Глава 11

— Дочка, будь осторожна, — напутствует меня папа, я обнимаю его в ответ, крепко целую в щеку.

— Обязательно, папуль. Я сделаю все для этого, — клятвенно обещаю. — Буду звонить тебе каждый день.

Папа крепко прижимает меня к себе, а у меня слезы на глаза наворачиваются. Но я их сглатываю. Не хватало еще мокроту разводить перед папой.

Я выхожу из его комнаты, напоследок дарю воздушный поцелуй. Папа ловит его ладонью, прижимает к сердцу. Шепчет одними губами “люблю”, я отвечаю тем же и закрываю дверь. 

Дашка ждет в коридоре. 

— Ты уверена, что нужно ехать? — Стоит, опершись плечом о стену, смотрит подозрительно. 

— Это моя работа, Дашуль, — улыбаюсь ей. — Ты за меня не переживай. Главное, за папой приглядывай. Не бросай его. — Достаю пухлый конверт. Отдаю ей. — Здесь вам должно хватить на все. Побалуй и себя, и папу. Не обижай его. 

— Хватит уже! — с раздражением цокает языком. — Чего ноешь. 

Забирает конверт, сует под мышку. 

— Прости, Даш, я нервничаю. Просто представляю, как тебе без меня тяжело будет, — оправдываюсь. 

— Если не хочешь уезжать, то как раз самое время потянуть резину. — Она демонстративно показывает на часы, и я в ужасе начинаю лихорадочно собираться. 

— Все. Все. Даша, если что — звони. Я всегда на связи, — торопливо говорю и выбегаю с чемоданом наперевес в подъезд. 

Жму кнопку лифта. 

— Я как прилечу, позвоню, — обещаю сестре, которая стоит в дверях.

— Молнию на брюках застегни, — кивает на ширинку.

— Что? — Я машинально тянусь к месту, куда указала Дашка. Черт! Ширинка и правда расстегнута. Меня бросает в жар. Вот растяпа! Хорошо, что это заметила Даша. 

— Спасибо, — киваю ей и захожу в кабинку. 

Двери лифта закрываются. Кабина дергается и медленно ползет вниз. 

Я сильно волнуюсь.  В памяти то и дело всплывает образ парня. И я до сих пор не могу себе представить нашу встречу, а уж про то, что нам предстоит провести около недели вместе… Ух! У меня на затылке волосы шевелятся. 

Выхожу из подъезда, и — слава Богу! — такси уже на месте.

Водитель помогает погрузить чемодан в багажник, и я, усевшись на заднее сиденье, бросаю напоследок прощальный взгляд на окна нашей квартиры, вижу там Дашку. Она, скупо улыбаясь, машет мне рукой. На глазах наворачиваются слезы. Здесь остается моя семья, и от этого не хочется уезжать, но и отказать Степану Геннадьевичу я не имею права: работа есть работа. 

Такси трогается, и уже через несколько секунд Дашка пропадает из виду. Я откидываюсь на спинку сиденья. Достаю телефон. Среди непрочитанных в приложении WhatsApp вижу сообщение от босса. Открываю. В нем сказано, что на входе у аэропорта меня встретят. В ответ пишу короткое “спасибо”. И, отложив телефон, достаю конспекты с китайскими иероглифами. 

Я не хочу думать о том, что сделал Максим. Хотя прекрасно понимаю, что его поведение не поддается никакой логике.

Но в данный момент моя голова забита лишь учебой, в которой я вижу выход из всех своих проблем.

 Такси останавливается возле входа. 

Я нервничаю. Смотрю то на часы, то ищу глазами того, кто должен меня встретить.

— Майя? — Я подпрыгиваю на месте, так как прямо за моей спиной раздается голос босса.

— Ой! Простите, Степан Геннадьевич, я вас не ожидала увидеть. — Хватаюсь за сердце, прерывисто дышу.

— Я так и понял. Пойдем. — Босс подхватывает меня под локоть и ведет вглубь аэропорта. 

Я растерянно бросаю короткий взгляд себе за спину: волнуюсь за багаж.

— Все хорошо, — успокаивающе улыбнувшись, говорит босс.

Оборачиваюсь и вижу, как мужчина в черном костюме следует за нами, катя мой чемодан за собой. 

— Степан Геннадьевич, я и сама могу, — говорю, запыхавшись, еле поспевая шагать за боссом. 

— Майя, дорогая, у нас и так времени мало осталось. Посадка вот-вот начнется, — недовольно замечает мужчина. 

— А где ваш сын? — Снова оглядываюсь по сторонам. 

— Опаздывает. — Вздыхает. — Как всегда. 

Мы торопимся на посадку. 

Когда мы уже доходим до администратора, проверяющего билеты, босс резко останавливается. Он смотрит на меня вопросительно. Хочет, видимо, что-то важное сказать, и не может подобрать нужных слов. Но тут он открывает рот и...

— Прости за опоздание! — врывается в наше пространство обрывистый голос Максима. Хриплый, низкий, будто после долгого молчания и...

Меня пронизывает его голос до мурашек во всем теле. Он — как оголённый электрический провод. Мне становится тяжело дышать. И мне это совсем не нравится.

— Да ладно тебе, мы же оба знаем, ты опоздал потому, что хотел.

У Максима от слов отца дергается желвак на скуле, но он молча поворачивается к администратору, протягивает ей свой билет. И, что самое обидное для меня, он не обращает на меня никакого внимания. Совсем. 

Мне становится больно видеть его рядом. Не от того, что я так близко к нему, не от того, что рядом с ним, а от того, какое он проявил безразличие. 

Я резко отстраняюсь от босса. Встаю чуть вдалеке. Мне неприятно. Горько. И больно. По-настоящему больно. 

— Максим! Ты как себя ведешь? 

Опускаю глаза в пол, чтобы не видеть происходящего. Но это совсем не помогает, я все равно наблюдаю за отцом и сыном из-под полуопущенных ресниц.

— Что не так? — холодно спрашивает парень.

— Поздоровайся хотя бы для приличия с девушкой. Это Майя, она будет сопровождать тебя, — голос босса напряжен. И у меня неожиданно возникает к нему благодарность. Ведь он так очевидно переживает за мое душевное беспокойство и за всю эту ситуацию. Ему неприятно, что его сын ведет себя так бестактно с посторонним человеком. Вот только босс не знает того, что мы с Максимом знакомы друг с другом… И даже немного больше.

— Я тебе уже говорил, что мне нянька не нужна, — скупо отвечает парень, не глядя в мою сторону. — Если тебе будет спокойнее, что она со мной полетит, пусть будет так, но не требуй от меня того, чтобы я с ней любезничал. Оно мне не надо. — Так и не обернувшись, проходит вперед к трапу, оставляя меня и отца стоять и наблюдать за его удаляющейся спиной.

— Вот поганец! — рычит Степан Геннадьевич. — Зря я тебя послушал, Майя. Мой сын вырос неблагодарным и вздорным пацаном, за которого мне стыдно. Надо было оставить его здесь, в столице, под боком.

Я сглатываю застрявшую в горле обиду. 

“Да! Правильно! — вопит она во мне. — Скажи, чтобы он так сделал. Ты же знаешь, что он любую твою прихоть исполнит!” 

Но я тут же себя обрываю. Кто я для Максима? И кто он для меня? Так, нечаянно встретившийся в лифте парень, который на четыре года младше меня. Он мне ничего не сделал плохого, как и я ему. 

Во мне слишком развито чувство справедливости. И если я поступлю сейчас, как обиженный ребенок, я потом себе этого никогда не прощу. 

— Мне кажется, он сильно волнуется, Степан Геннадьевич, — натянуто улыбаясь, говорю мужчине. — Все обойдется.

Босс смотрит на меня с обожанием, совсем не скрывая его во взгляде. Потом неожиданно берет мою руку в свою и целует прямо в сердцевинку ладони. Меня вмиг опаляет жар. И он не только от того, что мужчина коснулся сухими, горячими губами моей кожи, но и от того, что в этот самый миг Максим повернулся и увидел всю эту картину. Его лицо в тот же миг исказила гримаса отвращения.

— Ты необыкновенна, девочка моя, — шепчет босс, отпуская меня. 

Я сгораю от стыда. 

— Зачем вы так, Степан Геннадьевич?! — растерянно вытираю ладонь о штанину. 

Мужчина секунду смотрит на меня, а потом неожиданно громко начинает смеяться. 

— Проходим на посадку, — слышу голос администратора, которая странно посматривает на нас. 

— Все, беги, куколка. Обещай звонить мне, если вдруг что пойдет не так, — напутствует мужчина, а я кидаю на него строгий взгляд, отвечаю скупо:

— Степан Геннадьевич, не перегибайте палку. — Подхватываю сумку с пола и широким шагом иду за Максимом.