Глава 23.3

После этого разговора, мама наливает себе на кухне чаю и уходит в свою комнату смотреть телевизор. Она даже не предлагает мне ужин. А на все мои попытки что-либо объяснить, жестом останавливает меня и говорит, чтобы я не мешала ей смотреть сериал, а потом передачу. В общем, даёт понять, что общаться со мной не желает.

Позже мы все ложимся спать и яслышу, как Олька вздыхает в темноте, лёжа на своей кровати.

— Наташ? — тихонько зовёт она меня.

Я лежу спиной к ней, повернувшись лицом к стене.

— Что? — повернув голову, спрашиваю я.

— Ты всё это отдашь?

Кусаю губу. Слёзы текут из глаз, задерживаются в уголке. Вытираю пальцами, вздыхаю.

— Я не знаю.

— Он же обидится, если отдашь… Да и жалко, да?

— Да…

— А у вас всё по-серьёзному?

Сглатываю слёзы.

— Я не знаю…

— А ты правда с ним спала?

— А как ты думаешь, если мы ночевали в одном номере?

Молчим. Слышу, как она только тихонько ворочается. Обиделась, что ли?

— А тебе понравилось? — доносится до меня её робкий вопрос.

Понравилось? Да я в космос летала… С ума сходила от удовольствия…

— Спи, Оль.

— Ну, скажи…

— Понравилось.

— А вы этим сколько раз занимались?

— Много, Оль.

— Везука тебе…

Да уж. Везука.

— Ты влюбилась, что ли, в кого-то? — повернувшись на другой бок, спрашиваю я.

Молчит. Слышу её дыхание в тишине.

— Что, влюбилась? — заинтересовываюсь я.

— Да. Ты только маме не говори. Он футбольный хулиган. Она точно не одобрит.

— Стопудов не одобрит, Оль. А к тебе он как относится?

— Он не знает ещё… Я не говорила.

— Оль, если он злой или агрессивный, не надо с ним встречаться.

— Он хороший. И очень классный. Знаешь, какие у него глаза?

— Какие? — сквозь слёзы улыбаюсь я.

— Ярко-зелёные, — шепчет она. — Как у кота.

— Прикольно, — шепчу я в ответ. — Только стрёмно за тебя немножко…

— Да нет, он правда хороший. Собаку свою очень любит. Немецкую овчарку. Вот была бы у нас собака, мы бы с ним вместе выгуливали. Он неподалёку живёт. Сейчас даже ближе, чем когда мы жили на той квартире.

До нос доносится шуршание приближающихся шагов, и мы обе тут же умолкаем и притворяемся спящими.

Мама тихонько открывает дверь и прислушивается. Затем закрывает. Слышатся её тихие шаги, а затем поскрипывание кровати — она снова легла. Видимо, ей тоже не спится.

— Всё, Ольк, спи, — шепчу я. — Добрых снов.

— И тебе.

В отличие от вскоре засопевшей Ольки, я ещё долго не могу заснуть. Мама даже не представляет перед каким выбором поставила меня. Я ведь знаю, что она не просто разозлилась, а действительно не будет со мной нормально общаться, если я не верну эти вещи Руслану. А он их обратно совершенно точно не примет. Что же их теперь выкидывать, что ли?

И его предложение переехать мне в арендованную им квартиру выглядит теперь ещё более заманчивым. Настолько, что я уже просто не вижу другого варианта.

Но окончательно принять это решение мне очень непросто. Отношения с мамой будут совсем испорчены. Да и болеет она, страшно за неё. И Ольке будет голову мыть, чтобы не пошла по стопам "гулящей" сестры. Хотя, это в принципе будет. Живи я здесь или на другой квартире. Мама в этом отношении довольно старомодна и очень принципиальна.

Но я ведь ещё даже не видела квартир, которые хочет показать мне Руслан. И даже не представляю, каково это — жить одной. Мне и хочется и боязно. И вообще — он и так столько на меня денег потратил, что думать страшно. А я даже не знаю, влюблён ли он меня тоже, или просто… играется так. А если мы завтра поссоримся? Уеду в снятую им квартиру, а потом через неделю-две вернусь домой, как собака побитая. Я ведь его знаю-то всего-ничего…

А с другой стороны, в Питере с ним был так хорошо… И это можно повторять и повторять. Может он и оставаться ночевать со мной будет… Было бы здорово…

Засыпаю.