Глава 9.2

Он выходит, обмотанный полотенцем, будто первобытный кроманьонец в набедренной повязке. Статный, мощный, с уверенным взглядом сильного мужчины. Встаёт рядом с кроватью, скрещивает сильные, мускулистые руки на груди, пристально, оценивающе смотрит на меня. И молчит.

Я снова чувствую себя на собеседовании. Утыкаюсь в колени, исподлобья смотрю на его ноги. Он подходит ближе, протягивает руку и взяв тремя пальцами за подбородок, заставляет поднять лицо.

— Ты чего поникла? — спрашивает он, сверля меня взглядом. — Что-то не так?

Хороший вопрос. Главное, актуальный.

— Я бы тоже хотела принять душ.

Он убирает руку.

— Иди.

Глядя под ноги, встаю с постели и ухожу в ванну, понимая, что он смотрит мне вслед. Я не закрываю дверь на замок в её ручке, потому что боюсь, что он услышит щелчок и подумает невесть что.

После душа мне действительно легче. Беру с крючка свежее полотенце, пахнущее цветами и морем, начисто вытираюсь и снова надеваю то же бельё. Другого у меня нет. Я собиралась купить его здесь, попросив его дать мне возможность пройтись часок по магазинам. Купить на те деньги, которые остались от маникюра. Потому что, переволновавшись перед поездкой, я оставила флакон недорогих духов и пакетик с бельём дома в ванной. Хорошо хоть косметичку не забыла.

Он входит, когда я застёгиваю за спиной бюстгальтер. Испугавшись из-за его неожиданного появления, я резко поворачиваюсь к нему.

— Снимай.

Напуганная, я не сразу понимаю, о чём он. Затем послушно убираю от груди бюстгальтер.

— Зачем прикрываешь грудь руками? — спрашивает он.

— Стесняюсь… — тихо говорю я, опуская взгляд на серый матовый кафельный пол.

— Посмотри на меня.

Заставляю себя поднять взгляд. Это непросто. И удаётся лишь усилием воли.

— Чего ты стесняешься? — чуть хрипло спрашивает он. — Я уже видел тебя голой.

— Это не то же самое… — собравшись с духом, отвечаю я.

— В глаза мне смотри.

Двумя пальцами — указательным и средним — он показывает, куда именно мне смотреть. Сама фраза, интонации голоса и этот жест — говорящи. Дают понять, кто здесь начальник, а кто подчинённая. Дают понять, что эти статусы остались прежними и первостепенными. Но у меня и не было иллюзий на этот счёт.

— Зачем ты надеваешь это? — он кивает на бюстгальтер в моих руках.

Его вопрос ставит меня в тупик. А учитывая то, что я знаю, что у меня нет с собой другого белья, меня обжигает волна стыда.

— Ты куда-то торопишься? — задаёт он новый вопрос, и я с облегчением понимаю, что он говорит не о качестве и красоте моего бюстгалтера.

— Вы же сами сказали, что нам надо в четыре выехать…

— Почему на "вы"? — в его голосе звучит недоумение.

— Просто… Привычка. Вы же мой руководитель.

Он усмехается.

— Соблюдаешь субординацию?

Да, пожалуй, после того, что недавно между нами было, это "вы" — звучит глупо. Но "тыкать" ему мне страшно. Это будто тигра дразнить палочкой, который стоит ровно напротив тебя.

— Убери руки, — мягко, но в то же время властно произносит он.

Потупившись, послушно опускаю руки по швам. Чувствую себя его рабой.

— Как ты считаешь, у тебя красивая грудь? — спрашивает он.

Сглотнув, заставляю себя ответить:

— Я не знаю.

Мой ответ — почти шёпот.

— Сколько у тебя было мужчин?

— Два…

— Они говорили тебе, что у тебя потрясающе красивая грудь?

— Нет…

— Они — идиоты.

Не знаю, что ответить. Я тоже не очень высокого мнения о своих бывших, особенно о последнем, но не по причине их умственных способностей. У меня претензии только к их порядочности.

— Наташа, посмотри на меня.

Тихонько вздохнув, снова заставляю себя взглянуть ему в глаза. Чуть прищуренные, тёмные, внимательные, изучающие. Мне сложно удерживать на них взгляд.

— Твоя грудь похожа на капли потаявшего воска, застывшие на свече. Небольшие, но полные, округлые и упругие, с торчащими на розовых холмиках маленькими затвердевшими сосками, они — практически совершенны. Я многие видел, можешь мне верить. Твои — маленький шедевр природы.

Чувство, которое я испытываю, когда он, не меняясь в лице, спокойно говорит мне это, удивительно: я готова провалиться сквозь землю от стыда и одновременно с тем мне невыразимо приятно. Просто до мурашек.

— Считаю, что для них нужно другое бельё, — безапеляционно произносит он.

Значит, он всё-таки и о моём бюстгальтере тоже…

— Как насчёт тёмно-синих кружев? Цвета индиго, в тон цвету твоих глаз. Или чёрного, как ночь? Или тебе больше нравится белоснежное бельё? — он кивает на мой простой белый бюстгальтер с гладкими чашечками.

— Руслан Львович, я…

— Без отчества, будь добра. Имени достаточно.

— Руслан, — поправляюсь я. — Я… не знаю, что сказать. Правда. Покупая бельё, я обычно думаю не о кружевах.

— А о чём?

Я пожимаю плечами.

— Об удобстве.

— По-твоему, кружевное бельё не может быть удобным?

— Может, конечно.

— Тогда и проблемы нет, правда?

— Да, наверное.

— Мы сейчас поедем и купим тебе красивое бельё в одном из лучших салонов Петербурга. Ты будешь мерять его в кабинке, а потом звать меня, и я помогу тебе с выбором.

Это не предложение. Он говорит это так, будто возражений не может быть в принципе.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

Наверное, я снова потупилась. Потому что он делает шаг ко мне, снова поднимает пальцами мой подбородок и, наклонясь, нежно целует в губы.

А затем, оставив меня в ванной, выходит за дверь.