Подчинись мне. · Анастасия Сова.

Глава 1

— Ты с ума сошла, Варь?! - в кабинет влетает учительница математики, с которой я успела сблизиться больше всех с тех пор, как устроилась на работу в эту школу.

— Что такое? - непонимающе смотрю на нее, откладывая в сторону очередную тетрадку.

В голове мысленно перебираю все, что сегодня делала, и понятия не имею, в чем могла провиниться?

— Ты зачем отца Абрамова в школу вызвала? - Аня смотрит на меня как-то странно, мне кажется, она боится. - Ты хоть знаешь, кто он? - вскидывает руки.

— Знаю, - спокойно отвечаю. Не съест же он меня, в конце концов! - Но я не могу этого так оставить. Поведение Никиты переходит все границы. Девочки от него плачут. И я, как педагог...

— Варя, отменяй! - повышает на меня голос подруга. - Отменяй, пока не поздно! Я тебя уверяю, что ничего хорошего из этого не выйдет - самой достанется и школу потопишь!

Да, чего она так всполошилось то?

— Ань, это моя обязанность, как учителя воспитывать и контролировать их личностное развитие. И

твоя, кстати, тоже! Если родители упускают ребенка, то мы должны принимать меры.

'Договорить не успеваю. Дверь распахивается, и незнакомый мужчина входит в кабинет.

Уверенный в себе. Очень крупный. И взгляд этот... подчиняющий, что ли? Смотрит на нас с таким видом, точно это он здесь хозяин. Пуп земли, не иначе.

Два крепких парня в черных костюмах остаются в дверях позади него.

— Блин! - еле слышно выдает подруга.

Теперь понимаю - Абрамов. У меня и у самой почему-то перехватывает дыхание, когда смотрю на него.

Инстинктивно вскакиваю со стула. Сглатываю противный комок, внезапно собравшийся в горле. А

вся моя уверенность куда-то пропадает. Исчезает, будто ее и не было.

Натягиваю ниже плотную юбку-карандаш. Точно стремлюсь максимально закрыться. А от такого хочется закрыться.

— Варвара Владимировна кто? - его голос жесткий. Властный, с легкой хрипотцой, от которой мгновенно подгибаются ноги.

— .. я, - неуверенно отвечаю.

Кажется, Аня была права.

Мужчина бросает на нее предупреждающий взгляд и дергает головой на дверь, мол, вон пошла!

Анька как-то бочком, по стеночке, пробирается в сторону двери, а напоследок бросает на меня сочувствующий взгляд.

Пытаясь унять волнение, впиваюсь ногтями в ладони. Это немного отрезвляет, и я выдыхаю.

Правда, чуть громче, чем следовало.

А как тут по-другому, если этот смотрит так, будто я у него на приеме, а не наоборот?

— Ну, Варвара... Владимировна, - мужчина оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

От его цепкого взгляда бросает в жар.

Он не просто смотрит.

Касается.

И я чувствую эти прикосновения кожей. Взмокшей почему-то даже в самых неожиданных местах.

— Зачем вызывала?

Движения Абрамова уверенные и четкие. В отличие от моих. Мужчина по-хозяйски облокачивается о ближайшую к учительскому столу парту. И я на секунду задумываюсь, что такой огромный и мощный, он бы мог запросто раздавить ученический стул.

Да, права была Аня, это точно.

Дура я.

Сумасшедшая.

Нужно было сначала хоть немного больше узнать об отце Никиты прежде, чем на ковер вызывать.

Понимала ведь, что человек непростой. Но вот что от одного лишь его присутствия тело будет сковывать - и понятия не имела.

Зачем-то всматриваюсь ему прямо в глаза.

Это оказывается ошибкой.

Мне не нравится, как он смотрит. Пристально. Взгляд не отводит вообще.

Ну, ничего. Ничего. Сейчас расскажу ему про сына, и все закончится. Только духом нужно собраться.

— Да ты садись, - усмехается.

И я почему-то исполняю. Как по команде. Возвращаюсь на стул по его указке. Точно, зверек в цирке.

— В общем, ваш сын, Никита, - выпаливаю быстро, лишь бы скорее вывалить на мужчину всю информацию и распрощаться. Навсегда, надеюсь, - на переменах он девочек трогает... за грудь.

На последнем слове мои щеки рдеют. Сложно говорить о таком, когда собеседник... красивый и наглый.

— Я понимаю, ему четырнадцать, переходный период, для подростков нормально, интересоваться противоположным полом, - голос срывается, и я на скорую руку перевожу дыхание, чтобы успеть сказать все, пока окончательно не задохнулась. - Но должны быть какие-то границы и... нормы приличий. Вам с сыном нужно провести беседу. Рассказать о личном пространстве.

— И за этим ты меня сюда дернула? - лицо мужчины становится недовольным. - Ну, подумаешь, сиськи помял!

- Что? - меня почему-то трогают его слова. Откуда ни возьмись, появляется уверенность. -

«Подумаешь?». Вы разве не понимаете, что это дети? Они... - от возмущения у меня разве что пар из ушей не идет.

— Тебя, я смотрю, давно не трахали, учительница? - нахально заявляет папа Никиты.

— Что? - теряю дар речи. Мне же послышалось? Или он реально произнес это вслух?

— Не трахали, говорю?! Раз на такие мелочи внимание обращаешь, - подтверждает мои худшие опасения. Нахал еще и хам. Не удивительно, что его сын так общается с девочками -пример перед глазами. - Или ты в свои двадцать два еще целка? Какие на тебе трусики? Наверное, красные?!

Хотя, плевать. Лучше вообще без них.

Щеки заливает багрянцем. Наверное, стоит не обращать внимание на откровенно неприличное поведение, но я все же не выдерживаю:

— Это уже переходит все границы! - вновь вскакиваю на ноги.

Это защитная реакция. Не знаю, куда себя деть.

Если честно, хочу заплакать. Я ведь хотела, как лучше. Для Никиты. Он хороший мальчик, вот только...

— И губы. Такие... - точно задумывается. - Я бы нашел им применение.

Мне кажется, будто он не просто смотрит, а уже проводит пальцами по моим губам.

Абрамов тоже поднимается на ноги и за какой-то шаг преодолевает расстояние между нами.

Подходит близко.

Гораздо ближе, чем позволяет уровень нашего знакомства.

Гораздо ближе, чем я могла бы вытерпеть.

Мужчина буквально загоняет меня в угол. И я чувствую себя его трусливой добычей.

Сжавшейся перед нападением хищника.

Ощущаю его тепло. Горячее и порочное.

По телу скользит колючее напряжение, и нутро сжимается, точно в предвкушении. Кожа горит и покалывает.

Сердце звучит так сильно, что его мощные удары чувствуются в горле. Тук. Тук. Каждый отдается.

— Я так понимаю, что разговор с вами бесполезен, - хочу сохранять спокойствие после всех его слов, не узнаю свой голос. Он понижается на каждом слове, и мне то и дело требуется глоток воздуха. - И раз вы не собираетесь решать его проблемы, то зачем вообще пришли? Чего хотите?

— Тебя, - короткий ответ будто прошибает насмерть. - Прямо сейчас.

Глава 2

Варвара

На лице Абрамова больше нет ни тени усмешки. Он говорит серьезно и, кажется, всегда получает то, что хочет. И сейчас этот человек желает меня. Так и сказал. И плевать он хотел на мое согласие.

Мужчина кивает бугаям, все еще стоящим возле входа в класс, и те мгновенно и неслышно скрываются за дверью. Будто и не было их.

Я же от неожиданности и шока не могу пошевелиться. Спина выпрямляется, точно туда вшили металлический прут. И все, что сейчас получается сделать - глупо моргать широко распахнутыми глазами.

Я просто не могу поверить, что оказалась в такой ситуации!

Полшага, и Абрамов практически прижимается ко мне своим телом. Внутри прокатывается горячая волна, и я неприятно впечатываюсь бедром в угол столешницы. И это совсем не спасает от чужеродного натиска.

Его намерения вполне конкретны, и не оставляют возможности для полета фантазии. Точнее, оставляют. Вот только в очень неприличном ключе. А я даже думать не хочу о том, что этот человек собирается делать!

В нос бьет аромат терпкого парфюма. Он будоражит что-то внутри меня, несмотря на то, что забивается комком в горле.

Мужчина усмехается, а потом его пальцы оказываются прижатыми к моей щеке.

Вздрагиваю.

Почему я ничего не предпринимаю? Почему просто стою?

У нас же была психология, на втором курсе, кажется, но я напрочь забыла все, о чем мы там говорили. Да и вряд ли бы это помогло... с таким.

Я даже имя его забыла, хотя и готовилась к нашей встрече.

Высокий широкоплечий брюнет. В темном костюме, дорогом, судя по всему, начищенных туфлях и рубашке, расстегнутой сверху на несколько пуговиц. Там, под ней, виднеется загорелая кожа и жесткие волоски.

Боже, почему я вообще об этом сейчас думаю? Почему заглядываю туда, куда не стоит?

— Вы... Вы что себе позволяете?! - спрашиваю взволновано, пока чужие пальцы по одной линии скользят по моей щеке. Вызывая мурашки и неприличное томление где-то, внизу.

И это против воли! Я не хочу ничего такого чувствовать!

— У меня было паршивое утро, — сообщает мне нахал. - И я хочу немного развлечься. С тобой.

— Сейчас же. Отпустите. Меня, - практически по слогам произношу, стискивая зубы, и мой голос даже не срывается в конце, хотя я почти проглатываю последний звук.

— Да я тебя и не держу, учительница, — будто между делом, заявляет нахал.

Он продолжает следить за своими пальцами, что обманчиво-нежно гладят мою кожу, пока не спускаются еще ниже, к самой шее.

Хочу отбросить его руки, но все так же бездействую, как в оцепенении. И только когда отец

Никиты хвастается за ворот моей блузки и резко рвет половинки в стороны, а треск вырванных с мясом пуговиц разносится по классу, отчаянно дергаюсь и пытаюсь оттолкнуть. Оживаю.

— А, ну... - запинаюсь. Не знаю, чем могу пригрозить такому.

Закричать во все горло о помощи в школе не выходит из правил приличия. Здесь дети, и я не хочу сеять панику и разговоры.

А силой такую гору попробуй с места сдвинь! Я в сравнении с этим верзилой, что под одеждой ощущается настоящим камнем, просто новорожденный ребенок. Ему даже усилий прилагать ненужно, чтобы удержать такую как я на месте. И пальцем справится!

— Сука... - выдыхает рвано, смяв мою грудь в тонком бюстгальтере.

Все мои попытки хоть как-то повлиять на ситуацию оказываются безуспешными.

— Да успокойся ты! Тебе понравится. Бабы после меня всегда довольные выходят. Еще и денег дам. За беспокойство. Комбо, считай!

Задыхаюсь от его слов. Еще никто и никогда так не говорил со мной.

Это придает сил, и я вновь предпринимаю бестолковую попытку освободиться.

Отталкиваю, и мне даже удается чуть сдвинуть громадный «шкаф», но он быстро справляется с моими руками, заводит их за спину, оставляя беспрепятственный доступ для себя.

Меня одолевает настоящая паника. Знаю, что сейчас сказала бы мама: «Когда ТАКОЙ мужик на тебя клюнул, нужно расслабиться и получать удовольствие». Но это не про меня!

— Отпустите! Я пожалуюсь на вас в полицию!

Кажется, что он везде. Ласкает. Гладит. Сжимает мое тело. И оно реагирует на касания вовсе не так, как я хотела бы.

— Да ладно, не ломайся! Я же вижу, что ты хочешь. И не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Кайфанем и разойдемся. Еще и бабла срубишь, учительница. Ни одна деваха не говорила мне «нет». Никто не смеет отказывать мне!

Подол юбки взмывает вверх, позорно оголяя мои бедра в капроновых чулках. И почему именно сегодня я их надела?

Он проделывает это одной рукой. Сколько же в нем силищи!

Все происходит так быстро, что я не успеваю зацепиться ни за одну мысль. У меня грудь горит. Да я вся горю! От стыда, это точно! А еще у меня блузка разорвана, и плотная целомудренная юбка теперь, точно пояс, полностью натянута мне на талию.

— Хм... все-таки беленькие, - заключает отец Никиты, имея в виду мои трусики.

Он подхватывает меня за бедра, сажает на стол и прижимается пахом к моей промежности. А там такое... У меня даже уши закладывает.

От неожиданности и, в миг охватившей меня страсти, издаю позорный стон, полный жаркого желания.

Мужчина усмехается. Торжествующая улыбка на его лице ужасно бесит. А еще мое поведение бесит. Реакция тела. И дыхания не хватает.

— Я не хочу! Отпустите! - трепыхаюсь, толкая его ладошками в грудь.

А этот... Животное! Такому бесполезно что-либо объяснять. Привык за все платить и покупать все!

Но не в этот раз, урод!

Только собираюсь снова толкнуть здоровенного мужика со всей силы, как дверь в класс осторожно распахивается.

— Тимур Александрович, простите, - виновато обращается к нему охранник, - но там Никита урну поджог.

Глава 3

Варвара

Слова охранников оказываются для меня спасением. Абрамов отступает на шаг, и мне даже удается спрыгнуть со стола, наспех вернуть на место юбку. Криво, как попало, но зато теперь она там, где должна быть, и закрывает то, что не положено никому видеть.

Еще бы блузку запахнуть, но все пуговицы беспорядочно разбросаны по классу.

Как же жарко! У меня даже уши горят. А про щеки вообще молчу.

Как-то невольно бросаю взгляд на мужские брюки в районе ширинки. Невольно, потому что... не заметить очень сложно. И у меня ком в горле встает при виде бугра нереальных размеров. Он там здоровенного питона прячет?

И я быстро отвожу глаза, потому что мне нужно перевести дыхание. Мне необходимо, в принципе, начать нормально дышать.

— Отель «Плаза» сегодня в семь, - мужчина небрежно бросает на стол за моей спиной визитку. -

Номер четыреста восемь. И не надевай трусики. Они тебе не понадобятся.

Теперь, когда мы, вроде как, на расстоянии, я могу свободно дышать и чувствую прилившие вдруг где-то внутри силы и уверенность.

— Я обращусь в полицию, - отвечаю ему, набравшись смелости, что пару секунд назад, где-то трусливо пряталась. Визитку подхватываю со стола и демонстративно бросаю в мусорную корзину. - И это единственное место, куда я сегодня пойду.

Вот так вот! Задираю подбородок выше, показываю свою гордость.

Глубоко дышу и пристально смотрю на мужчину. Мне кажется, если сейчас я спасую и отведу взгляд, опущу его, Абрамов примет это действие за согласие.

— Ну, попробуй, - улыбается нахал. - Это будет даже забавно.

У меня трясутся поджилки, но я стараюсь не подавать вида. Надеюсь, получается.

А потом он достает из портмоне несколько пятитысячных купюр и беспардонно засовывает их мне в бюстгальтер.

И когда до меня доходит смысл этого действия, я тут же нервно начинаю отряхиваться, будто на грудь с дерева свалился здоровенный паук, что очень забавит мужчину.

— Забирайте свои грязные деньги! - выпаливаю гораздо громче, чем было возможно при тонкости школьных стен, когда все купюры оказываются на полу. - Вы вообще меня слушаете? Я не продаюсь! Я не собираюсь никуда приходить! А вы... Лучше бы за сыном смотрели! Вы...

— Представляю, как твой дерзкий рот смотрелся бы на моем члене, - прерывает меня мужчина.

— Что? — чуть не задыхаюсь я. Пучу глаза не в силах что-либо ответить. Словно рыбка, которую вытащили из аквариума. Да, даже слов никаких не находится.

Только сейчас окончательно понимаю всю бесполезность своих попыток достучаться до Абрамова посредством разговора.

Он склоняется ко мне, и снова оказывается непозволительно близко:

— И сегодня ночью я его попробую, - вкрадчиво шепчет мне в ухо, после чего, разворачивается и уходит из класса, забрав с собой охрану.

Я же так и остаюсь стоять рядом со своим столом и даже не шевелюсь. А после тяжело опускаюсь на стул. Ощущение такое, будто меня били. И теперь все тело саднит и наливается болезненной тяжестью.

Прислушиваюсь к себе. Кажется, внизу моего живота и вправду играет желание. Я понятия не имею, откуда оно там взялось. Нет, теоретически я понимаю, но вот умом...

Руки дрожат. А еще очень хочется отмыться. От чужого присутствия. И рук постороннего мужчины на моем теле. Меня будто в грязь окунули, изваляли там, а теперь оставили обтекать.

Нужно, наверное, сообщить о случившемся директору, но я элементарно не могу унять дрожь.

Даже дыхание на счет не помогает, хотя я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться на нем.

По полу раскиданы деньги, от вида которых меня мутит, а моя блузка сейчас ни на что не годна.

Хорошо, что в шкафу у меня всегда есть дежурная сменка. Ведь в школе может произойти что угодно. И я понятия не имела, что значение этого «чего угодно» может быть настолько широким.

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я поднимаюсь со стула и решаю переодеться.

Мне хочется скорее домой, поэтому я быстро собираю сумку складываю все оставшиеся непроверенные тетради в пакет, но вряд ли смогу допроверить их дома. В ванную бы скорее.

Отмыться. Желательно, содрать кожу. А одежду сжечь. И из головы выкинуть все его прикосновения.

Да! Я так и сделаю! Все сожгу.

И если этот индюк думает, что я вечером примчусь к нему в отель, то он очень сильно, ошибается.

Пусть выкусит, самовлюбленный кретин!

К директору решаю пока не ходить. Да и в полицию тоже. Что я там скажу? Предъявлю порванную блузку? У меня нет никаких доказательств. Скорее всего, меня просто пошлют.

— Варь?! - почти у самого выхода из школы мне встречается Аня.

— Завтра, - бросаю ей и спешу скрыться от ненужных вопросов на улице.

Краем глаза замечаю Никиту. Он усаживается на заднее сидение большого черного внедорожника, а следом за ним в машине скрывается и его отец.

Меня даже передергивает. И я быстрее отворачиваюсь, чтобы отогнать из головы все дурные мысли.

— Что-то случилось? - на пороге дома встречаюсь с Егором.

— Устала, - бросаю своему парню, и отшвыриваю сумку в сторону.

Глава 4

Варвара

Первым делом иду в душ. Егор хочет что-то спросить, но я захлопываю дверь прямо перед его носом.

Да и что я ему скажу? «В кабинете меня лапал отец ученика, а я, мало того, что не смогла отбиться, так еще и, кажется, возбудилась»?

Господи! Я не хочу признаваться в этом даже сама себе! Жажду просто забыть сегодняшний день, как страшный сон и помочь Никите как-то по-другому. Теперь я уверена в том, что подростку требуется помощь.

— Варь, что-то с мамой? - стучит ладонью по двери в ванную мой парень.

Наверное, весь мой вид говорит сам за себя, иначе Егор бы не стал доставать, расспросами.

Хорошо, что он не очень наблюдательный и не заметил другую блузку. Иначе точно пришлось бы сочинять нелепые оправдания. А я этого не люблю.

— Нет. Она звонила утром, все было в порядке.

— Ясно. Ну, хорошо. Ладно. Мойся.

Выдыхаю. Все, чего сейчас действительно хочется — отмыться.

И я стою под струями воды очень долго. Но ощущение чистоты так и не приходит. Капли безжалостно лупят по телу, но не очищают.

Пытаюсь смыть руки Абрамова с моей груди и ощущение твердости между ног, упирающейся мне в трусики.

Но не выходит!

И это какой-то бред!

Я не могу простить себя за собственное поведение.

А еще в мыслях так и стоят его глаза.

Они темные и жгучие. Взгляд тяжелый, даже когда Абрамов произносит что-то с улыбкой на лице.

И стереть этот самый взгляд из памяти невозможно. Я не смогу избавиться от него, даже если проведу в душевой кабине неделю.

Так. Стоп! Стоп, Варя! Все, что произошло - недоразумение. И ты с легкостью переступишь через него. Более того, вынесешь важный урок. И если с тобой хоть раз в жизни случится что-то подобное, в чем я сильно сомневаюсь, то вести ты себя будешь совсем по-другому.

С этим настроем выхожу из ванной. Егор болтает с кем-то по телефону в кухне, и я, пользуясь моментом, спешу спрятаться в нашей спальне.

Когда на секунду подумала о своем парне, меня задушило чувство вины. Не хочется смотреть ему в глаза и понимать, что я позволила другому мужчине так позорно лапать меня. Мало того, он делал это в школе. Никого не стесняясь. Вообще никого.

Притворившись, что занята уроками, мне удается избежать контакта с Егором еще на пару часов.

Но потом все же приходится пойти на кухню, потому что нужно приготовить ужин.

— А ты что сегодня к маме не поедешь? - спрашивает Егор, оторвавшись от ноутбука.

— Сегодня не поеду.

— Хочешь, завтра вместе поедем? У меня будет меньше работы, и я смогу освободиться пораньше.

— Да. Наверное... - рассеянно отвечаю. - Завтра у меня репетиторство в четыре, а потом... - мысли снова убегают.

— ЭЙ, да что с тобой? - Егор поднимается со стула и останавливается позади меня.

Его пальцы смыкаются на моем животе. Я вздрагиваю, резко дергаю рукой, держащей нож, и оставляю небольшой порез на пальце противоположной.

— Блин! - с досадой произношу и уворачиваюсь от объятий Егора.

И палец - только предлог. Я просто не хочу, чтобы он сейчас меня трогал. Да и просто, чтобы рядом стоял.

— Что-то в школе, да?!

— Да ничего в школе! - взрываюсь. - Просто тяжелый день был, семь уроков. Я же сказала! -

вскидываю руки.

Случайно задеваю сахарницу, которую кто-то неудачно поставил с самого края стола, и песок беспощадно рассыпается по всей кухне.

Слезы как-то сами подкатывают к глазам. Я не хотела плакать, но белые песчинки сахара стали последней каплей.

— Зай.. - Егор обнимает меня за плечи. Он заглядывает мне в глаза, которые я со стыдом прячу. - Я

все уберу. Иди, приляг.

— Прости, что так получилось. Я не хотела портить тебе вечер.

Извиняюсь я, конечно, вовсе не за это. Только Егору знать совсем не обязательно.

Оказавшись в спальне, тут же засыпаю. Сон захватывает меня с такой силой, будто я не спала несколько суток.

В сознание прихожу от жуткой трели дверного звонка. Взгляд падает на часы.

Девятнадцать сорок. Сердце тут же сжимается в приступе страха.

И я просто накручиваю. Понимаю ведь, что бояться нечего. Абрамов обо мне уже и думать забыл, а я тут пугаюсь на пустом месте. Разве будет такой человек, как он, бегать за женщиной? Тем более, если она не пришла на «свидание»? Конечно, нет! Тут даже думать нечего!

Тогда почему я не перестаю паниковать, пока Егор спешно направляется к входной двери?

Глава 5

Тимур

— Зачем ты это сделал? - спрашиваю сына, когда тачка трогается со двора школы. Мы многое пережили, но эти мелкие пакости просто выводят меня из себя.

Я могу позволить своему ребенку лучшую школу в нашей гребаной столице, но он показывает не самое прилежное поведение. Так что пусть учится с простыми смертными, пока за голову не решит взяться.

— А что надо было ждать, пока ты и до класснухи моей доберешься? - зло цедит этот гаденыш. -

Мамы Ванька мало было?

Непроизвольно замахиваюсь, но вовремя останавливаю руку. Мелкий усмехается, заметив мой жест.

— Раз уж решил не лезть ко мне, так не лезь! - заявляет уверенно.

— Ты забываешься! - рявкаю.

На что сын лишь недовольно зыркает на меня, а затем отворачивается, поджав губы.

Ну, трахнул я разок мамашу этого Ванька... Но я далеко, блядь, не отец года! И даже не претендую. А этот обиделся как баба.

Весь путь мы больше не разговариваем. Я отвечаю на часть писем, скопившихся в почте, а

Никита... Я даже не видел, чем он был занят всю дорогу.

Высаживаю сына у особняка. Сам еду в офис. А из головы эта его училка не идет.

Сочная деваха.

И в одном сынуля все же оказался прав - трахнуть эту аппетитную сучку я очень хотел.

Я, конечно, пробил ее по своим каналам прежде, чем приезжать. Но в живую она оказалась куда более зачетной. Только увидел, сразу представил, как эта девка стоит передо мной на коленях, а пухлые губы натянуты на мой толстый прибор.

И у меня встал.

Мгновенно.

Вот и сейчас - стоило лишь подумать, как в штанах ожило.

Зараза!

И она меня хотела. Видел, как глаза горели. Сопротивлялась так, для вида. Так что могла бы не выебываться. А так только цену набила. Теперь дело принципа поиметь ее. Раком нагнуть бы над столом и..

— Тимур Александрович, ваш кофе, - молоденькая секретарша появляется в моем кабинете, зазывно покачивая бедрами.

Не вставляет. На училке конкретно залип. Как ее там?! Варвара Владимировна.

— Что-нибудь еще? - улыбается Вера.

— Нет, свободна, - присматриваюсь к ее заднице, но отпускаю. Меня сегодня ждем экземпляр поинтереснее.

Дорогой отель. Президентский люкс. Жаркий трах. И стопка хрустящих купюр, которую я заранее приготовил для своей училки. И все это ждет ее.

Время девятнадцать двадцать. Я накидываю девчонке тридцать минут на опоздание.

Расслабленно восседаю в кресле, потягиваю янтарную жидкость из бокала.

Член рвет ткань брюк. Меня торкает от мыслей о ней. Ее хочу. До зуда в переполненных яйцах. Не левую телку. А Варвару, мать ее, Владимировну. Или как ее там? Да срать вообще!

И когда такое было, чтобы я испытывал трудности с поиском телки на ночь? Никогда. Одна или две - по настроению.

А сейчас сижу и жду. Лакаю виски и хочу трахаться. С ней.

Через час становится окончательно ясно, что училка не придет.

Она дура что ли? Не видел еще ни одной бабы, чтобы отказалась от бабла и крепкого члена. А

пользоваться им я умею, в этом могла бы не сомневаться.

Но нет же, эта сучка решила поиграть со мной. Отлично. Игры я люблю. Но за мой не отласканный стояк ей все же придется ответить.

— Бабу мне организуй, - набираю номер управляющей. Я часто провожу тут время. Не при сыне же трахаться. Так что предпочтения мои ей хорошо известны. - А лучше двух, —добавляю. Так сильно завелся, что одна вряд ли справится.

Я трахаю их как заведенный. Жестко вгоняю член то в одну, то в другую дырку. Умелые девки верещат, подмахивая задницами. А я думаю лишь о том, как узко должно быть там у моей училки.

Как бы стеночки ее киски сжимали мой болт, доводя до грани. Такая она вся правильная, строгая.

За сиськи, видите ли, парень девок помял! А разве не для этого они, сука, нужны?!

Так что, думаю, если не целка уже, то точно не растраханная. Узенькая и маленькая.

Хватаю одну из шлюх за волосы и тяну, опуская ее на колени, чтобы кончить ей в горло. Плачу я щедро, так что пусть отрабатывают.

Глаза девчонки начинают блестеть, и она с жадностью сама накидывается на мой член. И глотает все. До капли высасывает. А потом губами проводит по головке, слизывая остатки семени.

К ней присоединяется другая. И они по очереди работают юркими язычками, облизывали все еще пульсирующий конец, пока я не отталкиваю их обеих.

Тянусь за пачкой банкнот, приготовленной для учительницы, и швыряю их девушкам.

— Нахрен пошли! - жестко командую, потому что больше не хочу их тут видеть.

Глава 6

Варвара

Щелчок дверного замка, и мое сердце падает в пятки. Я почему-то уверена, что сейчас услышу голос Абрамова. Что он пришел за мной.

Хотя, чего бояться? Рядом Егор, и он не позволит чужому мужчине прикасаться ко мне. И я вообще не понимаю, откуда этот липкий страх? Почему я вообще боюсь? Ведь всегда можно пойти в полицию. У меня есть права, и я...

Тогда почему в груди так жжет? Будто стометровку пробежала на предельной скорости, и мои легкие сковало.

— Здравствуйте, - слышу голос своего парня и даже не дышу. Я реально перестаю дышать.

«Сегодня ночью я его попробую...» - звучит в голове без остановки. Он говорил так.. не спрашивал, не предлагал, а констатировал факт. «Попробую. Сегодня.»

— Наличными или картой? — слышится в ответ.

— Картой.

Дальше пищит соответствующий сигнал, и Егор прощается с курьером.

Я даже глаза зажмуриваю.

Запрещаю себе погружаться в безумие! Это попахивает паранойей. Нужно приходить в сознание и уяснить, наконец, что Абрамов уже и думать обо мне забыл.

— Егор... - тихонько зову своего мужчину.

— Я пиццу заказал, - улыбается он, приподнимая коробку. — Ты ведь так ничего и не приготовила.

— Да, прости... Может, фильм посмотрим?

— Давай, - Егор оставляет свою покупку на комоде. - Я тогда за тарелками.

А дальше мы смотрим какую-то комедию. Доедаем пиццу, пьем чай, и я прижимаюсь к горячему телу парня. Так и засыпаю.

Утро не приносит ничего необычного. Собираюсь на работу, толкаюсь в метро, в школе пробираюсь к своему кабинету через толпу учеников, устраивающих в коридорах обычно такой гвалт, что хочется заткнуть уши.

Открываю ключом свой класс, и первое, что бросается в глаза, - деньги, пятитысячные купюры, аккуратно сложенный в стопочку на моем столе.

Черт! Кажется, вчера я так и оставила их валяющимися на полу. Видно, уборщица подобрала, когда приходила мыть пол после уроков.

И вдруг такая злость накатывает. Накидываюсь на деньги, точно дикая. Рву их на мелкие кусочки и бросаю в мусорную корзину как раз в тот момент, когда в класс входят первые ученики.

Мое дыхание сбивается. Грудь теперь вздымается глубоко, и я сглатываю противное напряжение.

Почему я просто не отпущу ситуацию? Почему не забуду?

Наверное, из-за отвращения к себе.

Этот нахал предлагал мне деньги за секс. Он меня лапал! Нагло сжимал в ладонях. Он уперся своим огромным членом в мою киску, и я почувствовала такой сильный прилив возбуждения, как никогда в жизни!

И я позволила всему этому случиться. Я разрешила ему так вести себя со мной. Даже в полицию не пожаловалась! Не сделала ни-че-го!

Облокачиваюсь ладонями о стол. Кожа в районе груди горит и, по-моему, меня подташнивает.

— Варвара Владимировна, вам плохо? - спрашивает одна из учениц.

— Нет, Катенька, все в порядке.

Беру себя в руки и отталкиваюсь от столешницы. Еще раз бросаю взгляд на порванные купюры в мусорном ведре. Мне нужны деньги. Очень. Мама в больнице, и доктор намекает на дорогостоящее лечение за границей. Да, что там намекает?! Он говорит открыто. Но я не собираюсь присваивать себе деньги, которые Абрамов позорно засунул мне в лифчик.

День проходит, как обычно. Один урок сменяется другим. Последний провожу как раз в своем классе. То и дело поглядываю на Никиту. Невольно. Просто как-то само получается.

А они похожи. С отцом. Мальчик явно выделяется среди других детей. И поведение у него такое же, вызывающее и немного наглое.

Поначалу я думала, это банальный переходный возраст, половое созревание, но теперь уверена, что дело не только в нем.

— Никита. Абрамов. Задержись, пожалуйста, - обращаюсь к нему, пока все ребята в спешке заталкивают принадлежности в портфели, чтобы скорее отправиться домой.

Парнишка недовольно кривится. Он будто нарочно начинает делать все слишком медленно, и дожидается, пока последний ученик покинет класс.

— Присаживайся, - предлагаю ему место на первой парте перед учительским столом.

Сама тоже сажусь на стул. - Послушай, Никит, твой отец, он...

— Запали, да?! - усмехается Абрамов-младший.

— С чего ты взял? - хмурюсь. Стараюсь не реагировать остро. С ними так нельзя. – Я хотела поговорить о тебе.

— Только вы, Варвара Владимировна, не обольщайтесь, окей?! У него таких, как вы сотни. Каждый день новая телка!

Чувствую, как румянец приливает к щекам. Не думала, что разговор примет такой уклон.

Наверное, другая на моем месте взорвалась бы, отчитала нахального подростка за такие слова, но я пытаюсь найти с Абрамовым общий язык. Не оттолкнуть его, а, наоборот, помочь решить внутренние проблемы. Сейчас по тону его голоса могу судить, что мальчика сильно беспокоит образ жизни отца.

— Никит, послушай, - ласково обращаюсь к нему. - Тебе ведь не нравится то, что делает папа, правда?

Он не отвечает, но я вижу явное недовольство во взгляде ребенка.

— Но ты сам не обязан поступать, как он. Да, мы не выбираем родителей, но мы можем выбрать то, как нам поступать. У нас в школе есть психолог, и, мне кажется, тебе стоит...

- Отстаньте от меня, ладно?! - Никита резко подрывается со своего места и подхватывает рюкзак с пола. — Если хотите через меня на его член прыгнуть, то не выйдет ничего! - направляется в сторону двери.

Я тоже подскакиваю со стула, сгорая от возмущения.

— А я думал, вы нормальная, - подросток останавливается, посмотрев на меня через плечо.

Мне на полном серьезе не хватает воздуха, но я справляюсь с этим, спокойно отвечая:

— Мы поговорим об этом завтра. И я надеюсь, что ты все обдумаешь и извинишься за свои слова.

Никита больше ничего не отвечает, лишь быстро удаляется из класса, с силой толкнув дверь.

И я чувствую себя оплеванной. На полном серьезе. Правильно говорят — инициатива наказуема.

Мне стоило просто наказать Никиту за домогательства к девочкам, но я решила пойти другим путем.

Позже ко мне залетает Аня, и простит, нет, просто требует рассказать обо всем, что, вчера тут случилось. Я безбожно вру, по правде упоминая только то, что Тимур Абрамов наглый и самовлюбленный индюк, которому плевать на собственного ребенка.

А дальше меня ждет банальный вечер дома с Егором. Как и обещал, он сопровождает меня в больницу к маме, а потом мы ужинаем и сразу после мой парень идет в душ.

Почти тут же раздается дверной звонок. Я открываю дверь безо всякой задней мысли и на пороге нашей квартиры вижу незнакомого мужчину. Крупного, в темном костюме.

— Тимур Александрович просил передать, - без эмоций сообщает он мне, протягивая картонный пакет и тоненький конвертик.

Глава 7

Варвара

— Что это? - нахмурившись спрашиваю. А у самой уши закладывает. Буквально. Начинаю слышать там навязчивый и неприятный шум.

— Прочитайте, - все так же безразлично предлагает мне незнакомец, кивая на конверт.

— Там все написано.

От волнения покалывает пальцы. И чего я боюсь вообще?

Сначала думаю сразу послать визитера, но потом решаю все же ознакомиться с текстом письма.

Как ни как, мне необходимо понимать, чего ожидать дальше.

Хотя, конечно, я уверена, написанное не принесет мне ничего хорошего.

Поэтому вырываю конверт из рук мужчины и рваным движением выискиваю сложенный там лист бумаги.

«Неприлично, Варвара Владимировна, заставлять мужчину ждать, - очень многообещающее начало. В неприятном смысле. Он что, на полном серьезе был в том отеле вчера?! - Но я предложу еще раз. Теперь уже по-другому. И напомню, что всегда получаю то, что хочу - у меня даже в горле пересыхает. Что-то подсказывает, этот мужчина, действительно, весьма конкретен в своих желаниях, а так же довольно влиятелен, чтобы их исполнять. — А сейчас я хочу - трахать тебя.

Каждый день. Скажем, месяц ты будешь в моем полном распоряжении. Взамен я обеспечу твоей матери лечение в лучшей Швейцарской клинике. Надеюсь, такая компенсация будет достойной твоей неприступной задницы?».

Он... Он совсем охренел? У меня просто нет слов! Внутренности затягиваются узлами.

Происходящее кажется чем-то нереалистичным. Я не могу поверить в то, что набросанное на листе бумаги небрежным мужским почерком, на самом деле там есть.

Окидываю беглым взглядом мужчину. Тот стоит с каменным лицом и просто ждет, пока дочитаю.

Интересно, он в курсе содержания письма?

Боже! Я очень надеюсь, что нет.

«Назар отвезет тебя ко мне прямо сейчас. Надень то, что я купил для тебя. И ничего с собой не бери. Я полностью обеспечу тебя всем, в чем бы ты не нуждалась.»

Покончив с чтением, шумно выдыхаю. В голове не укладывается.

Мужчина с пакетом послушно ждет моего решения. Не решения даже, а дальнейших действий по моей транспортировке прямо в постель наглого миллионера.

— И часто вы это делаете? - интересуюсь у него.

Не понимаю, зачем мне это нужно. Я ведь могу просто вернуть записку и спрятаться в квартире.

— Делаю что? - уточняет холодно.

— Возите к нему женщин.

— В этом нет необходимости. Обычно они сами приезжают.

Они…

— Передайте Абрамову, что я не продаюсь. Ему не хватит всех денег мира, чтобы купить, меня.

Пока произношу эти короткие предложения, меня буквально колотит. И голос, хоть и звучит уверенно и возбужденно, совсем не скрывает внутреннего волнения.

Меня одолевает уйма чувств сразу. Здесь и злость и презрение и даже страх. Я почему-то уверена, Абрамов не шутит, когда говорит, что не принимает отказов. А, значит, мне еще придется попотеть, чтобы как-то с ним разобраться.

Может, правда, в полицию сообщить? Он ведь преследует меня...

— И вообще! Пусть идет в задницу! - почему-то, осмелев, выпаливаю следом.

— Я не смогу такое передать, - в глазах мужчины явно читается удивление.

— Уж, постарайтесь, - настаиваю я, вполне себе понимая, что, наверное, не стоило высказываться так резко.

Пока громила переваривает полученную информацию, я спешу захлопнуть дверь.

Кажется, я еще легко отделалась. Пока.

Сердце подпрыгивает как ненормальное. Сбивчивое дыхание никак не получается унять. Даже когда, посмотрев в глазок, убеждаюсь, что незваный гость больше не топчется возле моей двери.

Все же внутри меня еще теплится маленькая надежда на то, что Абрамов не настолько, поехавший, чтобы доставать именно меня. И Никита и мужик, принесший конверт, косвенно подтвердили обилие женщин Абрамова. И ему нет никакого, ни малейшего смысла, добиваться именно меня.

С этим четким убеждением я возвращаюсь в спальню. Иду в душ вслед за Егором. Мы снова что-то смотрим, но я даже не могу уловить сути фильма. Только бестолковое мелькание картинок перед глазами. В голове все крутится: «Я хочу трахать тебя каждый день». И не получается переключиться с этой мысли.

Выключив в спальне свет, возвращаюсь в кровать и поворачиваюсь к Егору спиной. Он тут же прижимается ко мне сзади, и я понимаю, что мой парень возбужден. Член упирается прямо мне в попку, а горячие губы ложатся на прохладную кожу моей шеи.

— Давай, не сегодня, ладно? У меня голова болит, - веду плечами, будто сбрасывая нежеланные поцелуи.

И я невольно представляю на себе совсем другие губы. Чужие. Те, о которых вообще не должна думать. И от этого в груди жжет.

— Хорошо, - вздохнув соглашается Егор. Он откатывается на свою половину кровати, и я чувствую некоторое облегчение.

А потом раздается дверной звонок. Мой парень даже не ведет ухом, потому что засыпает моментально. А я медленно и тихо направляюсь к двери. Стараюсь даже не дышать, чтобы не привлечь ненужного внимания.

Заглядываю в глазок.

На лестничной клетке стоит ОН. Тимур Абрамов собственной персоной.

Глава 8

Варвара

Я не хочу даже знать, откуда ему в принципе известен мой адрес и диагноз матери. Видно, в его мире, где все продается, можно купить и это. Быстро, по щелчку пальцев. Вот так просто. Прямо как Абрамов привык.

Если честно, я надеялась, что мой отказ отвадит его. Но, похоже, недоступность лишь больше заводит этого мужчину.

Подпрыгиваю на месте и хватаюсь за сердце, потому что пока разглядываю богача через глазок, он вновь с силой нажимает на дверной звонок, и тот громогласно раздается прямо над моей головой.

Я не знаю, как поступить. Уйти и проигнорировать? Вот только что-то подсказывает мне, Абрамов не отступит. Раз уж приехал, сам, своими ногами поднялся на пятый этаж, то на попятную не пойдет.

Значит, будет трезвонить. Разбудит Егора, мне придется сознаться во всем, и я понятия не имею, как мой парень отреагирует. И как поступит гость — тоже. А мне не нужна лишняя шумиха.

Поэтому дверь все же решаю открыть. Надежды на цивилизованный разговор мало, но она все еще осталась во мне. Не станет же это животное насиловать меня прямо на пороге!

Или посмеет?!

Вздыхаю, чтобы немного успокоиться, и распахиваю дверь. Тут же упираюсь прямиком в пристальный недовольный взгляд. У Абрамова прямо на лице написано, что еще ни одна баба не смела разговаривать с НИМ в таком ключе.

Я ежусь оттого, как он смотрит. Сильнее запахиваю полы накинутого на пижаму халатика. На что получаю циничную усмешку. Горящие черные глаза обжигают мою душу. Я уже жалею, что открыла дверь и не попросила помощи у Егора.

Абрамов делает шаг вперед. Очень уверенно. Мне приходится отступить назад, и вот незваный гость уже в моей квартире.

— Зачем вам это все? Чего вы добиваетесь? - смотреть в отливающие темнотой глаза невыносимо. Но я смотрю. Заставляю себя смотреть. Убеждаю, что мне вовсе не страшно, и я справлюсь.

— Ты так и не поняла? - отвечает с усмешкой.

Вместо ответа я поджимаю губы. Сознание очень неуместно рисует нашу первую встречу. И я будто снова чувствую на себе его руки. Хотя Абрамов пока стоит в стороне и держится на расстоянии.

— Тебя, от короткого ответа по моей спине поносятся мурашки. А в груди сжимается.

— Вам что, других мало? Я ведь уже сказала...

— Не мало, - грубо обрывает меня Абрамов. - Но сейчас я хочу трахать тебя.

— Я... - от жара, вдруг вспыхнувшего в теле, меня мутит.

— Соглашайся на мое предложение, кукла! Один звонок - и деньги на лечение твоей матери будут в клинике, - напоминает мне о содержании письма.

— Я уже дала ответ. И за два часа ничего не изменилось, - произношу почти уверенно, а у самой пересыхает в горле.

Понимаю, как тяжело находиться с ним наедине.

Еще один шаг, и моя квартирка вдруг становится катастрофически маленькой. Воздух разряжается, и кислород, похоже вскоре исчезнет совсем.

— Я дам тебе сверху. Это мое последнее адекватное предложение. Много денег. Столько, сколько скажешь. Любую сумму.

От близости его дыхания у меня воспламеняется кожа. Комок в горле становится таким большим, что ответ выходит слишком тихим:

— Нет. Я говорю - нет.

А дальше... дальше не успеваю даже понять, как оказываюсь прижатой животом к стене.

— Ег.. - хочу разбудить своего парня, но здоровенная ладонь зажимает мне рот, впитывая все звуки.

Почему? Почему я сразу не позвала его? Зачем вообще открыла дверь?

Мужское дыхание позади меня хриплое и рваное. Он прижимается ко мне всем телом, и я четко ощущаю его порочное возбуждение. Как оно крепнет где-то в районе моей спины, раздуваясь все сильнее и опаснее.

Рвусь на свободу, но я в капкане, сжавшем стальные зубья вокруг меня.

Вторая рука вмиг оказывается под моим халатом. Чувствую, как она с жадностью скользит по моему телу через шелковую ткань пижамы. Ощущаю ее силу. Пальцы оставляют после себя жаркий след на коже.

Нутро сжимается от противоречивых чувств.

Крупная горячая ладонь добирается до моей груди. Накрывает полностью. Сжимает. А я никак не могу этому помешать. Оказываюсь в полной его власти.

— Если я сейчас трахну тебя, ты будешь течь и стонать просто так. Бесплатно. Потому что думала обо мне все эти дни. Говори! Представляла, как я натягиваю тебя на свой член?

Ответа он не ждет, ведь мой рот все еще зажат. Поэтому Абрамов тут же продолжает, дыханием щекоча кожу возле моего уха:

— А я представлял... Знаешь, о чем я думал, гребные сутки? Почти без остановки? 0 том, как раскладываю тебя в классе. Наклоняю над столом, прижимаю голову и вхожу... – тут Абрамов будто намеренно делает паузу. А я, совершенно неожиданно для самой себе, представляю все то, что он только что сказал. Каждое слово. В красках.

Низ живота так болезненно сводит, что ноги подкашиваются.

Нет! Я не хочу возбуждаться! Я просто не могу возбудиться от такого! От этого хамского отношения.

Но вот уже чужая рука проникает под шортики и бесцеремонно, нагло, но при этом очень нежно касается моих складочек.

Я сопротивляюсь, стараюсь стиснуть ноги, но вклиненное между ними колено не дает мне этого сделать. Я практически в плену. Распята и доступна для него.

— Вот так... - Абрамов вгоняет в меня сразу два пальца, и я бессвязно мычу в его широкую ладонь.

Моя киска оказывается влажной и горячей, будто специально готовой для него. И я рассыпаюсь на части от каждого несдержанного движения. От стыда. От осознания. От жара, что печет между бедер, пока наглый захватчик орудует внутри меня.

— И если ты думаешь, что я откажусь от этого, то ты сильно ошибаешься.

Абрамов вытаскивает свои пальцы, оставив разгоряченную плоть пульсировать и сжиматься.

Просить продолжения. Это какое-то безумие! И мне тошно оттого, что приходится испытывать сейчас. Я ненавижу себя за такую реакцию тела.

Начинаю плакать. Дрожать в его захвате от подступающих рыданий. Это не остается незамеченным, и мужчина тут же отпускает меня.

Слава Богу!

— Да что тебе не так? - рявкает. Его голос хриплый от возбуждения, и его почти невозможно узнать. - Чего ломаешься? Я обещаю тебе, что больно не сделаю. Ты получишь все, что захочешь.

И я спрашиваю в последний раз. Соглашайся на мое предложение.

— Никогда, - выговариваю четко, хотя казалось, что не смогу произнести ни слова.

Поворачиваюсь к Абрамову, чтобы заглянуть в его глаза. Показать, насколько он отвратителен мне.

— Никогда... - снова повторяю, но уже более тихо.

— Значит, не хочешь по-хорошему? - мужчина точно дает мне последний шанс. - Ладно. Значит, сделаем по-плохому.

Он направляется в сторону выхода из моей квартиры, но я совсем не чувствую облегчения. А, достигнув двери, оборачивается, чтобы бросить на прощание:

— Куда я, по-твоему, должен пойти? В задницу, кажется?! Я обязательно это сделаю, —цедит сквозь зубы. - С превеликим удовольствием растяну твою узенькую попку.

Глав 9

Тимур

— Да что ты вцепился в эту землю? - ворчит отец. — Мы немерено бабла отвалим только за то, чтобы умаслить чинуш на всех уровнях. А потом что? Покровский все равно не даст купить тендер.

Участок может достаться кому угодно.

— Значит, мы предложим больше, лучшие условия, - спокойно отвечаю.

Это один из немногих кусков земли, оставшихся нетронутым в непосредственной близости от столицы. И я буду не я, если не приберу его к рукам. Там можно открыть отличный загородный клуб. Престижный и доступный в плане отдаленности от города и элитных застроек. А я как раз ищу варианты, куда вложить часть недавней прибыли.

Отцу не понять. Он никогда не понимал меня. Предпочитает вести бизнес спокойно, не принимает агрессивных решений. Я же существенно увеличил семейный капитал именно за счет собственных амбиций.

— Ты разве не видишь, что место идеальное? - спрашиваю.

— Оно все равно столько не стоит, - отзывается отец. - Ты часто завышаешь цены вполне обычным вещам.

Да уж. Завышаю.

Снова перед глазами встает училка. Я пообещал ей столько бабла, сколько она хочет. За трах с ней готов был заплатить целое состояние. Я притащился на сраную окраину, торчал в вонючем подъезде старенькой пятиэтажки только ради того, чтобы иметь возможность пристроить член во влажную дырку учительницы.

Сжал кулаки и стиснул зубы. Бесит, сука! Жилы из меня тянет. И я ненавижу себя за то, что проявляю эту слабость. Баб полно! Бери и еби любую. Ни в чем себе не отказывай! А я таскаюсь за училкой, точно дворовый пес.

Только подумал о ней, как в штанах задымилось. Отец что-то там еще втирает про землю, но я уже не слушаю. Закрываю глаза, чтобы хоть как-то избавиться от наваждения.

Когда такое вообще было? Чтобы за девкой таскался? Чтобы кто-то так рьяно сопротивлялся. Да сроду не было! Обычно стоит лишь похрустеть свежими купюрами, как ноги любой телки гостеприимно раздвигаются, а их рты наполняются слюной в желании отсосать у меня.

Никакой любви. Никаких отношений. Только пар спустить.

Я даже не допускал мысли, что такое в принципе возможно, когда отказывают. И я бы мог отступить, если бы ее сопротивление так сильно не заводило. Не распаляло внутри жажду получить запретное. Любой ценой. Прогнуть ее под себя. Взять. И вбиваться внутрь голодными движениями.

Я азартный человек, и отступить сейчас, отпустить училку с миром - предать самого себя.

— Никита говорит, тебя в школу вызывали? Что у вас опять случилось? - отец, похоже, меняет тему, и я чудом успеваю зацепиться за его вопрос.

— Там ерунда, - бросаю небрежно.

— Может, хватит уже сына в этом клоповнике морозить? Есть отличная школа с бизнес-уклоном.

Будет общаться с нормальными людьми, втягиваться потихоньку..

— Нет, - грубо отрезаю.

— Я давал тебе все, Тимур. С самого детства. Ты же гробишь собственного ребенка. Ну, началось!

Старые песни о главном!

— И что из меня получилось, пап? Ты разве не помнишь? Из какой жопы ты меня вытаскивал? -

усмехаюсь, когда отец поджимает губы.

— Мы давно оставили наркотики в прошлом, - отзывается папа. Это больная тема, и он старается не вспоминать ее.

Но я отлично помню. А еще, как напивался до беспамятства и творил такую дичь... потому что считал, что я Бог.

— Моему сыну не будет дозволено все. Если он чего-то хочет, то пусть добивается сам!

Отец стучит пальцами по столу, задумываясь о чем-то.

— Ладно, — произносит он в итоге. — Сегодня я заберу Никиту из школы на выходные.

Надеюсь, ты не против.

— Нет, конечно.

— Тогда до встречи. И подумай над тем, что я тебе тут наговорил. Пока еще есть время дать заднюю.

Недовольно цокаю языком. Папа будто первый раз со мной дело имеет. Я ведь если что задумал.

К тому же, я пропустил большую часть его праведных речей, пока вспоминал учительницу. Потому понятия не имею, над чем должен поразмыслить.

Отец уходит, и я открываю на телефоне ее фотку. Стояк вот-вот разорвет штаны. А девка глядит на меня с фотографии и улыбается. Будто надо мной насмехается. А я ведь пока ни разу не видел ее улыбки вживую. Только взгляд этот дикий. С презрением.

Провожу по ширинке ладонью и борюсь с диким желанием передернуть сейчас на ее фотку.

Спустить пар. У меня висит еще херова туча дел, и с таким напряжение в штанах я просто не смогу ни о чем думать.

Сучка! Сожрать бы ее! Всю...

Терпения не хватает, и я вытаскиваю член, приспустив брюки. Стискиваю его в ладони и начинаю дрочить. Как подросток, блядь! И я точно под кайфом. Откидываюсь на кресло и работаю рукой, представляя, как совсем скоро засажу учительнице. Как она будет скакать на моем члене, насаживаясь на него своей узенькой дырочкой.

А там охрененно узко! Узко, горячо и очень влажно! Мой член завидовал моим же пальцам, пока они были внутри. Она оказалась мокренькой для меня, потому что хотела.

Она, блядь, хотела меня, хоть и сопротивлялась, изображая святую невинность.

И я мог взять ее. Мог, но не стал. Не хотелось мараться в ее соплях и слезах. Меня на секунду даже вывернуло изнутри от отвращения к себе, но я все равно не отступлю. И дождусь, когда кукла сама придет ко мне. И отдастся. Предложит себя.

Мои движения становятся запредельно быстрыми. Кончаю в собственную руку, запрокинув голову. В пустоту спускаю. Все не то…

Свободной рукой хватаюсь за телефон и набираю сообщение.

«Сегодня в полночь жду тебя в клубе «Сириус». Водитель заедет в 23.30».

Осталось только дождаться. Я ведь знаю, что она придет.

Не успеваю выпустить трубку из рук, как она оживает, а на экране высвечивается номер, сына.

— Да, Никит, - отвечаю ему.

— Это из-за тебя, да?! - шипит на меня малец.

— Что именно?

— Ты знаешь.

Глава 10

Варвара

Абрамов уходит, и я вслушиваюсь в его отдаляющиеся шаги. Мне нужно быть уверенной. Мне необходимо знать, что его нет больше в пределах досягаемости.

Только потом обессилено сползаю по стеночке, потому что меня не держат собственные ноги.

Я даже дверь не закрываю. Сижу, зажавши рот, и тихо плачу. Не хочу разбудить Егора. „Лучше ему не знать. Я бы и сама предпочла забыть. Особенно о том, как резко и неожиданно скрутилось возбуждение внизу моего живота.

Да, наверное, рядом с таким мужчиной любая среагирует подобным образом. Мы ведь все немного животные, и сильный, уверенный в себе самец - то, что нужно для любой самки. Но я все же думала, что разума во мне гораздо больше, чем голых инстинктов.

Мне вообще всегда трудно возбудиться. Вечно мешают мысли или что-то еще... Почти всегда мы с

Егором используем смазку, и кончаю я через раз и только от дополнительной стимуляции.

А сейчас, с этим ублюдком, я впервые в своей жизни по-настоящему потекла. Ещеникогда я не бывала такой влажной. Ни разу в жизни. И мне страшно. Жутко от реакции собственного тела и от отвращения к себе же.

С трудом удается сгрести себя в кучу. В груди так сильно давит, будто меня пнули туда подошвой сапога. Но я все же встаю, закрываю дверь на все замки сразу и бреду в ванную.

Знаю, не отмыться. Уже пыталась. Но эту грязь не смыть всем мылом мира. Касания Абрамова въелись в кожу и зудят там. До сих пор зудят. А между ног я чувствую его пальцы. Как они скользят там и давят на такие точки, о существовании которых я даже не знала.

Но я все равно намыливаю тело мочалкой, усиленно тру его. Мне нужна эта иллюзия.

Воображаемая чистота. В моей какой-то воображаемой жизни.

И это только пальцы... не могу даже представить, на что он способен своим членом.

Нет! Нет, пожалуйста! Я не хочу этого представлять! Не желаю думать о таком. Просто мечтаю жить, как раньше.

Ночью так и не получается уснуть. Я все думаю над тем, как должна поступить. Но ни одна мысль не кажется верной. А еще я до сих пор чувствую его. Как и мерзкое ощущение в груди.

Утром же получается кое-как взять себя в руки. Сегодня пятница, последний рабочий день перед выходными, и мне нужно только продержаться.

Я должна вести себя как обычно. Улыбаться ученикам, отвечать на их вопросы, быть, уверенной в себе. Примером для них. Никто не должен знать о том, как кошки скребут на душе.

А еще мне снова надо поговорить с Никитой. Мы с ним не закончили. А сегодня ночью я еще больше убедилась в том, что подростку нужна моя поддержка. И я готова дать ее, даже несмотря на то, что мальчик - прямое напоминание об Абрамове старшем, про которого думать совсем не хочется.

И я решаю сделать это с самого начала. Тянуть до конца дня не хочется.

— Никита, - зову ученика, заглядывая в кабинет, где у моего класса вот-вот должна начаться география.

Абрамов закатывает глаза. Я понимаю, что он не извинится за свои вчерашние слова, мальчик ведь даже не виноват в них, если подумать, но разговор продолжить придется.

Он выходит в коридор, и мы останавливаемся рядом с окном неподалеку от кабинета географии.

— Извиняться, я так понимаю, не будешь?! - мягко спрашиваю у него. Но этот вопрос звучит, как утверждение. Подросток вместо ответа мотает головой.

— Ладно, я не виню тебя, — сознаюсь. - И я вижу, что тебе нужна помощь, поэтому все же настаиваю на консультации с психологом.

— Если правда хотите помочь, то отстаньте от меня! - наконец, подает голос ребенок. Его глаза блестят, когда он смотрит на меня.

Видно, Никита раздражен моим предложением. Оно ему с первого раза не понравилось, и не было никакой надежды, что что-то изменится со второго.

— А если дело в моем отце, то, тем более, отстаньте! Найдите какой-нибудь другой вариант! -

подросток разворачивается и уже собирается уходить, но я инстинктивно хватаю его за плечо.

Никите приходится остановиться, и он медленно поворачивает голову в сторону моего захвата.

Опомнившись, разжимаю пальцы.

— Варвара... Владимировна! - слышу позади взволнованный голос Ани. Отвлекаюсь на него, а

Никита, пользуясь случаем, проскальзывает обратно в класс.

Разочарованно цокаю языком. Теперь, кажется, мальчик еще больше уверен, что я мечтаю прыгнуть в постель к его отцу. А я ведь, как раз, наоборот…

— Привет, - обращаюсь к Ане. - Ты чего такая?

— Устала за тобой по школе бегать, - признается та, демонстративно хватаясь за сердце.

— Да я вот.. с Абрамовым поговорить пришла. Сама знаешь, у нас с его папашей разговора не получилось, - при упоминании мужчины непроизвольно сглатываю. – Хотела сама как-то повлиять.

— Ладно, - подруга взмахивает рукой. - Успеешь еще повлиять. Там тебя директриса вызывает.

Говорит, очень срочно. Вот на побегушках отправила, - недовольно фыркает Анька.

— Что же там такого случилось?! - произношу вслух.

— Уж, не знаю. Но сходи сразу, не беси Нашу лишний раз. А то скоро ЕГЭ, она вся на взводе.

Тут как раз раздается звонок на первый урок. Аня убегает в свой кабинет, а я, цокая каблуками, спешу к директору.

Меня немного напрягает эта срочность, но зато учебный процесс помогает отвлечься. А это сейчас как раз то, что мне нужно.

— Вызывали?! — стучусь и заглядываю через приоткрытую дверь.

— Да, Варенька, проходи, - женщина жестом указывает на место напротив тебя.

Усаживаюсь на стул и буквально ощущаю, что в кабинете повисает нездоровое напряжение.

Директриса с сочувствующим видом подвигает ко мне чистый белый лист бумаги и ручку.

— К сожалению, тебе придется написать заявление на увольнение по собственному желанию.

Глава 11

Варвара

— В каком смысле? - бестолково переспрашиваю я. Могла ожидать чего угодно, но не этого.

— Послушай, Варя, - директриса смотрит на меня с сожалением в глазах, так, как обычно сердобольные глядят на бездомного вшивого котенка. А я себя как раз так и ощущаю в этот момент. - Не знаю, кому ты там перешла дорогу, но мне с Министерства позвонили ни свет ни заря, сказали тебя уволить.

— Подождите, я все равно не понимаю, - грустно усмехаюсь.

— Да что тут непонятного? - тяжело вздыхает женщина. - Это не ко мне вопрос. Меня ты очень даже устраиваешь. И как человек, и как работник. Ребята тебя любят. Ты -молодой специалист, а это на руку школе. ЕГЭ еще на носу. Но я не могу пойти против решения свыше.

Я пытаюсь понять, честное слово! Стараюсь изо всех сил. Но мысли вдруг становятся вязкими и тягучими, а руки начинают дрожать.

— Почему я?

— А я откуда знаю? - отзывается директор. - Я думала, это ты мне скажешь. Мне просто позвонили и назвали твою фамилию. Хочешь, звони в Министерство и разбирайся, но я тебе так скажу -

ничего хорошего из этого не выйдет. Кто-то сверху подсуетился.

— А как же уроки? Ребята? Класс мой? - в растерянности перечисляю.

— Варь, хочешь честно?! - женщина заглядывает мне в глаза. - В такой ситуации тебе нужно думать совсем о другом. А на уроки твои я на сегодня Любовь Львовну поставила.

Шум в голове не дает мне сосредоточиться, и я точно на автомате пишу заявление почерком, на мой совсем непохожим. Да, быть может, стоило устроить истерику, потребовать компенсации или, как минимум, выплат по сокращению моей должности, никто ведь не может заставить работника написать заявление просто так, но у меня не оказывается сил на споры.

Ощущаю себя так, будто меня насильно погрузили под толщу воды. Уши закладывает и руками невозможно пошевелить. Неуверенно барахтаюсь там, и даже кричу, но никто не слышит.

Но я ведь могу устроиться в другую школу? В столице полно таких, и во многих дефицит кадров, так что пойду туда, где в моих профессиональных качествах будут нуждаться.

Я именно так и предполагаю, когда собираюсь выходить из кабинета директора, пока на предупреждающе не бросает мне вслед:

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - пытается угадать мои желания бывшая уже начальница. - Но я не уверена, что в другую школу тебе удастся устроиться.

— До свидания, Ольга Марковна, - только и отвечаю ей, стараясь скрыть все то разочарование в жизни, что теперь рвет душу на части.

Вещи свои решаю забрать позже, когда суетливая толпа учеников уже покинет классы. А пока еду к маме. Не хочется ее расстраивать, но и держать в себе невыносимо.

Еще Егору нужно как-то сказать. И как? Сделать просто: «Егор, меня уволили»? Это даже в моей голове звучит как бред. Ведь ничто не предвещало. А после событий с Абрамовым школа оказалась для меня тем местом, где удалось хоть немного не думать о нем и его дурацком желании усадить меня на свой член.

— Привет, - улыбаюсь маме. Усаживаюсь на стул рядом с ее постелью. Мои проблемы на фоне того, что приходится переживать ей - не стоят ломаного гроша.

В то же время, я обеспечиваю свою маму всем необходимым. Обеспечивала, если быть точнее.

Теперь же у меня, получается, нет денег даже на себя.

— Привет! - улыбается моя вечно не унывающая родственница. - И что это у нас случилось?

— Мам, меня с работы уволили.

Повисает пауза, но мамочка быстро спешит заполнить ее.

— ОЙ, ну, подумаешь, горе! Ты у меня отличный педагог! Тебя в любой школе с руками оторвут, -

она пытается поддержать меня. На что мотаю головой. Это вряд ли.

— Теперь я не смогу накопить денег, - имею в виду ее лечение за границей. – Даже кредит не дадут, - такой вариант я, конечно, рассматривала, но сумма оказалась куда больше, чем мне мог предложить банк. Или проценты озвучивали такие, что целая моя зарплата уходила бы на погашение задолженности.

Шальная мысль забирается в голову в этот момент. Абрамов же может решить эту навязчивую проблему. Нажатием кнопки, так он сказал. Мне нужно всего лишь согласиться на выдвинутые условия.

Сейчас его предложение выглядит еще более заманчивым. Вот только я не продаюсь. Это низко и мерзко. Я и без того чувствую себя немного шлюхой.

Потому эти мысли быстро гоню. Нельзя давать им возможность пустить корни в моей голове.

Какой бы привлекательной не была сумма с несколькими нулями на моем счету.

Хотя, если подумать, неужели моя мама не заслуживает жизни?! Пусть и такой ценой? Из размышлений меня выдергивает ее ставший вдруг очень серьезным голос:

— А я всегда тебе говорила, что надо найти нормального мужика. Богатого. А не этого, прости господи!

— Ну, мам! - одергиваю ее.

— Что «мам»? Ну, что? Сейчас бы сидела себе, как у Христа за пазухой, а не сопли на кулак наматывала.

Гляжу на мать с укором. Она всегда хотела мне богатенького жениха, и себе всю жизнь искала такого. Вот только не срослось. Надеялась, что хоть у меня получиться выбиться в элиту. Но я ее подвела, выбрав совсем не того человека.

— Мам, ну а что в этом хорошего, скажи? - задаю ей всякий раз один и тот же вопрос, поэтому она недовольно цокает языком. - Ты слышала сколько всяких историй? Про унижения?

Издевательства? А когда молоденькая модель терпит паршивого старикашку, только бы ухватить после его смерти кусочек миллионного состояния? Прости, но это не для меня.

Я нарочно не рассказываю ей о том, что случилось со мной кроме увольнения. Это же сейчас поднимется буря!

— Ну ладно, хорошо! - сдается мама. - Но можно же было найти что-то поприличнее?!

— Егор - отличный, хороший парень. И мы это уже обсуждали. Лучше расскажи, как у тебя дела? -

спешу свернуть неприятную тему для разговора.

— Не нравится он мне, этот твой Егор. Вот прям чувствую, что-то с ним не то, - трясет перед собой сжатыми пальцами, точно пытается ухватиться за суть своих слов.

Да что с ним может быть «не то»? Если в этом мире с кем-то и «не то», так это с Абрамовым.

— Прости, - обращаюсь к матери, когда в сумочке вибрирует мобильный.

«Сегодня в полночь жду тебя в клубе «Сириус». Водитель заедет в 23.30», — гласит сообщение с неизвестного номера.

И только сейчас до меня доходит. В этот самый момент. Кажется, теперь я понимаю, кому перешла дорогу.

И что теперь делать?

Глава 12

Варвара

Я провожу у мамы еще какое-то время. После разговора с ней мне становится чуть легче. Мамуля всегда умеет поддержать. Так было с самого детства.

Вот только подъем настроения длится недолго. Практически перед самым уходом в палате появляется врач. Он сообщает, что лекарств, что я привозила две недели назад, осталось на пару дней, и нужно заказать новые.

— Да, конечно, я обязательно все куплю, - уверяю его.

Мне ведь выплатят часть накопившегося отпуска, так что деньги обязательно будут. На коробочки с лекарством уж точно! А дальше разберемся.

Вещи из школы решаю вообще сегодня не забирать. Мне не хочется лишний раз думать о неприятном повороте судьбы. Но я размышляю над тем, что случилось почти всю дорогу до дома.

Неужели, это Абрамов решил дожать меня таким способом?!

А дома на меня и вовсе нападает такая тоска, что все валится из рук. Егора нет. Кажется, он говорил что-то про то, что вынужден поехать на работу в офис, но я не слушала и теперь с трудом припоминаю его слова.

Я даже пару раз возвращаюсь к сообщению от Абрамова. Перечитываю его, будто пытаюсь доказать самой себе, что оно реально.

И как бы мне не хотелось, игнорировать послание не получится. И дело даже не в реакции моего тела. Меня страшит мысль о том, что будет, если не приеду. Отец Никиты просто забудет? Что-то очень сомневаюсь. Он вовсе не затем таскался за мной, чтобы так запросто отступить.

А еще этот человек лишил меня работы. И этого уже не забыть мне. Да, я уверена, что это он, ведь ни единый работник Министерства даже не знал о моем существовании, чтобы вдруг решить избавиться. Я не конфликтовала ни с кем, кроме Абрамова. Все просто. И ясно, как белый день.

Так что, скорее всего, мне все же придется поговорить с ним.

И я изо всех сил пытаюсь убедить себя в безысходности это решения, а не в том, что в глубине души хочу видеть заносчивого миллионера. Или миллиардера. Понятия не имею о статусе этого наглеца.

А еще меня вовсе не заинтересовали его деньги. Конечно, нет! Даже несмотря на то, как сильно я в них нуждаюсь.

— 0, у нас сегодня праздник? - Егор довольно потирает руки, увидев на столе пирожки, что я испекла в попытках отвлечься.

— Хотела. Тебя порадовать, - вру ему.

— Тебе это удалось, - на лице парня растягивается улыбка.

И я не решаюсь сказать ему про увольнение. Если сегодня ночью поеду к Абрамову, то, быть может, сумею решить вопрос со своей должностью. Тогда и рассказывать не придется.

— Мы с Аней решили немного погулять, - сообщаю Егору. Надеюсь, он не заметил, как дрогнул мой голос на имени подруги.

— Чего это вдруг? - не совсем внятно уточняет мой парень, перековывая очередной кусок румяного пирожка.

— Не знаю, - пожимаю плечами. - Аня предложила, а я не сумела отказать.

Боже! Как бесит это вранье! Но оно во благо, я уверена. Ради наших отношений. Не хватало еще, чтобы Егор в порыве ревности попытался сделать что-нибудь Абрамову. Тогда проблемы появились бы у нас обоих.

— Так ты не против? — спешу заручиться его заверением.

— Нет, конефно! У тебя на лице напифано, что пора немного расслабиться.

Подозрительно легко отпускает. Но я радуюсь, что не приходится завираться еще сильнее. Все же мои пирожки творят чудеса.

К встрече с Абрамовым я готовлюсь. Но не в том смысле, о котором можно подумать. Я стараюсь скрыть любые черты, способные повлиять на его решение вновь залезть ко мне в трусики.

От этих мыслей по коже пробегает острый жар. Меня точно в перец окунули, а потом вытащили на поверхность, оставив только навязчивое жжение.

Да, что за реакция такая дурацкая? Почему я вообще вспоминаю именно об этом? Будто думать мне больше не о чем.

Я прячу себя под свободным свитером в горло. На ноги натягиваю широкие джинсы. Сейчас такие как раз в моде. Волосы собираю в неприглядный быстры пучок. И даже косметику стираю полностью.

Надеюсь, теперь во мне не остается ничего привлекательного, и можно спокойно ехать в клуб, или куда там Абрамов позвал меня?!

Глава 13

Варвара

Осторожно. Без паники. Я просто должна дышать и ни в коем случае не выдать себя перед

Егором.

Но взять эмоции под контроль очень трудно. Так же, как и руководить разгоряченными чувствами, разбушевавшимися внутри меня.

Горло раздирает тревога, и я понимаю, что если не смогу контролировать себя, то и ехать в клуб не стоит. Любая промашка, даже малейшая слабость будет взята в оборот Абрамовым. Он не должен видеть моего страха. Главное, когда замечаешь хищника – не паниковать, и в этом утверждении я уверена на все сто.

Наверное, стоило наглотаться успокоительных, но я предпочитаю быть в сознании, пока буду выбивать у наглеца право на свое безопасное существование.

Как буду это делать - понятия не имею. Поэтому у меня даже плана нет. Один лишь опасный порыв приехать в клуб и все высказать.

— Егор, я ушла! - сообщаю своему парню прежде, чем выйти из квартиры.

Он облокачивается о стену в коридоре, провожая меня, сжимает в руках чашку с кофе.

Осматривает как-то странно, наверное, пытается сопоставить ночную тусовку с подругой и мой внешний вид. Потому спешу скорее скрыться за дверью.

У подъезда, действительно, ожидает дорогая иномарка. Завидев меня, водитель быстро выскакивает из машины и спешит открыть дверцу на заднее сидение.

— Присаживайтесь, пожалуйста, - предлагает мужчина.

Его поведение на секунду позволяет забыться. Быть может, все не так плохо, и миллионер вполне способен на разумный диалог? По крайней мере, меня не вытащили из квартиры с мешком на голове и перевязанными ногами. И даже дверь любезно открыли.

Ведь еще никто и никогда так за мной не ухаживал.

— Здравствуйте. Спасибо, - улыбаюсь незнакомому мужчине, но улыбка быстро гаснет на моих губах, когда я соображаю, что водитель, скорее всего, в курсе особенностей босса, а, значит, для него я не более очередной дешевой подстилки, раздвигающей ноги за бабло.

Появляется желание оправдаться, но я давлю его за ненадобностью. Всем здесь плевать на мои бесполезные объяснения.

Автомобиль плавно трогается с места. Внутри очень комфортно, и я почти не ощущаю движения.

Из динамика раздается легкая плавная музыка, и водитель делает чуть громче, когда мы вливаемся в поток авто на проспекте.

Но есть кое-что, что сильно напрягает. ЕГО запах. В машине он всюду. Она буквально пропитана им. И меня не покидает ощущение близости Абрамова.

Ежусь, будто от прикосновений. Почему вдруг становится так холодно? Кондиционер? Или мурашки бегут от тревоги?

Присутствие хозяина авто кажется осязаемым. Будто чужие руки забираются под свитер. Как я вообще могла подумать, что просторная одежда спасет? Для него ведь даже школа не стала препятствием. А тут я наивно решила, что смогу укрыться за свободной вязкой пряжи.

— Я передумала, - вдруг бросаю водителю, не успев даже обдумать это решение. -Отвезите меня домой, - добавляю, в надежде, что мужчина окажется таким же любезным, как в самом начале.

Нужно рассказать Егору. Должна была сказать с самого начала! Он ведь мой защитник. Надежный тыл. А я как-то не вовремя забыла об этом.

Но в ответ только молчание, и я чувствую себя в западне.

Лицо озаряет истерическая усмешка. Разве это не то, чего он хотел? И я сама приняла такое решение. Еду в клуб, место, что указал сам Абрамов, и вряд ли буду защищена там. Прыгнуть в клетку с хищником по собственной воле может только умалишенный. А я прыгаю... Лезу в самое пекло, захлопывая за собой дверь.

Когда автомобиль останавливается, я решаю, что бежать с подводной лодки слишком поздно. К

тому же, у входа в клуб меня ожидает уже другой мужчина. Он же открывает мне дверь и даже подает руку, чтобы я могла опереться о нее, когда буду выбираться из машины.

Останавливаемся мы, похоже, у какого-то черного хода или типа того. Тут слышно музыку, но в отдалении. Дверь ведет в узкий коридор, что тоже лишь отдаленно наполнен басами пятничной тусовки.

Собираюсь скинуть Егору свою геопозицию, но не успеваю. Очень быстро оказываюсь в небольшом помещении, освещенном совсем неярко и подсвеченном красным со стороны пола.

Здесь слишком тихо, видно, шумоизоляция работает отлично.

Взглядом встречаюсь с Абрамовым. Оборачиваюсь себе за спину, но от провожатых и след простыл. А еще что-то мне подсказывает, дверь вряд ли поддастся и выпустит меня в коридор.

Ну, я и дура!

Понимаю это сейчас как никогда раньше.

Стараюсь проглотить колючий комок в своей глотке и не показать Абрамову истинного страха.

Ведь я как себе обещала?! Уверенная и неприступная.

А он сидит в светлой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц и лениво оглядывает меня.

Точно сытый кот. Краешек его рта трогает едва заметная усмешка. Видно, чует победу.

В нерешительности отступаю назад. Стараюсь сделать шаг незаметным, но Абрамов, кажется, улавливает каждое мое движение.

— Сядь, - хрипло командует, кивком указывая на стул напротив себя.

Это короткое слово проходит по телу разрядом молнии. И я, наоборот, замираю, вместо того, чтобы исполнить приказ.

— Присаживайся, кукла. Я тебя не трону. Пока... - хищный блеск его белоснежных зубов говорит о том, что я приняла очень поспешное решение, ответив утвердительно на проклятую смску.

Глава 14

Варвара

Не знаю, как мне удается согнуть ноги, но на стул я все же сажусь. А что делать? Сбежать сейчас вряд ли получится, да и разговора пока не вышло. А без него все мои трепыхания будут зря.

И это его «Пока...» вообще не обнадеживает. Нисколько.

Я, конечно, идиотски поступила, но теперь придется выпутываться из того, как сложилось.

- Ела когда-нибудь такое? - взглядом указывает перед собой, и я только сейчас замечаю небольшой столик, находящийся между нами.

Он полон разных закусок, а в центре красуется здоровенный рак. Кажется, он называется лобстером. Хотя, неважно совсем! Абрамов как раз тычет в него, и я отрицательно качаю головой, сжимаясь под свободным свитером. Инстинктивно прячусь.

Даже несмотря на то, что мужчине не видно сейчас ни сантиметра моего тела.

Абрамов подтаскивает к себе тарелку с ракообразным и берет его в руки.

К чему этот спектакль? Не пойму... Хочет произвести впечатление этим здоровым и дорогим деликатесом? Ловко отрывает одну из тонких лапок, подносит к ней непонятное тоненькое приспособление и, похоже, вытаскивает оттуда мясо. Очень маленький кусочек.

Мужчина вытягивает руку, как бы предлагая мне попробовать, но я мотаю головой по сторонам.

— Я не за этим пришла, - нахожу в себе силы ответить. И получается даже неплохо.

Абрамов откладывает «вилочку», откидывается на стуле как барин, а затем произносит:

— Хочешь сразу к десерту перейти? - усмехается. И я радуюсь тому, что он хотя бы не тянет ко мне руки, пусть и так ясно, про какой десерт говорит миллионер.

А, главное, как я и думала, свободная одежда совсем не спасает. Я прямо вижу, как нагловатый взгляд очерчивает шею, обрисовывает грудь и даже скользит по «видимой» части туловища под ним.

Кажется, Абрамов не забыл, как лапал меня под одеждой. А еще убежден, что ему дозволено сделать это снова.

— Я не буду переходить ни к какому десерту, - почти уверенно заявляю. Настолько, насколько возможно рядом с ним.

Мне даже удается держать лицо невозмутимым, хотя изнутри нещадно трясет, и я сжимаю вспотевшими ладошками край свитера под столом.

— Думаете, угощения помогут вам стать ближе к моему телу? - ответа не жду, сразу продолжаю, пока хватает смелости. - Это не так.

Естественно, я осознаю, что между нами сейчас нет преград. А если же и есть, на мой взгляд, то я их просто выдумала.

— И я пришла сюда, чтобы поговорить.

Абрамов одобрительно поджимает губы. Его откровенно забавит моя бравада. Ведь он тоже понимает, как тут все устроено.

— Ну, валяй! Разговаривай свои разговоры.

Получив зеленый свет, пользуюсь моментом. Вряд ли мои слова поменяют хоть что-то, но я попытаюсь. Быть может, удастся посеять зерно сомнения в сознании этого мужчины.

— Хочу еще раз напомнить, что люди не товар. И не все в этом мире можно купить. Ваше представление ошибочно. Я всего лишь хотела помочь Никите, ведь вы не смогли этого, сделать, хотя поведение вашего сына буквально кричит о помощи. И что вы делаете? Пытаетесь поиметь меня вместо того, чтобы разобраться со своими проблемами?

Абрамов невозмутимо смотрит на меня, я же выпаливаю все на одном дыхании. Не задохнуться бы. Не спровоцировать.

— А, знаете, самое главное, что вам придется понять - получить мое тело вы сможете только одним способом - изнасиловать, - теперь голос срывается, и дрожь берет под контроль тело.

Было трудно произнести последние слова. А, что, если этот урод воспримет их как сигнал к действию?

Абрамов даже не меняется в лице. И это пугает гораздо больше.

Он лениво и медленно поднимается со своего места, я, наоборот, почему-то прирастаю к нему.

Ожидаю худшего.

Пока мужчина обходит стол, чтобы приблизиться ко мне, в груди бешено дубасит сердце.

А потом Абрамов останавливается позади. Наклоняется и ставит руки на стол по обеим сторонам от меня.

Рваные толчки крови оглушают. Изнутри затапливает жаром. И я дрожу. Трепещу от безысходности и порочной близости опасного мужчины.

А он близко. Очень. Его аура подавляющая. Сильная. И я буквально задерживаю дыхание.

- Думаешь, я стану принуждать тебя к сексу? - произносит точно с издевкой, склонившись над моим ухом. - Нет. Будешь добровольно подставлять мне свои киску. Течь и кончать на моем члене, пока я буду драть тебя.

Звучит пошло и грязно. Каждое слово сродни удару тока. У меня внутри что-то переворачивается.

И грудь горит.

А потом все заканчивается. Мужчина отстраняется и произносит:

— Пойдем, кукла, я кое-что тебе покажу.

Глава 15

Тимур

— Я никуда с вами не пойду! - возмущается учительница. Она вскакивает со стула и глядит прямо на меня. Наверное, пытается наладить зрительный контакт, ради ощущения контроля. - Если хотите что-то сделать, то делайте это здесь. Но, знайте, мне будет противно и мерзко настолько, что... - давится последними словами и замирает. Неужели, реально так боится?

Женщины по-разному реагировали на меня. Но чтобы так... Я ведь не собирался делать с ней ничего плохого. Наоборот! От моего предложения мы все остались бы в плюсе. Но девчонка решила раззадорить меня сильнее. И это ее право.

Да, в разные времена бывало всякое. Но стоило только приоткрыть перед телкой завесу своих возможностей, как все в миг менялось. Все бабы до нее были меркантильными. Их возбуждал запах денег. И эта жажда ломала самых высокомерных сук.

Но с этой так не прокатит. Понял уже. Но от этого девчонка лишь аппетитнее.

Да и кого эта учительница сейчас обманывает? Она чуть не кончила просто оттого, что я приблизился. Задрожала мелко и часто. Уверен, если бы я запустил руку ей в трусики, там было бы мокро для меня.

Сейчас, как назло, снова это представил. И член тут же дернулся, мечтая заполучить эту сучку себе.

О, да, я растяну каждую ее дырку. Вопрос времени. И закончатся, наконец, эти приступы дикого возбуждения и отвратительной дрочки. До чего сука довела меня! Три раза кончил в собственную руку, как какой-то сопляк, представляя, как вгоняю член в узкую влажную щель училки. Было отвратительно даже думать, что имею другую бабу. И, кажется, кто-то должен за это заплатить.

Не получив от меня ответа, девушка продолжает сопротивляться. А я, как завороженный, слежу за движением ее рта. Как при каждом слове меняют положение сочные губы. А в башке одно - с моим членом между они смотрелись бы гораздо краше.

Кажется, для того и созданы, чтобы на болт насаживаться. Вот и откажись от таких!

Упусти шанс!

И даже слова эти ее не берут. Хотя, никому не позволял так со мной говорить. Никто и не смеет обычно. А эта думает, что ее глупая болтовня что-то там решит.

— Имейте в виду, мой парень в курсе, где я! - чего? Она серьезно сейчас? - Просто так вам все с рук не сойдет!

Вот же баба упрямая!

— Повторишь это, когда на член тебя натяну, — но я тоже упрямый. Поупрямее буду.

А дальше разворачиваюсь и иду к выходу. Не хочу видеть ее глаза, округлившиеся после моих слов. Потому что смотрит она так... Блядь! Что-то внутри трогает. Столько там презрения и блеска похотливого при том.

И я уверен, что ее слизняк ничего не знает. Так же, как и сама училка, похоже, не ведает, с каким дерьмом связалась. Но она узнает. Уж я то позабочусь.

Может, прямо сейчас ей рассказать? Добить?

— Вы меня слушаете вообще? - бросает мне вслед.

Дрожь в ее голосе почти не ощутима, но я улавливаю.

— Хотя, к кому я обращаюсь?! Вы же бездушная эгоистичная скотина!

Вот это разошлась!

Она ничего обо мне не знает. Понятия не имеет, что я пережил. А я не открываюсь женщинам. Я

вообще никому не открываюсь. Не ищу отношений. И единственный контакт, который меня интересует с бабами — жаркий трах.

Делаю пару шагов, возвращаясь к ней. Хватаю на плечо и тяну на себя. А кукла с омерзением сбрасывает мою руку. На что я реагирую мгновенно. Хватаю непокорную девицу за щеки и наклоняюсь так, что наши губы почти соприкасаются.

— Сама пойдешь или выволочь?

Глава 16

Варвара

— Сама пойдешь или выволочь?

От его вопроса холодеет внутри. Особенно, когда я вижу, как в этот момент вспыхивают темные глаза.

Абрамов сделает это, если не повинуюсь. Уверена. Знаю наверняка. И в клубе этом никто мне не поможет. Наверное, это его заведение. Либо мужчина здесь — особенный вип-клиент. Но это вряд ли. Я больше склоняюсь к первому варианту.

А еще я как-то наивно, чисто по-женски, верю в благополучный исход. Вряд ли насильники выжидают столько времени прежде, чем совершить преступление.

Видно, Абрамову действительно нужно, чтобы я сама захотела. Но я не захочу. Что бы он там не делал. Я НЕ ЗАХОЧУ. Потому что это против всего, к чему я привыкла. Против моих правил. Далеко за чертами дозволенного. Грязно и мерзко. Отвратительно позволять чужому мужчине касаться себя.

Поэтому я медленно выдыхаю, стараясь не потерять контроль над собой. А потом делаю шаг в сторону выхода. Повинуюсь.

Абрамов идет впереди, а я следую за ним. Незаметно достаю телефон. Мессенджер как раз оказывается открытым, и я быстро скидываю геопозицию Егору.

Объяснить ничего не успеваю. Мужчина резко останавливается, оборачивается и протягивает руку.

— Что? - мотаю головой.

— Телефон, - поясняет.

Со вздохом отдаю ему смартфон, и Абрамов прячет мою трубку в кармане брюк.

Но теперь мне все равно спокойнее. Мой парень знает, где я, и он точно поймет, что что-то случилось. Сейчас у меня есть шанс выбраться из ловушки, в которую я сама себя засадила. Дура набитая.

Хотя, что сможет сделать Егор? Тут охраны полно. Его даже на порог не пустят. Остается только полиция...

Тем временем, музыка становится все громче. Басы ощутимее, и от них вибрирует кожа.

Я ведь никогда не была в таких местах. Моей мечтой было - учить детей. Я много занималась, и пока корпела над учебниками, тусовочная жизнь проходила мимо меня. Но я совсем не жалею.

Ведь сама выбрала такой путь.

Мы с Абрамовым оказываемся на широком балкончике. Отсюда открывается вид на основной зал клуба. Музыка здесь оглушающая. Отблески мигающих лапочек иногда бликуют где-то рядом.

Инстинктивно подхожу ближе. Ладонями хватаюсь за перила. Не успеваю даже подумать о том, насколько сильно ошибаюсь, как мужчина прижимается ко мне сзади.

Его широкие ладони укладываются на перила рядом с моими. Вот теперь настоящий капкан.

Звуки музыки лишают любой возможности позвать на помощь. Меня не услышат. Более того, никто из тех, кто толпится внизу, даже не заметит нас. Никому не будет дела.

Абрамов склоняется надо мной, и я чувствую горячее дыхание, касающееся моего уха. А еще ощущаю запах. Его личный. Терпкий с легким мускусным привкусом. От Егора никогда не пахло так. Силой и мощью, от которых могла бы закружиться голова.

И у меня кружится. Аромат стального мужского тела проникает во все поры, стягивает в узлы нервные окончания.

Абрамов прижимается так близко, что я ощущаю не только его самого, но и степень его возбуждения.

Его огромный прибор сейчас где-то в районе моей спины. И я начинаю сомневаться в том, что это вообще член. Больше похоже на раскаленную дубину.

— Посмотри на всех этих людей, - предлагает Абрамов.

Окидываю взглядом танцпол по его приказу. Пока этот мужчина рядом, не выходит вернуть себе здравость рассудка. А мысли больше напоминают вязкую субстанцию.

— Знаешь в чем их основное отличие от тебя?

Не хочу отвечать. Хотя ответ мне известен.

— Они свободны. Каждый из них может получить то, что он хочет, не ограничивая себя.

Абрамов прижимается плотнее, пока произносит это. Его рука забирается мне под свитер спереди. И я чувствую, какая она горячая. И как много силы в ней. И какой чувствительной под натиском становится моя кожа.

Я бы и рада отстраниться, но зажата так плотно, что не продохнуть даже.

— И это нормально: поступиться сраными принципами, чтобы получить что-то большее.

Нормально делать то, что ты хочешь. Никто не осудит.

Чужая ладонь доползает до груди, и я позорно выдыхаю. Ненавижу сама себя! Но это, придает сил, и я пытаюсь увернуться.

Абрамов отступает на пол шага.

— Откуда вам знать, чего я хочу? - продолжаю смотреть на танцующих людей, потому что страшно обернуться и взглянуть на НЕГО.

— Потому что ты течешь...

Прислушиваюсь к себе и с огорчением замечаю, что это действительно так.

— Мокрая. Мокрющая для меня...

— Хватит!

Выкрикиваю и резко оборачиваюсь. Мне тошно. Мутит от всего.

— Ты так и останешься в дерьме из-за своей гордости! Посмотри, куда она тебя привела! У твоей матери есть шанс. Пока. Но из-за своего упрямства ты лишаешь ее возможности жить. Ты сидишь в своем панцире и боишься сделать то, чего действительно хочешь, тогда, как другие.. - Абрамов вновь приближается, окидывает беглым взглядом клуб и добавляет, прошептав мне в ухо: -

получают все...

— Не все продаются! - снова напоминаю. - Не все поддерживают беспорядочные половые связи.

Есть нормальные цивилизованные люди, которые в состоянии понять, что, «нет» — это «нет».

— Кто, например?!

— Да многие! - всплескиваю руками.

— Посмотри! - мужчина указывает на танцпол. Оборачиваюсь. - Любая телка в этом зале будет рада оказаться на моем члене, - самонадеянно заявляет.

Конечно! Где Абрамов тут интеллигенцию нашел?

— Видишь?! - показывает на кого-то. — Эта малышка отсосет мне прямо сейчас всего за сотню баксов. Но, чтобы было честно, жертву выбери сама. Укажи на любую.

Голова начинает кружиться.

— Хотя, я предлагаю не тратить время на долгие поиски и предложить вон той цыпе.

Кажется, она заскучала за баром.

Пытаюсь сфокусироваться на девушке, о которой идет речь. Не понимаю, почему делаю это вместо того, чтобы послать Абрамова прямым текстом.

Но все слова так и остаются несказанными, когда я узнаю в посетительнице свою коллегу Аню.

Глава 17

Варвара

- Достаточно интеллигентная для тебя? - усмехается Абрамов, а у меня в горле застревает болючий комок.

Я вообще не понимаю, что Аня тут делает. Нет, чисто гипотетически, она вполне могла расслабиться здесь в конце трудной рабочей недели, ведь к концу года мы все очень устали, но я не могу уложить сей факту себя в голове.

Что-то подсказывает, что клуб непомерно дорогой. Одна гигантская креветка на столе Абрамова чего стоит! И явно не на учительскую зарплату тут отдыхать.

За барной стойкой Анька сидит одна. Не танцует, лишь иногда бросает взгляды на присутствующих, уныло елозя трубочкой по дну высокого стакана с каким-то напитком. Она явно кого-то ждет.

— Аня не станет, — сообщаю уверенно.

Мы не так давно знакомы, но все же я знаю кое-что о ней. Да и кто вообще идет учиться на преподавателя в наше время? Кто-то типа меня.

Не хочу, чтобы Абрамов втягивал мою подругу в свои грязные игры. С другой стороны,будет здорово, когда этот напыщенный индюк обломается. Может, хоть тогда отстанет?

— Но вы же понимаете, как это мерзко?! - уточняю.

— Ты вообще кончала когда-нибудь?

— Что?! - стягиваю на переносице брови. Пора бы уже привыкнуть к неприличным вопросам, но я удивляюсь очередному будто первому.

— Что слышала, - голос Абрамова теперь более жесткий. - Кончаешь, когда трахаешься?

Впервые вижу женщину, как отзывающуюся о сексе.

«Вот и посмотри! - жажду ему проорать, но сдерживаюсь.

— Это не ваше дело, - огрызаюсь. Неприятно разговаривать о таком. Моя интимная жизнь -

целиком и полностью мое личное дело.

— Ясно, — вновь усмехается. - Так вот откуда этот голод в глазах! - заключает мужчина.

— Твой слизняк тебя не трахает толком.

— Хватит оскорблять моего парня! У нас ним все в порядке, - глаза все же прячу. Нет там никакого голода, знаю точно. Но плодить фантазии озабоченного миллионера нет никакого желания.

—- Так что насчет твоей подружки? Берем? - мужчина спрашивает так, будто осведомляется о вещице на рынке.

— Я же сказала! Аня не станет, - отзываюсь.

— Ну, заодно и проверим. На что ставишь? Я на то, что уже через пару секунд эта сучкабудет стоять на коленях с разинутым ртом.

Я что, на полном серьезе сейчас буду обсуждать это?

Предпочитаю вообще не продолжать разговор. Хотя прекрасно знаю, как прекратить, все.

Абрамов ведь только и ждет, что я брошусь спасать Аню. Отдамся ему, лишь бы не трогал.

И, наверное, так было бы правильно, но я почему-то ничего не делаю. Стою молча и жалею себя.

Малодушничаю и фактически втягиваю подругу в аморальную игру.

Но ведь она все равно не поведется, да?!

Откуда ни возьмись рядом с нами появляется мужчина в костюме. В ухе у него наушник со спиралевидным проводом позади. Видно, охранник. Абрамов о чем-то говорит ему, указывая на

Аню.

Тяжелый вздох стараюсь удержать внутри себя. Нельзя показывать, что сомневаюсь. Я же не сомневаюсь?

Уже не знаю. Ни в чем не уверена. Абрамов способен вскружить голову, и это факт. Даже я думала о сексе с ним. Допускала такую мысль. Пусть и гнала сразу. В одном этот урод все же прав - красив как Бог! Но это лишь оболочка, скрывающая внутри гнилое нутро.

— Пойдем, - предлагает он, когда охранник отправляется выполнять задание. И я вынуждена подчиниться, потому что больше ничего не остается.

Абрамов приводит меня теперь уже в другую комнату. Она небольшая, и даже более темная, чем первая. Здесь имеется средних размеров кожаный диван и столик. На этот раз пустой.

Не знаю почему это место заставляет поежиться. Потому обнимаю себя руками. Мне нужна защита. Хотя бы такая.

- Располагайся, кукла, - предлагает Абрамов. - Сегодня тебе обеспечено место в первом ряду.

Глава 18

Варвара

Абрамов испытывает меня. Я это понимаю. Теперь, когда мужчина решил добиваться своей цели «по-плохому», можно только предполагать, что ждет впереди.

Сглатываю с трудом, и во рту сохнет.

Оглядываюсь по сторонам. Кажется, ищу помощи. Но в комнате мы вдвоем. Пока. Но я все еще верю, что Аня окажется благоразумной и не охочей до порочных удовольствий.

Да и какое удовольствие брать в рот член незнакомого мужчины? Пусть и баснословно богатого.

Даже если он красивый, мужчина этот. Я бы никогда...

Взгляд сам падает на ширинку Абрамова. А тот, как назло, замечает. Усмехается.

— Ты всегда можешь сама отсосать мне, - напоминает. Недвусмысленно проводит ладонью по вздыбленному бугру, а у меня появляется шум в ушах.

Морщусь, спеша показать, насколько противно.

Но Абрамов абсолютно спокоен. Значит, понимает, что не денусь никуда. Все продумал. И это точно его клуб. Теперь я в этом уверена.

— Ну, как хочешь, — беззаботно пожимает плечами. - Тогда наслаждайся, - последние слова произносит шепча, наклонившись над моим ухом.

Его горячий шепот вызывает колючие мурашки. Я даже вздрагиваю, когда они впервые возникают на коже.

А затем мужчина разворачивается в сторону двери и просто выходит. Я же еще пару минут стою как вкопанная на своем месте. Как это ушел? Не понимаю...

Отмирая тоже бросаюсь к выходу, но он не поддается. Конечно! На что я, дура, надеялась?!

Но я не успеваю в очередной сокрушиться над тем, зачем в принципе пришла сюда, потому что моя комната вдруг становится будто шире.

Теперь я вижу почти полностью стеклянную стену, скрывающую за собой еще одно помещение.

Точно такое же, но в зеркальном отражении. На мгновение я даже думаю, что это зеркало, вот только меня в нем не видно.

Ясно. Сердце заходится галопом в груди.

Начинаю понимать и на автомате отступаю от прозрачной стены. Точно пытаюсь укрыться от того, что ждет впереди.

Чувствую, как желаю держаться подальше от этого места, но это невозможно. Я уже здесь.

Пришла. Сама. Потеря работы ведь не конец жизни. Но я почему-то выбрала бесполезные разборки. Так кого теперь винить?

Дверь в стороннюю комнату распахивается. Перестаю дышать. Неужели, Аня пришла?! Неужели, согласилась?! От взволнованных ударов сердца меня мутит. И грудь окончательно сдавливает, когда в противоположном помещении появляется моя подруга.

Зажимаю рот дрожащей ладонью. Отказываюсь верить.

А Анька выглядит довольной и легкой. Раскрепощенной. И одета... только теперь замечаю... Моя коллега всегда выглядит стильно. Носит туфли на высокой шпильке, обтягивающие юбки. Но сейчас... Ее наряд развратный и очень короткий. И это не оставляет сомнений.

Следом входит Абрамов. Он закрывает дверь, а затем застывает. Смотрит прямо на меня. Будто точно знает, где я нахожусь. Аня же ничего, однозначно, не видит.

Цепенею под торжествующим взглядом. Похоже, он выиграл.

Абрамов что-то говорит Ане, а затем кивает в сторону пола. Моя подруга улыбается. Изящно бросает на диван свою маленькую сумочку, а затем так же грациозно, гибкой кошечкой, опускается на колени перед высоким широкоплечим брюнетом.

Нет! Пожалуйста... Так и хочется прокричать. Но я не могу выдавить из себя ни слова, ни действия.

Ступор какой-то.

Видя довольное лицо подруги, я не могу понять... нет, я отказываюсь понимать! Что он там ей пообещал? Тоже горы золотые?

Аня ловко справляется с пряжкой ремня.

Расстегивает ширинку на брюках Абрамов.

Вытаскивает член.

Мой пульс зашкаливает. Уши снова закладывает.

Наблюдаю за происходящим как сквозь тягучую пелену. Дымку.

Я даже до сих пор не уверена, что все по-настоящему. Вдруг иллюзия?

Вздыбленная плоть Абрамова огромных размеров. Я не ошиблась. Крупная головка налита кровью. Она грозно подрагивает, и я отчетливо вижу это даже на расстоянии. Разбухшие вены пульсируют жаркой похотью.

Мужчина сам проводит по члену рукой несколько раз. Прямо перед лицом моей подруги. Это выглядит грязно и дико, и у меня неожиданно схватывает низ живота.

Абрамов поворачивается ко мне, и я вижу, как растягивается в усмешке уголок его рта.Почему я смотрю? Почему продолжаю смотреть?

И взгляда не отвести.

Закрываю глаза, но они распахиваются. Снова и снова.

Глава 19

Тимур

Другая училка оказывается очень послушной. С энтузиазмом выполняет все, что я говорю. И

смотрит щенячьими благодарными глазами.

Она здесь бесплатно. Просто за возможность находиться рядом со мной. Наверное, считает себя особенной. Вытащившей счастливый билет.

Но это не так. Я целыми днями загружен на работе, и секс — единственное развлечение, которое меня интересует. Никаких больше связей. Тем более, с ней. Эта сучка здесь только ради того, чтобы подстегнуть подружку.

Не зря я ее в клуб пригласил. Прискакала как миленькая. Еще и в ноги по команде упала. Бинго!

Только меня бесит ее покорный взгляд с обожанием. Впервые в жизни, сука, бесит!

Хочу, чтобы та, другая, так смотрела. С жаждой. С огоньком. Хочу ее до дрожи. До скрежета зубного. И понять не могу в чем дело. Тупо в том, что отказала? Просто из принципа успокоиться не могу?

Бросаю взгляд на стекло. Там ничего не видно, но я уверен, что она смотрит. Стоитпрямо там, где я ее оставил, и наблюдает. Потому что ее сопротивление - хуйня собачья! Между ногу этой суки мокро, и не дают ей расслабиться только тараканы в ее башке.

Другая училка устраивается удобнее, садится ниже и проводит языком по всей длине моего болта.

До самого основания. Очень старается. Точно работает на невидимого зрителя.

А мне это на руку.

— Хватит! — рычу на нее. Та с непониманием в глазах отстраняется.

— Но я...

— Сиди и жди меня. Прямо в этой позе, - холодно командую и прячу член обратно в брюки.

— Разве...

Жестким взглядом пресекаю ее речь. И бабенка сникает.

Уверен дождется. Она же тут ради этого. Ради моего члена.

Возвращаюсь в комнату к Варе. Я даже имя ее запомнил, что мне вообще не свойственно.

Варвара, блядь, краса, длинная коса. Намотать бы эту косу на кулак...

Вот только там меня ждет совсем не то, на что я рассчитывал. Девчонка сидит на диване, поджав ноги к груди. Завидев меня, отползает дальше. Что за?

Она всхлипывает, и я буквально сатанею изнутри!

— Да что с тобой, сука, не так? - вырывается у меня. Кажется, я теряю контроль над ситуацией.

От моего крика училка забивается в самый угол. Замечаю раскрасневшиеся глаза. Бляды! Такую не то, что трахать... у меня на ее вид сейчас бы даже не встал.

- Знаешь, почему она до сих пор сидит так? - указываю на стекло, за которым, действительно, все еще застыла в позе покорности ее подружка. А я понятия не имею, зачем сейчас говорю все это. -

Потому что я ей сказал. А, знаешь, что самое забавное? Я ничего ей не обещал. В отличие от тебя!

И тут училка, будто набирается моральных сил и вскакивает на ноги.

— Со мной что не так? - взвизгивает она. - Да это с тобой что не так? Сколько еще мне нужно вытерпеть, чтобы ты, наконец, понял, что я не шлюха?! Ты лишил меня работы! Ты добрался до моей подруги! Заставил смотреть! А дальше что? Что? Ну, же!

Стою и офигеваю от такого напора. У меня у самого внутри все огнем горит. У меня ладонь зудит оттого, как сильно хочется перекинуть эту девчонку через колено и отходить по заднице, чтобы больше не смела повышать на меня голос.

— Может, парню моему все расскажешь? Приврешь там, чтобы наверняка! Расскажешь, что у нас все было.

— Парню?! - зло усмехаюсь. - Ты хоть представляешь с кем связалась? Знаешь, чем он занимается?

Училка замирает, и в ее больших, блестящих от влаги глазах, читается недоумение.

— Это очередная провокация... - бубнит она про себя, чтобы убедиться в собственных мыслях.

Отворачивается, но я не собираюсь прекращать этот разговор.

— Твой Егорка в долгах, как в шелках. Сегодня утром я перекупил его долгу одного очень, влиятельного человека. И как ты думаешь, что будет, если взамен этой суммы я попрошу у него тебя? — в который раз зло усмехаюсь.

Уверен, этот слизняк и не на такое пойдет. Своя жопа ему явно дороже. Я даже сомневаюсь, что он спал во время моего визита к ним в квартиру. Как услышал про бабло, так сразу язык в анус засунул.

Девчонка мотает головой, что-то там прикидывая. Она не верит.

— Он обычный айтишник, откуда у него может быть долг перед вами?

— А ты спроси, чем твой «обычный айтишник» зарабатывает на жизнь в последние несколько месяцев. Еще утром он клялся моим парням, что у него нет ни копейки. А уже после обеда притащил сто тысяч. Как ты думаешь, откуда они у него взялись?!

— Сколько? - тихо переспрашивает.

— Сто тысяч рублей.

Варя закатывает глаза и нервно потирает лоб рукой. Ее красивые очи вновь наполняются крупными слезами. А я, наконец, понимаю, что сегодня между нами уже точно ничего не будет.

— Марат, - набираю водителю, - отвези нашу гостью, куда она скажет. А затем разворачиваюсь, потому что смотреть на нее не могу.

Выхожу из комнаты, по пути дозваниваясь еще одному человеку.

— Лех, - обращаюсь к нему. - С девчонки глаз не спускать.

— Принято, — сухо отвечает парень и отключается.

Я же, разъяренный, точно дикий буйвол влетаю в другую комнату, где меня все еще на коленях ждет подружка учительницы.

Без лишних слов вытаскиваю горящий член, хватаю шлюху за волосы и вгоняю разгоряченный болт сразу в ее узкое горло.

Глава 20

Варвара

Я выбегаю из комнаты практически вслед за Абрамовым. То, как сейчас мерзко на душе не передать словами. Меня буквально выворачивает изнутри.

И я до сих пор не могу поверить, что такое случилось со мной. Еще пару дней назад я была обычной девушкой, учила детей, ходила по магазинам, проверяла тетради. И мечтала вылечить маму.

А теперь? Теперь я буквально задыхаюсь, а все события, крутящиеся вокруг меня, будто ненастоящие. Разве такое бывает в жизни?

Да и что я сделала? Всего лишь пригласила в школу человека, которого звать, как правильно заметила Аня, совсем не стоило.

Бегу наугад. Мне нужно на воздух. Иначе легкие окончательно скукожатся у меня внутри.

Толкаю дверь запасного выхода. Майская ночная прохлада ударяет в горящее пламенем лицо.

Она обжигает. Но так лучше. Лучше, чем внутри.

— Варвара Владимировна, пойдемте, - слышу знакомый голос. Мельком замечаю водителя, усмехаюсь, как безумная, и рву вперед.

Мне нужна свобода. Мне нужно подальше. Мне необходимо отмыться.

Но крепкий мужчина не позволяет убежать далеко. Его сильные руки ловко подхватывают меня.

Тащат к машине.

— Я отвезу вас домой, - спокойно произносит водитель, и у меня, если честно, нет оснований не доверять ему.

Но я просто не хочу. Ничего общего с Абрамовым не желаю. Даже сидеть в его машине. Дышать одним воздухом.

Правда, мужчина все равно заталкивает меня в салон. Блокирует двери. И я растекаюсь по диванчику, заливаясь истерическим смехом. Мне дурно и смешно. А еще хочется плакать. Рыдать и орать. Громко.

А потом я сникаю. Безжизненно смотрю в окно, как там мелькает красивый ночной город. Но для меня он сейчас лишь пятно. Смазанное. Местами слишком яркое.

То, что Абрамов наговорил про Егора, не может быть правдой. Бред какой-то! Чистой воды бред!

Тянусь к сумочке, чтобы достать телефон. Только сейчас осознаю, что никакой сумки нет. Я даже не помню, где оставила ее. А мой мобильный забрал Абрамов.

Отлично! Просто супер!

Машина плавно останавливается у нашего с Егором подъезда. Водитель галантно, открывает передо мной дверь. Подает руку.

Я больше не сопротивляюсь. В этом нет никакого смысла. Вообще никакого.

— И много у него таких? - спрашиваю, усмехаясь. Ощущаю себя пьяной. - Часто катаете лохушек, типа меня?

— Вам нужно отдохнуть, - только и отвечает мужчина. Безразлично. - Я провожу вас.

Квартира встречает сумраком и тишиной. Егор спит. Похоже, он даже не пытался найти меня.

Сопит себе спокойно. Разлегся тут! Когда со мной творится настоящий кошмар!

Тянусь к серванту. Там у меня лежала заначка. Сто тысяч рублей. Мой неприкосновенный фонд.

Потребовалось много времени, чтобы накопить их, но после того, как мама попала в больницу, я больше не могла рассчитывать на эти деньги. Но знала, что всегда могу потратить их на лекарства и другие нужды матери, если возникнут проблемы с финансами.

Между аккуратно сложенными документами нащупываю конверт. Он кажется пустым, но я не хочу делать поспешных выводов.

Сердце оголтело сжимается. Я чувствую, как оно дрожит в горле.

Не хочу верить. До последнего не желаю.

Раскрываю конвертик. Понимаю, что он пуст. Но шарю внутри пальцами снова и снова.

Точно все еще пытаюсь нащупать деньги.

Но их нет. Нет!

Еще несколько часов назад мне казалось, что не может быть ничего хуже натиска Абрамова. Но, похоже, мои проблемы гораздо глубже. И они начинаются здесь, с моей семьи.

От обиды вновь хочется расплакаться. Но я не даю себе этого сделать.

— Егор! - толкаю своего парня, забравшись на кровать прямо в уличной одежде. Да пофиг! - Егор!

- продолжаю теребить его, пытаясь разбудить.

— Что случилось?! - бубнит он в итоге, даже не раскрывая глаз. Лениво и нехотя поворачивается в мою сторону.

— Где деньги, Егор? - спрашиваю у него.

— Какие деньги? - все так же невнятно.

— Моя заначка! - повышаю голос. - Сто тысяч на черный день. Где они?

Тут мой парень резко открывает глаза. Сон, видно как рукой снимает.

— Я все объясню, - заявляет Егор, но, по-моему, он может подтереться своими объяснениями, ведь деньги они все равно мне не вернут.

Глава 21

Варвара

— Просто послушай, - Егор приподнимается на подушке и пытается ухватить меня за руку.

Но я быстро одергиваю ее. Мне неприятно. Я даже слушать его не хочу, если честно. Но должна знать.

— Я, правда, хотел, как лучше! - глаза моего парня блестят, и я замечаю это даже в полумраке комнаты. — Или тебе нравится вот это все? - раскидывает руки. - Эта халупа несчастная?

— Ты ведь помнишь, что все свободные деньги уходили на лекарства! - выпаливаю. Почему сейчас такое ощущение, будто Егор пытается обвинить в краже денег меня?! – Мы больше не могли позволить себе прошлую квартиру.

— Да, не могли! Но это ведь не значит, что нужно было останавливаться на том, что есть.

В мире куча возможностей. Да, некоторые рискованные, но они приносят бабло! Реальные бабки!

Ты в своей школе и за жизнь бы таких не заработала!

Он очень не вовремя напоминает мне о школе. Ведь, благодаря господину Абрамову, я там больше не работаю.

Качаю головой. Как теперь смириться с тем, что за душой ни гроша? Буквально. Да, мне придет какая-то компенсация за отпуск и зарплата за неполый месяц, но надолго этих денег не хватит.

— Где заначка, Егор? — снова спрашиваю. Этот вопрос сейчас интересует больше всего.

— Я вляпался! - признает он. - Сильно вляпался! Но мы все исправим. Вместе! Правда?

Парень вновь тянет ко мне свои руки, но я не испытываю ничего, кроме отвращения. Мне кажется, что я сплю. Это лишь сон какой-то дурацкий. И вовсе не смешной.

Замечая мой жест, Егор поджимает губы.

— Та квартира в новом микрорайоне, помнишь мы смотрели?

Ничего не отвечаю. Несбывшиеся мечты сейчас волнуют меньше всего.

— Мы могли купить ее, как и хотели. Жора подкинул отличную шабашку. Мы взламывали по заказу системы разных компаний, и за это заказчики прилично платили. Я успел даже скопить на первый взнос, хотел сюрприз тебе сделать, но пару недель назад все наебнулось.

— Егор... - вздыхаю. Понимаю, что моральных сил не осталось. - Мне не интересно. Просто скажи, где мои сто тысяч.

— Варь! Да что ты к ним привязалась! Нас кто-то слил, и теперь у нас с парнями реальные проблемы! Все бабки пришлось отдать, и я должен еще.

— Так все же должен?! - произношу больше для себя и усмехаюсь. Получается, ублюдок Абрамов не врал.

— Да, должен! - рявкает. - Это серьезные люди, и долг там серьезный. Мне пришлось отдать твою заначку, иначе... Блядь! Варь! Я знаю про этого мужика! Он реально может решить все вопросы разом! У нас даже останется! На маму, на квартиру. Ты ведь можешь попросить сколько хочешь!

— Что?! - в недоумении стягиваю брови на переносице.

— Я слышал, как он предлагал тебе деньги за трах! Сначала выйти хотел, но, сука... Это реальный шанс, Варь! Ну, потерпишь часик, зато мы в шоколаде будем!

— Чего?! - опять повторяю. У меня горло сводит от подступившего приступа внезапной тошноты.

— Переспи с ним, Варь!

Меня буквально трясет! Не верю собственным ушам! Раскрываю рот, чтобы что-то ответить, но слова не идут. Только беспомощно шевелю губами, как рыба, которую на берег вынесла безжалостная волна.

Ком из обиды, разочарования в жизни и страха скапливается в груди. И мне от него становится нечем дышать. «Что будет, если взамен я попрошу у него тебя?» — крутится в голове.

А Егор, он точно не замечает ничего. Продолжает цепляться за свой идеальный, на его взгляд, план, и расписывает мне, как сильно повезет нам обоим, если я раздвину перед Абрамовым ноги.

— Да, что тебе стоит? Часто что ли такое бывает? Легкие деньги, Варь!

— Уйди... - только и получается выдохнуть. Из последних сил выдавить из себя.

— Чего?! - теперь уже не понимает Егор.

— Уходи! - вновь повторяю, но уже более жестко. - Я не хочу тебя больше видеть.

— Да, ты чего, малыш?! - снова эти его руки. Омерзительно. До мурашек противно.

— Свали или уйду я! - выпрямляюсь во весь рост.

— Ты обиделась что ли?

Он реально идиот?

— Значит, уйду я.

Быстро выбегаю в коридор. Я ведь даже не разувалась, когда пришла. Ноги сами понесли меня в спальню. Хотелось быстрее проверить деньги и убедиться, что Абрамов врет.

Егор кричит мне вслед, но, видно запутывается в одеяле. Потому что я успеваю выскользнуть из квартиры, захватив по пути его портмоне, что обычно лежит на комоде у входной двери.

А дальше... дальше все как в тумане.

Кажется, в грудь мне засадили огромный ржавый нож. И кто-то продолжает мучительно проворачивать его снова и снова, вынуждая испытывать невыносимую боль.

Перед глазами мелькают картинки. Абрамов. Его член. Анька, облизывающая эту дубину языком.

Деньги. Егор, предлагающий мне стать шлюхой. Один раз ведь не в счет?!

Ноги ведут меня в неведанном направлении. Мерзну. Обнимаю себя руками, радуясь тому, что надела свитер.

А потом с неба начинает накрапывать.

Капли неприятно касаются кожи, и одежда становится влажной. Где-то впереди маячит кричащая вывеска бара. И это место сейчас кажется таким теплым и уютным, что я, не раздумывая, шагаю прямо туда.

Глава 22

Варвара

Толкаю дверь и оказываюсь внутри. Дверной колокольчик сообщает о моем прибытии, но всем присутствующим плевать.

А народу здесь полно. Шумные компании, одинокие выпивохи. И они все выглядят такими беззаботными, в своем желании закидаться спиртным.

Тут даже пахнет так. Немного отвратительно, но, должно быть, это норма для таких мест. А, главное, здесь всем хорошо. И я тоже хочу это «хорошо». Ну, чтобы от омерзительных мыслей не плавилось сознание. Чтобы забыть...

А еще тут тепло. А я так продрогла. Морозит до мурашек. Влажный свитер неприятнолипнет к коже.

— Оу, простите, - какой-то парень случайно толкает меня в плечо.

— Ничего, - улыбаюсь ему.

Его чуть захмелевший взгляд выглядит таким беззаботным, что меня накрывает завистью. А потом парнишка падает к компании своих друзей, с кем, похоже, отмечает что- то очень важное.

Выдохнув, направляюсь к бару. Забираюсь на высокий деревянный стул и, честно, говоря, сама не верю в то, что собираюсь сделать. Я ведь практически не пью алкоголь.

Могу пригубить пару глотков красного по праздникам, но на этом все. Я вообще осуждаю пьянство.

Но сейчас мне так отчаянно хочется забыться, что я кидаю бармену не своим голосом:

— Что у вас тут пьют, чтобы память отшибло? - произношу серьезно, но мой вопрос почему-то вызывает на лице симпатичного парня улыбку.

Он молча ставит передо мной стопку. Маленькую такую, прозрачную. Бутылка появляется у него в руках будто из неоткуда, и вот уже прозрачная жидкость бьется о стеклянное дно малюсенького стаканчика.

— Хреновый день? - интересуется он у меня, подвигая стопку ближе.

— Ага, — бурчу. - Сдохнуть охота.

Бармен кивает на напиток, и я дрожащими пальцами подтягиваю его к себе.

В груди вдруг зарождается чувство тревоги. Не понимаю, почему так беспокоюсь. Это ведь всего лишь алкоголь. А я в обычном баре. Здесь нет ни урода Абрамова с его чертовым большим членом, ни предателя Егора, решившего, что пытаться сделать из любимой женщины шлюху —

вполне себе нормальное явление.

Но если мне хоть на секундочку, но станет легче, я должна попробовать.

Не раздумывая больше, опрокидываю прозрачную жидкость залпом, наклоняя голову.

Видела, что так делают в кино.

Рот и глотку тут же обжигает жаром. Расширяю глаза и закашливаюсь. Как же противно!

Пищевод горит огнем вместе с желудком. В меня будто раскаленную лаву плеснули, сжигающую все на своем пути. Как это вообще может хоть кому-то нравиться? Мне уж точно нет.

Зато теперь не так больно на душе. Жгучий зуд отвлекает на себя все внимание.

Зажимаю рот кулаком. Кажется, я сейчас сдохну. И уже не от переживаний.

— Повторить? — бармен неожиданно снова оказывается рядом.

Окидываю взглядом помещение. Люди здесь все такие же счастливые. И я так хочу. Очень сильно.

Потому разворачиваюсь обратно к бару и киваю в ответ.

Парень вновь наполняет стопку. А я с тошнотворной неприязнью опять заполняю ей желудок.

Скоро станет хорошо... совсем скоро...

Вот уже и водка не такая противная. И жжется не так сильно. И мысли путаются... Мне нравится, как они закручиваются в сознании. И все такие приветливых вокруг. И голова кружится...

А, главное, там теперь нет этого мудака.

Проклятая скотина! Он ведь все у меня забрал! Мою жизнь испоганил.

— По-моему, вам хватит, - предупреждает парнишка за баром.

— Последнюю! - болтаю в воздухе карточкой Егора.

И так весело. Но так плохо.

Тошнота подступает. А затем темнота.

- А я ведь говорил, кукла! - красивое лицо Абрамова искажает кривая усмешка. Он смеется надо мной.

Хочу дернуться, но не чувствую ног. Они приросли к полу.

Сижу в той комнате, на месте Ани. Только теперь не перед ней, а перед моим лицом раскачивается вздыбленный член с потемневшей от натуги головкой. Мясистой и выглядящей соблазнительно.

Мне хочется провести по ней языком... Услышать, как с губ этого ублюдка сорвется стон.

— Моя... - хрипит мужчина. - Моя шлюха...

Грудь сдавливает, как от удара под дых, но пошевелиться не выходит.

— Твоя киска мокрая, кукла?! Потрогай ее...

Мои пальцы против воли скользят по складкам. А я точно наблюдаю за всем издалека, нахожусь по ту сторону стекла. Вижу, как позорно стою на коленях перед мужчиной, которого ненавижу всей душой! И как грязно возбуждаюсь от всего, что он делает.

— 0, да.. Она течет, и будет постоянно мокрой рядом со мной, согласна? Как и твой ротик... Он теперь принадлежит мне! - Абрамов большим пальцем сминает мои губы. Грязно. Одержимо.

Пока я смотрю на его мощный стояк, крупный, толстый, увитый темными венами.

Мои бедра сжимаются, и я не в состоянии контролировать это возбуждение.

— А для рта моей шлюхи всегда найдется работа...

Мужчина надавливает горячей головкой мне на губы.

И я подскакиваю.

На кровати.

И тут же падаю обратно на подушку.

Сон! Слава Богу! Только сон!

Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Все мое тело влажное. Напряженные соски ноют, а между ног разливается порочное тепло.

Но вдруг вздрагиваю от ужасающего осознания. Где я вообще?

Незнакомая комната. Обставленная минимально, но, кажется, довольно дорого. Белоснежное постельное белье. И все это не мое. Чужое. Я никогда не была здесь.

Со страхом оттягиваю одеяло в районе груди.

— Нееет.. - беспомощно тяну.

На мне нет ни клочка одежды. Я голая. Совершенно. Абсолютно обнаженная. В чужом, блин, доме!

Надо же было так влипнуть!

Беспокойно оглядываюсь в поисках своей одежды.

— Привет, кукла! - неожиданный голос Абрамова заставляет вздрогнуть. Я медленно поворачиваю на него голову, замечая идеальное поджарое тело, обвязанное лишь полотенцем ниже пояса. - Как спалось?

Глава 23

Варвара

Жар проникает во все потаенные уголки моего тела. Я пытаюсь вспомнить. Напрягаю извилины, но... ничего. Помню лишь, как пришла в бар, а дальше..

Нас сейчас разделяет только одеяло, укрывающее меня, и махровое полотенце на мужских бедрах, оголяющее порочную полоску темных волос, уходящую ниже. Потому выше задираю свою защиту. Закрываюсь по самую шею. Представляю, как глупо и наивно это выглядит со стороны.

А в голову приходят не самые приятные версии того, как я оказалась в таком положении. Пытаюсь отогнать наиболее плохие. Не хочу в такое верить.

Словно в трансе наблюдаю за лицом Абрамова. Оно красивое. Настоящая, истинная мужская красота. Но черты жесткие. Губы пухлые и четко-очерченные. Мужчина презрительно кривит их.

Улыбается.

Но эта улыбка ненастоящая. Искренности в ней ноль. Ухмылка больше. Чтобы показать свое превосходство. Над всеми, не только надо мной.

Выражение лица Тимура сейчас будто кричит: «Смотри, учительница! Ты голая в моей постели.

Все, как я хотел».

— Где моя одежда? - едва выговариваю пересохшими губами.

Похоже, вчера я прилично накидалась в том баре. Ужас! До чего докатилась всего-то за пару дней!

Надеюсь, я хотя бы не сама пришла к нему?! Это было бы просто вершиной моей глупости. А если я еще и разделась самостоятельно...

Задать самый главный вопрос очень страшно, и я намеренно избегаю его.

— Вы не имеете права прятать ее! - добавляю, набравшись смелости.

Во рту гадко и сухо, а еще очень хочется пить. За глоток воды многое бы отдала сейчас.

— И меня тоже, - на всякий случай, уточняю. - Это называется «похищение человека».

Абрамов подходит ближе, я сжимаюсь, крепче хватаюсь за одело, предполагая, что нахал сейчас нагло сорвет его, но лишь в последний момент замечаю, как мужчина останавливается у прикроватной тумбочки. Поднимает с нее бутылку с водой, открывает, и выливает в находящийся тут же стакан.

А в него уже бросает приготовленную заранее шипучую таблетку. Та шипит, и мы оба наблюдаем за эти действом молча. Не знаю, о чем думает сейчас мужчина, у меня в голове крутится только одно - он что, хочет еще чем-то меня накачать?

— Пей, - приказывает, протягивая мне стакан.

— Не буду, - твердо отвечаю. Хотя смотрю на жидкость с такой жадностью, что, проглотила бы сейчас, наверное, даже грязную воду из лужи.

— Успокойся, - строго просит Абрамов. - Я знаю что такое похмелье.

Похмелье?! Блин, а точно! То-то мне так хреново, что виски трещат.

— Если бы хотел трахать беспомощных женщин, то давно сделал бы это с тобой. Но меня такое не интересует, — добавляет Тимур, и я выхватываю из его рук спасительную жидкость, даже про одеяло забыв.

С трудом успеваю ухватить его, когда оно уже практически полностью оголяет мою грудь. А в голову после его слов закрадывается надежда. Получается, у нас с ним ничего не было? Или ночью я была не такой уж беспомощной? А можно ли верить его словам?!

Вкуса жидкости даже не чувствую. Выпиваю ее залпом, другой рукой с силой сжимая одеяло. Так, что пальцы костенеть начинают.

Как по мановению волшебной палочки в голове немного проясняется. То ли таблетка так быстро действует, то ли облегчение дарит утоление жажды.

Абрамов продолжает пристально на меня смотреть. Пожирать взглядом. Ежусь.

— Верните мне одежду, — заявляю ему.

В ней я буду чувствовать себя уверенней.

— А зачем? - ухмыляясь выгибает бровь.

Аж задыхаюсь от незнания, что на такое ответить. Хлопаю глазами не в силах выдавить хоть слово.

Вернее, в голову не приходит хоть какое-то слово. Но мой похититель сам отвечает. Похититель ли? Нет, нет. Не мгла я сама к нему прийти.

— Мне нравится, когда ты без одежды. Ее отсутствие тебе к лицу.

— ВЫ... да... - все мысли испаряются из головы, когда я замечаю, НАСКОЛЬКО Абрамову нравится моя нагота.

Бугор, оттопыривающий полотенце, находится как раз напротив моего лица. Мне даже делать ничего ненужно, чтобы заметить его, обратить свое внимание.

Эта здоровая дубина еще и дергается, норовит вот-вот расплести узел на бедрах хозяина и предстать передо мной во всей своей красе.

Сверху слышится смешок. Видно, то, куда я пялюсь, слишком очевидно. И мне приходится поднять глаза, чтобы взглянуть на довольного Абрамова.

— Потрогай, - предлагает он мне. На полном серьезе. - Я ведь вижу, что ты хочешь это, сделать.

Так, давай, подрочи мне, малышка.

К лицу прибивается краска. Мои щеки еще никогда не горели так сильно, как в этот момент. До такой степени, что если бы сейчас бросить на них пару яиц (и я сейчас не о бубенцах Абрамова, хотя мысли перетекает именно к ним), то непременно получилась бы яичница.

Под одеялом становится невыносимо жарко. Тело покрывается липкой влагой. Но я упорно продолжаю держать ткань у самого подбородка.

- Вы... вы вообще не умеете добиваться женщин! — выпаливаю первое, что приходит в голову.

Это какая-то глупость! И звучит именно так. По-дурацки! Зачем Абрамову вообще меня добиваться, если он всего-то и хочет - купить мое тело?

А, может, вчера он уже его получил? Бесплатно. Просто потому что я повела себя как полная дура, напилась впервые в жизни.

— Так тебя добиваться надо было? Этого хочешь? - точно доходит до него. - Ладно.

Мужчина прячется за одной из дверей, а я не смею даже с кровати подняться, хоть и испытываю облегчение космических масштабов.

Да и куда без одежды? Ни денег нет, ни документов. Ничего вообще. Мне кажется, я за эти два дня собственную жизнь потеряла!

— Никуда не уходи! — точно с издевкой произносит Тимур, вернувшись в комнату при полном параде. И тут же покидает спальню, громко хлопнув входной дверью.

Здесь я уже не теряюсь. Бросаюсь в то место, откуда он только что вышел, обнаружив там гардеробную. Большую и просторную комнату, наполненную разнообразными костюмами и кожаными туфлями.

Наверное, тут много всего еще, но в глаза бросается именно это.

В одном из ящиков, что я в спешке раскрываю друг за другом, обнаруживаю футболки.

Как раз то, что нужно!

Натягиваю на себя одну из них, и ткань полностью скрывает мою наготу от посторонних глаз. От трусиков я бы, конечно, тоже не отказалась, вот только откуда бы им здесь взяться?!

Так что, довольствуясь тем, что есть, не имея абсолютно никакого плана, выскакиваю в коридор, тут же неожиданно встречаясь с человеком, которого, наверное, хотела бы застать меньше всего.

Никита сразу же меняется в лице. Вижу, как темнеют от презрения глаза подростка.

Он тут же разворачивается и спешит прочь.

— Никита! - кричу ему вдогонку. - Это совсем не то, что ты подумал!

Но Абрамов-младший и не собирается меня слушать. Он быстро скрывается за поворотом и сбегает вниз по лестнице.

Глава 24

Тимур

Несколько часов назад.

Я нещадно долблю учительницу в горло, а потом изливаюсь туда же. Рычу как животное, и чувствую себя так же. Меня до сих пор трясет после увиденного в другой комнате.

И мне бы отпустить эту чертову монашку, хуй на нее забить, но нет! Я лишь больше жажду засадить ей.

Девушка закашливается, когда я вытаскиваю член и сплевывает на пол сгусток из моей спермы, слюней и, кажется чего-то еще.

Не знаю, почему сейчас так отвратительно смотреть на нее. Помятая, красная, с влажным лицом и растраханным ртом.

Училка опирается ладонями о пол и даже не поднимает на меня головы, снова кашляя.

А потом стирает тыльной стороной ладони следы влаги со своего лица.

Вот так вот от ее грации и жажды не осталось и следа. Но ведь никто и не обещал, что, будет легко. Да я вообще за этот отсос ей ничего не обещал. Я даже и не собирался ее трахать, если уж честно. Но все пошло по одному месту.

— Свали отсюда! - приказываю девчонке, и она впервые поднимает на меня глаза, полные непонимания.

— Но ведь...

— Ты глухая что-ли? Нахрен, я сказал, пошла!

Девица хлопает глазами, пытаясь прийти в себя. Видно, переваривает то, что я только что произнес.

Вижу, как ее взгляд медленно наполняется ненавистью. Но она сама виновата. Никто не заставлял ее подставлять рот под мой член.

Учительница все же сгребает себя с пола, подхватывает сумку с диванчика и, покачиваясь, бредет в сторону выхода.

Сука! Все же сжаливаюсь над ней. Достаю из кармана портмоне, и вытаскаю деньги.

— ЭЙ! - обращаюсь к девчонке. Как ее зовут - в душе не ебу. - Держи! – протягиваю купюры, когда она поворачивается на зов.

— Да пошел ты! - шипит училка в ответ. Еще одна гордячка! Только более грязная. А на бабле я не настаиваю.

Падаю на диван и запускаю руки в волосы. Если так пойдет и дальше, я с ума сойду. Надо как-то избавляться от этой тяги и заниматься уже другими вещами. Землей, например. Или отчетами. Их к концу месяца навалится немало, и я лично должен все проверить, потому что никому не доверяю.

Мобильный тренькает в кармане. Сообщение от отца: «Никиту привезу завтра утром. Он не хочет здесь оставаться.»

Отшвыриваю трубку в сторону.

Я не стараюсь быть примерным отцом. Меня вообще не спросили, хочу ли я им быть. И теперь я, вроде как, ответственен за другого человека, с которым никак не получается найти общий язык.

Это в бизнесе все просто, а тут...

Вздыхаю.

Снова звук входящего сообщения. Но уже не у меня.

Только сейчас вспоминаю, что отобрал у монашки телефон.

Сообщение от «Ани»: «Варь, ты спишь? Можно я к тебе приеду?».

Кривлюсь. Вот этого мне сейчас как раз и не хватало. Хорошо, что мобилу не отдал.

Уезжаю домой. К клубу теряю всякий интерес. Единственное место, которое ненужно контролировать, он и без меня отлично работает.

Только успеваю припарковаться во дворе, как получаю входящий звонок от Лехи.

— Слушаю, - сухо отвечаю.

— Тут наша девочка в бар зашла, - сообщает он мне.

Вот те раз!

— Что за бар? - уточняю.

— Да, дерьмо какое-то!

— Лех, ты меня знаешь - если хоть волосок... - договаривать предупреждение до конца не требуется.

— Я рядом буду, - откликается. — Все под контролем.

— Тогда какого хрена вообще отвлекаешь?! - гаркаю на него.

— Слушаюсь, - Алексей быстро отключается. А мне как-то очень это все не нравится.

Решаю переодеться, принять душ. И только успеваю оттуда выйти, как парень вновь оказывается на связи.

— Босс, тут это... Девчонка накидалась сильно. На ногах едва стоит.

Бросаю взгляд на время. Четыре утра.

— Мне домой ее отвезти? Она оттуда, вроде как, в слезах сбежала.

— Не нужно. Ждите меня там. Сейчас сам приеду.

Сука мелкая!

Быстро собираюсь и завожу мотор. Что за ночь дерьмовая?! Я нянька что ли для этой девки?

Несусь на всех парах в задрипанный бар! Кто из нас еще сука скулящая?! Похоже, я.

Учительница сразу же замечает меня. Точно ждала.

Она поднимается с барного стула, ослабшие ноги подкашиваются. Леха тут же подрывается с соседнего, чтобы удержать ее.

— А вот и он... - приторно-сладко тянет пьяным голоском девчонка. - Господин Абрамов собственной персоной! - Варя широко улыбается, а я мотаю головой Лехе, чтобы сделал шаг в сторону.

Девка совершает неуверенное движение ко мне.

— Пришел трахнуть меня? Да, подонок?!

Сжимаю кулаки.

— Ну, давай, бери! Бери меня прямо здесь! Ты ведь этого хотел?! Мою киску в обмен на бабло?

— В тачку? - предлагает Леха.

— Нет, я сам! - отрезаю. - Счет ее закрой.

Один шаг навстречу Варе, и я подхватываю ее на руки. Закидываю на плечо. И выношу из сомнительного заведения, где ей вообще не место.

— Поставь меня, урод! Поставь меня на ноги! - вопит девица. - Я тебя ненавижу, скотина ты грязная! Ты мне всю жизнь испортил!

Крохотные кулачки молотят мне спину, пока я несу их обладательницу на своем плече.

Только рядом с геликом возвращаю ее на землю.

— Ой! - училка вдруг зажимает рот ладонью, а потом ее рвет. Едва успеваю схватить разметавшиеся по плечам волосы.

Девчонку выворачивает снова. И еще раз. А я все это время удерживаю ее волосы, чтобы не запачкались. Охренеть! Не удается спасти только одежду.

Алексей протягивает Варе бутылку воды, а после я размещаю учительницу на заднем сидении своего внедорожника. Девушка сворачивается калачиком на диванчике и, кажется, закрывает глаза.

— Ненавижу тебя, Абрамов... - едва слышно бубнит она. - Ты все у меня забрал...

Ладно, кукла, посмотрим, что ты скажешь, когда кончишь на моем члене.

Глава 25

Тимур

Было странно привозить бабу к себе домой. Но куда было с ней ехать? Не в гостиницу же.

Тащу учительницу на руках, как какую-то великую ценность. Не брезгую даже ее перепачканной одеждой. А девчонка бубнит что-то себе под нос. Кажется, снова про то, как ненавидит меня.

Да плевать! Мне не нужна ее любовь! Мне вообще ничья любовь не нужна.

— Такой красивый... - растягивает слова, пока я поднимаю ее по ступенькам на второй этаж.

Проводит пальчиками, тонкими и холодными, по моей щеке. Пьяно улыбается. —Красивый, но урод.. - заключает в итоге и откидывается назад, полностью безвольно повисая на мне. - И член большой у тебя... Только член и есть. Больше ничего...

Усмехаюсь.

— Не такая уж ты и монашка, учительница, - обращаюсь к ней, хотя не рассчитываю, что услышит.

Замечаю, что следом за нами спешит моя экономка, Алла Егоровна.

— Тимур Александрович, может, нужно чего?! — интересуется услужливо. Чем она мне нравится, так это своей гибкостью. Не знаю, кто доложил уже о моем приезде, но в пять утра женщина уже на ногах.

— Нет, - огрызаюсь. - Хотя, подожди, - останавливаю работницу, что уже спешила удалиться. -

Поможешь раздеть ее. И одежду постирать нужно.

— Хорошо. Все сделаю. Подобрать что-то на смену? - тут же предлагает.

— Не надо, - усмехаюсь про себя. В моем доме училке одежда будет ни к чему.

— Хорошо, - экономка соглашается и с этим.

Понимаю сейчас только одно - если сам буду раздевать предмет своего вожделения, то вполне могу не сдержаться. Всеми принципами поступлюсь, но ее маленькую киску поимею. Я сейчас, сука, больше ни о чем не думаю, а только о том, как, должно быть, там горячо и узко.

Этот утырок ее, забыл, как зовут, баба сопливая, никак не мужик. Сомневаюсь, что он мог свою училку растрахать как следует. Потому и забитая такая. От моих пошлых слов пятнами вечно покрывается. Оттого лишь сильнее ее хочу.

— Там в спальне для гостей белье чистое. Утром застелила, как чувствовала.

— А я не гостья, — вдруг подает голос учительница.

Она вновь поднимается, хвастается за мою шею, а взгляд стеклянный. Сомневаюсь, что, как проспится, вспомнит хоть что-то.

Экономка приходит в замешательство, а я молчу. Интересно узнать ход ее пьяных мыслей.

— Вы вот у этого спросите, кто я?

Из чувства такта Алла Егоровна не реагирует.

— Да спросите, спросите! - настаивает Варя.

— Не обращаете внимания, - прошу женщину. - А спать в моей комнате будет.

«Пусть привыкает», - добавляю про себя. Сомневаюсь, что мне хватит одного раза с ней. Очень сомневаюсь. Даже если полным бревном окажется, я не успокоюсь, пока всю похоть из нее наружу не выверну.

Пока доходим до моей спальни, девчонка снова засыпает.

Я укладываю ее на постель, а сам выхожу из комнаты. Остаюсь за дверью. Мне лучше не видеть куклу голой и доступной.

Потому дожидаюсь, пока экономка разденет девчонку и заберет с собой ее грязную одежду. А

когда оказываюсь внутри, замечаю, как сладко спит учительница, полностью скрытая одеялом от моих глаз. Такая нежная и невинная... будто совсем малышка...

Останавливаюсь рядом с кроватью, и картинки в моей голове оживают.

Еще вчера ночью, вернувшись домой, я лежал в этой же самой постели и думал о том, чем занята сейчас моя кукла. Член стоял торчком, и я медленно поглаживал его, представляя, во что она сейчас одета. Ночнушка? Пижама с короткими шортиками? И были ли на ней трусики? Нет, скорее всего. Ведь после нашей встречи между ног у этой малышки был настоящий пожар! Потому уверен, она елозила мокрой щелью по простыне и никак не могла уснуть, представляя, как я довожу начатое в коридоре до конца.

Я тоже это представлял. И сам не заметил, как кончил. Снова спустил от собственной руки.

И теперь, когда я знаю, что училка голая лежит передо мной, ладонь вновь сама тянется к члену.

Но я не настолько поехавший, чтобы обкончать ее сейчас, пока она спит. Хотя, так хочется забраться сверху и засадить ей в рот. Для начала...

От реалистичных видений член становится таким твердым, что я с трудом сдерживаю желание скинуть чертово одеяло.

Дрянь! Маленькая сука!

Выскакиваю из собственной спальни, чуть не сбив с ног Аллу Егоровну.

— Простите, Тимур Александрович, - вместо меня извиняется женщина. - Я просто, хотела уточнить, сменная одежда, действительно, не нужна?!

— Нет! – с рыком выдаю, так, что экономка, кажется, даже подпрыгивает.

— Хорошо, - смущенно отвечает она. - Ее одежда будет готова к обеду. В кухне я распоряжусь, чтобы завтрак приготовили и на нашу гостью.

Женщина спешит быстрее исчезнуть с моих глаз. Она прекрасно знает, что если я не в духе, а сейчас у меня именно такое состояние, то со мной лучше не спорить. А еще лучше —вовсе не иметь никаких дел. Жаль только, что кукла этого так и не поняла!

Выхожу на воздух. В отдалении, у машин курит Леха.

— Тяжелый день? - интересуется он у меня, когда я останавливаюсь рядом.

— Не то слово, - отзываюсь.

— Мне кажется, эту девушку стоило отвезти домой, - дает непрошенных совет охранник.

— Вряд ли она что-то вспомнит утром. И точно не обрадуется, что оказалась здесь. По-моему, ваш напор не особенно ей нравится.

— А, по-моему, ты не слишком сильно хочешь работать на меня! - единственное, что отвечаю.

— Простите, - Алексей виновато смотрит на меня. - Просто хотел, как лучше.

Как лучше, блядь... Уверен, не будет ничего лучше этой девки на моем члене. Нужно только дождаться, когда протрезвеет.

Глава 26

Варвара

— Никита! — снова кричу подростку, но уже понимаю, что бесполезно.

Переходный возраст сам по себе штука сложная, а у мальчика еще и проблемы с отцом. Тут все сразу навалилось. Что бы я сейчас не сказала и не сделала, для Никиты я теперь шлюха отца. И

мне не удастся это исправить никакими словами.

Глубоко вздыхаю. Даже не знаю теперь, что расстроило меня больше: обнаженка в спальне

Абрамова или встреча с его сыном.

Конечно, я попытаюсь все как-то исправить, но пока в голове ни единой мысли.

Тут же не кстати вспоминаю про предательство Егора и позорную сцену с Аней в главной роли. И

почему все так навалилось? Что за испытание для меня?

Вариантов, на самом деле, не много. Без трусов, денег и телефона мне вряд ли удастся добраться до дома. К тому же, я понятия не имею, где нахожусь и сколько времени потребуется на дорогу.

Автобус тут вообще вряд ли ходит. Да и кто посадит меня туда бесплатно?

Обняв себя руками, все же решаю спуститься на первый этаж. Абрамов — озабоченный мудак, но все же не похититель. Надеюсь на это. Хочется верить, что когда хозяин дома вернется, куда бы он не отправился сейчас, мне удастся уговорить его отпустить меня.

Только вот куда идти?

Первым делом, думаю, поеду к маме. Все же зря я не спросила совета. А, может, и вовсе зря отказала ублюдку Абрамову. Секс с ним решил бы все мои проблемы, которые он же и создал, если быть честной.

Но у меня в голове никак не укладывается мысль продавать свое тело за деньги. Это аморально и неправильно. Это мерзко.

В просторном холле, куда я попадаю, Никиты не видно. И я, на всякий случай, подхожу к огромному панорамному окну, пытаясь разглядеть своего ученика на улице.

Красивая ухоженная территория, несколько машин и забор, метра в три высотой. Попытка побега вновь отпадает сама собой. Я пока не обладаю навыками Человека-паука, чтобы запросто вскарабкаться на такую стену. А, жаль. Такая способность сейчас бы, ой, как пригодилась.

— Добрый день! - неожиданно слышу позади себя приятный женский голос.

У меня даже дыхание спирает. Не знаю почему.

Щеки тут же багровеют, и я отчетливо начинаю ощущать наготу под футболкой. Незаметно стараюсь натянуть ткань ниже, чтобы как-то скрыться. И только убедившись в бесполезности этого занятия, разворачиваюсь к говорящей.

— Здравствуйте, - произношу робко, сглатывая неприятное напряжение.

Незнакомкой оказывается принятая на вид женщина средних лет с тугим пучком на голове и добродушным взглядом. Мне на секундочку становится легче, пока не начинаю думать о том, в каком амплуа предстаю перед ней я.

Абрамов прямо-таки мастерски выставляет меня своей подстилкой, вынуждая всякий раз отчетливо прочувствовать этот образ на себе.

На автомате хочу сказать, что не имею со шлюхами Тимура ничего общего, но женщина не дает мне этого сделать.

— Я - Алла Егоровна, - улыбается мне она. - Управляю тут всем. Простите, но ваша одежда пока не готова, но совсем скоро я ее принесу. Пойдемте пока на кухню, покормлю вас. Вы, наверное, голодная.

— Если честно, очень, — признаюсь, потому что управляющая умеет расположить к себе. Странно даже представить ее рядом с Абрамовым. - Я Варя, - тоже представляюсь. Вряд ли Абрамов удосужился сделать это за меня.

— Очень приятно, Варвара, - кивает Алла Егоровна. - Пройдемте, кухня у нас там, —показывает куда-то в сторону, и я следую за ней.

— Простите, а вы не видели, куда пошел Никита? — интересуюсь. Правда, пока не знаю, о чем буду говорить с ним. Еще и голова раскалывается.

— Разве он уже вернулся? — оборачивается на меня женщина. - Вчера после школы его забрал к себе дед.

— Да, - растерянно утверждаю. - Буквально только что я столкнулась с ним на втором этаже. Но он убежал.

— Наш Никита не слишком общительный мальчик. У него бывает такое.

— Какое?

— Ну, закрывается в комнате, подолгу гуляет. Быть может, просто застеснялся, увидев вас. Ничего страшного.

Да уж. Застеснялся.

— Ясно. Очень надеюсь, что вы правы.

— Конечно, права, - по-доброму усмехается Алла Егоровна. — Мы все здесь отлично, знаем нашего мальчика. С самого детства.

— И. я хотела бы прояснить кое-что... - все же не выдерживаю. - Я сейчас не очень прилично выгляжу, но... я нормальная, понимаете? Я учительница Никиты. Работаю в школе. Работала, если быть точнее. И я... В общем, с хозяином этого дома меня больше ничего не связывает. И, надеюсь, связывать не будет. А мои вещи... Он просто...

Алла Егоровна вдруг останавливается.

— Знаете, Варвара, я еще ни разу не видела, чтобы Тимур Александрович относился к кому-то с таким трепетом. А ваша одежда, она была перепачкана рвотой. Пришлось ее постирать. Похоже, ночью вы где-то неплохо провели время. Но я не осуждаю, вы не думайте. Со всеми бывает.

Господи! Меня что, рвало? На Абрамова, надеюсь?

Хотя, нет, я бы не хотела, чтобы он видел, как меня выворачивает наизнанку. Уверена, зрелище не из приятных.

И... «с трепетом»? Она точно сейчас про Абрамова?

А... что, если в нем все же есть что-то нормальное? Ну, там внутри, очень глубоко? Нужно просто копать тщательнее.

— Присаживайтесь, Варвара, - женщина указывает мне на место возле массивного овального стола. - Сейчас я распоряжусь, чтобы вас покормили.

ЕДа оказалась очень вкусной. По-домашнему. Хоть и выглядела как в ресторане. Красивая посуда, блестящие столовые приборы. Идеальной чистоты стакан со свежевыжатым соком. Это вам не мои тарелки, с отколотыми краешками, которые до сих пор жалко выбросить.

Снова вздыхаю, понимая, что не готова продать свое тело. Даже ради идеальной жизни в таком большом доме.

А у меня ведь еще мама... И возможность отправить ее в зарубежную клинику.

Позже мне, действительно, приносят мою одежду. Но только ее. Ни телефона, ни денег среди вкусно пахнущих тряпок я не нахожу. Зато прошу Аллу Егоровну разрешения позвонить с ее номера и набираю маму. Спешу уверить, что все в порядке, и я скоро приеду к ней.

И мне очень хочется в это верить. Иначе никак.

Под футболку натягиваю белье, а остальную одежду откладываю в сторону. Сейчас слишком жарко для свитера и джинс. Но когда трусики на месте, я уже чувствую себя гораздо увереннее.

Наивно полагая, что что этот кусок ткани способен защитить меня от притязаний хозяина дома.

Время тянется медленно. Мне разрешают передвигаться по дому и участку, чем я, собственно, и занимаюсь. Хочу найти Никиту, но безрезультатно. Его нигде нет.

Алла Егоровна сказала, что «их мальчик» любит подолгу гулять. Быть может, и сейчас он просто проводит время с друзьями, а я надумываю себе всякого?

Уже ближе к вечеру управляющая просит меня выйти на улицу. Говорит, что хозяин вернулся и зовет меня.

Слышал бы хоть кто-то, как бешено забилось в этот момент мое сердце! Я думала оно с разбегу выпрыгнет из груди, навсегда покинет мое нутро.

От предвкушения встречи с Абрамовым все тело покрывается мурашками. Появляется странное предчувствие в груди. Меня тянет на улицу ровно настолько же, насколько не хочется туда выходить. Никогда.

И эти противоречивые чувства раздирают изнури. Заставляют бояться каждого нового шага.

Тимур ждет меня на улице, облокотившись задницей о капот кричащей красной машины с огромным значком дорогущей автомобильной марки и нереальных размеров золотым бантом, которым эта самая машина перевязана, как подарок.

Глава 27

Варвара

— Ну, чего замерла?! - лыбится хозяин дома. - Она твоя! - отталкивается от тачки, похлопывая ее по капоту, и делает шаг вперед, как бы освобождая мне место.

Я глупо выгляжу сейчас в этой его футболке, с растрепанными волосами и расширившимися глазами.

А чего я хотела, когда предлагала ему добиться меня? Неужели, надеялась на свидания и цветы?

Может, на ужин в ресторане и нормальную человеческую беседу, которая не будет крутиться вокруг его похотливого члена?

Я подхожу к машине и ласково провожу по ней рукой. На секунду хочется представить, что все реально. Будто я и вправду смогу обладать ей. Насладиться ревом мотора и взглядами незнакомых людей, когда буду проноситься мимо них на этой роскошной красотке.

Когда-то у меня была старенькая тойота. Не так давно. Тоже красная, кстати. Но ее пришлось продать. Нужны были деньги, и самым быстрым способом выручить их оказалась продажа моей малышки.

Но я понимаю, что эта блестящая металлическая крошка никогда не будет принадлежать мне.

Потому что я не продаюсь.

Абрамов улыбается. Наверное, глядя на меня, пробегающую пальцами по теплому от солнечного света металлу, предвкушает скорую победу. Власть надо мной. А его член, должно быть, снова встал, потому что все, о чем может думать этот озабоченный мужчина —секс. Жаркий и пошлый.

Грязный настолько, что после него непременно захочется отмыться.

Не понимаю, что такое?! Почему я сама все время думаю о близости, когда нахожусь рядом с ним? Вспоминаю о шикарной наготе этого мужчины. Особенно после того, как увидела его агрегат в живую.

И даже сейчас, когда настало время разговора, в голову забираются мысли о проклятом мужском достоинстве.

Это какое-то безумие! И вид красной машинки, что может принадлежать мне, если я только соглашусь, возбуждает еще сильнее.

В голове вдруг проскальзывает мысль, как я наклоняюсь над капотом и подставляю промежность под безжалостные удары длинного члена Абрамова.

По-моему, мужская футболка прилипает к ставшему влажным телу, и я замираю. Даже дыхание задерживаю, лишь бы не продолжать эту сцену, что кружит в голове без спроса. Ведь хочу я совсем другого. И все эти грязные мысли - не иначе, как реакция на стрессовую ситуацию.

Это все какая-то другая личность. Не моя. Я вполне себе обычная женщина, дающая секс своему мужчине потому что так положено, а не потому что жажду ощутить, как моя киска сжимается вокруг крепкого члена, имеющая четкие принципы, грани которых почему- то стираются в присутствии Абрамова. И мне не хочется продолжать это.

— Вы меня за лечение матери купить не смогли, но решили, что машиной сможете? —решительно оборачиваюсь, с опаской заглядывая в улыбающиеся глаза миллионера.

И тут с ним происходит что-то странное. Абрамов в миг меняется. Улыбка молниеносно, сходит с его красивого лица. Мужчина налетает на меня, буквально в одно мгновение, разворачивает спиной к себе и вынуждает склониться над капотом.

Не успеваю даже среагировать. Сообразить. Как уже оказываюсь в той самой позе, о которой грезила минутой ранее. Вот только я совсем этого не хотела. И страх колючей проволокой обматывает мне грудь.

Не шевельнуться. Не сдвинуться. И если Абрамов решит поиметь меня сейчас, то все, что мне останется - принять это насилие, до скрежета стиснув зубы.

— Да что тебе, блядь, вообще надо? Ни одна баба не стоит столько, сколько я тебе обещал...

сколько я сделал, таскаясь за твоей тощей жопой! Думаешь, мне больше нечем заняться? Нет, кукла, у меня херова туча дел, до которой я не могу добраться, потому что мой член стоит сутками напролет. И сколько бы раз я не кончал, облегчения не приходит. А ты, сука, зарылась в своем панцире и не подпускаешь меня, хотя сама в тайне мечтаешь о том, чтобы я трахнул тебя, как чертову шлюху! С самого первого, мать его, дня!

Абрамов нависает надо мной, произнося все это, и я чувствую, что сейчас полностью подконтрольна ему. От близости кружится голова, и воздух так и остается в груди, сбиваясь там до болезненного напряжения.

Будто бы подтверждая свои слова, мужчина отводит бедра назад и ударяет ими о мою попку. И я ощущаю его возбуждение. Горячее и твердое. Каменное желание.

Пытаюсь сдвинуться с места, но лишь больше убеждаюсь в том, мое положение безвыходное. А

еще близость привлекательного тела действует на меня вовсе не так, как бы мне хотелось.

Пьянит все: и его терпкий парфюм, и пошлые словечки и осознание собственного провала. Ведь

Абрамов прав в своих выводах. И как бы я не отрицала влечение, оно есть и, похоже, не денется уже никуда.

Тимур нагло задирает футболку, все еще скрывавшую мои бедра. Я не знаю, почему в этот момент язык прилипает к небу, и не выходит даже пикнуть. Только простонать, когда мужчина бесцеремонно хватается за кромку моих хлопковых трусиков в районе поясницы и натягивает их, пока ластовица не впивается в припухшие нижние губки, а тонкая ткань не пропитывается каплями собравшейся там предательской влаги.

Кажется, Абрамов чуть отстраняется, чтобы посмотреть, а после его дыхание вновь касается моего уха:

— Течешь, сучка?! Так и знал. Я чувствую запах твоей мокрой киски.

Жар усиливается внутри меня от его слов. Двигаю бедрами от стыда и желания немедленно все прекратить. Но получается иное. Попкой случайно задеваю налитый член Абрамова, пульсирующий и твердый. Будто нарочно призываю его взять меня.

Мужчина глухо стонет в ответ, порождая где-то в глубине новую волну жадного до секса возбуждения.

— Хочу, чтобы ты кончила. Прямо сейчас.

— Я не стану! - выдавливаю из себя. - Ненавижу тебя... Ты... О, Господи... – вырывается против воли, когда Абрамов неожиданно и резко погружает свои пальцы в мою дырочку.

Он не пытается ласкать меня, но давит на такие точки, о существовании которых я даже не подозревала. Мои бедра дергаются в такт каждому движению. В коленях поднимается дрожь, и хочется стонать в голос.

Огненные пульсации, возникающие внизу моего живота, сложно терпеть. И я точно сама насаживаюсь на умелые пальцы.

— Да, кукла... - хрипит позади меня Абрамов. - Ты ведь так же будешь выгибать попку, когда на месте моих пальцев окажется мой горячий член?

И тут ну меня накатывает оглушающая волна оргазма. Хочется кричать и выть от подступившего наслаждения. Я никогда и ничего такого не испытывала раньше. Но я сдерживаюсь из последних сил. Уж в этом удовольствия Абрамову не доставлю. Не дам насладиться. Я просто обязана быть тихой.

Ослабшие ноги вынуждают меня буквально растянуться на капоте красного авто. А когда мужчина отстраняется, оставляя меня, наконец, в покое, чувствую такое опустошение внутри, что снова хочется завыть. На этот раз от ненависти к себе, оттого, что проявила слабость.

— Скажи, что не хочешь — шипит Абрамов. Он больше не касается меня, но все еще стоит рядом.

Нависает черной громыхающей тучей. - Повернись и, глядя мне в глаза, скажи это!

Даже шевелиться не желаю. Но слова своего мучителя воспринимаю, как вызов. Буквально сгребаю себя с капота. Поворачиваюсь, чтобы взглянуть мерзавцу в глаза, сказать, чтобы шел нахрен со своим членом и дорогой тачкой, как меня опережает взволнованный голос Аллы

Егоровны, звучащий издалека:

— Тимур Александрович! Тимур Александрович! - женщина обращает на себя все наше внимание.

- Никита пропал! Мы с самого утра не можем ему дозвониться!

Глава 28

Варвара

Глаза Аллы Егоровны расширены. Весь ее вид буквально кричит о сильном волнении.

Беспокойство за Никиту тут же передается мне. Оно вскипает внутри и неприятно давит на легкие.

— Как это не можете дозвониться? - за секунду сатанеет хозяин дома.

‘Абрамов и так был взвинчен, и теперь, когда ему сообщили о пропаже сына, становится и вовсе разъяренным и, наверное, совсем неуправляемым.

— Мы...

— И вы только сейчас говорите об этом? - Тимур не дает Алле Егоровне возможности оправдаться.

Видно, как напрягается его атлетичная фигура.

Кулаки сжимаются, и каждое слово мужчина произносит точно сквозь зубы.

Я тоже ужасно волнуюсь за Никиту, но теперь есть одна вещь, которая, безусловно, меня очень радует - отцу не плевать на него. Как бы Абрамов не пытался показать обратного.

— Так мы думали, что все в порядке! - женщина на эмоциях позволяет себе повысить голос. - Ваш сын ведь часто отлучается, а тут...

— Уйди с моих глаз! — огрызается Тимур, и тянется в карман за телефоном. Набирает чей-то номер.

Должно быть, он звонит Никите, потому что слишком быстро бросает трубку, громко и грязно выругавшись.

Я же так и стою, облокотившись о подаренную машину. Чувствую свою очевидную вину.

Если бы я не напилась в том баре, то сейчас была бы где угодно, только не здесь. Подросток не увидел бы меня, выходящую из спальни отца в одной лишь мужской футболке и не разочаровался бы в жизни.

Никита болезненно воспринимал связи отца с женщинами. Я поняла это с самого начала. По взгляду его распознала. Но совсем не подумала об этом, когда потащилась за светящейся вывеской увеселительного заведения. Да я тогда вообще ни о чем не думала! И что теперь? Вдруг с мальчиком на самом деле случилось что-то плохое? Из-за моей беспечности?

— Никита у тебя? - Абрамов тут же набирает еще чей-то номер. Ему там что-то отвечают. Мне не слышно, но, судя по выражению лица мужчины, ответ его не особенно радует. – У него телефон отключен, - поясняет Тимур. Собеседник, похоже, повышает голос, после чего и сам Абрамов становится более резким: - Только давай уже без нотаций твоих бесконечных! - рыкает он, взорвавшись окончательно, и просто бросает трубку, до хруста пальцев сжав в ладони смартфон.

Еще ни разу я не видела его таким. Злым и одновременно потерянным. Я боюсь пошевелиться даже. Не дышу почти, опасаясь попасть под горячую руку, взбешенного пропажей сына мужчины.

— Алла Егоровна выдаст тебе шмотки. Скажешь, что я просил. А потом вали домой. Ключи от тачки на водительском кресле, - произносит Абрамов даже не поворачиваясь ко мне.

Он собирается уходить, и успевает сделать несколько шагов прежде, чем я отмираю, и тоже бросаюсь в его сторону.

— Тимур, подожди! - выкрикиваю, неожиданно даже для самой себя переходя на «ты».

— Только ты сейчас еще не беси! — останавливается Абрамов, развернувшись, наконец, ко мне.

— Я... - тут же теряюсь под его пронизывающим взглядом. - Я с тобой поеду. Только переоденусь в свое и... поеду.

— Домой ты поедешь, - заключает мужчина и, не желая слушать моих уговоров, о которых, видно, уже догадывается, ускоряет шаг, продвигаясь вперед.

Я же не собираюсь сдаваться. Как тут остаться в стороне? Чувство долга, усиленное ощущением вины не даст мне найти места больше нигде. Я просто обязана помочь Абрамову найти его сына.

Это моя ответственность - быть сейчас рядом.

Потому тоже срываюсь с места, и хватаю мужчину за локоть, вынуждая остановиться и вновь повернуться к мне.

— Мы оба виноваты, понял? Я и предупреждала тебя - займись сыном прежде, чем лезть кому-то в трусы.

— Ты виновата только в том, что такая стопроцентная дура! - стискивает зубы, и каждое его слово сейчас пропитано презрением.

— А ты козел! - на адреналине я позволяю себе выплеснуть все то, что держу в голове. —Козел, который думает, что женщины нужны только для удовлетворения похоти!

Гляжу на Тимура точно так же, презирая. Он ведь мог бы оказаться вполне нормальным. Мог бы, если бы не выбрал путь мудака с царскими замашками.

— А для чего вы еще нужны? - зло усмехается этот мужлан. - Вы все конченые бляди.

Только стоите по-разному, - сглатываю болезненную обиду. Его слова настолько неприятны, что хочется заплакать. А еще Тимур не пускает пыли в глаза. Он действительно убежден в том, о чем говорит.

Но я проглатываю неприятное сравнение ради Никиты. Я нужна мальчику, потому что, больше некому встать между ним и отцом. Никто и никогда, наверное, не пытался помочь этим двоим найти общий язык. И побег подростка далеко не первый звоночек, но он может оказаться последним, если не вмешаться.

— Знаешь, я провел эксперимент, - продолжает Абрамов. - И ни одна, даже самая горделивая сука, не устояла перед ебучим баблом.

— Может... - запинаюсь. - Тебе просто не встречались нормальные девушки?!

- Сказала та, что кончала на капоте подаренной тачки прямо при моей охране, —победная усмешка обнажает белоснежные зубы.

Что?

Там же не было больше никого...

Или...?

Не хочу думать об этом! Да, и какая теперь разница? Абрамов просто вынудил меня кончить, в конце концов! Это против воли!

— Я так и знал, - добивает он меня, посчитав затянувшееся замешательство за согласие.

— А теперь собирайся и проваливай! Мы продолжим начатое, когда я найду своего сына.

Глава 29

Тимур

Я, конечно же, надеюсь, что учительница после моих слов возьмет руки в ноги и рванет куда подальше, но упрямая баба почему-то поступает иначе.

— Что мне сделать, чтобы ты взял меня с собой? - снова догоняет она меня.

— Отсоси! - выпаливаю, полагая, что кукла, наконец, отстанет, и я смогу заняться уже тем, что действительно стоит сейчас моего внимания.

— Ладно! Хорошо! - обреченно доносится в ответ, и я офигеваю.

Нет, я реально охреневаю! Даже вновь останавливаюсь, чтобы заглянуть в глаза той, что только что согласилась взять мой член в рот вот так просто.

Но меня почему-то не радует ощущение победы. Не чувствую ничего. Гляжу на перепуганные большие глазищи и, скрипя зубами, выдаю их обладательнице:

— Тогда прыгай в тачку!

Она ведь не собирается ехать в моей футболке?

— Мне только нужно переодеться, - взволнованно бормочет Варя, и тогда я добиваю ее:

— У меня нет на это времени! Собралась составить мне компанию - прыгай в тачку!

К тому моменту мы как раз доходим до моего внедорожника. Я демонстративно распахиваю перед училкой пассажирскую дверь, и ожидаю, что она сейчас же откажется от своей затеи. Мне в поисках вовсе не нужен хвост в виде сопливой девчонки, которая возомнила себя великим психологом, разбирающимся в наших с сыном проблемах.

Но учительница вновь удивляет меня. Забирается на сидение и упрямо тянется к ремню безопасности. С таким важным видом, что мне даже тошно становится.

Ну все, сучка! Готовь свой маленький горячий ротик! Я слов на ветер не бросаю.

Обхожу гелик, и усаживаюсь на кресло с другой стороны. Окидываю взглядом попутчицу. Задрав курносый нос и скрестив руки на груди, малышка отвернута в сторону бокового окна. Моя футболка, что на ней смотрится как отвал башки, задралась еще сильнее, зазывно оголив стройные бедра.

«Сука такая - ругаюсь про себя и сцепляю зубы, запуская мотор.

Еще никогда в жизни я так не переживал за сына. У самого в подростковом возрасте был тот еще мятежный норов, и отец с матерью вдоволь нахлебались моего дерьма.

А вот Никита... Он всегда был со мной замкнутым и безобидным. И меня все утраивало. Да, иногда мой сын показывал говнистый характер, но мне быстро удавалось приструнить все его начинания. Не было ни времени, ни желания лезть отпрыску в душу.

Зато училка решила забраться туда, куда ее не просили. Снова бросаю на нее беглый взгляд. Но этого хватает, чтобы изойти слюной.

Варя как раз тоже поворачивает голову в мою сторону и, покраснев, быстро прячет глаза. Плотнее сжимает ноги, покрывшиеся мурашками.

— Куда мы едем? - пытается отвлечься, ерзая на сидении.

Облизываю губы, представляя, как ее гладкая киска, должно быть, трется сейчас о грубую ткань обивки кресла.

Член каменеет, но я быстро возвращаюсь мыслями к сыну. Гаденыш решил поиграть со мной?

Ну, что ж?! Поиграем! И одному из нас эти игры точно не понравятся!

— На заднем сидении есть мой пиджак, - отвечаю совсем другое. - Прикройся.

Вместо этого учительница, испуская судорожный вздох, как можно ниже натягивает ткань футболки.

— Сука! - гаркаю. - Я сказал тебе накрыться пиджаком!

Учительница подпрыгивает на месте от моего крика, но эффект отказывается достигнутым. Она все же тянется назад, пытаясь ухватить пиджак, а я стараюсь не смотреть, как в этот момент неприлично оголяется ее маленькая круглая попка.

Варя быстро возвращается в прошлую позу, укрывая излишнюю наготу тяжелой тканью верхней части моего костюма.

— Теперь я могу задать свой вопрос? - уточняет она.

Молчу. Ты можешь заткнуться! И это будет отличным решением для нас обоих.

— Куда мы едем? - вновь спрашивает. - У нас есть какой-то план? Быть может, стоит обзвонить одноклассников для начала? Они вряд ли скажут правду вам, но мне...

Я вновь ничего не отвечаю. Не хочу болтать. Разорвать Никиту хочу. А трепать языком —нет.

Не допускаю даже мысли, что с моим ребенком может случиться что-то иное, кроме его, собственной глупости. Хотя, глупость еще никого не доводила до добра.

— Ясно, - хмыкает училка. - Быть может, в этом и проблема? Вы не умеете разговаривать о чем-то, кроме... секса, - краснеет она. - Поэтому у вас не получается найти общий язык с другими и услышать. Хотя бы Никиту. Вы знали, что его поведение – типичный способ привлечь внимание?

Он же копирует ваши повадки, это очевидно, а еще..

— Заткнись, пожалуйста! - не выдерживаю я. - Закрой свой рот, пока не заставил тебя отсасывать мне прямо сейчас!

Мои слова заставляют девчонку сглотнуть и забить несказанные еще нотации где-то глубоко внутри.

А меня даже бесит в глубине души такая реакция на мой член. Поди, вялый хер своего женишка сосала и причмокивала, а при мыслях о моем болте дрожит, как пленник перед казнью.

Зато угроза помогает мне добиться тишины. Она сейчас так необходима, чтобы прочистить голову.

Мы, больше не произнося ни слова, добираемся до излюбленного места встречи моего сына с друзьями. Я сам никогда еще не был здесь, но были люди, оберегающие Никиту первое время, когда он только стал проявлять самостоятельность. А дальше я отменил слежку, считая, что у ребенка должны быть какие-то личные границы.

Если честно, я не надеюсь, что найду его здесь. Поэтому заранее, еще на подъезде, даю распоряжение своим парням пробить камеры в нашем поселке. Благо, их там хоть жопой жуй.

— Приехали, кукла! - притормаживаю у заброшки и глушу мотор. - На выход!

Глава 30

Варвара

Выбираюсь из машины, стараясь выглядеть невозмутимо. Но, на самом деле, внутри трясет. До сих пор не понимаю, как согласилась на условие Абрамова. Я просто сказала «да». На автомате.

Потому что мне нужно было поехать с ним.

Но я не собираюсь отсасывать ему. Ни сейчас, ни когда либо позже. Как ответила «да», так и заберу свои слова обратно. Абрамов уже доказал, что брать меня силой желания не имеет. Хотя, то, что произошло рядом с машиной, во дворе его дома, заставляет меня сомневаться в этих убеждениях.

Все еще судорожно пытаюсь вспомнить, была ли там охрана. Ведь, кажется, я не видела никого, кроме Тимура.

На улице становится по-весеннему прохладно. Потому захватываю пиджак с собой. Только теперь накидываю его на плечи. Он скрывает меня гораздо больше, чем футболка, хотя и та выглядела довольно сносно.

А еще пиджак пахнет ИМ. Абрамовым. И я кутаюсь в этом ароматном облаке его дерзкой сексуальности.

Внутри все возмущается реакцией на Тимура. Он общается со мной, как с дешевой девкой, забрал работу, парня, заставил кончить. А я все равно дурею от его запаха. Как одержимая дозой наркоманка.

Но нам бы только найти Никиту, и я обязательно возьму себя в руки. У меня получится, я знаю.

Потому что нельзя пользоваться человеком, словно вещью. И я не позволю. Это отвратительно и несвойственно мне.

Абрамов идет вперед, а я следую за ним. Буквально ступаю по пятам. На улице уже смеркается, я заброшенное здание совсем не освещено.

Почему-то я не удивляюсь, что подростки выбрали это место для проведения времени. Однажды я сама ходила с друзьями в разваленную пятиэтажку, принадлежащую, вроде как, раньше какой-то ныне не действующей пожарной станции. Дело было при свете дня, но все же чувствовала я себя жутко. Сейчас же, дыша в широкую спину миллионера, опасность ощущается не так остро.

Совсем скоро, пробираясь через груды строительного мусора и пыли, мы оказываемся на самой крыше. Невдалеке слышатся голоса и смех. Кажется, я вижу отблески света.

— Шухер! - кричит кто-то, и подростки стремятся разбежаться.

— А, ну, стоять! — гаркает Абрамов, и дети буквально замирают в тех позах, в которых их застала его команда.

Я выглядываю из-за мужского плеча и замечаю пару знакомых лиц.

— Варвара Владимировна?! - мнутся подростки, обращая на меня внимание. А я не знаю, как скрыть красноту со щек. Мне стыдно предстать перед учениками в таком виде. Но я со всей силы стараюсь показать присутствующим, что ничего особенного не происходит.

— Дима, мы ищем Никиту. Ты знаешь, где он? - вежливо спрашиваю, выдвигаясь, немного вперед.

Друзья переглядываются. Они явно владеют информацией, но не уверены в том, стоит ли ей делиться.

— Мы ничего не знаем! - откликается в итоге Дима, но Абрамова такой ответ явно не устраивает.

Он делает шаг вперед, откидывая мою руку, которой я стремлюсь одернуть его. С детьми нужно иначе, а мужчина явно настроен на решение вопроса грубой силой.

Подростки снова спешат врассыпную, но Абрамову удается схватить одного из них и больно потянуть за ухо.

— Тимур! - окликаю его, хмурясь от перекошенного из-за боли выражения лица мальчишки.

— Молчать! - рыкает он на меня, а затем обращается к пленнику: - Где Никита?

— Мы уже сказали! - стоит на своем парнишка.

На что Тимур лишь сильнее оттягивает его ухо.

— Я задаю вопрос в последний раз, - предупреждающе шипит.

— Тимур! - снова кричу, но подойти ближе не решаюсь. Мне кажется, Абрамов так взвинчен сейчас, что я запросто огребу за компанию и вообще никого не спасу.

— Ладно. Ладно! - взывает Савва, еще один одноклассник Никиты, которому не повезло попасться под горячую руку его родителя. - Я скажу! Только отпустите. Больно!

Мужчина тут же разжимает захват. Выдыхаю от облегчения.

Потерпевший потирает травмированное ухо, а затем, встречаясь с разъяренным взглядом отца друга, начинает говорить:

— Он сказал, что ушел из дома. Взял бабок и свалил.

— Это мы и так знаем! Дальше! - поторапливает Абрамов.

А я невольно представляю, что же будет с самим Никитой, если его отец так жестко, обращается с теми, кто, в общем-то, к исчезновению сына не имеет особого отношения.

— Сказал, что снимет квартиру. Закатит вечеринку, - продолжает Савелий.

— А вас тогда чего не позвал? - со скепсисом уточняет Абрамов.

— А нам в десять дома надо быть, - добавляет со стороны Дима. - Батя строгий, -хмыкает подросток, точно издеваясь.

Понимаю, что на Тимура такой явный выпад может подействовать сейчас, как красная тряпка на бешеного быка. Потому спешу оказаться рядом, подхватываю его крепкую ладонь и переплетаю наши пальцы.

Отвлекающий маневр срабатывает, и пока Абрамов обращает внимание на мои тонкие холодные пальчики, скрывающиеся между его широких, спешу задать свой вопрос, но, естественно, более мягко. Получается что-то типа игры в хорошего-плохого полицейского.

— Сав, скажите нам, где эта квартира? Тимур Александрович очень беспокоится за Никиту. И я волнуюсь.

— А вы что, его новая мать, типа?! - хмыкает Дима. - Потому вас из школы поперли?

Кончики моих ушей вспыхивают, и я радуюсь, что в вечернем полумраке никому этого позора не видно. Надеюсь.

— Да, мы с Тимуром Александровичем встречаемся, — мягко произношу, ловя на себе удивленный взгляд Абрамова и остальных. - Но это пока секрет. Вы, я вижу, умеете их хранить, -

улыбаюсь, но улыбка, кажется, получается слишком натянутой. — Но мы ведь все равно найдем

Никиту рано или поздно. Лучше рано, — поясняю ученикам. - Вы же видите, —едва заметно киваю в сторону Абрамова.

- Да не знаем мы, где квартира, - сознается вдруг Савелий. - Мы когда идти отказались, Некит разозлился, ну и... поссорились мы короче...

— Сука! - выдает Абрамов, и я понимаю его разочарование. А еще мне очень страшно. Ведь я понятия не имею, что ждет нас троих, когда Никита все-таки найдется.

А если он еще и деньги у отца стащил... Как бы с ним ничего плохого не случилось...

— Поехали, - Тимур плотнее стискивает мою ладонь. И теперь уже тянет за собой за руку.

— До свидания, Варвара Владимировна! - бросают нам вслед ученики.

Я отвечаю им взаимностью, а затем, когда мы снова оказываемся в заброшенных коридорах, обращаюсь к Тимуру:

— И куда мы теперь?

— Есть одно место, — цедит он. - Полиция называется.

Глава 31

Варвара

Мы возвращаемся в машину. Усаживаюсь на свое место, а Тимур падает на свое. Он кому-то звонит, и недовольно скрипит челюстями, когда не получает ответа.

Пристегнув ремень, тут же спешу укрыть голые ноги пиджаком. Не хочу провоцировать, Абрамова.

Что, если сейчас, в таком состоянии, у него сорвет крышу? И тогда его даже мое сопротивление не остановит?

Хотя, какое сопротивление? Я позволяю этому мужчине лапать меня. Я даю ему возможность это делать! Сама подпускаю...

— Зачем ты сказала им, что мы встречаемся? - вдруг спрашивает Тимур.

Вопрос оказывается неожиданным, но я понимаю, почему он возникает сейчас. Боится слухов.

Сам Абрамов, и вдруг якшается с какой-то учительницей из обычной государственной школы. Это же позор на всю жизнь.

— А что нужно было сказать? — мне немного обидно, но я ведь понимаю, что никогда и ничего хорошего между нами не будет. Почему я вообще испытываю что-то подобное? Мне должно быть плевать. Скорее бы все закончилось! - Подросткам нельзя позволять чувствовать слабость в себе.

Они часто очень жестоки и пользуются любым ее проявлением.

Не отвечает. То ли задумывается, то ли тема перестает быть ему интересной.

— Тебя ведь задело, когда Дима заговорил про строгого отца. Это камень был явно в твой огород.

И вопрос про новую маму, вижу, зацепил тоже. Вы совсем с ней не общаетесь?

Твоему сыну явно не хватает женского плеча.

— На себя намекаешь? - с цинизмом в голосе спрашивает Абрамов.

— Что?! - с возмущением выплевываю. Он так и не понял ничего? Или специально? —Нет! Мне отвратительно думать о том, что я буду делить свою жизнь с таким как ты!

— Ты течешь, - не без оснований заключает мужчина.

— Физиология. Слышал о таком? - тут же нахожусь с ответом. - Это не имеет ничего общего с моими реальными желаниями. И то, что ты лез ко мне в трусы при охране, это... -глубоко вздыхаю, и даже закрываю глаза, вспоминая позорный инцидент.

Хмыкает. Этому уроду весело?

— Успокойся, кукла! Я не трахаю баб на двоих и, уж тем более, не позволю никому пускать слюни на то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе! - напоминаю. Мерзко становится. Будто все тело обмотали неприятной липкой паутиной.

— Мне принадлежит все, что я захочу, - уточняет Абрамов. - И тебе пора бы уже принять этот факт.

— А тебе пора бы уже... - выпаливаю, но во время осекаюсь. Не стоит так разговаривать с ним, на повышенных тонах.

— Нет, договаривай, - просит мужчина. - Мне интересно.

Я же лишь больше зажимаюсь и, скрючившись в кресле, отворачиваюсь к окну. Наверное, в другой жизни все сложилось бы иначе. Но не здесь. Не здесь и не с ним.

— Давай, Варя, развлеки меня!

Не хочу говорить больше с ним. Вот найдем Никиту, и я попытаюсь уйти. Именно попытаюсь, потому что глупо думать, что мне удастся побег против воли Абрамова. Что бы я там не думала, он реально считает, что владеет мной. Крутит жизнью. Рвет в клочья все, что я строила долгие годы.

— У меня своя жизнь, понял?! - все же выпаливаю. - Такая, как я хочу. Работа, парень, ответственность, - перечисляю, все глубже осознавая, что по милости бездушного миллионера лишилась всего этого.

— Парень?! - выдавливает из себя. — Значит, с этим чмом ты готова трахаться, а я слишком плох для тебя? Это твой потолок? Задрипанная съемная квартира и урод, не способный отвечать за свои действия?

— Потому что в жизни есть что-то большее, чем просто секс! Забота, например. Уважение. А для тебя женщина — лишь резиновая игрушка, которую можно использовать в свое удовольствие, а потом выкинуть. И пока будет так, я предпочту тебе любого, кто хоть немного будет считаться со мной.

— Ты просто наивная дура, учительница! - заключает мужчина. - Потому вокруг тебя одно дерьмо.

Он больше не успевает что-то добавить, потому что его тут же отвлекает входящий вызов.

— Только тебя мне не хватало! — с явным раздражением цедит Абрамов, и сбрасывает звонок.

Кажется, я замечаю на экране «Отец» прежде, чем он снова чернеет.

А потом мы паркуемся у высотного жилого дома, проехав через шлагбаум. Видно, у нас разные представления о «полиции».

Тимур выпрыгивает из тачки, ничего не сказав, а я спешу последовать его примеру. Если он вдруг решил, что я останусь ждать его здесь, то он очень сильно ошибается.

Подходим к подъезду и нажимаем номер квартиры на домофоне.

— Открывай, Беркутов! - рявкает, точно цепной пес, Абрамов, и следом тут же слышится характерный звук.

— Тимур Александрович, чем обязан? - лебезит невысокий пузатый мужик в халате. За его спиной прячется, по-видимому, жена.

Она запахивает полы своего одеяния плотнее и выглядит заспанной.

— У меня сын пропал! Из дома, блядь, сбежал сосунок! А ты какого-то хера не берешь трубку!

— Да я это...

— пытается оправдаться хозяин квартиры.

— Давай, полковник, в темпе! Напрягай парней! Если с Никитой что-то случится... -угрожающе шипит Абрамов.

— Сейчас все будет! - уверяет мужик с пузиком. - Нина, где мой телефон?

А дальше следует череда звонков полковника, отборный мат и, наверное, вкусный чай, которым нас угощает его жена. Вот только вкуса я совсем не чувствую. Только наблюдаю за суровым выражением лица молчаливого Абрамова, за тем, как он тоже то и дело отвлекается на телефонные звонки, и зачем-то пытаюсь понять, что творится у него на душе.

А еще мусолю в голове очевидный факт: раз Тимур вот так с ноги может ворваться в дом полковника полиции, еще и среди ночи, то у меня в органах реально нет никаких шансов. Никто не станет защищать меня от него - учительницу без рода и племени. В лучшем случае, просто пошлют. А в худшем - еще повесят что-нибудь до кучи, чтобы неповадно было «клеветать» на таких важных и серьезных людей.

— Кажется, нашли, - точно запыхавшись сообщает полковник, залетая в кухню.

Глава 32

Варвара

К тому моменту проходит уже около двух часов. Может, больше. Мужчины выглядят измотанными, а мне очень хочется спать.

— Поехали! - командует мне Абрамов, когда полковник сообщает адрес.

— Может, пусть парни привезут беглеца, а вы домой? - предлагает Беркутов, но Тимур, смиряет его таким взглядом, что даже мне становится неуютно.

Я вообще впервые за все время нашего знакомства с отцом Никиты поняла, что понятия не имела, с кем связалась. Да, я отдавала себе отчет в том, что Абрамов богат и имеет влияние, но даже не предполагала, что он настолько властен.

Хотя следовало догадаться еще после того, как он попер меня с работы. Для этого ведь тоже нужны приличные связи. Но там всегда оставался шанс, что Тимур просто подкупил директрису, а это не так сложно для любого, кто имеет за спиной приличный запас бабла или навыки грамотного шантажиста. Может быть, и то и другое.

И теперь, глядя на то, как Абрамов ждет моего повиновения, опуская мне на плечи свой тяжелый взгляд, я боюсь ехать с ним. Чувствую себя как никогда уязвимой. Мелкой. Бесправной. Почти голой. Ведь эта футболка... с чего я вообще думала, что она защитит?

— Не спи, Варя! - поторапливает мужчина, и я буквально отдираю себя от мягкого, кухонного стула. Плотнее стискиваю пиджак на груди и стараюсь держать дистанцию.

Пока Абрамов увлечен поисками сына, мне это даже удается. Но, что будет, когда мы вернем

Никиту домой и снова окажемся наедине? Что-то я уже с трудом верю, что смогу взять свои слова про минет обратно. Поставит на колени, нажмет на челюсти и запихает свой агрегат мне в глотку просто потому что может безнаказанно сделать это.

Обреченно выдыхаю, представляя этот момент. Абрамов никак не реагирует на мой вздох. Он вообще не разговаривал со мной все то время, что мы отсиживались в квартире полковника. Ну, и слава Богу!

В пути проводим не больше получаса. На улице становится совсем темно, и ночной город уже не забит бесконечными пробками.

Останавливаемся в обычном таком дворе среди панельных девятиэтажек, под завязку забитом машинами. Нормального места так и не находим, потому Абрамов, психанув, бросает свой гелик как попало, преградив выезд едва ли не всему двору.

Квартира, которую снял Никита, находится на втором этаже. Ее легко вычислить даже не заходя внутрь, потому что там очень шумно. Вечеринка, похоже, в самом разгаре. Кажется, я видела, как в окнах дребезжал мигающий цветной свет.

Дверь легко поддается Тимуру. Она оказывается незапертой. Но что-то мне подсказывает, этот кусок металла вряд ли бы стал препятствием для разъяренного поведением ребенка отца.

В квартире громко. Не только от музыки. Еще присутствуют голоса и девичьи довольные визги.

Полумрак разрезает крутящаяся цветная лампа. Щурюсь, чтобы привыкнуть к освещению и рассмотреть присутствующих. Мне желательно обнаружить Никиту до того, как его отец успеет воспользоваться распирающей его изнутри злостью.

Подростки, кстати, не сразу обращают на нас внимание. Лишь некоторые замечают и подталкивают других валить из квартиры. Раз нагрянули суровые взрослые, вечеринке явно конец.

В кухне пугаем какую-то целующуюся парочку и парня, выпускающего густое облако, белого дыма. В туалете натыкаемся на девчонку, что громко взвизгивает, прикрывая низ живота руками, когда видит в дверях здоровую, точно мамонт, фигуру Абрамова.

А ему плевать. Буквально. Тимур ни на кого не обращает внимание. Расталкивает всех детей, что попадаются под руку. Многие, кстати, старше Никиты, и я никогда не видела их в нашей школе.

Когда возвращаемся в зал, там уже почти никого не остается. Несколько человек. То ли самоубийцы, то ли пьяны настолько, что плохо соображают. И куда только смотрят их родители?

Никиту обнаруживаем во второй комнате. На нем лишь джинсы, а к себе он прижимает какую-то расфуфыренную девчонку. Подростки целуются. По-взрослому. Абрамов-младший шарит руками по худощавому телу девочки. Они даже не замечают нас.

Тимур сатанеет гораздо сильнее и буквально расшвыривает целующихся по углам. Девчонка едва удерживается на ногах от такого напора. Что он там говорил? «Подумаешь, девок полапал?!» Что-то не видно сейчас, чтобы Абрамов поощрял подобное поведение сына. А мне страшно даже подумать, что было бы между этими двумя, не подоспев мы вовремя.

— Сдрыснула отсюда! - команда Тимура, обращенная к девочке, не заставляет себя долго ждать.

Та, подхватывая с кровати какие-то свои вещи, спешит по стеночке удалиться из комнаты. И из квартиры, скорее всего, тоже.

— Нафиг ты сюда приперся?! - с ненавистью в голосе кричит Никита.

Вижу, как он обижен. И своими ‘словами, резкими и неприятными, подросток пытается сказать совсем другое: «Ты нужен мне, папа! Я нуждаюсь в тебе, как никогда раньше».

Если бы Тимур только сумел это понять сейчас. Он бы не ругался, не читал нотаций, а просто обнял сына и ласково сказал: «Пойдем домой». Но я то знаю, что все может обернуться чем-то жутким. Ведь Абрамов не из тех, кто пользуется в воспитании советами психологов или хотя бы здравого смысла.

Спешу встать между отцом и сыном. В прямом смысле. Устремляюсь прямо туда, где между

Абрамовыми искрит воздух. В самый эпицентр.

— Ха! И ты здесь? - Никита будто только теперь замечает меня.

Не обращаю внимание на его фамильярный тон и «тыкание». Сейчас у мальчика стресс, и я должна принимать это во внимание.

— Никит, послушай, - начитаю было я, но меня тут же в сторону отодвигает его отец. Просто берет за плечи и переставляет.

— Быстро в машину! Оба! - рявкает мужчина. - Мы поговорим дома.

— Как я вообще мог думать, что ты нормальная?! - ребенок теперь обращает внимание только на меня. Слова отца будто пролетают мимо его ушей. - Есть вообще в этом мире нормальные? - с какой-то обидой выдает он.

Тимур кидает на меня полный ярости взгляд. А я безмолвно молю дать мне еще немного времени. Нашу ситуацию нужно решать спокойно. Но я не успеваю ничего больше произнести, потому что Никита делает это за меня.

— А покажи сиськи, а? - усмехается он, и его лицо приобретает такое же циничное и самоуверенное выражение, как у отца. Он буквально становится им.

А я точно задыхаюсь. Он неожиданности и грязи момента.

— Или только ему показываешь? - кивает в сторону Тимура, все так же зло усмехаясь, пока я давлюсь колючим комком, дерущим горло.

Абрамов же реагирует мгновенно. Он больше не ждет мирного решения конфликта, замахивается и отвешивает сыну жгучую и, должно быть, очень болезненную пощечину.

Глава 33

Варвара

Не вскрикиваю только оттого, что все происходит мгновенно. Я не успеваю среагировать. Никак.

Ни взвизгнуть, ни остановить Абрамова и вступиться за Никиту.

Подросток потирает горящую щеку и смотрит на отца с прищуром. Его взгляд наполнен презрением, и в нем ровным счетом ничего не меняется, даже когда мальчик переводит его на меня. Сейчас он ненавидит нас обоих, и у меня в голову начинают закрадываться не очень приятные подозрения.

Отец же смотрит на Никиту зло. И его раздражает, как минимум, то, что пришлось потратить свое время на поиски. Часы, которые Абрамов явно желал провести иначе.

Я даже не испытываю ни толики радости за то, что, по сути, этот мужчина вступился за меня. Лишь сердце сжимается от несправедливости, которая творится вокруг. Что там Абрамов сказал в машине?! Что я в дерьме, кажется? Так так и есть. В огромной глубокой заднице.

— В тачку! Живо! - командует мужчина, и Никита решает больше не злить отца. Но, проходя между нами, будто нарочно задевает его плечом. На этот раз Тимур не реагирует.

— Оба! - добавляет он, замечая, что я так и продолжаю стоять на своем месте.

Тоже делаю шаг в сторону выхода. Сейчас нельзя оставлять ребенка одного. Как минимум, он может снова сбежать. А, как максимум, даже думать не хочется.

Потому и повинуюсь. Никите нужно остыть, а после я попытаюсь поговорить с ним. Нужно будет только продумать каждую фразу. Сейчас одно неосторожное слово может привести к взрыву.

Нужно набраться терпения и, как сапер, взвесить все варианты.

Когда я ехала сюда вместе с Тимуром, то и подумать не могла, что обида мальчика на отца так глубока. Что их проблемы настолько серьезные. А еще не подозревала, что, кажется, нравлюсь ему. Как женщина.

Скорее всего, эта тяга возникает у него на фоне недостатка женского внимания. У Никиты нет матери, в которой он тоже нуждается, не меньше, чем в своем отце. И тут я -молодая классная руководительница, в буквальном смысле взявшая своих учеников под, крыло. Ведь я очень старалась быть для них именно второй мамой: заботливой и поддерживающей, стремящейся разрешить любые конфликты.

И вот как это отдалось в голове поломанного жизнью мальчишки. А что, если своим поведением в школе Никита хотел привлечь вовсе не внимание Абрамова, а мое?

Когда мы выходим на свежий воздух и останавливаемся около машины, Абрамов внимательно следит за тем, чтобы ребенок оказался внутри. Следом и мы сами усаживаемся в салон, где стоит гнетущая, удушающая тишина. До самого дома.

Никита молчит на заднем сидении. Его отец с плотно сжатыми челюстями смотрит на дорогу. Я

обдумываю случившееся.

Странно, но почему-то ситуация в семье Абрамовых волнует меня сейчас больше собственных проблем, а их предостаточно.

— Марш в свою комнату! - огрызается Тимур, когда мы оказываемся на пороге его особняка.

Нас тут же встречают Алла Егоровна и еще какая-то женщина. Они было с облегчением хотят наброситься на Никиту, но тот смиряет их таким взглядом, что обе замирают и даже боятся подступить ближе.

— Из дома его не выпускать, - распоряжается Абрамов, когда его сын скрывается на втором этаже.

- Охрану тоже предупрежу.

— Конечно, Тимур Александрович! - спешит согласиться Алла Егоровна. - Теперь глаз да глаз за ним.

Мужчина кривится. Его явно раздражает все, что происходит. Я стою чуть позади и не знаю, чего ждать. Мое сердце будто обращается в камень и тяжестью повисает в груди. От каждого тяжелого толчка грудь сотрясается. Как и все тело.

Убежать бы сейчас. Удрать. Но я стою на своем месте, точно приросла к нему, и жду решения хозяина дома. Как бесправная маленькая букашка, что трясется при виде подошвы сапога, размышляя над тем: раздавит или пронесет.

Скорее всего, раздавит. Сделает как привык - пойдет к своей цели, наплевав на все. Нет в

Абрамове ни сострадания, ни приличия. И местечка для любви нет. Вместо сердца у него, должно быть, закостеневшая черная ледышка.

— Тебе особое приглашение нужно? - спрашивает мужчина, даже не оборачиваясь на меня.

— Я думала... - не успеваю договорить, потому что Абрамов резко перебивает:

— Думала в какой позе будешь отсасывать? - уточняет он холодно и серьезно. Без тени насмешки, как делал обычно. И я понимаю, что шансов отвертеться не будет. – Я предпочитаю на коленях.

Так что вперед! Чтобы ждала меня в спальне в этой позе через десять минут.

Абрамов разворачивается и, даже не глядя в мою сторону, направляется к выходу из дома.

Оставляет одну со сплетенным внутри комком страха. С отвращением и невозможностью дышать.

Оборачиваюсь ему вслед, наблюдая за удаляющимися шагами, но понимаю, что вряд ли смогу что-то изменить. И слов не подобрать. Я бессильна против этого ублюдка, как и органы власти, обязанные стоять на страже моей неприкосновенности.

Глотаю скопившееся слезы. Не позволяю ни одной слезинке скатиться по щеке. Какая же я дура!

Закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями. В конце-концов, это просто минет, правда?!

На всякий случай подхожу к окну. Трехметровый забор все еще на месте, а я за прошедшие сутки так и не стала Человеком-пауком. Абрамов разговаривает с охраной, что располагается как раз у центральных ворот. Несколько человек. Минимум трое.

Обреченно отступаю назад. Вряд ли здесь есть какая-то лазейка, где можно незаметно, пробраться наружу. Опять же, что делать за забором ночью в таком виде и без документов?

Кажется, у меня теперь только один путь домой - через постель Тимура.

Глава 34

Варвара

Поднимаюсь на второй этаж, чтобы ждать Тимура в спальне. Нет, не на коленях, как он приказал.

Но вариант выборов у меня не велик, поэтому и бреду в его комнату, ставшую очень знакомой за прожитый день. Медленно поднимаюсь, и каждая следующая ступень дается все труднее.

Вот и зачем я напилась? Для чего пошла в тот бар? Мне дико думать сейчас, что я, тихоня и отличница, решила залить горе выпивкой. А в итоге так жестко влипла.

Когда оказываюсь на втором этаже, минуя длинную лестницу, в голову приходит идея. Нужно найти Никиту. Да, сейчас не лучшее время для разговора, но завтра наша беседа может и не случиться. Да что там?! Я не могу предугадать, что будет со мной даже через десять минут, а на завтрашний день просто не загадываю.

Где спальня мальчика я понятия не имею. Потому стучу в каждую дверь на этаже, ожидая ответа.

Нет гарантий, что Никита вообще ответит, но не врываться же без спроса.

— Отвалите! - слышу недовольный голос подростка, когда ударяю кулаком по третьей от лестницы двери.

— Никит, это я, - робко отвечаю, прикусывая губу. - Варвара Владимировна.

Возникает пауза, и я напряженно сжимаюсь. Представляю, как мальчику сейчас тяжело. Но и мне не легче.

— Вы тоже отвалите! - откликается, наконец, ребенок. - Идите ублажайте этого урода!

Тут я не выдерживаю и, забыв про свое решение не врываться без спроса, дергаю на себя дверь.

Она поддается. И я оказываюсь внутри. В довольно темной и чисто мальчиковой комнате.

Никита вскакивает с кровати. Он вновь оголен по пояс, а на бедра натянуты широкие спортивные штаны.

— Прости, - выдыхаю, и чуть отворачиваюсь. В свете открывшихся мне обстоятельств, считаю, что не должна смотреть на мальчика в таком виде.

— Уйдите! — шипит Никита. - Я не хочу никого видеть! Тем более вас!

Он снова переходит на более официальное общение, и мне это нравится. Подросток запутался, и это ясно. Рядом с ним просто нет взрослых, которые помогут разобраться.

— Послушай, Никит... - начинаю было, собравшись с мыслями.

—- Я же сказал - отвалите! Сгиньте все из моей жизни!

— У меня с твоим отцом ничего нет, ясно?! Нет и не будет. В школу я его вызывала из-за тебя, и сюда приехала по той же причине!

Да, я немного привираю. Но мне приходится, потому что объяснить все по-другому не выйдет.

Никита банально не поймет и не примет. К тому же, я не могу дискредитировать его отца. Их отношения и так непонятно на чем держатся.

— Поэтому таскаете на себе его футболку? — зло цедит мальчик. - Хотя, знаете, Варвара

Владимировна, - с презрением растягивает мое имя-отчество, — мне срать вообще! Ебитесь, сколько хотите!

— Никита! - взрываюсь от возмущения. Мои щеки при этом загораются красным. От стыда, конечно. И оттого, что тема поднимается весьма недетская. Да и в выражениях подросток не стесняется.

Мы смотрим друг на друга, пока я первая не прерываю накопившееся молчание:

— Мои вещи перепачкались в дороге. Если хочешь - проверь эту информацию у Аллы Егоровны, она подтвердит.

Никита недоверчиво хмыкает.

— Я понимаю, как тебе больно. Но твой отец от просто...

— подбираю слова, но подросток дополняй фразу за меня:

— Просто гондон?

— Просто запутался, как и ты, - предлагаю свою версию. - Он твердолобый и упертый, но ты не должен быть таким. Ты можешь пойти навстречу первым. А еще, я уверена, Тимур Александрович любит тебя. Просто не умеет этого показывать.

— Мой отец никого не любит, поняла?! Даже себя! И когда ты это поймешь, то свалишь отсюда тут же!

Да, Никит, если бы ты знал, что уйти от твоего папы не так уж и просто. И я бы давно, как ты говоришь, свалила, если бы Тимур только дал мне этот шанс.

Хотя, он ведь давал. Предлагал уезжать домой. Но это, в любом случае, значило только одно -

Абрамов бы вернулся. Приехал ко мне. Ведь отпускать «свое» ни в его правилах.

— Я никуда не свалю, пока не достигну своей цели! - уверенно заявляю. Дальше следовало бы добавить: «Помирить вас», но я не успеваю этого сделать.

Никита бросается на меня, и останавливается слишком близко. Яростно раздувает ноздри. Только сейчас замечаю, что, оказывается, подросток выше меня ростом.

Определенно, парень взял лучшее во внешности своего отца. И даже приумножил. И когда он подрастет, все девушки, встречающиеся на его пути, без сомненья втрескаются в этого красавчика.

— А разве ты не достигла ее? - со злой усмешкой Никита нависает надо мной. И я вижу, куда обращен его взгляд. Подросток с жадностью пялится на мои губы, потому поджимаю их.

Такому не учили в институте. И я не знаю, как себя вести. Потому отталкиваю наглеца обеими руками.

— Это все иллюзия, Никит. На самом деле, я тебе не нравлюсь. Такое бывает, когда ребенку не хватает материнской ласки. Это давно доказано психологией.

Не понимаю, откуда берется во мне вся эта уверенность. Но я держусь очень стойко.

Произношу свои слова ровно, на одном дыхании, и почти не краснею.

Мне правда жаль, что стремясь все исправить, я только усугубила. Сделала лишь хуже. И себе. И

Абрамовым.

— Да, ты мне не нравишься! - подтверждает Никита, но его слова почему-то не приносят облегчения. - Потому что ты — продажная шкура, как и все, кто вьется возле отца. Надеюсь, его бабло стоило того!

Гулкие шаги в коридоре отвлекают наше внимание. Я так и не отвечаю. Не хватает времени, да и комок в горле давит. К такому жизнь меня явно не готовила.

На пороге спальни сына появляется Абрамов. Его глаза блестят недобрым блеском. И я уверена, что сейчас он все испортит, сказав, что-то неприличное, унизив меня перед сыном едкой фразочкой. Подтвердив догадки ребенка.

Но он лишь молча наблюдает. И я благодарна Тимуру за эту возможность. За шанс не пасть глазах его сына еще ниже, чем есть.

— Мы поговорим завтра, хорошо?! - предлагаю Никите, сглатывая тот неприятный комок, от которого горло вот-вот разорвется. - Ты остынешь и обдумаешь все. И мы поговорим втроем.

Согласны?!

Перевожу взгляд с одного Абрамова на другого. Оба молчат, напоминая сейчас недовольных упрямых баранов. И мне горько, что жизнь сделала их такими. Циничными и жестокими.

Наверное, их обоих никогда не любили.

— Ладно, - сама отвечаю себе. - Спокойной ночи, Никит. Утро вечера мудренее.

Спешно направляюсь в сторону выхода, где меня ждет его отец. Мы молча направляемся в спальню Тимура. Только оказавшись там, мужчина подает голос:

— Я сказал ждать меня на коленях в моей спальне. Что из этого показалось тебе непонятным, кукла?

Стараюсь просто дышать, но воздух застревает где-то в середине глотки. Особенно, когда крупные горячие ладони мужчины, остановившегося позади меня, ложатся на живот, полностью его закрывая.

Ничего не отвечаю, потому что это не имеет смысла. Лишь сердце начинает оглушительно стучать в висках.

— Я возьму все, что причитается мне, учительница, — шепчет в самое ухо до болезненной дрожи.

- Я всегда держу слово и от других требую того же. Так что вставай на колени, моя маленькая сучка, и делай то, что обещала.

— А если я не буду? - разворачиваюсь, выскальзывая из его объятий.

Смотрю в глаза. Мне уже не страшно. Не так жутко, как в первый раз, когда не получалось произнести даже слова. Когда поджилки тряслись до такой степени, что, казалось, все мое тело ходит ходуном.

Абрамов склоняется надо мной, так, что наши глаза оказываются почти на одном уровне.

— Тогда я возьму твой рот силой, - предупреждает он меня на полном серьезе. Без доли сомнений и обилия вариантов. Розовые единороги дохнут, и оставшаяся, живущая на последнем издыхании надежда, тоже, пискнув, взрывается. - И поверь мне, тебе это вряд ли понравится.

Глава 35

Варвара

— А если...

продолжаю продумывать нелепые варианты в своей голове.

Тимур нападает. Сжимает мои щеки и запрокидывает мне голову, больно надавив на них.

Но мне не страшно. Я вообще не чувствую ничего подобного. Даже глядя в его полыхающие жаждой и раздражением глаза. Темные бездонные озера, в которых никогда не будет тепла.

Только льды. Бескрайние и очень холодные.

Никита был прав: его отец никого не любит и не будет любить, потому что не умеет. Потому что убил в себе все хорошее, что уверена, когда-то было внутри.

Дышать нереально. Точно кто-то раскалил воздух и передавил мне горло. Грудь тяжело вздымается, и кровь сворачивается в венах. Становится густой и жаркой, точно пламя.

— Лживая сука! - с презрением шипит Абрамов, и мне кажется, он готов разорвать меня.

Буквально. Физически растерзать. Жестко держит, причиняя боль. А сам уже скользит алчным взглядом по моему телу. Обводит контуры фигуры. Движется вниз, и я чувствую касания этого взгляда. Как ощутимо он проходит по коже под футболкой и заставляет ее гореть. Полыхать и покрываться мурашками.

Тянет закричать. Громко. Но я не позволяю себе. Ничем нельзя выдавать то, что чувствую. И как жарко под пристальным жгучим взглядом.

- Даешь обещание и забираешь.. - Абрамов возвращается к моим глазам. -Провоцируешь.

Манишь, а потом ускользаешь...

Свободная рука Тимура ложится мне на горло. Воздух выбит из легких напрочь. Я сама зашла в клетку со зверем. По доброй воле. А теперь расплачиваюсь. Сотрясаюсь изнутри, пока мужчина наблюдает за движением своей ладони.

Не знаю, откуда берется второе дыхание, но я нахожу в себе силы процедить:

— Отвали! Ненавижу тебя, ублюдок!

Ладонями упираюсь в широкую грудь мужчины. Пытаюсь оттолкнуть, но он лишь плотнее прижимает меня. Вдавливает в мускулистое тело, вынуждая ощутить на себе его твердое желание. Свою собственную слабость.

— Давай! - яростно хрипит, опаляя жаром кожу на моем лице. Мои выходки возбуждают его. -

Распаляй! Провоцируй!

Бьюсь в его тугом захвате. Пытаюсь выбраться, но, кажется, лишь сильнее завожу. Даже себя. И

чем отчаяннее мое сопротивление, тем чаще и сильнее задеваю напряженный член Абрамова.

Который всякий раз откликается, толкаясь мне в бедро новой порцией желания.

— Да, девочка! Заводи меня! - довольно стонет Тимур. Его голос хриплый и какой-то бешеный.

Кажется, он теряет над собой контроль. - Я дико хочу натянуть твою щель на свой ствол! Прямо на полу, возле кровати!

Гадкие словечки лишь подстегивают меня. Не могу контролировать то, что чувствую. Это ужасно, что мое тело так предательски реагирует. Между ног неприлично влажно. И от ненависти к себе царапаю мужские ладони со всей своей силы. Он должен отпустить меня сейчас! Просто обязан.

И Тимур разжимает руки. Скулы ноют. Низ живота раздирает жаром. По венам льется лед.

Отступаю назад, защищаясь.

Мы оба тяжело дышим, точно загнанные звери. И мы оба возбуждены.

— Я не шлюха... - выдаю от обиды. Больше для себя говорю. Напоминаю. Стараюсь вразумить взбунтовавшееся тело. - Я не стану спать с тобой по доброй воле.

Тимур молча изучает меня взглядом. Но я понимаю, что спокоен он только снаружи. Внутри у него все кипит. Абрамову стоит больших усилий, держать похоть при себе.

— В душ! - сквозь зубы командует мужчина. Но я не реагирую, застывая на своем месте.

— Живо в душ!

И тут я срываюсь с места, прячась в душевой комнате. Нам обоим это нужно. Пауза. Чтобы остыть.

Чтобы прочистить голову.

Включаю воду, точно повинуюсь, а сама так и остаюсь снаружи кабинки. Я просто хочу спрятаться.

Оттянуть время. Побыть наедине с собой. Отстраниться.

Но получается плохо. Совсем не получается! Не могу противостоять, и от этого тошно.

Я просто дышу. Пытаюсь.

И не знаю, сколько сижу так, пока дверь не распахивается. Пока его тяжелые гулкие шаги не разрезают мой слух. Пока я не поворачиваю голову и не встречаюсь с сатанеющим взглядом. Я

ведь не выполнила приказ. Всего лишь включила воду.

Он голый. Член раскачивается между бедер, как пыточное орудие, предназначенное мне. И я сжимаюсь от противного желания попробовать его. Это дикость. Это не со мной.

— Не прикасайся... - шепчу одними губами. В груди трясется.

Я готова к нападению. Если Тимур сделает еще хоть шаг, я кинусь на него, как разъяренная дикая кошка. Не контролирую это. Не чувствую реальности. Все грани стерлись и понятия правильности тоже. Воспоминаний нет. Лишь этот момент. Настоящее. Мы.

Абрамов хватает меня очень ловко. Быстро. Как коршун лапами молниеносно вцепляется в мышку. Брыкаюсь, бьюсь, толкаю накаченные ноги мужчины своими пятками.

Но все равно оказываюсь в кабинке, и мощные струи воды тут же окатывают меня с ног до головы.

Ткань неприятно прилипает к телу. И я опять бросаюсь на мужчину с кулаками.

Мы боремся, если эту неравную схватку вообще можно так назвать. Воздух вокруг горячеет, и дышать нечем. Зато запах сильного, одичавшего самца наполняет легкие. Скручивает все внутри.

И я не знаю, когда сопротивление превращается в похоть, которую я больше не в силах удерживать внутри. Когда касаюсь обнаженной влажной кожи Абрамова, чувствую пульсацию его члена, или когда Тимур разворачивает меня, всем телом придавливая к стене кабинки.

От напряжения трещит позвоночник, но я жажду продолжения. Разум перестает сражаться. В этом нет смысла. Тело идет на поводу у этого подонка и пропитывается желанием полностью. Даже кожа зудит.

Влажные складочки через трусики обжигает головка члена. Я ерзаю и трусь о нее, точно выпрашивая. Все как он сказал...

А потом Абрамов отодвигает намокшую от воды и выделений ткань и приставляет крупный член к моему входу. Довольно стонет. И его стон скручивается спазмом внизу моего живота.

Тимур отводит бедра назад, а потом резко подается вперед. Ударяет ими. Всаживает член. Вот так, за один толчок. Точно кол в меня вгоняет.

И я вскрикиваю от боли и удовольствия. От лихорадки, внезапно пронзившей все тело. Тимур полностью выходит из меня, но только для того, чтобы оказаться внутри снова. Влажная киска не успевает сжаться, как он вновь растягивает ее под свой размер. Раздвигает узкие стеночки, вынуждая чувствовать то, чего я не испытывала ни разу в жизни.

Я ведь и не знала, что так бывает. Что внутри есть такие чувствительные точки. Что с мужчиной может быть так хорошо. До одури. До неконтролируемого желания громко орать. Только на это не хватает сил.

Абрамов натягивает меня снова и снова. Сильно и быстро. Быстрее. Быстрее. Яростнее. Он точно одержимый. До боли впивается пальцами в мои бедра, насаживая на себя.

Но и я не лучше. Шепчу его имя, как ненормальная. Дикая. Безумная.

Пока перед глазами не темнеет. Пока не подхватывает на волнах удовольствия такой силы, что перестаю чувствовать, реально ли то, что происходит.

С каждым новым движением твердой плоти внутри, меня все сильнее скручивает. Стеночки сжимаются вокруг вздувшегося от похоти ствола. Где-то в глубине натягивается струна и тут же рвется. Ноги подкашиваются.

Растворяюсь в блаженстве, пока перед глазами теперь мелькают цветные пятна. Точно салют. А

потом все меркнет. Меня швыряет в противоположную сторону. Где только холод и боль оттого, что я только что натворила.

Глава 36

Варвара

То, что я сейчас испытываю, нельзя сравнить ни с чем. Боль в моем сердце удушающая. И такая острая, что вот-вот разорвет грудину.

Еще минуту назад я не могла даже подумать, что после того, когда было так хорошо, может вдруг стать так плохо.

Осознание бьет больнее кнута. Оно раздирает до мяса плоть, и хочется царапать пластик кабины ногтями. И выть. Пока силы окончательно не покинут.

Я не справилась. Должна была, но поддалась искушению. Не могу объяснить, как это, произошло.

Даже самой себе не могу. Только что мы дрались, и вот уже огромный член таранил меня безо всякой нежности. И мне нравилось это. Чувствовать его внутри. Ощущать каждую выпуклую пульсирующую венку. Как он раздвигает чувствительные стеночки жестким тараном.

И от оргазма мне хотелось захлебнуться. Впервые в жизни он был настолько беспощаден, что ноги подкашивались. И я не могла думать больше ни о чем.

Теперь тоже хочется захлебнуться, но от омерзения. От грязи, которой пропиталась насквозь.

Которой вымазалась навечно. Без возможности оттереть это пятно.

Абрамова уже нет внутри меня. Спину и ягодицы жжет его семя. Между ног саднит. Но стеночки все еще вибрируют отголосками мощного наслаждения.

Я медленно разворачиваюсь под шум воды, потому что хочу посмотреть ему в глаза.

Разглядеть, что за человек решил сотворить со мной такое. Убедить себя в том, что в Тимуре нет ничего хорошего. Он прожженный циник, повернутый на сексе, в котором не стоит даже пытаться найти хоть одну единственную положительную черту.

Мужчина смотрит на меня в упор, но в его взгляде нет ничего. Ни сожаления, ни довольства.

Пустота. Темная и мрачная, как чернота, поселившаяся сейчас в моем сердце.

Глаза жжет от желания заплакать. Тимур подается вперед, но я тут же реагирую, выставляя перед собой руку.

— Не подходи... - произношу сначала тихо, почти не слышно за ударами льющейся воды. Но потом что-то внутри щелкает, и я уже кричу во всю мощь: — Не подходи! Не смей касаться меня своими грязными руками!

А потом меня накрывает рыданиями. До тошноты. До безумного скручивания в груди. И я просто оседаю по стеночке прямо Абрамову в ноги. Скручиваюсь там калачиком и вою.

Плевать, как это выглядит. Пофиг. Я лишь хочу выплеснуть все. Получить свое облегчение. Хоть немного. Чтобы вернуть возможность дышать.

А Тимур... он просто уходит. Переступает через бортик кабинки и покидает ванную комнату.

А я так и остаюсь сидеть. В мокром белье и футболке. На самом дне душевой кабины. И рыдать под шум воды. Обнимаю колени руками и раскачиваюсь.

Я не знаю, сколько времени проходит, пока я не беру себя в руки.

Через зеркало на меня смотрит кто-то другой. Я еще не видела в своей жизни более разбитого человека. От слез пухнет голова, и лицо покрыто красными пятнами. Глаз почти не видно.

И мне не хочется возвращаться в спальню, потому что там ОН. Человек, забравший у меня буквально все. И зачем? Ради траха. Ради удовольствия собственного члена.

— Ненавижу тебя! - кричу своему отражению, обращаясь к Абрамову. А, может, и к себе самой. За что теперь уважать себя?

Скинув мокрые вещи, обматываю тело теплым полотенцем. Только сейчас понимаю, что продрогла до дрожи.

Набрав в легкие побольше воздуха, отворяю дверь спальни. Но там пусто. Темно и никого.

Кровать заправлена и даже не замята. Тимура тут нет. И не было. Видно, он ушел сразу, как только покинул ванную комнату.

Легче ли мне? Нет. Ни разу.

Просто использовал. Банально спустил похоть. Шлюхи ведь для того и нужны. С ними не проводят время иначе, как трахают. С ними не делят постель и не болтают по душам.

Мои вещи так и лежат на кресле, где я их оставила. Натягиваю на голое тело джинсы и свитер.

Усаживаюсь на то место, где они только что располагались. Обнимаю себя руками для защиты.

Укладываю голову на подлокотник и закрываю глаза.

Мне плохо. Ужасно. И я не могу с этим справиться. Как и не могу уйти сейчас, в самый разгар ночи.

Да у меня и сил нет. Только и выходит лежать вот так, скрючившись в кресле и жалеть себя.

А еще плакать. Горячие слезы не заканчиваются. Они жгут и жгут щеки. Текут без остановки.

Но и это пройдет... все пройдет...

- Варвара! - кто-то осторожно теребит меня за плечо и обращается ласковым голосом.

От неожиданности подскакиваю в кресле. Оглядываюсь по сторонам. Уже светло. Рядом стоит

Алла Егоровна. А все тело ноет. То ли от неудобной позы, то ли от пережитой экзекуции.

— Вас ждут к завтраку, - улыбается женщина. - Девочки уже все накрыли.

— Спасибо, — пытаюсь прийти в себя и наполнить легкие таким необходимым воздухом.

— Тогда приводите себя в порядок и спускайтесь, - Алла Егоровна не задает лишних вопросов и разговаривает со мной вежливо. Правда, ненавязчиво напоминает, что выгляжу не очень.

Вот только я не собираюсь делать из себя конфетку. Пусть смотрит! Пусть видит то, что, сотворил со мной, бездушная, бесчувственная скотина!

Даже не глядя в зеркало, потому что видеть себя сейчас будет тошно, я спускаюсь на первый этаж, в столовую. Не хочу оказаться в компании Абрамова, но и сидеть взаперти вечно не намерена.

Мне хочется уйти. Очень. Больше всего на свете я сейчас хочу быть подальше от этого места. От

Тимура.

В спальне, похоже, за ночь он так и не появлялся. Не уверена даже, что остаток ночи он провел дома. Да и какая мне разница? Мне плевать!

За столом уже сидят оба Абрамовых. И мне невыносимо стыдно перед Никитой. Я даже взгляд отвожу, когда он обращает на меня внимание. Подросток ведь мог что-то слышать вчера. И когда я пытаюсь восстановить события прошлой ночи, в голове царит невнятная каша.

На Тимура я вообще не смотрю. Молча сажусь на приготовленное мне место. Я поговорю с

Абрамовым, но не сейчас, когда рядом его сын.

Но как только я касаюсь стула, Никита тут же вскакивает.

— Куда?! - грохочет его отец.

— Я не собираюсь сидеть за одним столом с твоими шлюхами! - огрызается подросток, и тут уже подрываюсь со своего места я.

— Сели! Оба! - гремит Тимур так оглушительно, что мы с Никитой послушно опускаемся на свои места.

Глава 37

Варвара

Когда мы оказываемся на стульях, в комнате повисает ужасающая тишина. И я даже сглотнуть не могу. Сижу и ощущаю, как медленно подбирается к моим холодным пальцам дрожь.

— А теперь взяли приборы и начали есть, - безразлично и жестко отдает следующее распоряжение Абрамов.

И тут я не выдерживаю. Злость становится такой ощутимой, что держать ее внутри больше не выходит. Не могу сказать, на кого сейчас злюсь сильнее. На хозяина дома за все, что он сотворил со мной или на себя, сотворившую не меньше. Но четко понимаю, что продолжаться так дальше не может.

— Я правда хотела помочь вам, Тимур, - поднимаю глаза на мужчину, и они тут же увлажняются крупными слезами. Изображение смазывается, и я, наконец, глотаю этот мерзкий комок напряжения, что драл горло все это время.

Черты его лица жесткие. Губы плотно сжаты. По-моему, на переносице сейчас красуются глубокие морщины. Мне кажется, или я не замечала их раньше?

Если Абрамов сейчас снова заткнет меня, прямо при сыне назовет шлюхой, я буду к этому готова.

Потому что не в состоянии спасти тех, кого спасти уже невозможно.

Если Никита не дурак, а я на это очень надеюсь, он поймет. Поймет и примет верное решение.

Сам выберет для себя, то, какой хочет видеть свою дальнейшую жизнь. Но уже без меня. Потому что с меня хватит!

— С самого первого дня я хотела как лучше. Но ты видишь, к чему это привело... —закусываю губу, все еще надеясь заметить во взгляде мужчины хоть чуточку теплоты. Но он холоден, как ледяной айсберг. - Отпусти меня, Тимур. Ты взял, что хотел. Теперь отпусти.

Мне хочется сказать что-то еще, но слишком тяжело. Слова так и остаются несказанными. Они покоятся внутри меня. К тому же, для мужчины, которому так хочется адресовать их, мои внутренние терзания не имеют никакого смысла.

— Алла Егоровна отдаст тебе телефон, документы и ключи от машины после завтрака. Уебку своему скажешь, что он больше мне ничего не должен.

— Мне.. — хочу сказать, что мне не нужно ничего, кроме тех вещей, которыми я обладала до встречи с Абрамовым, но он грубо, в своей манере, перебивает меня:

— Тебя что-то не устраивает, учительница? - пронзает меня своим острым взглядом, точно мечом.

В самую грудь. И мне сильнее хочется заплакать. По проторенной дорожке из слез бежит новая крупная слезинка.

Не отвечаю, потому что очень хочу уехать домой.

— Вот и отлично! - замечаю, как краешек его рта едва заметно дергается, точно в усмешке.

Абрамов ведь выиграл. Одержал победу в нашей схватке.

Тимур поднимается со своего места, раздраженно откинув вилку. Та звонко дребезжит на столе, и мы с Никитой, точно завороженные наблюдаем за этим.

А Тимур уходит. Злобный и жестокий человек. Мне хочется верить, что сейчас он навсегда покидает мою жизнь.

— Прости, что тебе пришлось все это услышать, - обращаюсь к подростку, переведя дух.

- Ты можешь делать выводы какие хочешь. Ты вправе осуждать меня и даже возненавидеть, —

снова поджимаю губы, потому что слова даются трудно. А Никита смотрит на меня так внимательно, что я не знаю, чего от него ожидать. — Только, пожалуйста, никогда не становись таким, как твой отец.

Мальчик тоже подскакивает со своего места, и его приборы, звякая, летят уже на пол. Вот и поговорили.

Я даже рада, что Никита предпочел промолчать. Мне бы не хотелось вновь выслушивать от него гадости.

Когда шаги стихают, в столовой оказывается взволнованная Алла Егоровна. Видно, что она хочет у меня что-то спросить, но не решается из соображений этики. Потому просто, нежно кладет руку мне на плечо, а я поднимаю на нее голову.

— Принесите, пожалуйста, мои вещи. Я возвращаюсь домой.

Не знаю, почему так дрожит голос, когда произношу все это. Почему совсем не чувствую облегчения. Меня ведь отпусти. Совсем. По-настоящему. А мне вовсе не хочется прыгать от счастья. Мне хочется сдохнуть.

— Да, конечно, я сейчас все принесу, — быстро откликается женщина, и снова удаляется, чтобы выполнить просьбу.

Ключи от подаренного мерседеса оставляю на столе. Мне ничего не нужно от Тимура.

Сейчас я мечтаю просто забыть его и все, что между нами было.

Оказавшись за воротами, вызываю себе такси и еду домой, напоследок все же взглянув на красивую красную машинку, что все еще стоит во дворе особняка Абрамовых, но уже без огроменного банта на крыше. И такое отвращение к себе берет, что я вновь давлюсь слезами.

Открывая дверь нашей с Егором квартиры, я надеюсь, что его нет дома. Но мне не везет. Он тут же подлетает ко входу, глядя на меня расширенными то ли от удивления, то ли от ужаса глазами.

— Варь.. - в его голосе чувствуется волнение, но я больше не хочу верить в это. В чувства между нами. И сейчас больше всего жалею, что на самом деле я не такая циничная сука, которой меня считал Тимур.

— Ты больше ему ничего не должен, - произношу со сталью в голосе. Сама дивлюсь, как безразлично и холодно у меня получается это сделать.

— Варь...

— Пожалуйста, ничего мне не говори, - выставляю вперед руку, подтверждая свои слова, небрежно сбрасываю обувь и прохожу вглубь нашей квартиры.

Глава 38

Варвара

— Малыш, прости меня, - Егор бредет за мной по пятам, и мы вместе заходим в комнату.

Он вдруг касается меня сзади, пытается обнять, и я испытываю такое омерзение, которого не чувствовала никогда раньше.

Резко сбрасываю чужие руки, пытающиеся приласкать меня. Больно. Слишком больно. Будто его пальцы могут заживо содрать кожу.

— Варь, я так благодарен... ты... - Егор стремится развернуть меня к себе, тянет за локоть, но нутро вновь прошибает отвращением.

Подбородок трясется от подступающих рыданий, но я все же нахожу в себе мужество ответить:

— Не смей больше прикасаться ко мне! Не вздумай тянуть свои мерзкие руки! - я цежу каждое слово сквозь зубы, вкладывая в них максимум ненависти. Егор должен понять. Неужели, он не понимает?

— Я не заставлял тебя, ясно?! — мой парень вдруг становится серьезным, сбрасывает с лица овечью маску, украшенную жалостью и благодарностью ко мне. - Я лишь предложил! А то, что ты все же прыгнула в койку к этому уроду... - Егор вдруг замолкает, и мне становится интересно.

— Продолжай, - предлагаю, поднимая брови. - Давай, скажи, что ты там думаешь!

Он явно подавляет в себе желание ответить правду. Наверное, Егор боится, что Абрамов сможет откатить свое великодушие назад, если мы вдруг поссоримся. Потому он снова возвращается в прежнее свое состояние и, улыбаясь, точно искренне, произносит:

— Ты самая лучшая, - тянет ладони ко мне, но я отступаю на шаг назад. - Ты сделала для меня такое, что я в ногах твоих должен валяться.

— Так почему ты до сих пор стоишь?! - мой голос звучит с грустной усмешкой. Пропитан циничными интонациями.

— Что?! - Егор непонимающе сводит брови на переносице.

— Почему ты до сих пор не лежишь подле моих ног? - в моем голосе столько злости, что даже самой становится страшно. Волнительно за то, что внутри поселилась уродливая чернота.

— Малыш, ты чего?

— Так и знала! - вновь усмехаюсь. - Это все лишь слова! Ты жалкий и слабый, Егор. Ты перекладываешь ответственность на других. И сейчас боишься лишь за себя. Что будет, если я позвоню Абрамову и попрошу его взять слова обратно?

Мой парень напрягается. Вижу, как дергается его кадык, когда Егор сглатывает скопившееся напряжение.

— Страшно, правда?!

— Малыш, ты не права... я за тебя...

— Ты за меня «что»?

— Да, я говно, прости! - Егор вскидывает руки. - Я бы хотел вернуть время вспять! Я бы хотел изменить все, если бы мог! Но я не мог, потому что твой чертов мобильный был отключен! Я даже в полиции был, но они сказали ждать три дня! - откровенничает он. – Так чего ты сейчас хочешь?

Ты отказалась даже обсудить! Ты приняла решение сама! А теперь... не ты ли перекладываешь ответственность, святоша?

Мое тело захватывает неконтролируемый жар. Вижу, как вновь меняется выражение лица моего парня.

— Ты ведь текла, когда он приходил к нам тем вечером? Я слышал твое дыхание. Ты текла, потому что хотела под него, этот урод был прав. Для меня ты никогда не текла так...

От гадливости его слов испытываю тошноту.

— Так в чем дело? Нравится чувствовать себя шлюхой? Или запах денег возбуждает?

Не сдерживаюсь больше. Замахиваюсь, и мою ладонь обжигает от соприкосновения с колючей щекой Егора.

— Черт! Прости! - парень запускает руки в волосы и делает шаг от меня. - Я не знаю, что на меня нашло, - признается он.

— Мне надо в душ, - отвечаю ему. Хватаю с полки чистое полотенце и закрываюсь в ванной.

Набираю горячей воды, растворяю в ней бурлящий шар, подаренный кем-то из коллег по случаю восьмого марта. Я берегла этот шарик до лучших времен. И даже не думала, что воспользуюсь им при таких обстоятельствах.

Вот только ни температура воды, не приятный фруктовый аромат, ни нежность питательного масла не дают мне почувствовать себя чистой. Я грязная внутри. И отодрать, эту грязь с моей души невозможно, даже если вывернуть ее наружу.

Потому набираю в легкие побольше воздуха, зажмуриваюсь и медленно спускаюсь в воду с головой.

Там уютно и спокойно, но в борьбе за жизнь разум подкидывает картинки. То, ради чего мне, в любом случае, стоит вынырнуть обратно. Это моя мама. Я вижу, как она улыбается и тянет ко мне руки.

Потому резко выдергиваю голову из воды. Руками убираю ее излишки с лица и волос. Нужно позвонить маме. Узнать, как у нее дела. А еще нужно найти работу, решить вопрос с квартирой и...

в общем, возвращаться к нормальной жизни. Чем быстрее, я выкину из головы Абрамовых, тем продуктивнее и счастливее станет моя действительность. Ведь если сегодня я позволю себе загнить изнутри, то шансов выплыть уже не будет.

Спешу скорее выбраться из чаши ванной. Только сейчас замечаю, что вода в ней стала довольно прохладной. Сколько же я тут сижу?

Обтираюсь полотенцем и, первым делом, тянусь за телефоном, который предусмотрительно взяла с собой. Набираю маму. Каждый гудок отдается в сердце.

Наверное, стоило взять деньги и у Тимура. Машину хотя бы. И продать ее. Выручить приличную сумму и отправить мамочку заграницу, в ту клинику, которую посоветовал лечащий врач. Но принципы не позволили. В здравом уме я не смогла переступить через себя.

— Але! Доченька! - голос матери звучит бодро, и это не может не радовать.

— Мамуль, привет! Ты как?

— У меня отличные новости, Варь! Просто замечательные! - мама буквально цветет, и я ощущаю что через трубку.

— Анализы пришли хорошие? - предполагаю.

— Приезжай сюда, я все расскажу! Не хочу по телефону.

— Ладно, хорошо, - с радостью соглашаюсь. Мне так хочется побыть с ней наедине сейчас, с единственным близким человеком. Да, я не смогу рассказать ей всего, но зато, разделю ее хорошие новости. Для нас двоих это очень и очень важно.

— Егор, - обращаюсь к парню, что тут же оказывается у двери в ванную, стоит мне оттуда только выйти. - Нам нужно решить вопрос с квартирой.

Глава 39

Варвара

Мы с Егором разговариваем долго и на повышенных тонах. Но я настроена серьезно. Даже если он собирается побить меня - не страшно. Я переживу. Но от него уйду. Обязательно.

Егор много раз извиняется, и не меньше - впадает в истерию. Я, на полном серьезе, не знаю, чего от него ожидать. Мне даже смотреть на него противно, если уж честно.

Но я хочу решить вопрос цивилизованно. Было бы гораздо проще, не будь я официальным арендатором этой квартиры. Хозяйка настояла, потому что Егор на тот момент сидел без работы.

Так что теперь, связанная этими обязательствами, я не могу просто уйти. Собрать вещи и уехать должен он.

Правда, парень не планирует отступать. Он даже падает мне в ноги, как я просила в самом начале, что вызывает во мне еще большее отвращение. Егор вновь поднимает вопрос о покупке общей квартиры, о которой мы мечтали, а я смотрю на него и пытаюсь понять —нормально ли у этого человека с головой?

В конечном итоге еду к маме, так и не решив вопрос с бывшим парнем. Сейчас мне некуда больше податься. В последнее время с мамой жил брат и его семья. Мамуля была не против, потому что у тех сложилась патовая ситуация. Взяв по дурости ипотеку в валюте, при резком ее скачке несколько лет назад, брат серьезно погорел. Он не смог выплачивать кредит и запустил процедуру банкротства, по которой стал практически бесправным.

Мама пустила их к себе, и я теперь не смогу выгнать, даже учитывая, что жить мне теперь и самой негде. Но и подселиться к родственникам тоже желания не имею. Так что все очень и очень сложно. Надеюсь, хоть мама порадует реально положительными новостями.

При входе в корпус больницы останавливаюсь у зеркала. Думала, что за время пути мое лицо придет в норму, но этого не случилось. Признаться, мне сейчас плевать, как я выгляжу, какой меня видят со стороны другие люди. Но я не хочу, чтобы мама заметила во мне хоть долю скорби.

После того, как она заболела, я вообще старалась не расстраивать ее по пустякам. Да и не по пустякам тоже. Только вот с увольнением не сдержалась.

Какое-то время приходится задержаться в туалете, промывая лицо ледяной водой. Нужно как-то срочно смыть припухлость и застоявшуюся вокруг глаз красному.

Вовремя вспоминаю о пудре, что уже лет двести ношу в сумочке, хоть и никогда не пользуюсь.

Аккуратно наношу тальк под глаза, в попытках скрыть все то, что не положено видеть маме. И

только после этого поднимаюсь в палату.

Мама встречает меня довольной. Она даже выглядит посвежевшей. И я улыбаюсь ей, искренне радуясь, что у мамули дела пошли в гору.

— Ну, ты как? - наклоняюсь, чтобы поцеловать родственницу в щеку. Присаживаюсь рядом, на ее постель.

— Варя, ты не поверишь! - она буквально светится от счастья. Прикладывает сжатые в кулаки ладони к груди.

Мне так нравится смотреть на нее сейчас. По-моему, я даже сама расцветаю, глядя на родного человека. Отпускаю тревогу, бьющуюся в груди отчаявшейся птицей.

— Мне оплатили лечение в Швейцарской клинике!

Мама с довольным выражением на лице добавляет что-то еще, но я уже не слышу, потому что в ушах появляется навязчивый гулкий шум. И ноги подкашиваются. Да, сейчас я сижу на маминой кровати, но я чувствую, как конечности теряют свою силу.

- Вары - мама, видно, замечает мое состояние, потому трясет за руку. - Ты меня слушаешь? Все в порядке?

— Да, прости! - мотаю головой, спеша натянуть на лицо маску с прежним выражением или хотя бы приближенным к тому. Наверное, у меня даже выходит, потому что мамуля воодушевленно продолжает:

— Представляешь, доктор сказал, этот вариант даже лучше того, что нам предлагали вначале?!

— Это очень здорово, но слишком странно, - поясняю свои опасения. - Кто мог заплатить столько денег?

— Да я откуда знаю?! Фонд, наверное, какой-то. Мне как врач эту новость сообщил, я и растерялась, чтобы подробности уточнять. Говорит: «готовься к скорому переезду». Да и какая разница, Варюш? Мне такой шанс выпадает, а я еще плеваться буду?

— Да, какая разница, — соглашаюсь, а на душе орудует целый отряд самых отвязных и беспощадных кошек.

— А, может, нашелся, наконец, какой-нибудь влюбленный миллионер мне на старости лет?! -

смеется мама, и я окончательно теряю почву под ногами.

- Может, - тихо отвечаю. - Тогда пойду к доктору, и все подробнее разузнаю. Наверняка, нужно будет готовить документы. Определиться, что брать с собой.

На самом деле, мне нужно отдышаться. Закрываю дверь в мамину палату и облокачиваюсь о нее.

Я уверена, что это Абрамов. Именно он заплатил мне. За услуги. За грязный секс в душе.

Наверное, нужно радоваться, ведь моя мамочка теперь будет обеспечена качественным медицинским лечением, но я лишь отчетливее ощущаю грязь на своем теле. И не могу, никак не могу с этим справиться, как не стараюсь!

Машинально тру шею и грудь. Точно пытаюсь оттереться. Но потом беру себя в руки и направляюсь к кабинету доктора.

Я не стану отказываться от денег. Я не вправе лишать маму этого шанса, когда он оказался так близко.

— Аркадий Борисович, - заглядываю в дверь, как только лечащий врач позволяет войти.

— Здравствуйте.

- Здравствуйте, Варвара. Проходите, - мужчина указывает на место за столом, предлагая мне присесть. - Мама уже рассказала вам?

— Да, она сказала, что кто-то проплатил ее лечение в Швейцарии. Есть какая-то более подробная информация? Просто мама так растрогалась, что ничего не спросила. А я не хочу потом оставаться должной.

— К сожалению, нет. Нам просто позвонили из клиники и сообщили об оплате счета на лечение.

Довольно крупного счета, скажу я вам. Отправитель пожелал остаться анонимным для сторонних лиц, — объясняет Аркадий Борисович.

— То есть это сто процентов не благотворительный фонд? - все же уточняю.

— Нет, - задумчиво качает головой доктор и откидывается в своем кресле. – Фонды работают иначе. К тому же, вы лично подавали заявки, и они ответили бы напрямую вам. Так что поздравляю вас, Варвара, и вашу маму - похоже, у вас появился ангел-хранитель.

Глава 40

Тимур

После траха всегда наступает облегчение. Я расслабляюсь и чувствую, как отступает напряжение, что вечно копится внутри.

Но не сегодня. Я так давно хотел поиметь эту сучку! Так почему так мерзко внутри? Где ебаная радость?

— Сука! - со всей дури ударяю по рулю. - Гребная сука! - делаю это снова. С такой злостью, что, наверное, смог бы убить сейчас кого-нибудь.

Дерьмовый день!

Выдыхаю и завожу мотор. А в голове все ее слова крутятся: «Не прикасайся! Не смей касаться грязными руками. Как на повторе, блядь. Карусель долбанная!

Кукла подмахивала мне своей маленькой попкой и молила не останавливаться. Она сама насаживалась на мой член и сжимала его так сильно, что я чуть не кончил после парочки первых глубоких толчков.

Я до сих пор чувствую, как тесно было в ее узкой киске. Как офигенно было! А потом... глазищи эти ее.. полные ненависти и слез. И когда училка сползла на дно кабинки, на секунду я испытал жалость к ней. Но быстро подавил. Идиотизм. Никогда не был замечен в таком. Поимел дырку – и вышвырнул, как использованный презерватив. И забыл.

— Сука! - в очередной раз долблю ладонями по рулевому колесу и, рыкнув, со свистом рву с места.

Еду в клуб. Сейчас самый разгар ночи, и там, как обычно, жарко.

Выхожу на балкончик и облокачиваюсь о перила, широко расставив руки.

— Тимур, - слышу приторно-сладкий женский голос позади. Это Мира. Моя лучшая танцовщица.

Гибкая, красивая, горячая, как языки пламени. Хорошая соска. Умелая. Иногда я трахаю ее за щедрые чаевые.

Девчонка прижимается ко мне сзади, и я чувствую, как спины касается ее полная, но упругая грудь.

— Ты так напряжен... - мурлычет Мира, шаря маленькими ладошками по моему животу.

А потом спускается к члену. Томно выдохнув, обхватывает торчащий бугор, сжимая его пальцами.

Мой член так толком и не опадал. Не успел я выскочить из своей спальни, как он снова встал по стойке «смирно». Потому что мне было мало. Мне, сука, было мало! Даже если бы я трахал учительницу до самого утра, я бы не насытился.

И сейчас, после того, как поимел ее, мне не хотелось, чтобы мой член оказался внутри этой грязной шлюхи. Но мне хочется облегчиться. Хочется получить свое.

Мира мастерски натирает ладошкой мой стояк, стимулируя возбуждение.

— Я так скучала... - шепчет томно позади и трется грудью о мою спину.

А я закрываю глаза и представляю совсем другую на ее месте. Училку. Будто это она дрочит мне, в желании оказаться на члене.

И меня уносит. Конкретно.

Хватаю девку и тащу в комнату. Ту самую, где позавчера меня ждала зареванная кукла. Только в этот раз все будет иначе. Она будет просить меня. Будет умолять трахнуть.

Резко разворачиваю Миру к себе спиной. Она чем-то похожа. Но очень отдаленно. А мне достаточно сейчас, чтобы распалить воображение. Только бы рожи ее не видеть.

Грубо прохожу ладонью по ее животу и груди, сжимаю шею и запрокидываю голову. Свободной рукой звонко шлепаю ее по заднице.

— Тебе нравится, учительница? — мои губы касаются ее уха.

Мира зависает на секунду от необычного обращения, потому вновь шлепаю ее попку. Уже сильнее.

— Нравится? - гаркаю раздраженно. - Скажи, что тебе нравится...

— Дааа, Тимур, - выдыхает она, наконец, - мне очень нравится.

Толкаю девку к диванчику. Приказываю встать на колени рядом с ним. Достаю резинку и зубами рву фольгу.

Задираю короткую юбку девушки и рву трусики. Ладонью прижимаю голову Миры к холодной кожаной обивке. Со всей силы стараюсь представить другую. Я хочу трахать не ее!

Касаюсь натуженной головкой мокрой киски.

— 0, Боже, да! — сучка покачивает бедрами, пытаясь продвинуть головку внутрь себя. Но я лишь дразню ее влажную дырочку. - Тимур, пожалуйста...

Да, сучка! Проси! Проси еще! Умоляй меня, учительница!

— Я хочу больше, Тимур... Пожалуйста...

Представляю затуманенные похотью глаза Вари. Мольбу в ее голосе. Хочу знать, что она хочет меня. Хочу трахать ее, пока мы оба не свалимся без сил.

— Проси еще, кукла! - рычу. - Кричи для меня!

— Тимур!

И я вхожу в нее, упиваясь гортанными стонами.

— Дааа... Трахни меня! - просит учительница, всякий раз бедрами подаваясь на встречу каждому толчку.

— Тебе нравится, кукла? - рычу я. - Скажи, что тебе нравится, сучка! Скажи это!

Я теряю связь с реальностью и даже убираю руку, скрывающую от меня истинное лицо девушки, которую я сейчас грубо сношаю возле дивана. Перехватываю ее бедра обеими руками и сжимаю.

— М-не н-нра-вится! - откликается девчонка, захлебываясь удовольствием. - О-очень! П-пожалуйста, быстрее!

Ее киска сжимается, когда я выхожу из нее, а затем вхожу снова. Внутри мягко и сочно. Но все равно не то. И я ненавижу сейчас куклу за то, что не могу получить в этот момент то, чего действительно хочу.

И мне стоит огромных усилий кончить. А потом я отшатываюсь в сторону, проваливаясь в действительность. Я больной ублюдок. Поехавший на голову.

Мира разворачивается и стягивает презерватив в моего члена. Ее юркий острый язычок с удовольствием чистит головку от следов спермы.

— Пошла! - киваю в сторону двери, когда она заканчивает.

Девушка тут же меняется в лице.

— Тимур?! - с непониманием обращается ко мне. - Что-то не так?

— Я сказал - свалила отсюда!

Шлюшка горделиво поднимается с колен. Стягивает разорванные трусики. Будто пытается как-то повлиять на меня. Но я смиряю ее таким взглядом, что Мира тут же поджимает губы и спешит удалиться из комнаты.

Рыча, точно зверь, долблю ладонями по стеклу, отделяющему комнату от другой, точно такой же.

После прошу принести мне бокал виски. Всего один. Единственное, что изредка позволяю себе лет так с двадцати. У меня были проблемы с алкашкой и наркотиками, и я быстро рискую рухнуть на то дно снова, если позволю себе чуть больше.

Администратор организовывает мне дивное шоу за стеклом. Я всматриваюсь в баб, с удовольствием извивающихся на членах, пытаясь понять, что с НЕЙ не так. И только утром возвращаюсь домой. Абсолютно не представляя, что делать дальше.

Глава 41

Тимур

— Остыл? - спрашиваю у сына, когда он спускается к завтраку.

Тот молча зыркает на меня и с грохотом отодвигает стул.

Я тоже был таким. Даже хуже. Мне с самого детства дули в задницу и позволяли буквально все. Я

же пошел по другому пути. Несмотря на общую дозволенность для Никиты, я стараюсь держать его в строгости. Не сорю баблом по его прихоти, не толкаю сыну в рот золотую ложку.

Но после слов учительницы я зачем-то прокрутил в голове нашу с ним жизнь. Потом еще раз. Пока не увидел очевидных вещей. Ведь я не старался для ребенка. Я отыгрывался. Будто до сих пор ненавижу его за то, что он появился в моей жизни.

— Тебе придется извиниться перед училкой за твои слова, - предупреждаю сына, на что тот кривится.

— А ты не хочешь извиниться передо мной? - вдруг взрывается Никита. - Я ведь просил не трогать ее! Но ты никогда не слушаешь! Тебе срать на меня!

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и я хочу треснуть мальцу как следует. Но сдерживаю это желание. Я не приемлю рукоприкладство в отношении ребенка. Кроме вчерашнего. Ту пощечину мой сын заслужил.

— Ты только портишь все! Разрушаешь! Почему, пап?

У меня нет ответа. Я впервые не знаю, что сказать.

— Поэтому ты решил, что в том клоповнике с кучей пьяных подростков тебе будет лучше?

— Где угодно лучше! - Никита с силой стискивает вилку в ладони.

— Ты должен быть благодарен, - чуть наклоняюсь вперед, пристально глядя на сына. Свои слова проговариваю медленно. Он должен без вариантов понять их смысл. —Благодарен за то, что я, по сути, спустил на тормозах твою вчерашнюю выходку. Потому что мне не срать, понял?! Я забочусь о тебе как умею, уж прости! - наконец, расслабляюсь, потому что мне удалось выдавить из себя хоть какое-то извинение, пусть и такое картонное.

— Но я точно не буду спрашивать твое разрешение - можно ли мне потрахаться!

В этот момент мы слышим приближающиеся шаги на лестнице, потому оба замолкаем. Никита проглатывает свой едкий ответ, и я понимаю это по его виду.

Варя спускается по ступеням медленно. Я слежу за каждым ее движением, не упуская ничего. Она привлекает меня даже такой: в безразмерном свитере и джинсах. Хотя, признаться, я привык, когда женщины выглядят по-другому.

Вот только мне совсем не нравится ее лицо. Зареванное и опухшее. Неужели, я настолько противен ей? И трах с Мирой в ее обличии - единственное, чем я смогу довольствоваться впредь?

— Отпусти меня, Тимур... - просит Варя, и я ощущаю мольбу в ее голосе. Слышу отчаяние. У меня точно отрываются глаза, потому решение приходит неожиданно и четко.

Я отпускаю ее. Потому что трахать безвольную и поломанную куклу мне не в кайф. И я не хочу чувствовать себя дерьмом после этого. Не хочу, чтобы баба рыдала, как воющая зверина после того, как я оприходовал ее дырки.

Пора заканчивать с этой училкой. Прямо сегодня можно найти сотню таких же. Только без загонов. Без заморочек этих идиотских.

Таких полно, да! И пусть прозябает дальше в своей учительской нищите с половой тряпкой вместо мужика. И плавает в том болоте, куда так стремится вернуться. Мне срать вообще! Вот здесь действительно срать!

Когда Варя уезжает, так и не взяв тачку, я вновь прокручиваю в голове недавние убеждения.

Это правильное решение. Я был неуправляем, пока гонялся за ней. И пора уже возвратиться к работе.

Бабки ее матери все же перевожу. Я всегда держу слово, и раз уж трахнулись, девчонка заслужила. Отработала мое бабло.

Но на этом все.

Все, я сказал!

Сука!

— В семь утра уже в офисе? - удивляется отец, завидев меня за бумагами.

— Чего тебе? - бросаю ему в ответ.

— Сына не хочешь забрать? - будто бы между делом спрашивает папа. - Он уже неделю живет у меня. Завтра начнутся каникулы, и...

— Что-то не так, скажи?! — отрываюсь, наконец, от документов, подняв глаза на отца. —Не вы ли с матерью так настаивали на его рождении? - припоминаю.

В последние дни я все больше задумываюсь о своем прошлом. Оно точно зудит внутри меня, не давая покоя. Он спрашивает, чего я хочу? Хочу не думать. Не вспоминать, не анализировать, и не представлять училку с раздвинутыми ногами. И не трахать ее в своей голове. Не думать о ней. Не видеть ее взгляда перед своими глазами.

То, что мой сын какое-то время находится у деда - отличное решение для нас всех. И я рад, что у него есть возможность проводить досуг с кем-то более любящим и менее циничным, чем я.

— Я думал, что это поможет тебе. И дети... они же не виноваты, сын.

— Мне помогло не это, понял?! - раздраженно выплевываю.

— Мне не нравится твое настроение. Секретарша говорит ты сутками отсюда не выходишь. Ты не бухаешь случайно? Ну-ка, дыхни!

Резко выпрямляюсь во весь рост, возвышаясь над столом.

— Пап, тебе нечем заняться? Мне что, пять лет?

— Мы с мамой просто подумали, может, вам съездить куда-нибудь вдвоем? Тебе явно не помешает отдых, а Никите...

— У меня аукцион на землю через два дня! И ты был прав: Покровский не позволяет мне его выкупить. Я зол, как черт, и точно не пропущу этот день!

— Я тебя понял, - вздыхает папа. Он точно в очередной раз разочаровывается во мне. —Могу поговорить с одним человеком насчет земли. Это дорого, но...

— Я сам, - отмахиваются от щедрого предложения. - Этот сраный клочок земли будет моим, вот увидишь!

— Не сомневаюсь, - отец похлопывает меня по плечу, а после выходит из кабинета. А я, наконец, возвращаюсь в свое кресло.

— Леночка, принеси кофе, - нажимаю на кнопку селектора, обращаясь к секретарше. – И сними трусики.

Глава 42

Тимур

Около пятнадцати лет назад

— Принес? - Маша накидывается на меня с порога. Даже в квартиру не успеваю зайти.

Сую руку в карман, а потом трясу в воздухе на уровне своей головы маленьким прозрачным пакетиком с таблетками.

— Эй! - девчонка с неприязнью бьет по нему своей маленькой ладошкой, точно отталкивая. - Я

просила не такие!

— Те, что ты просила слишком сильные.

— Вот твое мнение забыла узнать! — шипит Маша и, скрестив руки удаляется в кухню.

Иду следом. Что за наезды вообще? Я ведь все для нее делаю! Как пес драный на задних лапках скачу! А она что?

— С этого дерьма еще можно слезть, - объясняю своей девушке, дернув ее за локоть. Притягиваю к себе и крепко прижимаю. - А с того - нет!

— Мне все ясно, Тим! - девчонка пытается оттолкнуть меня. Вырваться из жесткого захвата. - Тебе ведь это ничего не стоило. Ты обещал!

— Я тебе только что сказал! Ты глухая что ли?

— Ты меня совсем не любишь - это я отлично расслышала, - в ее голосе даже нет обиды, но я стараюсь не замечать.

— Я такого не говорил. Ты ведь знаешь, что я...

— Если бы любил, то принес бы! - с ненавистью выхватывает у меня пакетик с таблетками. Тут же вскрывает его. Берет одну таблетку себе, вторую протягивает для меня. Подносит к моему рту, и я послушно открываю его, чтобы принять дозу.

— Хорошо, - сдаюсь. Мне хочется сделать для нее все. Умело веревки вьет. А мне похуй. И так приятно, когда Машка расплывается в довольной дружелюбной улыбке. — Только один раз, поняла?! - предупреждаю строго. - Чисто попробовать.

Она запрыгивает на меня. Такая хрупкая. Такая красивая. Обнимает ногами мою талию и набрасывается на рот, порождая неприличный страстный поцелуй.

— Хочешь меня? - интересуется бестия, оторвавшись от моих губ. Эта сучка отлично, знает ответ. В

курсе, как действует на меня.

И я буквально скидываю Машу на пол, потому что больше всего на свете хочу оказаться сейчас у нее во рту. Переполненные яйца зудят, пока моя девушка с игривой улыбочкой расстегивает мне ширинку. Дразнит. Как же умело, сука, она это делает!

Долбить ее охуительно прекрасно. Всякий раз. Особенно под дурью. Когда ощущения усиливаются во сто крат. Когда от похотливого потока в мыслях перекрывается все остальное.

Мы сношаемся как животные везде, где нас настигнет похоть. И мне ничего больше в жизни ненужно! Секс, наркотики, рок-н-рол!

Маша шикарно смотрится на коленях. Особенно, когда ее рот так широко раскрыт, а губы натянуты вокруг моего толстого прибора. Девчонка втягивает щеки и засасывает член до глотки, вынуждая меня закатить глаза.

А дальше... наркотик делает свое дело. Мы перестаем осознавать действительность. Кажется, я трахаю Машу на скрипучем столе, а она охает и трясется от глубокого проникновения. А потом поскуливает, пока я беру ее в попку.

Просыпаемся мы в чужой хате на полу. Открываю глаза и сразу успокаиваюсь, заметив, как мирно посапывает рядом со мной Машка. Я в душене ебу, как мы тут оказались. Зато голова трещит так, что сдохнуть охота.

Запуская руки в волосы, стараюсь сквозь боль восстановить события вчерашнего вечера. Кажется, после траха мы поехали в клуб. Там бухали, как и всегда. Но точно не помню.

И где, блядь, моя тачка? Батя снова будет бухтеть.

— Маш, - легонько толкаю свою девушку в бок.

— Тим, отвали, а?! Спасть хочу...

На Машке чужая серая футболка, и я только сейчас обращаю на это внимание.

Поднимаюсь с пола и ищу ванную, по пути перешагивая еще несколько несчастных пропойц.

Квартира богато отделана, и это радует. Каждый раз боюсь очнуться в какой-нибудь рыгаловке или с пробитой башкой. А, может, и того хуже. И даже обещаю себе меньше пить, пока трясет от похмелья. Но потом все повторяется.

Мы с Машей только и делаем, что кутим. А чем еще заниматься? Не хочу быть таким занудой, как отец! Не хочу вообще быть похожим ни на него, ни на мать. Псевдо семейка, где только и делают, что изменяют друг другу. Тошно смотреть. Блевать тянет от них!

— Ты все поймешь, сынок, - обещала мама, когда я впервые застукал ее с другим мужиком. - Вот подрастешь и обязательно поймешь.

Мне тогда сколько было? Лет восемь. Сейчас мне девятнадцать, но я так и не понял.

Помню, спустя время признался отцу в том, что видел. А он даже не удивился. Я тогда не осознал всего, а потом подрос и все встало на свои места. Батя просто знал. С самого начала.

— О, братан, ты сегодня один? - падаю за столик к компании приятелей. Подзываю официанта, чтобы заказать себе выпить.

— Да Машке нездоровится, - сообщаю, припоминая, как еще вчера она ее полоскало, перед унитазом, несмотря на то, что в тот день мы оба были чисты.

— Так ты сегодня свободен?! - на меня тут же набрасывается Анжела. Она подходит сзади и обнимает меня за шею, опуская голову на плечо. Вжимается в меня своими шикарными большими сиськами. - Потанцуем, красавчик?

Девчонка резво перекручивается и уже оказывается у меня на коленях. Короткая юбочка зазывно задирается, и, кажется, я вижу огненно-красные кружевные трусики под ней.

Член тут же реагирует, но я действую на опережение - сбрасываю кудрявую с себя.

— Фу, Тим, ну ты и козлина! - шипит девушка, наморщив нос. - С женщинами вообще общаться не умеешь.

— У меня Маша, - напоминаю.

— Залетела твоя Маша! - тут же выплевывает Анжела.

А я непонимающе смотрю на нее. Девчонка расплывается в довольной улыбке, видно, получив ожидаемый эффект.

— В смысле? - переспрашиваю, как дурак.

— А что, она ничего не сказала? - усмехается подруга. - Все уже неделю как в курсе. Кроме тебя.

Глава 43

Тимур

Около пятнадцати лет назад

— Когда ты собиралась рассказать? - в бешенстве влетаю в квартиру к Маше. Она отшатывается, пропуская меня внутрь.

— Ты о чем? - уточняет, как ни в чем ни бывало, а меня трясет изнутри. Еще никогда я не был так зол. Еще никогда внутри не кипело такое зудящее желание убивать всех, кто попадается у меня на пути.

— О беременности! - рычу.

Сейчас я напоминаю себе животное. Дикое и необузданное. Да, я не готов становиться отцом, но сейчас дело даже не в этом, а том, что Маша не сказала. Только мне не сказала. И я, как последний лошара, целую неделю ходил с этим враньем за спиной.

— Ты в своем уме, Абрамов? Какая беременность?

Хватаю Машку за горло. Выбесила, сука!

— Твоя, блядь! Твоя, сука, беременность!

— Отпусти! - хрипит девчонка, хватаясь за сою руку, ища спасения. Видно слишком сильно давлю на горло.

Испугавшись самого себя, разжимаю захват. Моя девушка пошатывается. Трет шею в том месте, где только что была моя ладонь.

— Ты нормальный, Тимур? Ты меня задушить мог!

— На! - протягиваю коробочку с тестом, что десять минут назад захватил в аптеке.

— Это что?

— Тест, блядь! Иди и делай! - настаиваю, но Маша отступает.

— Я не буду, понял?

— Это еще почему? - раздраженно шиплю.

— Потому что моих слов тебе должно быть достаточно! А если нет...

— Сука! - реву. Я ведь вижу, что она врет. По глазам определил. По лживым блядским глазам!

Хватаю Машку за волосы и сам тащу в туалет.

— Абрамов, скотина, пусти! - воет она, но идти со мной приходится.

Захват разжимаю, только достигнув места назначения.

Там уже выпускаю темные волосы из своего кулака, и девочка чуть не падает, хватаясь за стену.

Собой загораживаю выход. Я крупный, и Маше не пробраться.

— Ты псих, Абрамов! Конченный урод!

— Давай, ссы на тест! - рявкаю.

— При тебе не буду!

Замахиваюсь, но вовремя останавливаю руку.

— Давай, я сказал! - сам рву упаковку и протягиваю ей полоску. - Давай!

Не знаю, что больше бесит сейчас: факт беременности или факт вранья. Но тест Маша сделает. И

сделает прямо сейчас.

Девушка с недовольством вырывает из моих рук полосочку.

— Да подавись ты!

Отворачиваюсь, пока моя девушка делает все необходимое.

Потом мы ждем, тяжело дыша, не более пары десятков секунд прежде, чем на полоске проявляется отчетливая вторая черта.

— Доволен? - язвительно выплевывает Маша.

Она отталкивает меня плечом, чтобы выйти, и я позволяю ей это сделать. Сам же остаюсь в туалете и держу перед глазами тест на беременность, всматриваясь в результат так внимательно, будто от моего гипноза он может исчезнуть.

Не удивительно, что Машка залетела. Я не могу быть уверенным в том, что не кончал в нее.

Иногда в состоянии не стояния мы не ведали, что творили. И я точно мог забыть про резинки.

В голове сейчас только мыслей... Это же пиздец! Ну, какие из нас родители?

Выдыхаю, стараясь прийти в себя. Возвращаюсь в кухню, где меня уже ждет Маша.

— Доволен? - снова спрашивает она, выпуская густой дым в окно.

— Брось сигарету. Ты знаешь, я не люблю этого.

— Я бы сделала аборт, и все, - продолжает девушка, туша бычок в пепельнице.

— Какой нахрен аборт, Маш?

— Обычный, Тим! Чик - и нет ребенка.

Она говорит об этом так спокойно, что я весь пропитываюсь отвращением. Не знаю почему. Я и сам не уверен, что хочу оставлять потомство, но, сука, бесит! Бесит, как она говорит это!

— Решила избавиться от моего ребенка, даже не сказав мне?

— Да с чего ты взял, что он твой, Абрамов?

— В смысле?

— Все, забудь! - девчонка машет на меня рукой и отворачивается, снова хватаясь за сигаретную пачку.

Но я одергиваю ее, не позволяя этого сделать. Разворачиваю на себя.

— Нет, уж, скажи!

— Я трахалась еще с двумя, - будто между делом сообщает моя девушка. Так спокойно и просто.

Охреневаю. Реально. Меня даже не ревность берет, а отвращение.

— Вот только не надо, ладно?! Ты хороший. Бабла у тебя до жопы. Но я тебя не люблю. И чей ребенок не знаю.

Пиздец просто! Стою и обтекаю, точно меня ушатом помоев облили.

— Да, что ты смотришь так, Тим? - глубоко вздыхает Маша, устало потирая лоб. - Из-за бабок я с тобой. С самого начала! Успокоился теперь насчет бейбика? На аборт можно?

Не дожидаясь ответа, девушка достает таблетку из маленького кухонного ящичка и быстро проглатывает ее.

Не успеваю среагировать. Точнее, реагирую слишком поздно.

— Ты совсем? -— снова хватаю Машке голову, запрокидываю и запускаю пальцы в рот. —

Проглотила, сучка! - обреченно констатирую. - Совсем больная! Дура!

Бросаюсь к графину с водой, пока девушка заливается смехом.

— Такой ты забавный, Тим. Только вот любви нет. Секс, выгода, что хочешь - только не любовь.

— Пей! Быстро! - командую, протягивая Маше стакан.

— Не буду! - вновь идет на попятную, раздражая.

— Блядтство! - мне приходится схватить девушку, усадить на стул и с силой вливать воду в глотку.

Потом набирать следующий стакан и проделывать манипуляции снова.

Маша сопротивляется из последних сил. Пока не сдается окончательно. Пока ее не рвет прямо на пол.

В итоге мы оба оказываемся мокрыми от воды, которую она так отчаянно не хотела пить.

Успокоившись, что желудок промыт, я отступаю. Маша сидит на полу и хнычет.

— Я делал для тебя все! Все, сука, делал!

— Ты просто не видишь очевидных вещей, Абрамов! Никому твои чувства нахрен не нужны!

Оглянись! Посмотри вокруг себя!

И почему так противно от ее слов? Будто мать восьмилетнему мне говорит: «Ты все поймешь, сынок, просто позже».

И мне становится жаль того времени, что потратил. Жаль себя. И ребенка этого жаль. Она угробит его еще до рождения. Я отказался привозить Маше сильный наркотик, но где гарантия, что она не найдет другого лошка, который привезет?

— Поехали, — решаю, поднимая бывшую уже девушку с пола.

— Не хочу я никуда с тобой ехать! - сопротивляется Машка, но после промывания явно чувствует себя хреново. Сил на борьбу не остается.

Решаю отвезти ее к себе домой. Там родители, пусть помогут разрулить. У папы связи, доступ в лучшие клиники. И если ребенок все же мой... не знаю, что тогда. Сейчас я не готов принимать решения.

Глава 44

Варвара

Один месяц спустя

Мы с Егором долго не могли выяснить отношения. Один раз он даже не сдержался и ударил меня, после чего я пообещала обратиться в полицию. Сказала, что попрошу Абрамова вернуть долг.

Эта ситуация очень сильно измотала меня, и я чувствовала себя как никогда уставшей. Но все же

Егор ушел. После его ухода я испытала невероятное облегчение. Буквально камень слетел с души.

Вот только легкость оказалась недолгой. Полученная при увольнении компенсация быстро разлетелась на различные нужды. Маме нужно было подготовить разные документы, в том числе быстро сделать загранпаспорт и визу. Так что мои запасы иссякли со скоростью света.

Потому снять новую квартиру не удалось, и я решила все же переехать к маме. Дядя и его семья вроде не были против. Только я все равно чувствовала себя неловко и пообещала, что как только устроюсь на работу и подкоплю немного денег, обязательно съеду.

Где-то через неделю после моего увольнения позвонила директриса. Она сказала, что может взять меня обратно, но я вежливо отказалась. Поначалу были мысли пойти устроиться в другую школу, я даже отнесла документы, но вовремя поняла, что не смогу работать с детьми. Слишком ощутимое клеймо на мне оставил Тимур. И я считала себя недостойной этой профессии.

Учительница и шлюха плохо сочетаются между собой.

Оказавшись в коридорах даже другой школы, я будто отчетливо чувствовала на себе детские взгляды. Точно от них нельзя скрыть ничего. Они видят насквозь. Разве смогут малыши уважать меня, если я сама себя не уважаю?

Нет. Конечно же, нет. И такой стыд взял, что жар мигом ударил по коже.

Потом я вспоминала о том, что мама улетела на лечение, и это придавало сил. Все не зря. Только потому я до сих пор не сошла с ума.

Несколько дней назад я устроилась на склад одного известного маркетплейса. Здесь пообещали хорошую заработную плату, а в моей ситуации это очень и очень важно.

И вот, в очередной раз вернувшись домой после смены, что выжимала из меня все соки, а ноги гудели так сильно, что хотелось заныть, я закрываюсь в маминой комнате и чувствую себя как никогда одиноко.

После душа кожа приятно пахнет, но я все еще не чувствую чистоты. Потому что Абрамов приходит ко мне каждую ночь. Во сне. Он усмехается, а потом тянет ко мне руки. Гладит.

Воспламеняет кожу. Трахает. Жестко вбивается.

И там во сне я не сопротивляюсь. Даже если пытаюсь - не выходит. Это как напоминание. О

черноте внутри. О том, что я вовсе не так чиста и правильна, как думала.

Все мои границы рушатся, точно карточный домик, когда Тимур оказывается рядом. Разламывает реальность. И я даже не понимаю - сон это или явь, пока не просыпаюсь мокрая и пылающая.

Сегодня я стою возле раковины в туалете. Это санузел на нашем складе. Хватаюсь за столешницу, с силой сжимая ее до побелевших пальцев. Подставляю промежность для безжалостных ударов крупного натуженного члена.

И мне нравится. Нравится насаживаться влажной киской на торчащий ствол чувствовать его внутри.

Потому что во сне все иначе. Там я свободна от комплексов. Там возможно все.

— Моя шлюха... - хрипит Тимур позади. — Моя грязная учительница...

Он касается пальцами напряженного клитора, и я издаю гортанный стон. Сжимаюсь всем телом, потому что вот-вот кончу.

Но оргазма не случается, потому что я просыпаюсь. От собственного крика. На самом пике. Почти кончив. Моя кожа влажная. Как и пульсирующая от возбуждения киска. Соски ноют от жажды прикосновений. Все тело напряжено.

Не помню, чтобы хоть раз за это время просыпалась настолько неудовлетворенной. Когда единственное, чего хочется - получить разрядку. Освободиться. Выплеснуть все.

И я без зазрения совести опускаю пальчики к промежности. Сначала ласкаю горошинку, а потом погружаю их внутрь. Двигаюсь внутри. Вверх-вниз. Снова и снова. Задыхаясь от того, что чувствую.

Представляю, как ОН делает это со мной. Тимур. Как берет, точно голодный. Насаживает. А моя киска сжимается вокруг его члена, на котором я впервые в жизни испытала такое удовольствие, что выпала из реальности, погрузившись в него с головой.

Но мне мало собственных пальцев. Это как насмешка судьбы. Больше всего на свете я сейчас хочу того, о чем так же сильно жалею. Тонкие пальчики не справляются. Не дают разрядки. Не хватает остроты ощущений.

Даже когда меняю позу, опускаясь на пальцы, хочется закричать от разочарования. Но кричать нельзя. Нельзя выдавать себя. За стенкой дядя, его жена и дети. Они не должны слышать. Нужно быть тихой... хочется кончить...

И я возвращаюсь к налившейся кровью горошинке, чтобы ускорить процесс. Ласкаю ее пальцами, надавливаю, пока подступившая волна не вынуждает меня рухнуть на кровать.

И мне требуется много времени, чтобы восстановить дыхание. А потом снова приходит она -

ненависть к себе. Вместе со слезами.

Что ОН сделал со мной? Во что превратил?

Закрываю лицо ладонями и неслышно всхлипываю. Тело до сих пор трясет. Как в лихорадке. И я обещаю себе, что это в последний раз. Больше я не стану опускаться так низко. Зарываться на самое дно.

А после наступает утро. Выхожу в кухню, пряча взгляд. Мне так стыдно перед своими родственниками. Ведь они могли что-то слышать. Но я делаю вид, будто ничего не случилось.

Ровным счетом ничего.

Неожиданный звонок в дверь заставляет нас всех переглянуться.

— Ты кого-то ждешь, Варь? - интересуется дядя.

— Нет, - качаю головой для убедительности.

— Мы тоже, - делится мужчина, но все же идет открывать.

Услышав знакомый голос, я вздрагиваю.

— Варь, это к тебе, - дядя подтверждает, что я не обозналась.

Выпускаю воздух через рот и выхожу в коридор.

— Здравствуйте, Варвара Владимировна, - во взгляде Никиты больше нет презрения и злобы. Но я все же не хотела бы встречаться с ним.

— Здравствуй, - улыбаюсь, делая вид, что рада видеть. - Что-то случилось, Никит? —спрашиваю, будто между делом.

— Да, - взгляд подростка теперь наполнен беспокойством. - Я хочу, чтобы вы помогли папе.

Глава 25

Варвара

От неожиданности я замираю. Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Чтобы понять, какой ответ дать бывшему ученику.

Отпустить его сейчас домой просто так, даже не поговорив, не выслушав, будет крайне невежливо. А я привыкла к другому. К уважению и взаимопомощи.

Потому отступаю в сторону и рукой указываю вглубь квартиры, приглашая Никиту войти.

— Проходи, - комментирую при этом.

Мальчик тут же переступает порог и разувается. Заметив моих родственников, он вежливо здоровается, и я не могу не отметить этого. Как и выражения его лица. Общего состояния. И мне совсем не нравится то, что я вижу.

— Моя комната здесь, - направляюсь в спальню. И когда мы оказываемся внутри, закрываю дверь. - Присаживайся на кровать. К сожалению, больше некуда.

Никита раздумывает секунду, но потом все же принимает предложение.

— Сначала я хотел бы извиниться, - начинает подросток, и я почему-то чувствую себя неловко. В

общем-то, Никита тогда все правильно сказал. Почти. И я ни дня не винила его за неприятные слова. Он имел на них право. Как и сейчас не обязан извиняться перед той, которая и правда отдалась его отцу, как дешевая шлюха. Хотя, почему дешевая? Очень даже дорогая.

— Тебе не за что извиняться, Никит. И я не держу зла, — улыбаюсь с грустью. В глубине души я надеялась, что Абрамовы больше не потревожат меня, и я медленно, маленькими шажками, научусь жить заново. Пойду к психологу, если нужно, чтобы как-то блокировать нездоровые воспоминания и чертовы сны.

Но вот Никита здесь. Пришел с весьма странной для меня просьбой. До этого утра я была уверена, что его отец и имя мое забыл. Всю меня забыл.

Хотя... может быть так и есть. Он же не сам приехал. И вряд ли бы стал присылать сына, прячась за его спиной. Это не про Тимура. Абрамов прямолинеен и всегда говорил, как есть.

Пусть даже звучало все порой мерзко и грязно.

— Не сбивайте меня, пожалуйста, Варвара Владимировна, - просит Никита. - Я узнал все у Аллы

Егоровны. И я не дурак, чтобы не заметить, как вы тогда выглядели.

Неприятно, что он помнит. Что понимает.

— В общем, я прошу прощения за обидные слова.

— Я не сержусь, - теперь моя улыбка более теплая.

Мне даже хочется взять Никиту за руку для поддержки, но я вовремя останавливаю себя, вспоминая о его вероятных чувствах ко мне. Касания, пусть и такие невинные, сейчас будут лишними.

— Так что ты хотел попросить? - перехожу сразу к делу.

— Я хочу, чтобы вы к нему приехали, - выдает подросток, и чувствую, как начинает копиться в горле болезненный комок.

— Что ты имеешь в виду? - не отказываюсь сразу. С ребятами его возраста так нельзя —рубить с плеча. Надо выслушать поначалу, быть может, удастся найти какое-то решение дистанционно. А

Никита, он может навыдумывать всякого по каким-то своим личным причинам. Например, чтобы повидаться со мной.

— Я не знаю, с чего все началось. Мы не общались какое-то время. Я был такой злой. Жил у деда.

Домой не хотелось. Я даже не звонил ему, понимаете? Не хотел видеть! Но потом что-то случилось. Когда я все же решил поехать домой, дед с бабкой стали отговаривать. Не пускали.

Сначала просто придумывали отмазы, а потом чуть в комнате не заперли.

Интересное начало.

— Но я все равно сбежал, - продолжает Никита. - Я чувствовал, что что-то не так, понимаете?

— Понимаю, - соглашаюсь. У меня ведь тоже бывает такое. Когда нутро чует подвох.

— Я даже подумал, что папа умер, а они боятся сказать.

Видно, как подросток переживает. Давлю очередной порыв погладить его по голове и приласкать.

Ласки этому мальчику явно не хватает.

— В общем, бухает он.

Невольно представляю этот образ. Поджимаю губы. У Абрамова есть все. Что может заставить такого человека скатиться до неприглядного состояния?

— Я злился сначала, но когда понял, что становится только хуже.. пожалуйста, поговорите с ним.

— Никит, - вздыхаю.

— Нет, послушайте!

— Никит! - снова перебиваю его. - Я понимаю, как тебе страшно, но я не тот человек, который сейчас нужен твоему отцу. Попробуйте вызвать врача, поставить Тимуру Александровичу капельницу. Уверена, когда ему станет чуть легче, он сможет самостоятельно взять себя в руки.

— Да ничего вы не понимаете! - подросток подскакивает на ноги, и теперь возвышается надо мной, высокий и взвинченный. - Не подпустит он никого! Думаете, бабка с дедом не пытались?

Думаете, я не пробовал поговорить с ним? И я боюсь, что с отцом что-то случится! Да, он такой вот человек, но он мой папа! И я не могу смотреть на то, как он подыхает от алкашки.

— Ладно, хорошо, — примирительно выставляю перед собой ладони. - Но с чего ты взял, что у меня получится? Ты ведь помнишь, как мы расстались. И хорошего там было мало.

— Потому что как-то раз я пришел поговорить с ним и увидел, как папа смотрит ваши фотографии.

Даже спрашивать ничего не стал. А он сказал: «Запомни, сучонок, все беды от баб». А потом швырнул телефон в стену. Я просто не знаю, что еще сделать! Он ведь сдохнет так, понимаете?!

У меня аж дыхание перехватывает. Представляю, что сейчас переживает этот мальчик.

Ему и так то несладко было с Тимуром, а теперь все стало только хуже.

И я не понимаю, как должна поступить. Мне кажется, будет странным, что я вот так вот через месяц ни того ни с сего приеду к Абрамову, учитывая, как молила отпустить меня. Да и что я скажу, если даже близкие бессильны?

Но, глядя на Никиту, осознаю - отказать не смогу. В конце концов, это ведь просто, разговор. Он ни к чему меня не обязывает.

— Ладно, - соглашаюсь в итоге. - Правда, я бы на твоем месте на результат не рассчитывала. И

хочу, чтобы ты понимал, я делаю это ради тебя, а не ради денег твоего отца.

Понял?!

Никита кивает.

— Только дай мне двадцать минут. Нужно привести себя в порядок.

Глава 46

Варвара

Мы с Никитой практически всю дорогу до дома Абрамовых проводим молча. Иногда я разбавляю тишину вопросами о школе и учебе.

Говорить об отце мальчика и том, что произошло между нами месяц назад, нет никакого желания.

Во-первых, мы оба чувствуем себя неловко. Во-вторых, это не тот период моей жизни, который мне хотелось бы вспоминать. В-третьих, я в принципе предпочла бы остаться в стороне, но мне жаль Никиту. Он оказался в такой ситуации, когда ни один родственник не может помочь.

Правда, не уверена, что и я смогу. С другой стороны, сам факт моего согласия должен дать ребенку надежду. Иногда и этого оказывается достаточно. Просто верить.

И Никита почему-то верит в меня. В то, что получится.

Я же давлю волнение внутри. Не даю ему выбраться. Освободить свои страхи – все равно, что проиграть заранее. Провалиться даже не попробовав. Но я должна попытаться потому что...

потому что я такая: мягкая и безотказная.

Знал бы Никита, как трясется в груди сердце, когда я предвкушаю встречу с его отцом. Да, я не жду от этого ничего хорошего. Даже боюсь. Ведь в состоянии опьянения Тимур может вытворить что-то и похуже. Может даже ударить. Сколько случаев ведь пьяной поножовщины, например. Но я стараюсь просто гнать эти мысли. Они разрушают настрой. Они подталкивают к тому, чтобы развернуть такси. Но я обещала. Обещала Никите хотя бы попробовать.

Воспоминая обрушиваются на меня шквалом, как только мы оказываемся за воротами

Абрамовского особняка. На секунду даже кажется, что я не справлюсь с этим потоком. Особенно, когда замечаю красный мерседес, все еще стоящий на том месте, где его изначально припарковали. Почему Тимур не продал его? Зачем хранит до сих пор?

Мне стоит больших усилий заглушить в себе мысли о прошлом. Иначе задохнусь. Но никто ведь не обещал, что будет легко, правда?!

— Отец никого к себе не подпускает, - напоминает Никита. - Даже Алла Егоровна старается держаться в стороне.

— Ты меня запугиваешь? - с улыбкой спрашиваю, пытаясь создать для подростка иллюзию контроля над ситуацией с моей стороны.

— Нет, - серьезно отвечает он. - Просто папа, которого вы знали и человек, который ждет нас там сейчас...

— Разные люди? - предполагаю.

— Что-то типа того.

— Мой отец выпивал, — отзываюсь. - Я примерно представляю, что это такое.

— И что с ним сейчас? - интересуется Никита.

— Умер, - вздыхаю. - Но очень давно.

— Ясно, - Абрамов становится совсем грустным.

— Но это не значит, что с твоим случится что-то подобное, понятно?! - останавливаюсь, чтобы посмотреть Никите в глаза. - Сейчас ты делаешь для Тимура многое. И я горжусь тобой. Ты молодец, - улыбаюсь искренне, а мальчик лишь поджимает губы.

— Простите за то, что наговорил тогда, — вновь извиняется он.

— Два раза за одно и то же не извиняются, - дружелюбно похлопываю его по плечу. —Пойдем уже, найдем твоего отца.

— Про «найдем» это вы верно сказали, - впервые вижу, как Никита улыбается, правда, грустно. -

Он может быть где угодно.

Как только мы подходим ближе к дому, оттуда выбегает Алла Егоровна.

— Никита, ну. - она хочет что-то сказать, но затем лишь машет рукой в сторону парнишки. - Вы уж простите его, — теперь уже обращается ко мне. - Я ему говорила, а он... -женщина снова отмахивается.

— Ничего страшного, мне не трудно, - отзываюсь в ответ, хотя, если честно, безбожно вру.

— Я много лет тут работаю, но такого не видела никогда, - признается Алла Егоровна. —Тимур

Александрович, он вообще не пьет, понимаете? А тут не просыхает уже недели две. Мне даже самой за него стыдно. И не подпускает ведь никого! Сегодня вон - вазу китайскую разбил и даже осколки убрать не дает. Не знаем уже, что и делать с ним.

Напряжение запредельное. Но я иду вперед, потому что обещала. И у меня сердце сжимается, когда мы оказываемся в гостиной.

Тимур сидит на полу возле дивана. Кажется, он в отключке. Запах в помещении стоит характерный. У камина и вправду вижу осколки вазы.

— Я предупреждала, - разводит руками Алла Егоровна.

Закусываю губы. Тимур выглядит отвратительно. Лохматый, небритый. Лицо будто осунулось.

Светлая некогда рубашка поизносилась. На брюках непонятно происхождения пятна.

Делаю несколько шагов в его сторону, и не могу узнать в этом теле человека, с которым мне довелось познакомиться: уверенного в себе, мужественного, красивого, получающего от жизни все, что захочет.

Сейчас Абрамов отвратительный и слабый. Только слабак будет заливать проблемы алкоголем и доводить себя до состояния бомжа с вокзала.

Хотя, чья бы корова мычала? Даже я, первым делом, побежала в бар, где наклюкалась, до такой степени, что до сих пор не могу восстановить в памяти события той ночи.

Мне становится жаль Абрамова. Искренне и по-человечески жаль. И в этот момент я понимаю

Никиту, как никогда раньше, ведь это больно видеть близкого человека таким. От этого сердце в клочья.

Делаю еще пару шагов, и Тимур начинает шевелиться.

— Вон все! — бубнит точно в бреду.

Он нащупывает рядом бутылку, пытается глотнуть прямо из горла, но та оказывается пустой.

— Сука такая! - хозяин дома со злостью откидывает стеклянную тару куда-то в сторону.

Та, к счастью, остается целой, покатившись по полу.

— Алла, блядь! - ревет мужчина. - Где мое бухло?

Ойкнув женщина куда-то подрывается, но я останавливаю ее, схватив за руку.

— Подождите пока, - прошу. И делаю последние несколько шагов, чтобы оказаться совсем близко.

— Тимур, - обращаюсь к Абрамову.

Он поднимает вверх затуманенный алкоголем взгляд. Меня немного мутит и горло схватывает. Не понимаю, почему вновь начинаю ощущать себя зависимой от него, даже несмотря на такое его состояние.

— Тимур, —- снова произношу, но уже более уверенно. - Позволь помочь тебе.

Глава 47

Варвара

— А, это ты... - пьяно улыбается Тимур. Мне даже кажется, что он расслабляется. – Я ждал тебя, сучка... ждал.

Мужчина резко подается вперед, хватает меня за запястье и дергает на себя. Мне ничего не останется, как с криком упасть прямо на него.

Чувствую движение позади себя, но спешу уверить Аллу Егоровну и Никиту, что все в порядке.

Хотя, на самом деле, нет. И дело даже не в запахе, который источает пьяный мужчина, а в том, как по-хозяйски и нагло он прижимает меня.

— Это сон, да?! - спрашивает Тимур, но потом тут же отвечает сам себе: - Сон.

На его лице вновь появляется довольная улыбка. Широкие ладони опускаются мне на ягодицы и сжимают их, вынуждая поерзать где-то в районе мужского паха.

Эрекции я не чувствую. Оно и понятно, вряд ли в таком состоянии у Абрамова может стоять хоть что-то. Он ведь даже на ногах не стоит.

Неприятно, немного стыдно перед зрителями, но я не спешу вырываться. Это может только испортить все.

— Ты правда меня ждал? - укладываю похолодевшую ладошку на мужскую щеку, уже заросшую небрежной бородкой. Видно, вправду с момента морального и физического, разложения Тимура прошло не менее двух недель.

— Каждый, сука, блядский день! - отвечает он мне, и трется щетиной о мою ладошку, как довольный урчащий кот. — Пялил шлюх, но хотел трахать только тебя, — делится Абрамов.

У меня загорается кожа. От стыда. Понимаю, что разговор надо уводить в какое-то, другое русло.

Нужно вообще как можно скорее разрулить тут все и уехать. Желательно до того, как хозяин дома окончательно придет в себя. Он думает, что все сон? Пусть сном и останется! Так будет лучше для нас всех.

Не понимаю, почему настолько неприятно думать о других женщинах рядом с Тимуром. Мне должно быть все равно. Но это не так. Чувства вламываются внутрь сокрушительным ураганом.

И я не верю в искренность его слов. Да, может быть он и ждал меня, вот только зачем?

Чтобы поиметь снова. Выбить из меня оргазм. Самоутвердиться. И вышвырнуть, наигравшись. А

меня такое не интересует. Что бы Абрамов там не думал.

— Тогда тебе нужно подняться в спальню и привести себя в порядок, - вкрадчиво шепчу. Мне самой от себя противно. - Ты ведь хочешь продолжить?

Не знаю, откуда это берется во мне. Сейчас важно сыграть на его чувствах. Пообещать, то, чего

Тимур хочет, чтобы заставить его, как минимум, помыться. А, как максимум, прочистить организм.

— Да... - выдыхает мужчина, и я морщусь от смеси непонятных запахов. «Прекрасный» букет.

И где тот аромат, что сводил с ума? Запах, от которого подкашивались ноги. Сейчас, кажется, Абрамов не мылся уже очень давно. Только бухал, как и сказали его близкие.

Ощущение, что даже бомжи пахнут приятнее и на вид милее.

— Тогда пойдем... Пойдем в спальню, - продолжаю гладить волосатую щеку. - Ты ведь сможешь идти?

— Ты сомневаешься во мне? - усмехается мужчина.

Он сталкивает меня с себя, точно я мешок с отходами. И тут же пытается подняться. Но у него, естественно, ничего не выходит.

— Нужна помощь, - обращаюсь к Алле Егоровне и Никите. - Его нужно как-то перетащить в спальню.

Подросток тут же оказывается рядом. Мы подхватываем здоровенную тушу Тимура с обеих сторон под подмышки и пытаемся подтянуть вверх.

— Может, охрану позвать? - предлагает Алла Егоровна.

— Нет, вы что? — отзываюсь я. — Мы же спугнем его.

Тимур пытается помочь нам, упираясь в пол ногами, но нам с Никитой все равно требуется масса усилий, чтобы поставить на ноги такого борова. И я понятия не имею, как мы будет тащить его на второй этаж.

— Это мой сын! - Тимур с каким-то обожанием сейчас смотрит на Никиту и ерошит его волосы ладонью. - Видела, учительница?! Какой вырос, да? Красавец!

Абрамов снова треплет пальцами макушку подростка, а потом небрежно отталкивает его голову.

— Только ты лишний тут! Кыш! - отмахивается от сына Тимур. - Маленький еще... -поджимает губы. - Вот подрастешь, так и быть...

— Пап, давай, просто до спальни дойдем?! - предлагает Никита.

— Только моя она, понял? Ты это брось! - строго говорит Тимур. - И жопа ее тугая моя тоже. Было в жопу у тебя, кукла? Признавайся!

Мы с Никитой переглядываемся. Понимаю, что красная сейчас как бакинский томат. Может быть даже ярче.

Мне стоит огромного труда не послать все нахрен и не уехать домой. Только жалостливый и виноватый взгляд Абрамова-младшего не дает мне этого сделать.

— Пап, давай, пойдем уже наверх... пожалуйста...

— Какого хрена ты вообще здесь? - вдруг недовольно хмурится мужчина. - Это мой сон, сучонок!

Мой, блядь, сон!

Нам стоит огромных усилий усмирить Тимура с его предъявами и затащить на второй этаж, в спальню. Алла Егоровна бесконечно охает где-то позади, и это жутко раздражает.

В комнате мы укладываем Абрамова на кровать.

— Вы уверены, что останетесь? - взволнованно уточняет Никита.

— Да, все в порядке, - уверяю мальчика.

Но внутри такое напряжение, что я чувствую покалывание в пальцах.

— Спасибо! - благодарит Никита. - Вы...

— Да не за что пока, - не даю ему договорить. - Иди, - подбадриваю его.

— Я попрошу охрану подежурить у двери, — сообщает о своем решении Никита. — Если что... -

вслух свои опасения подросток не произносит. Но я все равно киваю, понимая, что он имеет в виду.

— Иди сюда... - просит Тимур, когда мы остаемся наедине.

— Тебе бы в душ сходить, - вежливо предлагаю.

— Иди, сказал, сюда! - уже более строго.

Глава 48

Варвара

От Тимура меня спасает Алла Егоровна. Она как раз приносит какой-то отвар, о котором прочитала в интернете. Мне удается уговорить Абрамова выпить хотя бы несколько глотков.

— Что это за дерьмо? - ворчит он, сделав первый. Морщится и, кажется, сейчас швырнет стакан в сторону.

Трясущейся от волнения ладонью касаюсь его руки, удерживающей лекарство. Мне кажется, такое должно его успокоить. Но это лишь предположение. Догадка. И если она не сработает...

— Ты ведь хочешь меня? - вглядываюсь в мутные глаза Тимура. - Хочешь, чтобы осталась? - в конце выдыхаю, не веря, что предлагаю такое.

Но я несерьезно. Мне, главное, заставить мужчину выпить все. До капли.

Потому подталкиваю стакан за донышко снизу, как бы предлагая Абрамову приняться за дело.

— Ладно, сучка, - улыбается он, вновь морщится, точно пробует самое жуткое пойло в мире, и практически залпом выпивает его, отдавая мне стакан.

Не успеваю даже поставить его на тумбочку, как Тимур подхватывает меня, вынуждая вскрикнуть от неожиданности и выброса адреналина, переваливает через себя так, что я оказываюсь лежащей на боку спиной к нему.

Абрамов оставляет ручищу на моей талии, сильнее прижимая к себе.

Мне кажется, он сейчас полезет мне в трусики, наговорит гадостей или вообще поимеет, как в прошлый раз. И зачем я только согласилась?

Что теперь? Охрану кричать? Никита обещал оставить ее у двери.

Но вопреки моим страхам, Тимур лишь зарывается носом в мои волосы. Слышу, как он втягивает ноздрями воздух, чувствую, как разбегается по затылку щекотка.

— Тимур... - зову я. Сейчас он безобразный и грязный, мне не очень хочется его касаний. Хотя сегодня ночью я была готова умереть за них.

- Скажи еще раз, кукла.. - шепчет Абрамов, вновь погружаясь лицом в мои разметавшиеся волосы.

- Назови меня по имени...

— Тимур... - выдыхаю, и сердце ускоряется. Оголтело бьется под грудной клеткой.

А мужчина лишь сильнее прижимает меня. Обнимает. Тяжелой рукой придавливает к себе.

— Охренный сон, - выдает Абрамов, и я закрываю глаза.

Почему-то ком встает в горле. Так обидно за себя. За него. За мальчика, от отчаяния решившего обратиться ко мне. И я силюсь понять, кто виноват? Почему судьба складывается именно так?

Ведь мы все несчастны, хотя заслуживаем другого. Даже Тимур. Уверена в этом.

Лежу, размышляя над этим, пока не понимаю, что пьяное тело позади меня засыпает.

Мужская рука еще большей тяжестью повисает на моей талии. Настоящий капкан.

Боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть его. Не разбудить. Сон ведь нужен. Тогда и отвар подействует. Наверное... Хоть немного, но прочистит голову.

Не хочу верить в то, что Тимур слабый. Я в принципе оказываюсь принимать, что такой человек, как он, довел себя до жуткого состояния. Мне ведь казалось, что ничто не сможет пробить его, сломить, заставить оступиться.

Наверное, нужно подождать еще немного времени, дать Абрамову уснуть покрепче. А затем попытаться освободиться. И уехать. В свою жизнь. Ту, где не приходится бороться с чужими проблемами. Где по горло достаточно своих.

Но я сама не замечаю, как засыпаю тоже. А когда прихожу в себя, тяжести и сопения в районе шеи уже нет.

На секунду кажется, что все приснилось, но, окончательно очухавшись, я отчетливо осознаю, что нахожусь в его спальне.

Тимура нет рядом. В ванной что-то гремит. Наверное, Абрамов там. Нужно успеть проскользнуть к выходу, пока он не вышел.

Но я не успеваю даже толком спрыгнуть с кровати, как мужчина распахивает дверь в ванную комнату.

На нем все те же штаны. Только вот рубашки нет. Волосы взъерошенные и влажные спереди.

— За баблом пришла? - зло спрашивает он. Голос жесткий. Пропитанный презрением.

И смотрит он на меня точно так же. Как на грязь под ногтями. Человечишку, не стоящего для него ничего.

От резкой смены чужого настроения меня бросает в жар. Чувствую, как кожа становится влажной, и страх завязывается узлом в животе. С трудом побарываю желание прямо сейчас крикнуть охране. Если она там вообще есть. Тимур ведь мог отпустить. Как давно он проснулся?

— Мало показалось? - рычит Абрамов, и я реально боюсь. По-настоящему. Когда от ощущения опасности не хватает кислорода.

Тимур пьян. Он до сих пор находится под воздействием алкоголя. И, скорее всего, сейчас ему очень плохо.

— Никита попросил меня... - сообщаю, инстинктивно сжимаясь внутри. - Он переживал, что...

— Заткнись! - грубо обрывает меня Абрамов. Буквально физически чувствую эту его злость. Она кипит у него внутри, подгоняемая алкоголем, разжигаемая им до невероятных масштабов. -

Закрой свой лживый рот!

Оторопело оглядываюсь. Не знаю, что ищу. Вазу, тяжелую статуэтку, биту бейсбольную —что угодно, необходимое для защиты.

— Ты такая же, как остальные! Ломалась, а как бабло закончилось и прискакала. В постель ко мне прыгнула, шлюха!

— Я не собираюсь это слушать! - выпаливаю на автомате. Чего угодно ожидала, но не этого. Ни его оскорблений, от которых к горлу подкатывает тошнота.

Бегу к двери. Там охрана. Меня не оставят. Не позволят этому ублюдку ничего со мной сделать. Я

думала, он заслуживает другой жизни?! Нет. Забудьте! Абрамов вполне достоит того дерьма, в котором барахтается.

— Куда?! - мужчина ловит меня у самой двери. Резко дергает за руку и прижимает к стене. Мы оба часто и глубоко дышим, глядя друг другу в глаза.

И я вдруг понимаю, что слова Тимура - не пьяный бред. Он говорит то, что думает. То, во что верит всей душой. Если, конечно, она у него есть.

— На, сука, бери! - Абрамов достает из кармана смятые купюры. Беспардонно засовывает их за ворот моей футболки, пока я пытаюсь прийти в себя. - Достаточно, чтобы ты мне, наконец.

отсосала?

Глава 49

Варвара

И тут я не выдерживаю. Рука сама уходит в замах, и я со всей силы ударяю Тимура по щеке. Так сильно, что даже у меня в ушах появляется звон, а ладонь пышет болью.

Запоздало понимаю, что натворила.

Как он отреагирует? А если набросится?

Но вопреки моим опасениям, Тимур отступает. Делает шаг назад, освобождая пространство между нами.

Во взгляде появляется осознанность, будто он сам пытается распознать смысл всего, что между нами сейчас происходит.

Я же, воспользовавшись моментом, спешу вытащить из-под футболки деньги. Получается неуклюже и рвано, ведь я нервничаю так сильно, что пальцы дрожат.

Кажется, будто его грязные деньги прожигают кожу. Царапают ее острыми смятыми краями. И я швыряю их на пол. С ненавистью. Правильно все же говорят: не хочешь получить зла, не делай добра. А я в очередной раз повелась. Как дура. Решила снова помочь.

Лучше бы себе помогла. Защитилась как-то от этого человека. Вырезала бы его из груди. А не наблюдала бы сейчас за тем, как он вновь измывается надо мной.

— Я тебе ненавижу, понял?! - кричу, вытащив последнюю купюру. - Ты не достоин моего внимания! Ты даже сына своего не достоин!

Грудь часто и болезненно вздымается. Плевать, что сделает сейчас Тимур. А потом вряд ли вспомнит. Я должна высказать. Кто, если не я?

— Сидишь тут и жалеешь себя! Портишь жизнь близким! Ты отвратителен, Абрамов! Мне противно смотреть на тебя!

— Пошла нахрен! — шипит он, реагируя на мои слова.

Замираю на мгновение, потому что не ожидала таких слов.

— Думаешь, ты лучше меня, святая мать Тереза? Нет! Что же ты не прибежала, блядь, возвращать мне бабло? Это же так грязно, сука! Не справедливо! Оскорбительно для такой охуенной особы, как ты!

Понимаю, к чему он клонит. И такое отвращение схватывается в груди, что хочется плюнуть в его мерзкую пьяную морду.

— Вон из моего дома! - рявкает уже громко, и я, глотаю слезы.

«Бух! Бух!» - раздается в ушах.

Не понимаю, почему не убегаю сейчас же. Чего хочу добиться? Волнение перемешивается с обидой и навязчивым желанием задержаться. Точно мне нравятся все эти оскорбления. Будто я последняя терпила, позволяющая вытирать о себя ноги.

— Ну? - зло усмехается Абрамов. - Соси или вали. Хочешь бабла - отрабатывай! За красивые глаза я не плачу.

Его слова становятся последней каплей. Почему я вообще подумала, что в состоянии помочь ему.

Тимур говорил, что думал обо мне, что сон с моим участием ему очень нравится.

Тогда где-то в глубине моей души вспыхнула глупая надежда. Я подумала, что сумею. Решила, что все может сложиться хорошо.

Вот только забыла одну важную, существенную вещь - личность того, с кем разговариваю.

Выбегаю из спальни под его крики:

— Давай, проваливай!

Пробегаю мимо растерявшейся охраны, буквально слетаю по лестнице.

Абрамов, кажется, ругается с мужчинами, действительно ожидающими за дверью его комнаты, как и обещал Никита.

Мальчик встречает меня в гостиной. Его глаза расширены, когда он подбегает ко мне.

— Варвара...

— Я уезжаю! - небрежно обрываю его слова. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать.

— Подождите! - подросток бежит за мной и одергивает меня.

— Никит! — смотрю на него и не знаю, какие слова подобрать.

— Что, тоже бросаете меня, да? Может, папа прав, и все беды из-за баб? Таких вот, как вы?

Никита заводится. Он такой же вспыльчивый, как и Тимур. А еще кровь у него молодая и горячая.

Я тоже могу наговорить ему сейчас, вот только последствия рискуют оказаться непоправимыми.

— Мне жаль! Но я не в силах вытащить твоего папу, - пытаюсь обуздать эмоции, но они рвутся наружу. Все, чего мне сейчас хочется — быть подальше отсюда. Успокоиться. Взять, под контроль свою жизнь. Наконец, уже выдохнуть!

— Это ты во всем виновата!

От шока даже не нахожусь, что ответить.

— Пока ты не появилась, все было более или менее нормально!

— Никита! - Алла Егоровна хватается за сердце, услышав его слова.

— Помолчите! — огрызается на экономку он. - Зачем ты вообще пришла к нам тогда?

Папа никогда не бухал раньше!

— Я не в состоянии помочь ему, понял?! Я вообще не обязана ему помогать!

Нас отвлекает звук бьющегося стекла и еще какой-то шум.

Подросток тут же забывает о нашем споре, бросаясь вверх по лестнице. Алла Егоровна, охнув, хвастается за сердце, и тоже бежит за Никитой, а я, выдохнув еще раз, направляюсь к входной двери.

Мне нечего тут делать! Это не моя семья, не моя война и, уж точно, не моя зона ответственности.

Правда, не понимаю, почему тогда легкие так горят? Почему душно от нарастающей обиды?

Наверное, мне не все равно, но я стараюсь убедить себя в другом. И когда оказываюсь за воротами, и когда усаживаюсь в такси. И даже когда возвращаюсь домой, вставая под, очищающие струи прохладной воды.

— У тебя все в порядке? - интересуется дядя, когда после душа я захожу в кухню.

— Да, все отлично, - отзываюсь как можно более небрежно, чтобы не вызвать лишних подозрений.

— Может, чем помочь надо? - не отстанет назойливый родственник.

«Отстать, например?» - думаю про себя, а вслух произношу:

— У меня все в порядке, честное слово. Просто новая работа выматывает, вот и вид такой.

— Может, тебе все же в школу вернуться? Ты же отдавала документы.

— Нет, - мотаю головой. - Со школой покончено. Навсегда.

И с Абрамовыми тоже. Теперь я обещаю себе держаться от них подальше.

Глава 50

Тимур

Стою посреди груды осколков, некогда бывших зеркалом. На полу валяется что-то еще, что попалось под руку, пока я крушил ванную.

Облокачиваюсь о мраморную столешницу с раковиной, пытаясь отдышаться. В легких горит. Виски вот-вот взорвутся. И блевать тянет. Все тут, сука, загадить!

Никита влетает в ванную, замирая на входе. Даже не смотрю в его сторону.

— Вон! — ору. - Все нахрен пошли! - добавляю, замечая вздыхающую позади сына Аллу Егоровну.

А они так и стоят. Не уходят. Женщина закрывает ладонью рот.

— Пошли отсюда к хренам! - гремлю на весь дом.

— Пап... - в голосе сына слышна дрожь. - У тебя кровь...

— Вон, я сказал!

— Пап!

Хватаюсь за мыльницу, чудом оставшуюся возле раковины, и запускаю в сторону двери. Незваные гости умудряются отскочить.

Отдаленно слышу звуки борьбы. Алла что-то втирает моему сыну, а тот огрызается.

Может, надо было дать Машке сдохнуть тогда? И ничего этого бы не было. Ничего, сука, не было бы!

Открываю кран и с трудом складываюсь рядом с ним, чтобы напиться воды прямо, оттуда. Хлебаю ее ртом, поливаю на лицо.

В одном училка права - я отвратителен. Даже себе. Сорвался, блядь, хотя обещал никогда этого не делать! Похоронил бухло и наркотики вместе с матерью моего ребенка.

Но стоило лишь раз оступиться... И провал на аукционе с землей стал последней каплей.

Оказалось, я не так всемогущ, как думал.

— У него рука разбита! Мы же не можем так его оставить! - слышу голос Никиты, но никак не реагирую.

Вот и я не смог. Не смог оставить ее. Машку. И что со мной теперь?

Алла что-то отвечает в той же манере. Уже не различаю. Там есть еще голоса. Среди них стараюсь распознать ее голос. Нежный. Бархатистый. Который так хочется услышать снова.

Она ведь кончала со мной. Подмахивала жопой и кончала... А потом рыдала. Перед взором эти глаза ее. Красные. Здоровые. И смотрят так. До души пробирают. Прямо в нутро бьют. Под дых хреначат.

Я только глаза закрываю и вижу, как она опять делает это. Учительница. Как смотрит. Сначала умоляет поиметь, а потом заливается плачем снова. И снова.

А теперь вот приперлась. Как ни в чем ни бывало пришла. Такая же сука как все. Бабло ведь нужно каждому. Надо только распробовать его вкус. Распознать. И потом уже не сможешь остановиться.

И она не смогла. Учительница. Пришла сучка. Ко мне пришла.

Разворачиваюсь к душевой кабине. Хватаюсь за нее обеими руками. Иначе на полу расстелюсь.

Кажется, вспарываю ступню осколком. Но почти не чувствую.

Я вообще ничего не чувствую сейчас. Пустота.

А так хотелось ее... каждый день. В руках своих держать. Рядом чтобы.

А попадались только заменители. Безликие. Такие же пустые внутри, как и я. Хотелось закрыть их блядские рты. Чтобы не слышать голоса. Не понимать, что не то. Не так. А потом опять видеть эти глаза. С обидой, ненавистью.

Воду включаю. Ледяную. Не могу сообразить, как сделать теплую.

Она морозит кожу. Жжет. Рычу, но продолжаю стоять под струями.

— Тимур... - какой же охренительный голос.

Училка забирается в кабинку рядом со мной. Помогает сделать воду теплее. Но я горю и без того.

— Я здесь, - она прижимается ко мне. - И всегда буду. Теперь всегда... Твоя...

Варя намыленными ладошками гладит мое тело. Я же смотрю на нее и не могу понять. Что же ей нравится сейчас больше: я или то, что можно получить, будучи рядом.

— Прикажи мне, - шепчет девушка, глядя прямо в глаза. - Прикажи встать на колени. Ты ведь хочешь этого? Я очень хочу, - и улыбка. неестественная. Шлюшья.

Так смотрела на меня Маша. Она всегда смотрела именно так. И я верил.

С рыком накидываюсь на училку. Еще одна наглая лгунья. Пытаюсь схватить ее за горло, но оступаюсь. Ноги перестают держать. С грохотом врезаюсь в стену кабинки. Сползаю по ней.

— Сууукааа! - реву. - Ты такая же блядь, как все!

— Пап... - голос сына позволяет мне понять, что разум давно за границами реальности.

— Пожалуйста, прекрати это... Давай, я помогу тебе вылезти?!

Смотрю на Никиту, и усмешка натягивает губы. За что я с ним так? Сам ведь виноват. Трахался без резинки, а потом не дал Машке сделать аборт. Я выбрал это сам. Выбрал стать отцом. Так почему я такой хуевый отец? Почему ничего не чувствую?

— Твоя мать ничем не болела, - сообщаю.

Сейчас же самое подходящее время. Отвадить от себя последнего человека, кто еще испытывает чувства ко мне. Вызвать ненависть.

— Пап...

— Дослушай, блядь! Почему ты не слушаешь никогда?

Сын замолкает.

— У нее не было никакого рака. Она сдохла от передоза через два месяца после твоего, рождения. Машка просто отказалась от тебя еще в роддоме. А бабка с дедом перестали контролировать ее чистоту. А я так вообще первый раз подошел к тебе, когда тебе стукнуло полгода.

Никита замолкает. А я улыбаюсь довольно.

— Вот и подумай, какое дерьмо ты собираешься тут спасать, - даю сыну пищу для размышлений, и он тут же убегает, оставляя меня одного.

Глава 51

Варвара

Перекусив на скорую руку, возвращаюсь к себе в комнату. Это как тюрьма для меня. Не знаю, почему в родном доме чувствую себя настолько зажатой. Будто сами стены давят. Или это пережитое так распирает изнутри?

В любом случае, я обещаю себе начать с чистого листа. Завтра. Сегодня, так уж и быть, погорюю еще. Раз в груди так сильно зудит желание заплакать, значит, это мне действительно нужно.

Проходит около двух часов прежде, чем я слышу раздирающий сознание трезвон. Кто-то так сильно давит на кнопку звонка, что у него, наверное, побелели пальцы.

Возможность открыть дверь я оставляю дяде. Мне достаточно психов на сегодня.

— Где она? —- неожиданно слышу знакомый рык такой силы, что у меня на руках дыбом встают волосы.

На полном серьезе.

Мне жутко. Жутко думать, на что способен человек, примчавшийся ко мне домой в таком взвинченном состоянии.

— Вам кого? - дядька еще старается сохранять вежливость, хотя он у меня тот еще задира. До свадьбы мама часто вытаскивала брата из передряг, а после эта обязанность плавно перекочевала к его жене.

— Где она? - не унимается Абрамов.

Что же его так задело опять? Очередной отказ? Самолюбие снова пострадало?

— Советую вам уйти, или я вызову полицию! - угрожает мой родственник, но я то помню, что органы Тимуру не указ.

— Гош, что там? - из соседней комнаты выбегает супруга дядьки.

Только я остаюсь стоять на том же месте. Точнее, трусливо отступаю назад.

Подсознательно пытаюсь отстраниться. Защититься. Слиться с местностью. Все что угодно, только не встречаться со своим кошмаром лицом к лицу.

— Съебался отсюда! - недружелюбно рявкает незваный гость.

Выдыхаю. Нужно просто дышать.

— Мужчина, мы вызовем полицию! — женский голосок повторяет угрозу мужа.

А я все еще в комнате. Не рискую выйти как последняя трусиха, хоть и осознаю, что, неадекватный

Абрамов может причинить вред моим близким и сделает это прямо сейчас.

— Шкура твоя? - Тимур точно меняет гнев на милость. - И че, как? Хорошо тебе с нищим и брюхатым? Любовь у вас, суки?

— Вы совсем?! - взвизгивает женщина. - Гош, ты что так и будешь молчать?

Дальше слышатся звуки потасовки.

— Я знаю, что она здесь! - Абрамов возвращается к штурму нашей квартиры. - Варя! —орет он так громко, что у меня сердце кубарем летит в пятки. - Я знаю, что ты здесь, сучка, слышишь меня?!

Зажимаю рот ладонью. Машинально. Закрыть бы сейчас глаза и понять, что все сон. А ведь еще утром на нашу встречу и намека не было.

— Так. Все! Проваливай! - дядя защищает меня сейчас, и я благодарна. - Проспись! А дальше грохот, женские визги и крики перепуганных детей из соседней комнаты.

Инстинкт самосохранения ломается, и я выбегаю из своей спальни. Вижу, как клубком сцепились два знакомых мне мужчины. Как они машут кулаками, со свистом рассекая воздух. Как с жутким грохотом впечатывают входную дверь в стену, а та, того гляди, слетит с петель.

Дети визжат, глядя на происходящий ужас. Нина только охает и ахает, опасаясь подойти к дерущимся.

Те же наступают на кучу стоящей рядом обуви, теряют равновесие и летят на пол.

Тут даже я вскрикиваю. Кажется, оба разобьются! Но они умудряются продолжить схватку уже в лежачем положении, вынуждая жену дяди отпрыгнуть в сторону.

Я же, наоборот, рвусь туда. В самую жару. Где меня может в порошок перекрутить между жерновами ударов и злобы, пропитавшей обоих мужчин.

Стараюсь оттащить их друг от друга. Только где там?

— Тимур! Дядь Гош! Да хватит! - кричу со всей силы, пытаясь достучатся хотя бы до одного.

Но дерущиеся так увлечены вымещением ненависти, что даже не обращают на меня никакого внимания.

А я уперто, снова и снова, хватаю их за руки, толкаю так старательно, что даже силы начинают покидать. И делаю это до тех пор, пока кто-то не заряжает мне прямо в нос.

На секунду перед глазами зажигаются звездочки. Покачиваюсь, потеряв равновесие, а потом с новой силой, с бешеным криком, рвущимся из самого сердца, бросаюсь в гущу событий. Пока не удается уловить момент и вклиниться между соперниками, привлечь тем самым к себе внимание.

— Остановитесь! — хриплю из последних сил, тяжело дыша.

Я и сама чувствую себя побитой. Все мышцы ноют от напряжения.

Абрамов смотрит только на меня.

— Ты его знаешь? - недовольно спрашивает из-за моей спины дядя Гоша, тяжело дыша.

У него, похоже, разбита губа.

— У тебя кровь! — будто с испугом констатирует Тимур.

— Сейчас я вызову полицию, - берется за старое мой родственник.

— Я уже позвонила, - сообщает откуда-то сбоку его жена.

— Уходи! - прошу Тимура.

Грудь часто вздымается. Не могу надышаться. Воздух вокруг нас горячий и разряженный.

Но Тимур не слышит меня. Он протягивает руку мажет пальцем мне под носом. На его подушечке остается кровь.

— Где у вас аптечка? - сердито спрашивает он у моих родственников.

— Ты не слышал?! - восклицает жена дяди. - Я полицию вызвала!

— Клал я на полицию! - и уже мне: - Ты знаешь, я никуда не уйду, пока не получу то, зачем пришел. Все разнесу здесь. Но не уйду.

Не хочу с ним говорить. Не хочу его видеть. Но я знаю, что он действительно не уйдет, если так решил.

— Пойдем, — обреченно проговариваю я, хватая его за руку и тащу за собой в коридор.

Глупо думать, что общественное место сдержит пыл неуравновешенного Абрамова, но я не хочу позволять ему влезать в мое личное пространство.

Но остаться с ним наедине придется. Не позволю, чтобы у родственников из-за меня случилась беда.

Глава 52

Варвара

Абрамов послушно выходит со мной. Сердце бьется бешено. Его рука крепко сжимает мою ладонь. От этого в груди ноет. Ну, почему между нами не может быть по-другому? Почему так больно всякий раз?

— Дай посмотрю! - оказавшись наедине, Тимур тянется к моему лицу.

Меня передергивает от отвращения, и я отстраняюсь, чем жутко бешу его.

— Дай, блядь, посмотрю! - уже более жестко, повышая голос.

Чувствую кровь под носом и небрежно стираю ее тыльной стороной ладони. Но мужчину не подпускаю. Отступаю на шаг.

— Все! Нет ничего, видишь? - имею в виду кровь. Хотя, скорее всего, я лишь размазала ее по лицу.

- Говори, что хотел и проваливай!

Что с моим сердцем? Не понимаю. Оно будто везде. В ушах. В горле. Клокочет и трясется, отдаваясь внутренней паникой.

А я ведь просто хочу жить нормально. Вернуть себе себя прежнюю. С планами на будущее и любимой работой.

Но вокруг меня какая-то чернота. Вязкая и густая. И она не отпускает. Глубже и глубже застывает.

И когда уже показалось, что впереди виден просвет, Абрамовы появились на моем пути снова.

— Зачем ты пришел, Тимур? - повторяю, примечая замешательство в его диком взгляде.

— Да не помню я! - рявкает так неожиданно и громко, что я вздрагиваю. - Это ты какого хрена приперлась ко мне? Почему ты лезешь ко мне постоянно? Каждый гребаный раз!

— Что? - опешивши смотрю на него.

— Уйди из моей головы, сука! Оставь меня в покое!

— Тебе лечиться надо, - произношу спокойно. Абрамов не в себе. Это видно невооруженным взглядом. - Позволь близким помочь тебе. Не отталкивай. Особенно сына. Никита любит тебя.

— Заткнись! - сквозь зубы.

Но я продолжаю. Отбрасывая страх, говорю то, что думаю:

— Ты ведь тоже его любишь, Тимур!

— Я не хотел детей, ясно?! Никогда не хотел! - гремит мужчина в ответ на мои слова.

И так больно становится. Точно это мой папа говорит мне. Обидно и жестко. И слезы подступают к глазам. Горло сводит. И я не знаю, как пробить его пьяную голову. Как донести хоть что-то.

Абрамов настолько зарылся в себе, что это губит его самого.

— Но мы сейчас ни обо мне говорим, сука, а о тебе! Какого хуя ты приезжаешь? Чего тебе надо?

Денег, блядь?

— Денег? - усмехаюсь. - Я верну тебе твои деньги, Тимур. Все до копейки! Кредит возьму, займу у знакомых, но тебе отдам. Даже больше дам, лишь бы ты от меня отвалил! —последнее выплевываю с такой злостью, что перехожу на крик. Нормального разговора не получается. Мы как глухой со слепым, не иначе.

И тут Абрамов вдруг налетает на меня. Бешено. С рыком. Сверкает глазами. Его кулак обрушивается на стену прямо рядом с моей головой. Хотя, если честно, я боялась, что Тимур раскроит мне череп.

И он бьет снова и снова. В одно место. А я зажмуриваюсь и рыдаю, мысленно прощаясь с жизнью.

Только когда мужчина успокаивается, позволяю себе открыть глаза.

Абрамов прерывисто дышит. Находится слишком близко ко мне. И я смотрю на него с болью во взгляде.

Он говорил, что думал обо мне. Тимур радовался, что я рядом, когда думал, что спит. Но в сознании он лишь разрушает. Не только в физическом смысле. И мне становится жаль его. Снова.

Потому, сглотнув комок, колючий и болезненный, тихо, запинаясь произношу:

— Ты мог пригласить меня на свидание. Подарить цветы. Сводить куда-нибудь. Дать почувствовать, что я правда тебе интересна. И, быть может, у нас что-то и получилось. Но ты не сделал этого, потому что не умеешь. Потому что ты — циничный, эгоистичный ублюдок. А еще слабый и жалкий. И ты противен мне. Секс с тобой - самое мерзкое, что произошло со мной за всю жизнь. И я с отвращением вспоминаю тот день. А ты так ничего и не понял.

Пока Тимур переваривает мои слова, выскальзываю из-под него и делаю шаг к входной двери.

Нажимаю на ручку и толкаю ее.

— Ой! - раздается тихое из квартиры.

Кажется, я задеваю Нину, которая, по всей видимости, из любопытства, все это время стояла под дверью, вместо того, чтобы успокоить детей и мужа.

Да пофиг вообще! Лишь устало мажу по ней взглядом.

— Вот он! Вот он! - вдруг начинает верещать женщина.

Прислушавшись, различаю шаги и голоса на лестничной клетке.

— Это он к нам вломился и напал на моего мужа!

- Разберемся, - отвечают ей незнакомым мне голосом.

По щеке стекает слезинка. Горячая и жгучая. Точно оставляющая после себя видимый след на коже.

Отстраняюсь от всего, что происходит дальше. Закрываюсь в ванной и впервые вижу себя в зеркале. Глаза красные. Под носом размазана кровь. Переносица опухла. Мой вид оставляет желать лучшего, как и моя жизнь.

Плещу себе в лицо ледяной водой, в надежде как-то прийти в себя. Помогает ли это? Нет. Разве что кожа меньше горит.

Виски раскалываются от напряжения. В груди ноет и сжимается. Но я даже не чувствую себя несчастной. Только пустоту. Огромную, темнеющую дыру внутри. Будто кто-то вычерпал оттуда все. Нарочно опустошил, сделав из когда-то жизнерадостного и целеустремленного, человека лишь ничего не значащую оболочку.

И теперь я просто обязана найти деньги. Отдать Абрамову все, что он заплатил за лечение мамы.

Не хочу, чтобы нас впредь хоть что-то связывало. Ничего. Вообще.

Ополаскиваю лицо в последний раз, вытираюсь полотенцем и выхожу из ванной.

— НУ, охренеть! — первое, что слышу - голос Нины. Она очень сильно возмущается чему-то на кухне.

Глава 53

Варвара

— Ты смотри, что творят! - продолжает Нина, прилипнув к окну.

Я тоже подхожу к ней и заглядываю через плечо.

— Ну, ты как? - спрашивает она у меня.

Женщина поджимает губы, когда поворачивается в мою сторону. По виду все понимает. Не очень я. И нос распух.

— И что это за самец в брачный период? - интересуется все же она, кивая в сторону окна.

— Не спрашивай, - отвечаю, взмахивая рукой.

Что тут рассказать-то?

— Только маме не рассказывайте, ей волноваться нельзя.

— Я тебе Варька только одно могу сказать - если мужик вот так бухает, то это на всю жизнь. Не лечится алкоголизм. Даже если человек в завязке, потом стоит только раз себя отпустить, и все: организм наверстывает. Все годы без запоя точно в ускоренном режиме...

Ничего не отвечаю.

— Я знаю, о чем говорю. Была я замужем до Гоши. Ну, ты в курсе. Все это проходила. И бухло, и квартиру разгромленную и побои. Вспоминать жутко. От такого лучше сразу бежать, поняла меня?

- строго спрашивает. - Никаких поблажек. Иначе так засосет, что потом не выпутаться никогда в жизни.

Вздыхаю.

Тимур ведь непохож на типичного алкаша. Алла Егоровна тоже говорила, что он не пьет. Не понимаю, что могло так спровоцировать.

— Нет, ты глянь! - Нина возвращается к происходящему за окном.

Делаю то же самое.

— Только что тех двоих раскидал, а теперь они ему в ноги кланяются. Я фигею просто. И этот, блядь, стоит, мнется. Гош! - кричит мужу, открыв шире окно. Тот лишь хмуро смотрит на жену, мол, замолчи, разберусь без тебя.

У подъезда проезд перекрыли две машины. Здоровенный мерседес на аварийках, который в нашем дворе смотрится очень нелепо, и ментовской бобик, мигающий синим.

Двое полицейский, дядя Гоша, Абрамов и еще мужчина в строгом костюме. Водитель, по-видимому. Сам бы Тимур сюда не добрался, и это очевидно.

Похоже, именно водила напомнил представителям закона о том, что трогать великого и ужасного нельзя. А лучше даже имя его не произносить. Здоровее будешь.

Абрамов опирается об изгородь, загораживающую палисадник возле подъезда. Сидит, потупив голову вниз. Дядя вскидывает руки на очередные слова полицейских и пытается им что-то доказать. А я уже понимаю, что это бесполезно. Где господин Абрамов, а где мы? Разные миры.

Параллельные вселенные.

— Ментовской беспредел! - заключает Нина.

А я знала, что так будет. Полиция Абрамову не указ. Дядя зря потратил время. И он явно в ярости.

Чем-то грозит мужчинам в форме, что практически отдают честь пьяной морде Тимура. Тот даже не смотрит на них. Водитель жмет полицейским руки, а дядя Гоша, в очередной раз махнув рукой и плюнув на асфальт, возвращается в подъезд.

Нина тоже отлипает от окна, поняв, что больше ничего интересного не предвидится. Я же в последний раз бросаю взгляд на Тимура, обещая себе, что это наша последняя встреча.

— Варька, чтобы я эту харю блатную тут больше не видел! - первое, что произносит дядька, оказавшись в квартире.

Можно подумать, я имею хоть какую-то возможность как-то на эту харю повлиять.

— Неужели, ему вообще ничего не сделали? - возмущается Нина.

— Скажи «спасибо», что мне вообще ничего не сделали! - злится мужчина. - А то привлекли бы за нападение и сидел бы! - взрывается дядя Гоша.

— Гош, ну... - пытается как-то успокоить его жена, но он отбрасывает от себя ее руки.

— С такими вообще не стоит связываться, Варюх! - предупреждает дядя. Будто я сама не знаю. Вот только меня не спросили. Абрамов сам связался со мной. Ничего такого я и не думала.

— Я все понимаю, - отзываюсь. - Не знаю, почему он ко мне прицепился, - тут же добавляю.

— Ладно, - чуть успокаивается родственник. - Нин, стопарик бахни мне, что-то я завелся.

— Сейчас, дорогой!

Женщина спешит на кухню, дядя Гоша в ванную, а я прячусь в своей комнате.

Что за день то такой? Бесконечный. Ужасный. И меня до сих пор трясет.

Падаю на кровать в позе звезды, надеясь, что это принесет облегчение. Но его нет. Есть лишь головная боль, скорее всего, отдающаяся от носа, и высохшие слезы.

Вот бы избавиться от всего и проснуться в новой реальности. Но у меня не выходит. Как минимум потому, что не получается даже глаза закрыть. Так и пялюсь в потолок, ожидая какого-то озарения.

Теперь я просто обязана найти деньги. Слов на ветер бросать не должна. Может, хоть это заставит

Абрамова отвязаться от меня. А ненависть, что зародилась в моей груди с новой силой, поможет избавиться от мучительных сновидений.

Иначе я просто не буду больше спать. Не хочу там, в том мире, растворяться в руках Тимура.

Умолять его поиметь меня. Все глубже и глубже тонуть в той грязи, что проделывает со мной мое же сознание, уподобляя во сне возбужденной самке, не знающей запретов, живущей инстинктами и похотью.

Но я не из тех, кто будет жалеть себя вечно. Мама научила. Это то, что передалось мне от нее.

Сила духа. Потому сгребаю себя в кучу, давя любые сомнения. Те, что заставляют думать о ничтожности собственной жизни.

ЕЩЕ раз разглядываю себя в зеркало. Касаюсь носа. Вроде не сломан. Но я не знаю наверняка. И

первое, что сегодня сделаю - обращусь к врачу. Потом договорюсь о дополнительных сменах на складе и найду квартиру.

Оставаться здесь больше нельзя. Если я действительно хочу, чтобы Абрамовы оставили меня в покое, то обязана сменить место жительства. Эти двое не должны знать, где я нахожусь.

Глава 54

Тимур

Один месяц спустя

— Как он? — спрашиваю у матери, в очередной раз приехав к ним в дом, как на работу.

Сын со мной не разговаривает и не хочет видеть. Но, наверное, только этого я и заслуживаю.

— Все еще злится на тебя, Тимур, — отзывается она. - До сих пор не понимаю, как ты мог рассказать ему?!

— Он должен был знать, — отрезаю. - Никита уже взрослый и...

— Эта тварь ничего ему не сделала, кроме того, что родила. И то с нашей помощью, —моя мать до сих пор со злостью отзывается о Машке. Помню, как она визжала на меня после всего. Кажется, маме даже вызывали скорую после новостей о прибавлении в семействе и зависимостях моей невесты. - Так что пусть она оставалась бы в его воспоминаниях безликим пятном. Ты ведь рассказал ему только о матери?

Молчу. Да и не помню уже толком.

Останавливаюсь на секунду возле двери в комнату сына. Мама стоит рядом.

— Он не впустит, - напоминает она, чем дико раздражает.

Именно тогда я уверенно стучу.

Сначала сын просто не реагирует. Потому напираю сильнее.

— Уходи! - рычит подросток.

— Никит, уже месяц прошел! Хватит обижаться, как девчонка!

Мать качает головой.

— Проваливай! - звучит следом.

Стиснув зубы, порываюсь ворваться в комнату, но меня останавливает мама, схватив за руку:

— Дай ему еще немного времени, - просит она. - Ты ведь тоже не сразу простил меня, —

напоминает мама. — Вы с Никитой очень похожи.

К чему мне эта информация вообще?

Но я все же отступаю от своего намерения. В конце концов, пока ребенок здесь, он под присмотром. И я знаю, что с моим сыном все в порядке. Относительно.

— Вот и молодец, - хвалит мама, пока я удаляюсь в сторону выхода.

За прошедший месяц многое изменилось. После ссоры с Варей, когда меня собирались забрать менты, я отпихнул водителя и сам сел за руль. Из этого не вышло ничего хорошего, я расхреначил парочку чужих тачек и оказался в больнице.

В башке все крутились ее слова о ненависти. О том, что я - самое мерзкое событие в ее жизни. Я и сам себя ненавидел. Не мог в зеркале смотреть на собственную отвратительную морду.

Но ведь я ничего не обещал. Только бабки. И она их получила. Все честно. А эти ее чувства, цветы, блядь, разговоры - херь полнейшая. Мне этого не нужно.

Мне вообще никто не нужен. Я сам по себе. А чувства - показатель слабости. Удел дохляков, что дрочат по углам на ворованные трусики сисястых шлюшек.

И я запретил себе быть слабым. Собрал волю в кулак и перестал пить. Сам. Справился. Смог. Тот человек, которым я позволил себе стать из-за нее - слабак и неудачник. Размазня, ползающая по земле в слюнях и соплях. Но это не про меня. Больше не про меня.

Я предпочитаю ничего не чувствовать. Мне нравится пустота внутри. Как она разрастается и убивает любые зачатки эмоций.

Забить на училку - лучшее, что я могу для себя сделать. Это то, что мне действительно нужно.

Почему я должен думать о том, что она ненавидит меня? Почему вообще мне должно быть дело до того, что думает какая-то там баба?

- Ваш кофе, Тимур Александрович, - улыбается Леночка, цокая в мою сторону высокими каблучками. - Двойной без сахара, все как вы любите.

Секретарша заискивающе смотрит на меня и слишком низко наклоняется, чтобы поставить чашку на стол. Ее сиськи почти вываливаются прямо перед моим носом. Уверен, эта сучка хочет повторения вчерашнего, когда я разложил ее на этом столе и заставил орать до хрипов.

Но я не чувствую ничего. Понимаю, что снова будет пресно. Тупое трение и больше ничего. И

кончу я только усилием воли. Представив суку-учительницу. Если вообще смогу.

Мне не хватает ощущений с этими безликими дырками. Остроты. Эмоций. На днях, в поисках остренького, я заставил Лену сосать мой член прямо на совещании. Мой стол отгорожен с трех сторон глухой перегородкой, и секретутка была отлично спрятана от посторонних глаз. Но даже это не вставило. Хотя Леночка без устали оттарабанила под столом без малого сорок минут.

Проклятая училка точно порчу на меня навела! Ведьма проклятая!

— Что-нибудь еще? - недвусмысленно интересуется девушка.

— У меня встреча через час, - ровно отвечаю, будто не замечаю ее основательных потуг возбудить меня своим видом, - приготовь все документы по последнему проекту.

— В кейс или в папку? - уточняет разочарованно. Улыбка стирается с ее лица.

— В кейс. Встреча будет в ресторане.

Лена удаляется, все так же звонко стуча каблуками о паркет. Уже минут через десять она возвращается, с уверенностью заявляя, что бумаги в порядке, и я могу ни о чем не волноваться.

Проверять за ней нет смысла. Девчонка может похвастаться не только качественным отсосом и тугой жопой, но и отличными навыками секретаря. Именно поэтому она до сих пор здесь. И никак иначе.

Встреча проходит в одном из ресторанов в центре столицы. В последнее время я почти не выхожу в свет. Пару раз в неделю заглядываю в клуб, но это не в счет. Там я, в основном, разбираю рабочие вопросы. Иногда расслабляюсь по-быстрому.

А вот тащиться в центр нет никакого желания. Но проект поистине выгодный. После неудачи с землей мне было необходимо что-то новое, перспектива, которая порадовала бы, пусть и чуть меньше.

Потому и прусь в ресторан к назначенному времени. Приезжаю даже чуть раньше, выбираю столик. Молодая официантка услужливо предлагает мне меню и советует попробовать острое блюдо от шеф-повара. А улыбается так зазывно, точно этим блюдом является она сама.

Делаю какой-то заказ на автомате и откидываюсь на диванчике.

Ожидаю очередных скучных переговоров, к котором привык. Но вечер перестает быть томным, когда в помещении дорогого ресторана появляется не менее дорогой гость: мой новый компаньон со своей спутницей.

Глава 55

Тимур

— Тимур Александрович, - мужчина тянет ко мне руку, приветствуя, и мне приходится подняться с диванчика, чтобы сделать то же самое.

— Виктор Евгеньевич, — вторю ему, сжимая чужую ладонь.

Но я даже не смотрю на него. Нет. Все мое внимание притягивает на себя девчонка. Шлюха-учительница. Теперь у меня не остается никаких сомнений в первом.

Все, что она мне тогда говорила - вранье с первой до последней буквы. Эта дрянь называла меня мерзким и отвратительным, отказалась трахаться со мной за баснословную сумму. При этом через два месяца запрыгнула на член другого богача.

Я не должен был жалеть ее тогда, в душевой. Надо было взять свое сполна. Насладиться всеми дырками, за которые я заплатил. За каждую, сука, дырку!

На ней плотная черная юбка и туфли на каблуке. Белая блузка оставляет отличный обзор на ее охрененные сиськи. Готов поспорить, тугие соски твердеют, натягивая ткань тонкого кружевного лифчика и чуть прозрачной блузки, когда я смотрю на них.

Кровожадно усмехаюсь.

Клянусь, эта сучка отсосет мне! На этот раз точно «да»!

Представляю, как эти чертовски красивые губы будут натягиваться на мой болт, как я буду иметь куклу в свое удовольствие, потому что другого она, как оказалось, и не заслуживает. Я был прав.

Во всем.

От красочных картинок возбуждение приливает к концу члена. Давно не чувствовал ничего подобного. Чтобы аж пекло!

Мужчина пропускает свою спутницу первой присесть за стол. Он следит за ее движениями.

У меня желваки под кожей играть начинают, когда Ларин смотрит на нее. Я глаза его вырвать готов только за этот взгляд.

А еще руки. За то, что ими он может трогать ее.

— Знакомься, Тимур, моя помощница - Варвара.

Помощница. Как же! Чем она тебе, блядь, помогает? Член выдаивает?

— А это Тимур Александрович - руководитель холдинга с которым мы планируем работать, -

представляет уже меня. Варя протягивает мне ладошку.

Маленькую. Хрупкую. Мне хочется вдохнуть ее запах. Втянуть носом. Почувствовать нежность ее бархатистой кожи. Мягкой, точно шелк.

Но я лишь небрежно пожимаю ее, внутренне скалясь.

Девчонка бросает мимолетный взгляд на мой пах и краснеет.

Да, сучка, смотри! Он весь твой!

Официантка тут же возникает, точно из неоткуда. Виктор сразу предлагает меню Варе:

— Закажешь что-нибудь? - интересует он у «помощницы». - Не волнуйся, я все оплачу, —

предупреждает.

— Позвольте, сегодня я поухаживаю?! - без спроса влезаю в их разговор. — Ни в чем себе не отказывайте, Варвара.

— Мне, пожалуйста, воды, - тут же просит кукла, даже не открыв меню. - Больше ничего не нужно.

Официантка записывает, кивая.

— Ты же сегодня не обедала, - с омерзительной заботой произносит Ларин.

— Все в порядке, - окликается Варя. - Я правда не голодна.

И она дарит ему улыбку. Гребаную улыбку! А мне никогда не улыбалась...

Но я все равно делаю заказ. Выбираю учительнице блюдо на свой вкус.

А она стала еще аппетитнее... Или это я так сильно изголодался?

И какие теперь дела?

Варя спешит достать все документы, что они с Лариным приготовили для меня. Очевидно, она хочет быстрее смыться. Нет, кукла, сегодня ты не уйдешь не трахнутой.

— И как она тебе? - интересуюсь у Виктора.

— Кто? - хмурится, будто не понимает.

— Помощница, - киваю в сторону учительницы, разговаривая с компаньоном так, будто девчонки тут нет вовсе.

Варя краснеет, точно томат. От волнения она роняет на пол ручку, тянется за ней, и мы с Лариным переглядываемся, оценивая круглую попку, обтянутую плотной тканью юбки.

— Надеюсь, твоя помощница продемонстрирует нам сегодня все свои навыки, -добавляю я, пока головы Варвары еще не видно из-под стола. - Рабочие, разумеется.

— Так, может, этим уже и займемся? - раздраженно выплевывает девушка, когда выныривает из-под стола. Ловя недоумения на наших с Виктором лицах, она спешит исправиться: - Простите.

Дальше мы, действительно, приступаем к обсуждению проекта. Варя подсовывает боссу бумажки и указывает нужные пункты. Она в основном молчит и делает упор на работу. Видно, хочет скорее закончить.

И когда мы с Лариным сходимся практически на всем, кроме нескольких пунктов, предлагаю сделать перерыв на десерт.

— Я бы не отказался, - отзывается мужчина, поворачивая голову в сторону своей спутницы. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вмазть ему. Не опуститься до уровня австралопитека.

— Простите, но мне нужно отлучиться, - Варя приподнимается, демонстрируя свои намерения. - И

десерт, пожалуйста мне не берите.

Понимаю, что ей не по себе. Все время ужина я сверлил малышку пытливым взглядом. Я

представлял, как трахаю ее. Задираю юбку, рву к чертям блузку и долблю узкую киску. И не только. Не только киску, сучка! Теперь я получу тебя всю.

Когда училка скрывается из поля зрения, я выжидаю буквально пару минут и следую за ней.

В дамской комнате встречаюсь с ее перепуганными глазами.

— Трахаешься с ним? - задаю вопрос без прелюдий.

Чувствую, как наливается бешенством нутро. Ведь я знаю ответ на этот вопрос. Знаю! Но почему-то в каком-то садистском желании услышать подтверждение из ее уст, все же спрашиваю.

Мне кажется, я готов убить училку за трах с другим. Я готов разорвать ее!

- Да! - на эмоциях выкрикивает Варя, развернувшись ко мне. - Он трахает меня каждый день! И я рада, что это не ты!

— Сука! - налетаю на девочку, подхватываю и усаживаю на столешницу возле раковины.

— Отпусти! - отталкивает она меня. - Что ты делаешь?

— Я же сказал, что хочу десерт?! И я его получу!

Глава 56

Варвара

Ноги превращаются в желе, как только вижу ЕГО. Тимура. Сидящего за столиком в ресторане. И, судя по его лицу, именно он ждет нас.

Едва держусь, чтобы не упасть. Мне стоит недюжинных усилий продолжить движение, а не слинять из ресторана в этот же самый момент. Трусливо. Поджавши хвост.

Я ничего не забыла. Ни единой минуты, ни одного слова. А еще не избавилась от его касаний и не прогнала сны. Круговорот Абрамова в моей жизни оказался бесконечным, и я не нашла в себе сил избавиться от мыслей о нем.

И вот он сидит передо мной, протягивает руку моему новому боссу. Пару недель назад одна мамина одноклассница помогла с работой. С очень хорошей работой. Секретарь Виктора

Евгеньевича на днях ушла в декрет и оставила меня на своем месте. Временно, но я и на такое согласна.

Работа сложная, но, вместе с тем, обещали приличную сумму. Для меня даже запредельную. Если сложить с подработкой в кафе, куда я выхожу на выходных, можно даже накопить на часть долга

Тимуру.

Про деньги я тоже не забыла, о том обещании, что дала в подъезде. Для меня это дело принципа, долг чести. И вот маленькими шажками я шла к его исполнению.

Теперь, правда, я сомневаюсь, что решение стать секретарем Ларина было верным. А еще несколько дней назад оно казалось идеальным со всех сторон.

Невольно обращаю внимание на мужской пах. Черт! Зачем я смотрю на его член?

Почему думаю сейчас о его гребаном члене? Он что, стоит? Господи!

— И как она тебе? - интересуется Абрамов.

Он смотрит прямо на меня. И обсуждает меня же. Как вещь. Будто я не слышу.

— Кто? — босс хмурится, ведь он не настолько испорчен.

— Помощница, - Тимур небрежно кивает в мою сторону.

Мне не нравится его взгляд. Абрамов трахает меня глазами. Раздевает. В мыслях натягивает на свой член прямо на этом столе. Ведь он возбужден. Я видела!

Дурно становится. Потому что возбуждаюсь, сама размышляя над этим. Представляя, как он входит в меня, заглядывая при этом прямо в глаза. В душу. «Видишь, учительница, я снова трахаю тебя».

— Отлично справляется, - отвечает Ларин. - Давно такую искал.

Напряжение отдается в каждом моем жесте. Слишком остро реагирую на него. Будто все чувства наружу. Неуклюже роняю под стол ручку. Тянусь за ней, радуясь возможности спрятаться от посторонних глаз.

— Надеюсь, твоя помощница продемонстрирует нам сегодня все свои навыки, -дыхание застывает в легких. Тимур будто бы говорит совсем другое: «Отсоси мне, учительница! Мой член хочет тебя». - Рабочие, разумеется, - добавляет он будто специально для меня, и я плотнее стискиваю зубы, скрывая за ними все, что так рвется наружу.

— Так, может, этим уже и займемся? — раздраженно выплевываю. Но, вспомнив, где и с кем нахожусь, добавляю: - Простите.

Сижу за столиком, подсовывая боссу нужные бумаги, пока они с Абрамовым обсуждают рабочие вопросы. Спина прямая, точно туда вшили палку. Руки-ноги почти не гнутся.

В прохладном зале ресторана мне жарко. Как в печке. И я бы прыгнула сейчас в прорубь с ледяной водой, если бы могла.

И даже внутренние уверения в том, что мне нечего бояться, не приносят облегчения. Даже малейшего.

Уличив момент, скрываюсь в туалете.

Дышать. Просто дышать.

Вдох-выдох.

Мне плевать! Плевать на него!

Напряжение потихоньку сходит.

Да вот так. Дышать. Спокойно.

Абрамов давно достал бы меня, если бы хотел.

Значит, не хочет.

Звук распахивающейся двери, и у меня тяжесть летит из груди прямо в пятки. Знаю, кто пришел.

Чувствую.

— Трахаешься с ним? - зло цедит Тимур.

Его глаза наливаются яростью. Становятся красными, как у быка.

Этот его вопрос, как удар под дых. И новая порция воздуха так и остается в легких.

— Да! - на эмоциях выкрикиваю. - Он трахает меня каждый день! И я рада, что это не ты!

Вру. Нагло и жестко.

Ларин ни разу не приставал ко мне. Даже намека не было. Сугубо деловые рабочие отношения. В

отличие от Абрамова, Виктор Евгеньевич умеет себя контролировать. Он порядочный и обязательный.

Взгляд Тимура становится темнее. Еще темнее. Как дно самой глубокой пропасти на земле.

— Сука! - рычит он подобно животному.

В миг налетает на меня, подхватывает на руки и усаживает на мраморный постамент рядом с раковиной.

- Отпусти! - пытаюсь оттолкнуть. Упираюсь в мускулистую грудь ладонями, прикладывая все силы.

- Что ты делаешь?

— Я же сказал, что хочу десерт?! - напоминает Тимур. - И я его получу!

Оскал на его лице блестит обнаженной белизной зубов.

Не понимаю, что происходит со мной. Будто цепенею изнутри. От близости. От горячего порочного дыхания. Перепуганно заглядываю ему в глаза и тону там. В этой пропасти. Пропадаю.

— Может ты и тащишься от этого мудака, - шипит Тимур, вызывая мурашки во всем моем теле, -

может быть ненавидишь меня, но кончать будешь от моего члена как гребаная озабоченная кошка!

Меня пронизывает насквозь от порочности его слов. От грязи, что он выливает на меня. От приливающего ко всем местам жара.

Почему я ничего не делаю? Почему не сопротивляюсь?

Абрамов будто гипнотизирует. Заставляет кровь оглушительно стучать в висках. От паники и безумного желания вновь испытать все те чувства, что не дают покоя столько ночей.

Не могу сопротивляться, потому что устала. Вымоталась. Слишком долго Тимур мучил меня по ночам.

Абрамов рвет мою блузку в стороны. Вырывает с мясом пуговицы, а мне даже в голову не приходит, что придется выходить в таком виде в зал. Возвращаться к боссу.

Он усмехается, пока я часто и рвано дышу. Пока вдохнутый кислород застревает посередине глотки, а мои бедра властно разводятся по сторонам, вынуждая юбку неприлично задраться к талии.

И я ничего не могу с этим поделать. Вообще ничего. Совсем.

Это как сон. Мой сон наяву. Грязный. Порочный. С бешеной, почти невыносимой пульсацией между ног. И если Тимур сейчас же не коснется меня там, я просто... просто умру.

Глава 57

Варвара

— Плохая учительница.. - Тимур прижимается ко мне, устраиваясь между моих разведенных ног.

Его пальцы отодвигают в сторону мои влажные трусики.

— Очень плохая учительница, - констатирует Абрамов ухмыльнувшись.

Жар от его пальцев обжигает нежную кожу внутренней поверхности бедер. Покрываюсь мурашками, и меня ведет.

Предвкушение играет в голове яркими вспышками желания. Оживляет самые порочные и запретные мысли. О которых я никогда бы не сказала вслух.

Складочки все больше наливаются кровью. Вожделение без устали выступает влагой между моих ног. И я дрожу от нетерпения.

А Тимур не спешит. Играет. Как с добычей. Грозный тигр с маленьким глупым мышонком, попавшем в его лапы по лютой неосторожности.

И томление, что вызвано его пальцами, обводящими по кругу бутон, но до сих пор не коснувшимися его, вынуждает чувствительное местечко горячо пульсировать.

— Готова покричать для меня, кукла? - его голос больше напоминает рык. Жесткий.

Подавляющий. Отдающийся внутри меня.

И пальцы, наконец, обрушивают свою ласку на возбужденные складки. Касаются их. С жадностью.

И я вскрикиваю. Правда. Громко. Предательское тело само подается вперед. К краю. Ближе. К

НЕМУ.

Мне хочется избавления. Хочу, чтобы все закончилось. Прямо сейчас. Не могу думать. Что он делает со мной? Как вынуждает подчиняться? Реагировать? Падать? Лететь вниз... С ним.

— Скажи, сучка, тебе нравится? — меня словно бьет током. Особенно, когда сильные пальцы обводят сочащуюся дырочку по кругу. Могу проурчать лишь что-то невнятно.

— Нравится, дрянь? Или мерзко? Настолько отвратительно, что ты сейчас кончишь?

— Боже.. - выдыхаю, раскрывая рот, когда два пальца Тимура оказываются внутри меня.

Вбиваются резко. Остро. До самой глубины. А ноги раздвигаются шире, пока юбка окончательно не задирается на талию.

И я не могу ничего с этим поделать? Почему позволяю? Должна оттолкнуть. Обязана!

Тимур толкается внутрь пальцами. Снова и снова. Он смотрит на меня безотрывно. Настойчиво выбивает стоны. Пытаюсь подавить их в себе, но не удерживаю. Они становятся все чаще и громче. Я теряю всякий стыд.

Абрамов слишком умело обращается с пальцами. Внутри меня закипает буря. Усиливается. И

готовится обрушиться наружу сильнейшим сотрясением.

Понимаю, что мои глаза закатываются, когда мир теряет четкие очертания. Буквально уплывает.

Выгибаюсь и готовлюсь вот-вот взорваться.

Но все вдруг прекращается. Широко распахиваю глаза и пытаюсь прийти в себя. Тимур, вытаскивает пальцы из моей киски и бесцеремонно проводит ими по моим губам. Скользкие от соков, они быстро увлажняют пересохшие губы, а потом ныряют между ними, прямо мне в рот.

Не успеваю запротестовать, как Тимур уже начинает двигать своими пальцами у меня во рту.

Чувствую на языке солоноватый тягучий вкус. Мой вкус. Аромат возбуждения.

— Посмотри, какая ты сочная, кукла, - приговаривает Абрамов. - Ты потекла для меня. Для меня.

Не для него. Текла так для него? - губы Тимура вновь изгибаются в оскале.

Палец свободной руки накрывает дрожащий клитор и нежно растирает его, пуская острые волны грязного удовольствия, пока два других терзают мой рот.

Нет! Я не кончу так! В таком унизительном положении. Нет! Никогда!

Но оргазм не спрашивает у меня разрешения. Он просто обрушивается на мое тело, взрывая внизу живота сотни или даже тысячи маленьких бомбочек, что лопаются там одна за одной без перерыва.

Я, кажется, хватаюсь за Тимура, запускаю пальцы ему в волосы, пока мои собственные принципы окончательно идут к черту! Пока рушится все, чем я обманывала себя долгие годы.

А потом я ощущаю, как большой член растягивает мое лоно.

Наверное, потом я возненавижу себя и Тимура еще больше. Но не сейчас.

Воздух между нами искрит. Раскаляется. Становится душным.

Абрамов берет меня глубоко. Насаживает резко, удерживая за бедра.

Кажется, в туалет даже кто-то заходит, но я не чувствую ничего. Мои глаза почти закрыты, а соков становится все больше. Дырочка хлюпает с благодарностью принимая член, что часто мерещился мне во снах.

И я сжимаюсь вокруг него. Чувствую эти жадные сокращения. Оголтелую пульсацию. Его надсадный рык. Почти как у зверя.

Тимур рычит и ускоряется. Хочется кричать. Я изо всех сил сдерживаю крик. Стискиваю зубы.

Сжимаю до боли пальцы на широких мужских плечах, будто выточенных из камня.

Абрамов кусает мою шею так же жестко, как трахает. Его член вбивается в меня отбойным молотком. Без устали.

Вскрикиваю. Это сильнее меня. От оргазма сжимаюсь вокруг его члена. Меня будто. насквозь прошибает раскаленная стрела. Дергаюсь бедрами навстречу разрядке.

Пара толчков, и Абрамов выходит из моей киски. Стягивает меня на пол. Коленями больно ударяюсь о кафель. Перед глазами мутнеет и плывет.

Даже опомниться не успеваю, как крепкий, горячий и твердый, точно кусок камня в бархатистой оболочке, член оказывается у меня во рту. Раскрывает створки, втискивается между губ. Потом еще раз вбивается, и я снова чувствую свой вкус, оставшийся на разгоряченном органе.

А дальше.. дальше Тимур выстреливает спермой мне в горло, приходя к финалу. Дергается в моем рту и выходит, глядя сверху вниз и едва заметно улыбаясь. В темных глазах полыхают опасные искры.

— Давай, скажи, что не мечтала об этом! - обращается он ко мне. - Изобрази из себя ебучую жертву! А лучше заплачь для особенной убедительности.

Я позволила ему сделать это со мной. Снова. С благодарностью впустила в себя, и сама растаяла, как мороженое.

В туалете. Позорище!

Но я не показываю своей растерянности. Волнения, что бьется в груди раненой птицей.

— Жаль, что ты так ничего и не понял, - поднявшись с колен, констатирую я и, стараясь не дрожать, почти уверенно возвращаю на место юбку и свожу вместе краешки недавно купленной блузки. - И, наверное, никогда не поймешь.

Отворачиваюсь к раковине, чтобы умыться. Этот человек не должен знать, как мне больно.

— Я еще не закончил! - рявкает мужчина и сильно дергает меня за плечо, вынуждая развернуться.

Скотина! Урод моральный!

Вырываю руку, вкладывая в рывок всю силу, что мгновенно зародилась внутри на фоне ненависти.

Теперь, будто бы насытившись, я ощущаю уверенность, возможность дать отпор.

Но, кажется, переусердствую. Равновесие уползает. Резкая боль разрезает затылок, и мое сознание меркнет. Погружается в спасительную, но очень пугающую темноту.

Глава 58

Тимур

Я не успеваю. Просто не успеваю подхватить ее. Тяжелая столешница раковины оказывается слишком высокой. А мне удается совсем немного снизить силу удара, но его все равно становится достаточно, чтобы Варя потеряла сознание.

Девчонка обмякает в моих руках, и я испытываю невероятный страх. Второй раз в жизни я боюсь так сильно, что перед глазами появляются черные пятна.

Осторожно укладываю девушку на пол, подложив ей под голову свою ладонь. Вытаскиваю ее, чтобы посмотреть, и с облечением выдыхаю, не заметив крови. Хороший знак. Наверное.

Судорожно проверяю пульс. Я ее не потеряю! Не потеряю!

Венка на шее редким стуком пульсирует в мои пальцы.

— Все будет хорошо, - обещаю девчонке. - Слышишь меня?! - добавляю зачем-то, понимая, что бесполезно.

У меня в сознании все переворачивается. Мир вдруг меркнет, и я понимаю, что не желаю его без нее. Никогда. Точно в этот момент умирает что-то внутри меня. А пустота, которую я так бережно охранял долгие годы, наполняется целым букетом дерущих нутро чувств.

А я бы не хотел чувствовать. Я бы хотел вызвать этой девке скорую, и забыть о ее существовании.

Но у меня даже полной грудью вдохнуть не выходит.

— Скорая?! - набираю номер, рявкая в привычной для меня манере. - Тут девушка головой ударилась, потеряла сознание. Ресторан... - даже название вспомнить не могу, но от меня и не ждут, тут же предупреждая:

— Бригаду ждать полтора-два часа. Вам бы лучше своими силами транспортировать, пострадавшую в больничку.

— Вы охренели там? - закипаю. Чего, блядь? - Какие к хуям два часа? Если сейчас же не будет машины, я...

— Ждать будете? - скучающим тоном, будто не слыша моего гнева, перебивает женский голос.

— Ищи себе новую работу, сука! - реву я. - Вся ваша блядская контора пусть ищет!

Скидываю вызов и подхватываю Варю на руки.

Она легкая, почти невесомая. А еще стала такой бледной, что я поджимаю губы от ненависти к себе.

Наспех запахиваю на ее груди порванную блузку. Сам не понял, как порвал ее. Не контролировал это. Я вообще ничего не контролировал. Жажда обладать ей была такой сильной, что мир отключился. Было только нежное притягательное тело, до которого, во что, бы то ни стало, хотелось добраться. Сжать его в руках. Трахнуть.

Ларин подскакивает со своего места, завидев нас. В его взгляде читается испуг.

— Тимур... - растерянно произносит компаньон мое имя.

— Упала она! - огрызаюсь. Умалчиваю об остальном. Кому это сейчас вообще важно?

— Варвара, ты меня слышишь?! - семенит следом Виктор, и жутко раздражает.

— В отключке она. Я отвезу ее в больницу.

— Давайте, я. У нас есть корпоративная страховка. И нужно сообщить родственникам. А что с ее блузкой?

— Ты такой душный! - взрываюсь я. Звук голоса Ларина сейчас как назойливый писк комара.

Только и хочется — что прихлопнуть. - Удивляюсь, как она трахалась с тобой.

— Ты в своем уме? - взвизгивает Ларин. Он тоже переходит на фамильярное общение. —Я ее и пальцем не трогал! У меня жена есть!

Бросаю беглый взгляд на компаньона и понимаю, что он не врет. Интуитивно чувствую. Я и пока

Варю трахал, понял это. Слишком отзывчивая. Слишком тугая. Я чуть не кончил, едва оказавшись внутри. Да кого я обманываю? Я мог кончить еще в тот момент, когда понял, что все случится.

Ведет с нее, блядь! Как пацана малолетнего швыряет.

Усаживаю Варю в машину. Раскладываю кресло. Пристегиваю.

— Давай, я сам, - предлагает Виктор Евгеньевич.

— Пошел нахрен! — шлю его предложение. - И ты, и контракт твой ебучий! - выпаливаю, не подумав. - И учительница у тебя больше не работает.

— Что?! - мужчина в недоумении хмурит брови.

— Что слышал! Сегодня же вышлешь ей расчет!

Не будет кукла на другого мужика пахать. Ни одного рядом с ней не будет. Запру. Спрячу. Не дам.

Рванув в сторону больнички, первый делом, набираю отцу. Прошу проследить мой звонок и уволить к чертям все отделение, что отказалось приехать на вызов. Если с Варей что-то случится, я их еще и за решетку упеку. Всех, блядь, до единого! Каждого, сука, докторишку!

— Тимур... - едва слышно. Не открывая глаза.

— Я здесь, - укладываю свою ладонь на ее ледяную ладошку.

Варя все такая же бледная. Почти белая. И у меня желудок узлом завязывается. Сильнее давлю педаль в пол. Нарушаю все мыслимые и немыслимые правила. На переходе чуть не сбиваю какую-то бабку.

Последний раз, когда так боялся - пока вез беременную Машку вот так же, на тачке. Эта дура наглоталась какого-то дерьма. Снова хотела убить моего ребенка.

Родители держали все под контролем, но не усмотрели. И мне пришлось действовать, быстро.

Мчать как угорелый. И молиться. Я реально молился в тот день, чтобы с моим сыном все было в порядке. А я ведь тогда даже не был полностью уверен, что он мой. Но чувствовал. Просто, сука, чувствовал.

Было так страшно, что, казалось, выплюну собственные органы. Вот только страшно было не за нее. После всего дерьма, что вылила на меня любимая девушка, я возненавидел эту суку. Я желал ей смерти где-то глубоко внутри себя. Но я не хотел терять сына. Не простил бы себе. Никогда.

Вот только теперь все иначе. Я снова несусь на бешеной скорости, и мне вновь дико страшно.

Только, в отличие от случая с Машкой, теперь я боюсь за ту, что сидит сейчас рядом со мной. И я намерен биться за каждый ее вдох.

— Все будет хорошо! - произношу вслух. Хоть и понимаю - не слышит. - Мы почти приехали.

Глава 59

Варвара

Первое, что слышу, приходя в себя - голоса. Сначала неразборчивые, точно далеко. Слова сливаются в один жужжащий звук.

Тело тяжелое. Будто наполнено водой до отказа. Даже думать трудно о том, как непосильно будет поднять хотя бы руку.

Едва шевелю пальцами и нащупываю силиконовую трубочку.

В нос вдруг резко ударяет больничный запах.

Потихоньку приходит осознание. Возвращается память, но не вся. Помню, как Абрамов залетел в туалет с бешеными глазами, как порвал блузку и как резко потемнело перед глазами, когда острой болью прошибло затылок. А потом все. Провал. Густая чернота и больше ничего.

Но, по крайней мере, не умерла. Живая.

Голоса становятся различимее, и мне удается уловить в них знакомые тембры. Никита и Тимур.

Они переговариваются.

Понимаю, что не хочу открывать глаза. Не желаю никого из них видеть. Особенно старшего.

Сознание ускользает снова, и я даже рада, что получается отключиться. Правда ненадолго. Меня возвращает резкий выкрик.

— Тебе четырнадцать, Никита! - обозлено рычит Тимур. - О каких чувствах ты говоришь?

— О тех, что у тебя никогда не будет! - огрызается в сторону отца подросток. И у меня сердце болезненно схватывает. - Ты хоть кого-то любил? - продолжает он. - Мою маму, например?

— Не смей говорить о ней! - грубо обрывает сына Тимур.

— А то что? Ударишь меня? Денег лишишь? - с какой-то не свойственной ребенку усмешкой произносит Никита. - Ну, давай! Жду не дождусь, когда мне исполнится восемнадцать, и я свалю от тебя, наконец!

— Так чего ждешь? - слова Абрамова-старшего становятся для меня неожиданными. —Вали прямо сейчас. Держать не стану.

— Я пришел ни к тебе, понял?! А к ней. И уйду, когда сам захочу.

Никита нисколько не уступает отцу в уверенности. С одной стороны, можно поразиться его способности держать себя, с другой - так сильно жалко, что от волнения клокочет в горле.

Неужели, Тимур не видит? Не замечает очевидных вещей? Обиды и желания банального общения.

— У вас разница восемь лет! Убирай эту дурь из башки! - понимаю, что Абрамов звереет. Но он старается сдерживаться. Больничные стены не позволяют ему выпустить из себя все чувства в полной мере.

А мне так горько, что я в прямом смысле ощущаю эту горечь на языке. Ну, почему все так сложно?

— И что? Это вообще ничего не значит! Мама Ванька тоже старше, но это не помешало тебе…

— Закрой рот! - Тимур теряет терпение.

— Думаешь, я не смогу ничего дать ей? - Никита хоть и понижает градус общения, но все же достает отца. Будто нарочно пытается задеть самые глубины сознания Тимура. - А ты как будто сможешь? Что можешь дать ты, пап?

Повисает молчание, а я точно перестаю дышать. Они что, делят меня? На полном серьезе сейчас решают, кому я достанусь?

— Вот видишь! - подросток подтверждает свои слова.

— Вижу, что тебе пора домой, - спокойно отвечает Абрамов-старший. Наверное, ему стоит особенных усилий взять ярость под контроль. Не выплеснуть ее, обдав всех и каждого.

— Я к тебе не вернусь, - отзывается подросток. - Бабушка говорит, ты ломаешь все, к чему прикасаешься. И ее ты сломал.

— Тимур Александрович, — женский голос, неожиданно прервавший разговор, не кажется мне знакомым. - Вас Анна Юрьевна зовет.

Оба Абрамовых замолкают.

— Сейчас, - отзывается мужчина.

Слышится возня, а затем удаляющиеся шаги Тимура.

Никита остается. Чувствую его присутствие. Движение.

Надеюсь, я выгляжу сейчас прилично, и мой внешний вид не дает поводов для фантазий подростка.

— Поправляйтесь, короче, - в итоге выдыхает он, спустя какое-то время.

Мысленно выдыхаю вместе с ним. На головную боль, что постепенно начала обрушиваться на меня с приходом сознания, навалилось еще чувство огромной ответственности.

Понимаю, что Никита просто переживет это, перерастет. Поймет постепенно, что это гормоны затуманили сознание. Но сейчас, на этом этапе, мне трудно быть предметом его воздыхания.

Особенно после того, как его отец поимел меня в туалете.

Да, именно поимел. Грязно. Жестко. И это я отчетливо запомнила.

А, самое главное, что одержимость, зародившаяся во мне в тот момент, не давала отчет ничему.

Вообще ничему. Морок на сознании был таким вязким, что я с трудом могла отделить хорошее от плохого. Да я в принципе не хотела отделять. Только падать все ниже. Закапываться глубже.

Позволять больше.

В желании разрядки я стала шлюхой для него. Грязной дешевкой, позволяющей всякое. Разве можно уважать себя после такого? Безболезненно примириться с сутью, рождающейся внутри меня от желания близости с этим человеком?

Нет. Ни одна нормальная женщина не примирится! Не примет этой низости. Не простит себя.

А если и сможет, значит, не такая уж она и нормальная.

Могу ли я вообще считать себя нормальной после всего?

Могу ли рассчитывать на обычную жизнь?

Быть может, это мой удел? Грязно трахаться в туалете?

Что, если Абрамов прав, и я всего лишь озабоченная кошка, жаждущая его член?

Никита стоит в палате еще какое-то время, а затем уходит.

Только тогда позволяю себе, наконец, открыть глаза. Яркий свет слепит и режет.

Требуется несколько минут, чтобы привыкнуть.

Шевелиться пока боюсь. Мне кажется, что не выйдет. Ничего не получится. Слишком тело тяжелое. Слишком голова болит. А еще, кажется, кружится.

В итоге мне с трудом удается просто приподняться. Осмотреться.

Меня окружает дорогая палата. Белая и светлая. Теперь то я знаю, что это Абрамов привез меня сюда. Не исчез и моей жизни, как бы мне этого хотелось.

Но я не хочу. Не желаю снова быть должной ему. К тому же, мне надо работать. Я только устроилась к Ларину, и на эту должность у меня были большие планы. А еще у меня смена в кафе.

Черт! Сколько я тут провалялась? Что, если опоздала, и меня уволят? Снова.

Судорожно пытаюсь найти свои вещи. Но в обозримом пространстве ничего из этого не вижу. Ни сумочки, ни, хотя бы, телефона.

Глава 60

Тимур

Недолго разговариваю с врачом. Та божится, что с учительницей все будет в порядке. Пара дней -

и Варю отпустят домой.

Аня так же отметила, что организм девчонки сильно истощен.

— Ты ее кормишь вообще? - с насмешкой спросила она, а я лишь фыркнул.

Ларин, мудила, похоже, мою учительницу совсем заездил.

Вернуться в палату не успеваю. Меня перехватывает телефонный звонок. Очень бы хотелось остаться с Варей, дождаться пробуждения, но дело неотложное. В офисе, как назло, без меня как без воздуха.

Выйдя на улицу замечаю Никиту. Он как раз спускается по высокой лестнице и направляется к калитке. Поджимаю губы. Ну, не клеится у нас. Никак. Пропасть такая большая, точно между нами целая жизнь.

Но я все же окликаю парня:

— Никит! - зову сына.

Вопреки моим ожиданиям, он останавливается и оборачивается.

— Подвезти? - предлагаю.

— Скажи, только честно, она сильно тебе нравится? — сын будто в упор не слышит мой вопрос.

— Кто? — кошу под дурака, потому что не готов это обсуждать. Даже с самим собой не готов. Мне нужно время. Мне просто необходимо чертово время!

— Варвара Владимировна, - поясняет ребенок.

Молчу, громко выдыхая.

— Мне это важно знать, понимаешь?!

Не понимаю. Нихрена я не понимаю!

— Если да, то я уйду в сторону.

Ну, охуеть новости!

— Поехали! - командую, дела соответствующий жест головой в сторону машины.

Никита кривится, но все же исполняет приказ. Топает рядом со мной, и мы оба молчим.

— Я любил ее, — зачем-то отвечаю на еще в палате поставленный вопрос. - Твою маму. Больше собственной жизни.

Никита смотрит мне прямо в глаза прежде, чем открыть дверь моей тачки. Его губы вытягиваются в плотно сжатую линию, и он кивает. Едва заметно кивает, принимая мой ответ.

Вместе мы едем в офис, и там уже я прошу водителя отвезти моего сына туда, куда он скажет.

Особых надежд не питаю и не думаю, что, когда вернусь, встречу его дома.

Разрешив все вопросы по работе, спешу в больницу. Мчу в палату, точно меня кто-то, подгоняет и откровенно прифигаваю, заметив там девственно чистую постель без единой складки.

— Где она? - врываюсь в Анин кабинет так, что дверь с грохотом вбивается в стену.

Та медленно снимает очки и откладывает в сторону какие-то бумаги.

Опираюсь руками о ее стол, и сам глохну от собственного дыхания.

- Уехала домой, - спокойно произносит заведующая отделением, точно вообще не боится последствий. - Так бывает, Тимур. Мы не имеем права держать тут пациента, если он так упрямо хочет уйти. На вот, - хрупкая блондинка тянется в верхний ящик стола и достает мне расписку.

Протягивает, чтобы прочитал.

Там ровным, аккуратным почерком написано, что учительница просит отпустить ее домой под собственную ответственность.

Аня успевает выхватить у меня листок до того, как я собираюсь скомкать его в пальцах.

— Почему не задержала? - рычу. - Не позвонила почему?

— Ну, во-первых, я не охранник, а врач, Тимур. А, во-вторых, я тебе звонила. Проверь телефон.

Достаю из кармана смартфон. Точно. Пропущенный.

— Сука! - цежу себе под нос явным разочарованием. И почему я, блядь, охрану не поставил?! Да мне и в голову не пришло, что эта сучка подумает бежать в полуобморочном состоянии.

— Вот не умеешь ты, Абрамов, с бабами общаться, - хмыкает докторша. - В очередной раз убеждаюсь.

— Много ты понимаешь! - осаждаю ее.

— Побольше твоего, - заявляет Аня. - Если девушка от тебя аж с сотрясением мозга сбежала, то стоит задуматься. Удивительно, да, когда кто-то твоему члену предпочитает...

— Заткнись уже! - гаркаю, как заведенный, перебивая ее. - Я теперь вспомнил, почему мы с тобой больше не трахаемся.

Анна Юрьевна улыбается.

— На вот. Счет тебе за лечение. И не лютуй там, ладно?! Этой твоей Селезневой покой нужен, понял?! И лекарства чтобы по списку принимала из тех, что я назначила и...

Вырываю из рук Ани счет. Иду к выходу из кабинета.

— Покой, Тимур! - напоминает мне врач, а я лишь плотнее сцепляю зубы.

Оказавшись в машине, понимаю, что без понятия, куда ехать. Потому, первым делом, направляюсь по последнему известному мне адресу. Правда, вспомнить его удается с трудом, и я звоню водителю, уточняя то место, где мы в последний раз виделись с Варей.

В голове несусветная каша. Чувствую себя до безобразия тупым. Точно все вокруг знают лучше.

Даже мой сын-подросток. Почти пятнадцать лет я только брал. Брал то, на что, имел право. Так я думал. И никому ничего не давал взамен. Кроме бабла, конечно.

И теперь, в голове все крутится вопрос Никиты: что я могу ей дать? Что вообще есть у меня, кроме омерзительной и беспросветной темноты?

Давно мне не было настолько отвратительно от самого себя.

Может, правда, лучше отстать?

Но я не смогу... Больше отпустить ее не смогу. Я два месяца обманывал себя, пытался убедить, что все в порядке. Старался отмахнуться. Потому что это проще. Мне всегда было так легче.

С Машкой получилось. Я был так зол, что в тот же день трахнул Анжелу. Кажется, после нее было еще несколько телок. И все они готовы были лизать мне яйца и выполнять самые грязные просьбы. Просто за то, что я мог заплатить.

Кажется, кого-то из них я даже заставил лаять голышом, стоя на четвереньках. Я бухал и ржал, измываясь над тем, как охренительная красотка играет в собачку ради меня. Ради бабла, что я могу дать. И она точно не отказалась бы от миски собачьего корма, если бы я предложил.

И этих сук было так много, что они со временем затерли Машку. Как и стерли все то, что, когда-то еще напоминало во мне нормального человека, источающего что-то большее, чем цинизм и холод.

Но я пока не смог затереть учительницу. Ни одной блядской дыркой не смог. Я ведь понимал, что она не предавала меня. Осознавал, но со всей силы закрывал на это глаза.

Было проще принять, что она шлюха. А к шлюхам я не питаю ничего, кроме презрения.

— Где она? - спрашиваю пучащего на меня глаза мужика.

Он не собирается ничего отвечать, и мне снова приходит применить силу. На этот раз хватает пары секунд. Я трезв и силен и намерен узнать адрес Вари во что бы то ни стало.

Вот только, когда заветные координаты оказываются у меня, я совсем не чувствую облегчения.

Потому что понятия не имею, что должен сказать. Как вообще реагировать.

И мне страшно представить, что получив отказ, я вновь не смогу сдержаться. Накинусь на куклу, вопреки всем этим предписаниям и запретам. Захочу доказать ей, что она моя.

Заставить стонать и извиваться подо мной, только бы не слышать больше наглого вранья о том, как сильно девчонка меня ненавидит.

Глава 61

Тимур

Навигатор приводит меня к старым халупам практически на окраине. Остановившись, снова проверяю адрес. Надеюсь, этом хмырь сказал верный, когда я прижал его к стенке.

Сейчас мне бы очень не хотелось возвращаться и выбивать такие необходимые координаты снова.

Глушу мотор и выхожу из тачки. Она тут будто из другого мира. Мда, я то думал ветхое жилье давно снесли по программе реновации. Хотя, вряд ли такая хижина подходит под ее условия.

Здесь, скорее, расселение ветхого жилья, хотя удивительно, что такой дом пор почему-то не расселили.

«Внутренности» постройки поражают меня еще больше. Квартира оказываетсякоммунальной, или как это правильно сейчас называется?!

Длинный коридор, обветшалая мебель. Прямо у входа вылавливаю какую-то тетку. Спрашиваю про Варю.

Женщина пытливо разглядывает меня прежде, чем ответить, точно приценивается, стоит ли выдавать соседку. Вот только это она зря. Не укажет комнату - лично наведаюсь ко всем по порядку, пока нужная мне комната не станет обнаружена. И бабенке лучше не проверять сейчас мои намерения.

— Последняя дверь. Прямо у кухни, - показывает куда-то в сторону. - Чудеса какие-то, —бубнит уже себе под нос, возвращаясь к своим делам. - То никого, а то все сразу...

— Это кто еще там?

Ускоряюсь. Кулаки сами сжимаются. Я даже не обращаю больше внимания на окружающее пространство. Вижу только перед собой цель, и иду к ней.

Убью, честное слово! Кто бы там ни был! Если мужик какой - разорву к хренам!

Кулаки чешутся. Я не дрался очень давно. С пьяных вечеринок моей молодости, когда все так ужирались, что агрессия сама по себе брала верх. Часто отцу приходилось разбираться с последствиями. Но тогда мне было срать.

А после встречи с учительницей я готов пустить кулаки в ход снова. Который там раз уже? Третий, кажется... Вот же не поздоровится ублюдку!

Почему Варя вообще сюда приехала? У нее и прошлые то квартиры были, мягко скажем — «не очень», а эта - самое дно. Днище натуральное. Работая на Ларина, она могла бы себе позволить гораздо более приличное жилье. Минимум то, что было раньше.

В мысли закрадывается неприятный червяк сомнения. Что, если это из-за меня? Вроде, в последний раз кукла обещала отдать бабки, потраченные на лечение матери. Я тогда не придал значения. Пьяный был, да и, что говорить, для телок в порядке вещей бросаться громкими обещаниями, а потом делать вид, что ничего не было.

Но я не хочу верить своим же догадкам. Что я за дерьмо тогда, раз заставил женщину пойти на такое?!

Нагло распахиваю дверь. Жгучая смесь из ревности и досады уже кипит в венах. Но я так и застываю на пороге, заметив на диване двух хрупких грустных женщин.

Абсолютно забываю зачем я здесь. Неожиданность тушит ярость, но при этом впадаю в ступор.

— Зачем пришел? - Варя вскакивает на ноги мгновенно.

Вижу, как загорается ее взгляд. Глазищи красные. Она плакала. Щеки испещрены мокрыми дорожками.

Внезапный порыв подойти ближе и стереть соленые следы с ее лица заставляет меня дернуться девчонке навстречу. Но она отступает, выставив перед собой руку.

Болезненный укол в сердце становится настолько же неожиданным, насколько и болезненным. А

я уже забыл, что оно есть у меня. После предательства Машки думал, тупой орган разорвало навечно.

Но, оказывается, он остался, и заставляет меня чувствовать сейчас. Ощущать то, чего испытывать бы совсем не хотелось.

Я бы не хотел сейчас быть здесь. Думать. Анализировать. И заниматься самобичеванием. Я бы хотел вернуть свою нормальную блядскую жизнь, где меня не парит, что будет завтра с телкой, которую я трахнул.

— Поговорить хочу, - выдавливаю из себя.

— Нам не о чем говорить... - голос Вари дрожит. Я не выдержу, если девчонка сейчас расплачется.

Гребаная сука! Как у нее это выходит? - Хотя, знаешь... - бросается к тумбочке и открывает дверцу.

Достает оттуда что-то и швыряет в меня. Только сейчас понимаю, что это деньги, зеленоватые тысячные купюры.

— Все, что накопила, уж, прости! - с ненавистью выпаливает она. - Будут еще. Я заработаю!

Заработала, если бы ты снова не уволил меня, урод моральный!

Стою на своем месте, точно к полу прирос по пояс. Мне впервые нечего сказать. В другой ситуации я бы не стал разговаривать. Еще вчера я и не стал говорить - трахнул. И сейчас стоило бы поставить эту сучку раком и отшлепать за гадкие слова. Но мне противно от самого себя, чтобы хоть что-то сделать.

— Или что? - горько усмехается девчонка. Отчетливо вижу, как катится по ее щеке слезинка. -

Трахнешь снова в качестве компенсации?

Инстинктивно хочется ударить ее. Я даже замахиваюсь, но в последний момент соображаю.

Сознание включается.

Женщина, что все это время сидела на диване, вскрикивает, быстро поднимается со своего места и встает между нами.

- Хватит! - выпаливает она, расставляя руки в стороны, как бы разнимая нашу перепалку.

Смотрит поочередно то на одного, то на другого, переводя взгляд. Мы с Варей тяжело дышим, не имея возможности привесит дыхание в порядок.

— Уходите! - в итоге говорит мне женщина. - Уходите и оставьте мою дочь в покое! Если бы я только знала, какими страданиями ей достались деньги на мое лечение, я бы лучше сдохла, ясно?!

— Мам, перестань, - стонет позади Варя. - Тебе не стоит волноваться. Нельзя!

— А тебе можно? — женщина повышает на дочь голос. - Посмотрите, до чего вы довели мою

Вареньку! - это уже мне. - Посмотрите!

— Мам, хватит! - девчонка тоже становится более напористой.

— Как вас, уродов, только земля носит! - продолжает женщина прежде, чем ее ноги подкашиваются.

— Мам... - с испугом бросается к ней Варя.

— Что-то мне поплохело... - мать куклы хвастается за протянутую руку дочери.

Глава 62

Варвара

Тимур тоже подхватывает маму с другой стороны. Вместо того, чтобы принять помощь, огрызаюсь на него:

— Уходи! Тебе тут не рады!

— Я помочь хочу! - отрезает мужчина. Он помогает усадить маму на диван.

Как бы хотелось, чтобы все было правдой. Я ведь до последнего не рассказывала маме. Хранила в тайне, боялась ранить. После удара головой мне нельзя нервничать, а мамуле нельзя вдвойне! Но сегодня, когда она пришла ко мне, слезы сами потекли градом.

Держать в себе накопленные обиду и страх оказалось непосильной задачей. Я больше не смогла притворяться, что все хорошо. Не вышло держать лицо даже ради нее, моей мамулечки, любимой и единственной.

Я рассказывала ей про Тимура, про предательство Егора, про новую работу и точно заново переживала все сама. Было до тошноты мерзко. Я ведь даже про секс рассказала. Думала, она осудит, но мама лишь грустно улыбнулась, погладила меня по голове, отчего стало только гаже.

— Мамуль, что такое? Где болит? - взволнованно уточняю.

Наверное, нужно скорую.

Господи! В голове туман! Даже не могу вспомнить, где телефон.

— Давление, наверное, скакануло, - делится мама. - Отпустит.

— Отпустит? - вскидываю руки. - Когда тебя в последний раз отпускало? Только уколы и помогают!

— Где тут больница ближайшая? - спрашивает Тимур.

— А я откуда знаю? - рявкаю.

Хочется обвинить его во всем! Все смертные грехи повесить! Я ведь даже благодарности не чувствую за мамино заграничное лечение. Настолько мне больно. Настолько гадко на душе.

— Моя машина у входа, — Тимур будто вообще не реагирует. Гнет свою линию. – Забью больничку в навигаторе, и поедем.

— Да никуда мы с тобой не поедем!

У меня у самой виски жутко стучат. Мутит. Когда я обещала врачу, что не буду нервничать, то точно не думала, что спустя пару часов угожу в такую то мясорубку.

— Мне сейчас полегчает, - причитает мама. - Варюш, таблетки в сумочке найди.

— Мам, я скорую вызываю. Знаю я твои таблетки!

— Скорая в центр приезжать не торопилась, а в Мухосранск твой, думаешь, рванет по первому зову? — слышу от Абрамова.

Мнусь. Хочу принять его помощь, но гордость не позволяет. Гордость и глубокое чувство обиды.

— Давайте, помогу подняться, - Тимур подхватывает мою маму за локоть. - Я быстро домчу.

Обещаю. Даже моргнуть не успеете.

— Ладно! - выкрикиваю. Меня от эмоций разрывает. Рвет к чертям, так, что дышать не могу. -

Ладно! Но это в последний раз, понял, Абрамов?! Последний чертов раз!

Не знаю, сколько еще смогу держаться. Я не могу потерять маму. Давление для нее опасно. И оно редко спадает после таблеток, если взлетело слишком высоко. А сейчас именно тот случай. Мама умеет отличать это состояние от любого другого. И мы даже не тратим время, чтобы измерить его.

Пусть решают специалисты.

Только поэтому соглашаюсь на помощь Тимура. В конце концов, это он довел нас! Он причина всего!

В машине Абрамова мы с мамой усаживаемся на заднее сидение. Обнимаю ее хрупкое, прохладное тело, чувствую легкий озноб. Пытаюсь вот так тактильно, собственной близостью поддержать ее.

На свои симптомы уже не обращаю внимания. Плевать на них! Лишь бы мамочку скорее довезти!

Абрамов привозит нас в какую-то больницу очень быстро. Она обычная. Для простых смертных.

Да и какая разница?

Тимур просит нас подождать пару минут, а следом, нас приглашают в приемное отделение, минуя очередь. Ясно. И тут без его бабла не обошлось.

Доктор просит выйти за дверь, пока он будет осматривать пациентку.

Нехотя, но я делаю это.

— Поговорим? - предлагает Тимур.

— Может, сразу потрахаемся? — со злостью предлагаю ему. Произношу гораздо громче, чем следовало. - Туалет там! - неопределенно киваю куда-то в сторону.

— Можем и потрахаться, - слышу в ответ, отчего еще больше закипаю. - Если это единственное, что тебе нужно.

Он это специально! Выводит меня! Достает! Да что за...

— А тебе, можно подумать, нет?

— Нет! - голос Абрамова становится более грубым. Похоже, его бесит то, что я несу. А я ведь говорю чистую правду, между прочем! - Представь себе, нет! Я хочу поговорить. Обсудить все. Я

сниму тебе квартиру. Нет. Куплю. В хорошем районе. Машину, шмотки – что захочешь! -

перечисляет этот мужик различные блага цивилизации.

— Да почему, Тимур? - произношу от безысходности, и мои слова звучат точно нытье. —Почему ты такой непроходимый индюк? Почему ты меришь все деньги? Деньги! Деньги! Грязный секс!

— Я не хочу, чтобы ты жила в этом клоповнике! Я не хочу, чтобы ты в чем-то нуждалась!

Закатываю глаза. Он не понимает. Не пытается понять!

— А потом что? Что потом, Абрамов?

Делаю небольшую паузу, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Нарядишь меня, упакуешь в красивую квартиру, а дальше? Что будет потом? Станешь приходить и трахать? Я ведь кукла, да, Тимур? Я чертова кукла для тебя!

Я сейчас загорюсь! Честное слово! Пламя уже бушует внутри, и оно готовится выплеснуться наружу прямо сейчас, в этот самый момент.

Внезапный порыв накинуться на обидчика с кулаками давится жаркими объятиями. Хотя, не объятиями, нет. Абрамов просто хватает меня в охапку. Стискивает в своих ручищах, чтобы даже пошевелиться не могла. Да, что там пошевелиться?! Просто вдохнуть!

А потом накидывается на мои губы, точно безумный. Одержимый. Бешеный. Толкает язык между моих створок, втягивает в жадный и безумно желанный поцелуй.

И я отдаюсь ему, отвечаю, в попытках сбросить скопившееся напряжение, но внутри становится только гаже. Я ведь никогда не буду нужна ему как человек, даже как женщина. Только и буду, что вечно утолять его оголтелую, не поддающуюся никакому контролю похоть. Жить в золотой клетке, раздвигать ноги по требованию и ждать, снова ждать, когда он придет и возьмет меня. А затем заплатит. Неважно как это будет выглядеть. Просто откупится. Отвалит бабла за секс.

И как бы сладок не был этот горячий поцелуй, как бы сильно не хотелось раствориться в нем, не оставляя ничего, я нахожу в себе силы оттолкнуть мужчину. Упереться ладошками в широкую твердую грудь и толкнуть.

Абрамов отступает, а я качаю головой, закусывая воспламенившиеся от поцелуя губы.

Пульсирующие и влажные.

— Я хочу другого, Тимур. Я хочу другого.

— Хочешь другого? Ладно! Я покажу тебе другое.

Глава 63

Варвара

- Селезневы, - доктор выходит из кабинета, обращаясь к нам. Мы с Тимуром оборачиваемся в его сторону. - Все в порядке, маму можете забирать. Советую вам, кстати, обратиться в поликлинику по месту жительства и подобрать другие лекарства от давления.

— Хорошо, - соглашаюсь я.

Мама давно не обследовалась в этом плане. У нас просто были и есть проблемы важнее. Так что давление резко отошло на второй план.

Тимур отвозит нас домой к дяде. Все дорогу мы молчим. Да мне и не до разговоров, если честно.

Хочется упасть на постель и закрыть глаза. А еще хотя бы на мгновение избавиться от головной боли.

Потом мама еще долго уговаривает меня вернуться в квартиру. «В тесноте, да не в обиде», -

уверяет она. Мамуля потому и приехала в коммуналку. Думала, уговорит меня, вытащит оттуда.

Говорила, что у нее сердце кровью обливается от одной только мысли, в каком ужасном месте я живу.

А тут я, дура. Вывалила на нее все свои проблемы. Вот так за раз. Одним махом.

Наговорила всякого, а теперь жалею.

— Варюш, ну, оставайся?! - напоследок уговаривает мама, когда сообщаю, что мне пора.

— Я глаз не сомкну, зная, что ты там.

Но я лишь отрицательно качаю головой.

— Драться что ли с тобой? - не унимается родственница.

Потом у мне с трудом удается уехать.

Вернувшись к себе, быстро принимаю душ и, наконец, заваливаюсь на постель.

Мне и самой от этой хибары тошно. Но я уверяю себя, что так правильно. Я хочу поступать правильно. Хочу видеть, как мир вокруг меня меняется к лучшему. А в итоге лишь больше закапываюсь в каких-то проблемах и противоречиях.

Прошлая моя жизнь, где я занимаюсь любимым делом, провожу вечера со своим мужчиной, болтаю с мамой обо всем и даже улыбаюсь - кажется чем-то недосягаемым и вообще не моим.

Будто и не со мной было. В какой-то прошлой чужой жизни.

Абрамов забрал ее у меня, как только переступил порог класса. Вырвал с корнем, то, что я так любила. Готова ли я плюнуть на все и дать ему шанс показать мне «другое»? Не знаю...

Слишком много плохого связано с этим человеком.

Потому выключаю телефон. Полностью. Зажимаю боковую кнопку, пока экран не погаснет.

Спешить мне теперь некуда. Ларин уволил, а для кафе мне выдали больничный. Я не хотела, но это было единственным условием, с которым врач согласилась отпустить меня под расписку.

Так что теперь я абсолютно свободна, а вот поясок придется затянуть потуже.

Требуется много времени, чтобы, наконец, заснуть. И первое, что я вижу, когда просыпаюсь -

морду Абрамова. Ну, не совсем морду, а его силуэт, что располагается на стуле прямо напротив дивана, на котором я сплю.

— Почему телефон отключен? - резко бросает он мне, как только замечает, что больше не сплю.

— Тебя видеть не хотела, — грубо, зато честно.

— Я думал, с тобой что-то случилось! - тут же выпаливает мужчина.

— Потому примчался? — открываю полностью глаза.

Какой же он красивый, черт возьми! Сильный. Загорелый. Я понимаю, почему женщины так легко отдаются Абрамову. И сама попала на его крючок. Он меня, глупую боязливую рыбку, пробил насквозь, а все верчусь на нем, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не случилось.

— Как ты вообще сюда попал? - вдруг приходит на ум.

— У тебя дверь была открыта. Ты хоть понимаешь, что так делать нельзя? В таком месте вообще жить нельзя.

Закатываю глаза.

— Знакомый риелтор уже занимается подбором квартиры. Ты переедешь, как только он подберет что-то подходящее.

— А если я не хочу, Тимур? Это и есть твое другое? Так в чем отличие? Ты снова пытаешься меня купить! Опять решаешь за меня! Не спрашиваешь!

— Поехали, - только и отвечает Абрамов.

— Куда?

— Я обещал тебе показать другое и знаю, с чего начну. Собирайся, буду ждать тебя в машине.

Тимур выходит из комнаты, создавая впечатление, что не давит на меня. Но он давит. Самым сильнейшим образом.

Все же поднимаюсь с дивана. Выхожу в коридор, чтобы добраться до общей ванной и умыться.

Сколько еще вынесу вот так? Не знаю. Меня тошнит от одной мысли, что приходится снимать комнату в коммунальной квартире. Но сегодня это максимум, который получается себе позволить.

Ополаскиваю лицо прохладной водой, чищу зубы. Наспех, без расчески собираю волосы в высокую гульку на голове.

Вид у меня болезненный. Лицо, кажется, стало еще бледнее. Абрамов тоже обращает на это внимание.

— Неважно выглядишь, — с грустью во взгляде замечает он.

Ничего не отвечаю. Как по его мнению я должна выглядеть? После всего?

— Если тебе плохо, мы можем не ехать. Отложим до завтра.

— Давай, ты просто покажешь, и все! Вот на что у меня точно нет никакого желания, так это...

Тимур тянется к защелке от ремня безопасности, чтобы самому пристегнуть меня. И тут я сбиваюсь, обрываясь на полуслове. Трудно говорить, когда он так близко. Когда его тепло едва ощутимо касается кожи. Когда понимаю, что между нами почти нет пространства.

Но мужчина вдруг отстраняется, оставляя после себя пустоту. И мне вдруг становится страшно.

Что, если все закончится сегодня? Что, если у нас банально нет никаких шансов?

— Но после - сразу же в клинику. Я хочу, чтобы Аня посмотрела тебя еще раз. Если потребуется —

останешься в стационаре. На это раз с охраной.

И, знаете, что я улавливаю из всех его мыслей вслух? Аня. Для него заведующая отделением в крутой навороченной клиники, где я даже стоимость палаты узнавать не решилась, просто Аня.

Она красивая и стройная. Молодая, хоть и гораздо старше меня. Значит, Абрамов спал с ней.

Этот вопрос крутится на языке, но я не решаюсь задать его. Мне вообще неважно! Мне не должно быть никакого дела!

— Хорошо, что ты согласна, - Тимур ошибочно воспринимает мое молчание. Запускает мотор, и вот мы уже плавно выкатываемся со двора. Вклиниваемся в хаотичный поток других машин, каждый думая о своем.

Не знаю, куда Тимур привезет меня. Надеюсь, не в ресторан, где пища приправлена золотом за приличный ценник. Это ведь тоже своего рода покупка, когда решаешь накормить женщину прежде, чем воспользоваться.

Но, вопреки моим ожиданиям, мы не едем в центр. Прокатившись по окружной, оказываемся на другом конце Москвы. В более современном районе, чем тот, где я живу, но все же слишком бедном для Абрамова. Панельный дом в девять этажей. Обычный. Стандартный.

— Приехали, - сообщает Тимур, и я недоверчиво смотрю на него.

Он тоже поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. В его глубоких глазах на секунду проскальзывает то ли неуверенность, то ли страх, но он быстро глушит их, возвращая себе ледяную холодность.

— Что это за место? - спрашиваю.

— Сейчас увидишь.

Абрамов нажимает на кнопку ремня, та щелкает, и плотная ткань с моего плеча быстро.

ускользает.

Варвара

Мы заходим в одну из многоэтажек. Проходим в подъезд, поднимаемся по лестнице.

Абрамов достает из кармана ключ и открывает одну из квартир.

Глава 64

Варвара

Мне жутко, если честно. Потому что я не знаю, чего ждать. Все настолько странно, что желудок сжимается.

Но я не показываю Тимуру своего волнения. Не хочу, чтобы этот мужчина видел во мне эмоции.

Их и так было слишком много.

Квартира, куда мы попадаем, выглядит довольно старой. Тут давненько не делали ремонт, да и людей, похоже, не было очень давно.

Спертый затхлый запах. Пыль.

— Что это за место? - все же не удерживаюсь от вопроса. В голосе появляется легкий надрыв, который я тщательно пытаюсь скрыть. Как и свои глаза. Стою спиной к мужчине, так как в жилище он пропустил меня первой.

— Квартира, - сухо отзывается Абрамов.

— Ясно.

Я ведь, по сути, совсем не знаю этого человека. Вдруг он маньяк какой-нибудь. Латентный. Хотя, учитывая его темперамент, о последнем можно было бы поспорить.

— И что дальше? Запрешь меня здесь, а потом будешь приходить насиловать? -усмехаюсь, но мне не особенно смешно. Это ведь даже не шутка. - А обещал красивую и дорогую.

— Мне не придется тебя насиловать, - сообщает. - Сама с удовольствием на член запрыгнешь.

— Тимур... - выдыхаю его имя. Разворачиваюсь, наконец, и с удивлением понимаю, насколько он близко.

Уперевшись взглядом в широкую грудь, поднимаю свои глаза, пока не встречаюсь с его.

Абрамов смотрит на меня внимательно, а я вдыхаю его терпкий запах. Он как обычно сводит с ума, но я не позволяю себе захмелеть. Дуреть с него снова. Пока Тимур не укладывает мне на щеку свою ладонь. Не проходит пальцами по щеке, не сминает губы. Пока тепло не разливается по телу, плотно концентрируясь внизу живота.

Только тогда я отступаю. Понимаю - еще пара секунд, и пути назад не будет. Для меня.

Но я обещала себе не сдаваться так просто. Мне важно знать, что Абрамов способен на что-то большее, чем жгучий секс.

— Что это за место, Тимур? - повторяю свой вопрос. - Если что, я буду кричать. Очень громко.

— Это квартира матери Никиты. Она жила тут когда-то давно, когда нашего сына не было в помине.

В горле почему-то собирается комок. Не знаю, как реагировать, для меня это странно.

— И что с ней стало? - интересуюсь, замечая, как тяжело дается мужчине этот разговор.

Если он сейчас скажет, что убил ее, а теперь пришла моя очередь - я лучше сразу сигану с окна, чтобы не мучиться.

— Она скончалась от передоза, когда Никите было два месяца. А еще она была шлюхой.

От откровений Абрамова горло дерет только сильнее. Тело бросает в липкий пот. Я думала, он сделает все, что угодно, кроме того, что начнет изливать душу.

А потом Тимур рассказывает их историю. О том, что Маша осталась сиротой незадолго, до их знакомства. О том, что главной ценностью их тогдашней жизни были алкоголь и легкие наркотики.

О том, что тогда он еще мог любить. И любил. О том, как узнал новость о сыне.

Мне становится безумно жалко Тимура. Вижу, то, что он сейчас рассказывает – не фальшь.

Правда. Но изнутри съедает чертова ревность. Как осиновый кол вбивается в самое сердце. И я не нахожу ничего другого, кроме как ответить:

— Так зачем ты меня сюда привез? Рассказать о том, как сильно любишь другую?

Абрамов звереет на глазах. Слышу хруст его стянувшихся кулаков.

А чего он хотел? Привез меня в квартиру бывшей, которую почему-то имеет в собственности и хранит, как память. С чего он взял, что это лучший способ понравиться новой девушке?

— Я сдох здесь! - рычит зверем так громко, что у меня подгибаются коленки. - Сдох тогда! Того человека больше нет, понимаешь? И я не смогу дать тебе того, что ты хочешь. Сейчас не смогу. Но я хочу попробовать! Мне нужно обладать тобой. Понимать, что ты моя. Просто моя.

Без условий. Без блядских формальностей! Потому что мы просто этого хотим!

— Ты сам себя слышишь, Тимур? Ты предлагаешь мне тот же секс, только в другой упаковке, — во мне говорит обида. Я будто ждала, что сегодня он скажет, как сильно я ему нравлюсь, что между нами есть что-то большее, чем всепоглощающая страсть. - Это не то, что мне нужно! Не то, чего я хочу.

Меня трясет. Очень сильно. Накал страстей между нами, как бомба замедленного действия. И

если она взорвется, то не выживет никто.

— Ты думаешь, мне легко, да? Легко рассказывать это все?

- Я не знаю! - тоже выкрикиваю на эмоциях. Мой взгляд бегает, и даже сфокусироваться не получается.

— Я тебе, сука, душу изливаю! А ты что? Может, я снова ошибся в тебе, и ты просто шлюха, набивающая цену?

Замах. Пощечина. Рука делает это сама. Не успеваю проконтролировать. Понимаю, что натворила, только когда до боли начинает жечь ладонь.

Абрамов реагирует мгновенно. Оказывается близко, отрывает меня от пола, прижимает к стене.

Чувствую бешеное биение его сердца. И от каждого удара содрогается все мое тело.

— Отпусти! - взмаливаюсь. Ладонями упираюсь в каменные плечи.

Потом зажмуриваюсь от своей реакции, когда ощущаю упершийся между моих разведенных ног крупный член, твердый, как кусок дерева. Меня прошибает насквозь, но не омерзением или ненавистью - желанием, вспыхнувшим, точно сухая спичка внизу моего живота.

Но я продолжаю отбиваться, пытаться выкрутиться. Но это сложно, конечно, бороться с таким.

Когда силы не равны и никогда не будут. Когда своими действиями лишь усиливаешь порочное трение.

Тимур впивается зубами мне в шею. Одной рукой массирует грудь. Я все так же пытаюсь избежать этого, извиваясь со всех сил. Но когда телодвижения не дают никаких результатов, использую последнее, что у меня осталось:

— Мне нельзя, Тимур! Мне врач запретил!

Волшебные слова действуют на мужчину мгновенно. Он отступает. Мои пальцы касаются пола, а потом я ставлю на него всю стопу.

Возбуждение превращается в болезненное потягивание.

— Я отвезу тебя в больницу, — Абрамов старается восстановить дыхание.

И я благодарна ему за этот шаг.

На предложение решаю согласиться. По крайней мере, там светло и кормят. Не то, что у меня в комнатке. Будет возможность в тишине подумать и прийти в себя. Мне нужно время, чтобы переварить информацию.

Правда, несколько часов к ряду лежу на больничной койке без единой мысли в голове. Я бы хотела сейчас сказать, что чувствую себя плохо, но это окажется абсолютной неправдой. Ведь я вообще ничего не чувствую. Только странную пустоту, распространяющуюся в груди, медленно задавливающую все остальные чувства.

Ближе к вечеру в дверь кто-то стучит. Я позволяю войти и вижу на пороге своей палаты незнакомую женщину. Пожилую, но явно ухаживающую за собой и одетую с иголочки.

— Здравствуйте, Варвара, - спокойно произносит она. Но говорит холодно. Каких-либо теплых чувств ко мне явно не питает.

— Здравствуйте, — отзываюсь, стараясь устроиться на постели поудобнее.

— Я мама Тимура, Маргарита Анатольевна. У меня к тебе предложение. Нет, скорее, просьба. И

пока очень вежливая.

— Слушаю, - с недоумением позволяю ей продолжить. Правда, надо сказать, эта Маргарита вряд ли нуждается в моем одобрении.

— Когда ты выйдешь из этой клиники, ваши дорожки с моим сыном должны разойтись. Навсегда.

Глава 65

Варвара

Хлопаю глазами, потому что не знаю, что ответить. Вот это поворот! Мне же не послышалось?!

На всякий случай переспрашиваю:

— Что, простите? - уголок моего рта трогает усмешка, полная непонимания.

— Я сказала, что вежливо прошу тебя отстать от моего сына.

— Ясно, - поджимаю губы.

— Эта палата, - женщина обводит пальцем помещение, — максимум, на что ты можешь рассчитывать.

— Вы, наверное, забываете, но Тимур уже взрослый мальчик, и он сам в состоянии решать, с кем общаться, а с кем - нет, - напоминаю этой, как ее там, Маргарите, кажется.

— Удивительно, правда, — мать Тимура подходит к окну, будто бы и не замечая моего замечания,

- когда дешевая шлюха считает, что может забраться куда-то выше.

Злоба мгновенно рождается внутри. Да как она смеет? Эта высокомерная сука ведь ничего не знает обо мне и, похоже, совсем, не в курсе, чем живет и дышит ее собственный ребенок.

Но я не позволяю себя прыскать ядом, скопившимся на кончике моего языка, как минимум, потому что принято уважать старших, как максимум - из-за неблагоприятных последствий для нас всех.

— С чего вы взяли, что я дешевая? - уточняю вполне серьезно.

Очевидно, любое мое оправдание и попытка доказать обратное не увенчаются успехом.

Так к чему усложнять все?

— Мне плевать, если честно, - женщина поворачивается ко мне и внимательно смотрит.

— Но я не допущу, чтобы ты была рядом с ним. И я хочу, чтобы ты понимала всю серьезность, этих слов. Как я уже сказала, сегодня я пришла поговорить по-хорошему, и ты пожалеешь, если не прислушаешься. Я тебе обещаю.

Пропускаю угрозы мимо ушей. Сейчас меня гораздо больше заботит другое: чем больше общаюсь с семейством Абрамовых, тем лучше понимаю, насколько все запущено, насколько, страшно.

Глубина их проблем гораздо больше, чем я могла себя представить сначала. И деньги явно не сделали их счастливее. Ни одного из них.

— За что вы так с ним? - качаю головой.

— Как? - искренне удивляется. — Не позволять же своему ребенку наделать глупостей. Лучше заплатить шкуре, типа тебя, чем наблюдать за тем, как твой единственный сын снова катится вниз.

Сначала запой, потом отказывается от выгодного контракта, а что дальше?

Бизнес на тебя, шлюху, перепишет?!

Женщина смотрит на меня с таким презрением, точно я грязь под ее ногтями, которую она непременно сотрет с лица земли.

Меня вдруг осеняет болезненной и неприятной правдой:

— Маша тоже ваших рук дело?

— Кто? - Маргарита поднимает аккуратную темную бровь.

— Мама Никиты. Пятнадцать лет назад вы пришли к ней с тем же самым предложением?

Угрожали? А потом она неожиданно рассказа Тимуру о своих похождениях и любви за деньги?

— Дела нашей семьи тебя не касаются! - обрывает меня женщина.

— Вам просто не нравилось, что Маша сирота без гроша за душой, да еще и наркоманка?

Горькая, болезненная правда. Жестокость, сломавшая столько судеб разом. Коснувшаяся и

Никиты, ни в чем неповинного маленького мальчика, появившегося на свет в прогнившей до самого основании семье.

— У тебя есть пара дней, чтобы исчезнуть из жизни моего сына. Если не сделаешь этого,

— поговорим по-другому. Поверь, я умею быть убедительной. И не советую проверять мои слова.

Будет плохо.

Цокая высокими каблуками, мать Тимура выходит из моей палаты.

Дрожь мелкими иголочками прокатывается по телу. Пытаюсь переварить и уложить в голове, все, что услышала и узнала.

Сколько Абрамову было тогда? Девятнадцать? Он был еще ребенком. К тому же, с зависимостью.

Вряд ли он мог даже предположить, что родители так поступят с ним, с его чувствами.

А они просто убрали неугодную невестку, потому что та была бедной и торчала.

Прокручиваю в голове рассказ Тимура, что услышала в квартире. Он ведь так и не смог забыть.

Отпустить не вышло. Потому и выкупил квартиру, хотя сам вряд ли там появлялся. Потому не подпускает к себе сына, ведь он напоминает ему о Маше. Предательнице и шлюхе.

Была ли она шлюхой на самом деле... Не знаю. Из уст Абрамова все звучало так правдоподобно, но теперь...

Если Маргарита угрожала ей, обещала денег, или что там она еще могла обещать, то…картинка может сложиться абсолютно иначе.

Маша была вынуждена сказать Абрамову, что спит с другими, что не любит его и никогда не любила. А потом...

Мысли в голове сумбурные. На фоне боли и общего недомогания я с трудом укладываю их в логическую цепочку, но пытаюсь. Мне важно понять. Ненавижу несправедливость!

Потом она хотела убить ребенка. Почему? Быть может, боялась оставлять сына с такими родственниками? Не могла пережить вынужденного разрыва с любимым? Или наркотики действительно были так важны для нее?

Я не знаю... Вариантов может быть масса, и никто теперь не даст верного ответа, ведь Маши больше нет. Сама ли она убила себя или помогли - тоже никто не скажет.

Лишь одно я сейчас понимаю четко — Тимур открылся мне, пригласив в квартиру. Да, неумело.

Да, без пафосных речей о любви. Без обещаний. Но он сделал этот шаг.

В своих собственных эгоистичных представлениях об отношениях, я не смогла принять его порыв, потому что зациклилась на прошлом, и той боли, что Абрамов за короткий срок сумел причинить мне. Но теперь, после разговора с его матерью, я будто стала видеть картинку иначе. Под другим углом. И разве я могу теперь предать его? Если сделаю это -Тимур навсегда утратит веру в хорошее, в доброту, что может жить в сердце женщины.

Потому отбрасываю всякий страх. Мне плевать на угрозы его матери. Я не хочу стать причиной, окончательно задавившей в Абрамове веру. Просто не прощу себе. Даже если у нас так ничего и не выйдет.

— Тимур... - обращаюсь, услышав в трубке его голос. - Я хочу, чтобы ты ко мне приехал.

Глава 66

Варвара

Абрамов обещает, что приедет, но позже, как только закончит со всеми важными делами в офисе.

Его голос звучит холодно и отстраненно. Это напрягает. Но ведь я ему никто, и нежность вовсе не обязана сквозить в каждом его слове.

За время, пока жду Тимура, успеваю выспаться и благодаря какой-то капельнице чувствую себя гораздо лучше. Если бы так сильно в груди не грызло недавнее открытие.

Часы посещения давно заканчиваются, и я с грустью смотрю в окно. Он не приехал. Не пришел ко мне.

От обиды закусываю губы, но понимаю, что в квартире Маши повела себя не лучшим образом.

Резко отвечала и отказывалась принимать. А еще приревновала. Очень.

Все это было непозволительным. Но я была так зла на него, так расстроена...

Удивительно, что Тимур в принципе согласился возиться со мной. Привез сюда, оплатил пребывание, а не вышвырнул где-то у порога коммуналки, где я теперь живу.

Подождав еще немного, с какой-то тупой надеждой укладываюсь спать.

Нет, я сама виновата. Определенно! Мне стоило отреагировать иначе. Тянусь за телефоном, чтобы позвонить, но одергиваю себя. Не стану. Не буду. Дам Абрамову еще немного времени. Вдруг он просто не успел?

Несмотря на жаркую погоду, кутаюсь в одеяло. Так мне комфортнее. Спокойнее. Укрывшись, чувствую себя защищенной. Да, иллюзия, обманчивая, но без нее никак сейчас.

Уже успеваю задремать, когда вдруг слышу шум осторожно распахивающейся двери.

Приподнимаюсь на локтях и включаю лампу возле кровати, чтобы разглядеть вошедшего.

— Я думала, ты не приедешь, - признаюсь, потирая глаза.

Абрамов подходит ближе, и теперь я вижу, что мужчина выглядит помятым. Черты лица будто стали острее, а его выражение суровее.

— Я же обещал, - ни тени улыбки. Серьезный хмурый взгляд.

Ощущаю болезненный укол в сердце. Кажется, я упустила очень важный момент. Но больше я не ошибусь так.

Потому скидываю одеяло, поднимаюсь с кровати и подхожу к нему. Он остался таким же: высоким, широкоплечим брутальным мужиком, пахнущим силой и сексом. Но я теперь смотрю на него иначе. С другой стороны…

Укладываю ладонь на колючую щеку. Жесткие темные щетинки впиваются в кожу. Провожу по ним вниз, слегка царапая ее. Смотрю в его глаза. Тимур внимательно глядит на меня. И я не знаю, почему это заставляет возбуждение зародиться у меня внутри. И бьет не только в голову. Киска становится разгоряченной и влажной.

Он делает это со мной. Он выворачивает потаенные уголки сознания наружу. Заставляет быть живой. Женщиной.

Грязные картинки всплывают перед глазами, и теперь я не скрываю от себя то, чего действительно хочу. Почувствовать его в себе, ощутить горячий член между влажных складочек.

— Ты хотела мне что-то сказать? - интересуется Абрамов.

— Да. - выдыхаю ответ, пока моя дрожащая ладошка ползет по его шее, спускается к мускулистой груди, обжигающей пальцы твердостью даже через рубашку.

А я слежу за ее движениями как завороженная.

— Но я лучше покажу. - хрипло добавляю не своим голосом. - Без условий, -напоминаю его слова.

- Без формальностей. Потому что хочу.

И, в последний раз вдохнув его запах, что отравляет легкие, заставляет быть одержимой, медленно опускаюсь перед ним на колени. Сердце долбит о грудную клетку в бешеном ритме.

Оно сходит с ума.

Предвкушение и близость будоражат нервные окончания.

Руки трясутся, пока я пытаюсь справиться с мужским ремнем.

ЕГО член стоит. Как камень. Он буквально выпрыгивает из боксеров, когда я осторожно, отвожу в сторону их резинку.

В висках оголтело долбится пульс.

Абрамов проводит пальцами по моей щеке, по губам. Сминает их. Оттягивает нижнюю, принуждая приоткрыть рот.

Это полное сумасшествие. Кажется, что сердце откажет, если хоть немного еще помедлю. Клитор пульсирует, и я плотнее сжимаю ноги, чтобы немного угомонить это давление, когда впервые провожу языком по налившимся стволу. Обильно смачиваю его слюной со всех сторон. Слышу громкий выдох.

Большим пальцем осторожно провожу по головке, растирая влагу, и Абрамов благодарит меня хриплым стоном, закатывая глаза.

И тогда я вбираю его член в себя, плотно обхватывая губами. Делаю это снова и снова, жадно засасывая крупный пенис в себя практически на всю длину.

Я и не думала, что это может быть настолько приятно. Настолько возбуждающе. Точно вкус его члена - лучшее, что бывало у меня во рту. И я жадная до него. Зависимая. Желающая все больше.

И как это, оказывается, кайфово делать то, что хочется. Не ограничиваться дурацкими предрассудками, не жалеть, не бояться. Не опасаться упасть ниже нижнего предела.

Я хочу делать это с ним. Падать. Снова и снова. Чтобы потом возродиться, начать жить заново.

И я не чувствую себя шлюхой сейчас. Ни в чем. Ни в едином своем движении. Я даю этому мужчине то, чего ему так не хватало — свою нежность. А он благодарно принимает ее, хрипя и постанывая, зарываясь пальцами в волосы на моей голове.

В какой-то момент сама закрываю глаза от наслаждения. Пока Абрамов не заставляет меня выпустить член изо рта.

Он ловко подхватывает меня на руки и укладывает на кровать.

Немного грубо и резко отодвигает мои трусики и пальцами проводит по складкам.

Нажимает на чувствительный бугорок. Тот реагирует очень быстро, за жалкое мгновение.

Выгибаюсь под его рукой. Навстречу.

Мужчина порочно ухмыляется, продолжая растирать влагу между моих ног.

— Такая мокрая. И все для меня... - шепчет Тимур.

Он протискивает руку дальше и всаживает пальцы в текущую щелочку.

С губ слетает протяжный стон.

— Правда? Только для меня?

— Да... Пожалуйста...

Резкие несдержанные движения заставляют меня задыхаться.

— Скажи! Еще раз! Я хочу услышать, как ты просишь! - его голос уже мало напоминает сам себя.

Он двигает пальцами внутри меня на такой бешеной скорости, что ощущения сливаются в один большой кайф.

— Говори, Варя! Я хочу это услышать! - Тимур рычит. Как чертов зверь.

— Пожалуйста, Тимур! Пожалуйста...

Пальцы прижимаются к чувствительной точке внутри моей киски.

— Трахни меня, Тимур! - вырывается само, когда я понимаю, что вот-вот кончу. И это звучит слишком грязно, но и обжигающе горячо.

Абрамов вытаскивает пальцы, чуть приподнимает меня за ягодицы и в тот же момент оказывается глубоко внутри меня. Проникает полностью.

— Какая же ты узкая, сучка! Моя...

Тимур начинает трахать меня быстро. Жестко. Из моего горла вырываются стоны вперемешку с криками.

Хватаюсь за его плечи. Вжимаюсь пальцами в стальные мышцы.

Что мы делаем? Мы слишком громкие для ночного часа в больнице.

Но мне плевать сейчас. От жадных движений внутри слетаю с собственной орбиты.

Крепче хватаюсь за Тимура. Он насаживает меня на толстый член с огромной скоростью. Чувствую его бешеные движения. Его длину. Какой он большой и горячий. И это нужно мне сейчас больше всего на свете.

Весь мир растворяется вокруг. Его будто не существует. Есть только мы. Сейчас. А больше ничего и ненужно.

Оргазм мощным штормом надвигается на меня, стягивается к самому низу моего живота. Еще мгновение - и острые спазмы заставляют меня затрястись, увидеть перед глазами россыпь звезд.

Тимур тоже кончает, пульсируя у меня внутри. Пальцами сильно сжимает ягодицы и глухо рычит в шею.

И мне так хорошо... Господи! Мне кажется, я никогда не чувствовала себя так, как сейчас!

Точно весь мир открыт мне. Будто он полностью у моих ног.

Абрамовы выходит из меня, но он и не думает подниматься. Лишь откидывается в сторону, чтобы притянуть меня к себе снова. Прижать спиной к своей мощной влажной груди. А я ведь даже не заметила, когда он успел снять рубашку.

Тимур утыкается носом мне в шею, делает глубокий вдох, а затем вдруг произносит:

— Прости.

— За что? - на автомате спрашиваю. Откат так сильно расслабляет, что меня клонит в сон.

— За то, что кончил в тебя. Не смог сдержаться. Со мной такое впервые.

Только сейчас понимаю. В порыве страсти не придала значения.

— Завтра я скажу Ане, и она решит этот вопрос.

Где-то глубоко внутри испытываю обиду. Но, в то же время, понимаю - говорить о детях сейчас не то, что рано - неприемлемо. Ведь я даже не знаю, что будет завтра.

А Абрамов все плотнее прижимает меня. Все сильнее зарывается носом в волосы.

Точно боится отпустить.

— Мне нужно в душ, - тихонечко произношу. Вряд ли я, правда, смогу подняться с постели.

— Завтра сходишь. А сейчас спи. Я очень устал.

— Тимур?!

— М?

И я вдруг понимаю, что не смогу сказать ему сейчас. Слишком рано. На самом деле Абрамов уязвим, и он пока не готов узнать правду о своей семье. А, может быть, ему и вовсе не стоит знать.

— Ничего, - шепчу. - Я рада, что ты пришел.

Глава 67

Варвара

Мне впервые за долгое время приятно просыпаться. Я пока еще не открыла глаза, но тяжесть руки

Тимура, что до сих пор крепко прижимает меня к себе, вызывает на лице дурацкую улыбку.

Гоню все темные мысли. Мне надоело думать о плохом. Нужно позволить себе глоток свежего воздуха, и я с удовольствием это сделаю. Даже если наш с наглым миллионером союз окажется совсем недолгим.

— Абрамов, ты охренел?! - слышу рядом знакомый голос. Это мой лечащий врач, Анна Юрьевна.

— И я рад тебя видеть, — бурчит Тимур. Он убирает с меня руку и, похоже, поворачивается в сторону своей знакомой.

— У нас тут больница, Абрамов! А у тебя один трах в голове! - негодует врач.

— Помнится, раньше тебя это вполне устраивало, - напоминает мужчина, и я стискиваю зубы. Мне неприятно. Одно дело - просто предполагать, что между этими двумя что-то было, другое —

слышать подтверждение.

Больно впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы отвлечься от дерущих душу мыслей. В конце концов, Тимур не был праведником до встречи со мной, и я понимала это с самого начала. Быть может, вокруг еще полно таких, как эта Аня, и если я всякий раз буду так реагировать.

— Завидуешь?! - ухмыляется мужчина.

— Ты неисправим, Абрамов, вот честно! Мне теперь за твои ночные похождения влетит, а ты сидишь тут, и лыбу давишь.

— У тебя когда-нибудь было такое чувство, будто бабочки в животе? – неожиданно спрашивает

Тимур.

Мне кажется, я сейчас задохнусь. Он что, правда это сказал? Или мне послышалось?

— Короче, тебе пора, — со вздохом сообщает врач. - Вот в часы посещения придешь – и сиди тут сколько влезет! В другое время нельзя. У нас специализированный объект, а девчонке твоей покой нужен. Нельзя ей пока трахаться. Тем более, с тобой.

— Почему это именно со мной нельзя? - у Абрамова хорошее настроение. Еще ни разу до этого момента я не слышала, чтобы его голос был таким, как сейчас.

— Не набивай себе цену, - Анна Юрьевна, наконец, смягчается. - Ты ведь понимаешь, о чем я. А

теперь давай, тебе пора. Пока главврач не узнал, что у нас посторонние в палатах ночуют.

— Умыться хоть можно? - хмыкает мужчина.

— Не утрируй! - строго замечает Анна.

— И еще кое-что, Ань, — Тимур становится серьезным. - Варе экстренная контрацепция нужна, сможешь достать?

— Нет, резко припечатывает. - Ты вообще понимаешь, насколько это вредно?

Абрамов тяжело вздыхает. Мне немного неприятно, что мысли о ребенке от меня так сильно тяготят его. Но все же я стараюсь брать во внимание всю нашу ситуацию и принимать близко к сердцу.

— Это ты сунул-вынул и пошел. А девочке что? Ей чуть за двадцать. Ты не думаешь совсем.

— Почему я раньше не замечал, что ты такая душная? - интересуется будто бы сам у себя

Абрамов.

— Это не шутки, Тимур. Любой гинеколог тебе скажет, что экстренная контрацепция вполне может нанести реальный и очень серьезный вред. И сбившийся цикл будет самым невинным его последствием. Так что можете делать, что хотите, но я в этом участвовать не собираюсь.

— Ясно, - по голосу понимаю, что Абрамов мрачнеет. - И что тогда делать?

— Понести ответственность за свой кайф? - задает врач вопрос, не требующий ответа.

Повисает гнетущая пауза.

Мне хочется разрядить обстановку, потому подаю признаки жизни. Приподнимаюсь на локтях и поворачиваюсь в сторону беседующих.

— Не волнуйся, Тимур, я выпью эту таблетку. Купишь в аптеке и привезешь.

Здравствуйте, Анна Юрьевна.

Женщина с сочувствием мотает головой.

— Намучаешься ты с ним, - заключает она в итоге, прежде, чем покинуть мою палату.

— Доброе утро, - тепло улыбаюсь мужчине, когда мы остаемся наедине.

Смотрю ему в глаза и укладываю ладошку на щеку, что стала еще более колючей за ночь.

— Ты была охуительной, - он скрывает мою ладонь своей, и я чувствую его мягкое тепло.

— Ты тоже, - смущенно улыбаюсь и, кажется, краснею. - Насчет таблетки ты не беспокойся, я выпью.

Не понимаю, почему опять завожу разговор по эту таблетку.

— Нет, - отрезает Абрамов.

— Что?

— Если врач сказала нельзя, значит нельзя, - вполне серьезно отвечает он. - Не хочу снова навредить тебе.

Тимур набрасывается на меня и целует. Валит обратно на кровать. Нагло разводит коленом мои бедра в стороны, чтобы устроиться удобнее.

И он целует меня так жадно, что животе и правда порхают бабочки, прямо как он сказал.

Я тоже это чувствую. И все как будто нереальное. Не со мной. Я поверить не могу, что еще вчера ненавидела Абрамова за сломанную жизнь, а сегодня мне так приятно и комфортно в его руках.

Его губы двигаются на моих. Чувствую между своих ног жесткий бугор. И меня ударяет огне изнутри. Дергает от резкой вспышки возбуждения внизу живота. Интересно, с ним когда-нибудь будет по-другому?

Тимур все сильнее стискивает меня. Кажется, еще немного и раздавит. Таю в его руках. Позволяю впиваться в мои губы и посасывать их очень неприлично и возбуждающе.

И мне так приятно помнить сейчас о бабочках в его животе! Неужели, мне стоило только ответить нежностью и лаской, как Абрамов тут же переменился? Быть может, ему вправду не хватало именно этого — любви?!

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем Тимур отрывается от моих губ.

— Если ты мне врешь - убью нахрен! - предупреждает мужчина.

Не знаю, о чем именно он, но киваю. Не собираюсь обманывать. То, что я делаю -искренне и от самого сердца.

Он вдруг наклоняется ниже, кладет голову рядом с моей, зарываясь в волосы, гулко втягивая воздух. Вдыхает мой аромат, точно наркотик.

И я вновь давлю в себе желание рассказать ему о матери. Сейчас не время. Просто не смогу. Не найду в себе силы убить его «бабочек». Уверена, что бы там не придумала его мать, Тимур не даст меня в обиду.

Глава 68

Тимур

Два дня спустя

— Ты, правда, не обязан, - говорит мама. — Меня водитель отвезет.

— Ты сума сошла что ли? - отвечаю, точно примерный сын. Я знаю, как должны вести себя хорошие дети, и делаю это время от времени, потому что обязан.

Но сейчас дико бесит! Мама не виновата, что подвернула ногу. Именно в тот момент, когда мне нужно забирать Варю из больницы. Как назло, сука! Точно специально! Отец улетел в командировку в Китай и возиться с матерью теперь попросту некому.

— Ба, ты как? - интересуется Никита.

Он так и не вернулся домой. Живет с моими родителями. Но, по крайней мере, мы начали понемногу общаться.

Для меня это оказалось важным. Я вообще взглянул на своего ребенка другими глазами.

Вчера Варя сказала, что мне нужно отпустить Машку, если я хочу наладить с ним отношения. Что я внутренне проецирую те события на Никиту, виню его. Закрутила, блядь! Психологиня чертова!

Я завелся. Зарычал на нее. Психанул. Потом как увидел глаза ее перепуганные... Так щелкнуло что-то.

Но мне так тяжело дался рассказ о прошлом. Усилием воли через себя переступил, чтобы привезти в квартиру бывшей Варю. Мне хотелось быть убедительным. Я будто подсознательно просил у нее помощи, сам того не понимая. И у меня получилось. Я, блядь, чуть кипятком не описался, когда девчонка позвонила мне и попросила приехать. А когда на колени встала.. я мог кончить. Честно слово! Я чуть не спустил оттого, что кукла просто опустилась на колени и потянула тонкие пальчики к моей ширинке.

И теперь, вроде как, я не могу делать шаг назад. Не могу оттолкнуть ее. Прогнать снова. Потому что мне важно чувствовать. Важно понимать, что Варя рядом. Не шлак, что вечно попадался. А

она. Учительница.

Попробовав ее в больнице, впервые за долгое время ощутил реальный кайф. Не просто, спустил от механических движений, а абсолютно перестал себя контролировать.

Понял, что кончил в девчонку только когда все закончилось, когда сознание вернулось и настучало мне по голове. Вот только поздно уже было.

— Нормально, Никит, - отзывается мама. - Тимур зря беспокоится.

— Я тоже беспокоюсь. Тебе ведь больно.

— Терплю, - улыбается мама. - Как хорошо, что вы у меня есть.

Незаметно для всех закатываю глаза.

Мать смотрит на внука влюбленными глазами, а я все еще помню, как она настаивала на аборте первое время, как визжала, что от наркоманки никого нормально не уродится, и я должен был подумать прежде, чем совать в нее свой член.

Прямо так и сказала. А я лишь больше разозлился на нее. Моя мать ведь в сексе тоже была не слишком избирательна.

— Я донесу тебя до машины, — заключаю в итоге. - Только один звонок сделаю.

— Я свами, пап, — отзывается сын.

— Валяй, — без проблем соглашаюсь и выхожу в другую комнату.

Набираю номер Вари. Сообщаю, что не смогу встретить ее. Но пришлю водителя, и тот отвезет ее туда, куда скажет.

По голосу понимаю, что расстроилась. Но мне сказала:

— Хорошо. Надеюсь, у твоей мамы ничего серьезного. Я буду готова уже через десять, минут.

— Водитель в пути. Он встретит тебя у палаты. Сама не спускайся.

— Ладно, - соглашается. - Хотя, у меня и вещей то нет.

— Я сказал, у палаты, поняла?!

— Да поняла, поняла!

Повисает пауза, и мне кажется, я должен сказать что-то еще, что-то важное. Но оно то ли не приходит в голову, то ли я просто боюсь это произнести. Даже самому себе признаться. Я так долго отрицал любовь, что сейчас признать ее кажется дикой глупостью.

— Тимур, - Варя вдруг выдыхает мое имя как-то слишком грустно.

— да.

— Нет, ничего.

Невольно представляю выражение ее лица и, мне кажется, девчонка сейчас поджимает губы.

— Лечи маму.

Варя бросает трубку. Сначала дергаюсь, чтобы перезвонить, но вовремя останавливаюсь. Не позволю вить из меня веревки. Я пацан что ли малолетний, на каждый чих ее реагировать?!

Потому возвращаюсь в комнату, подхватываю маму на руки, и мы втроем едем в больницу. Ту, в которую она указывает. Ехать в ближайшую к дому хорошую клинику отказывается. А мне не принципиально. Хотя хочется скорее освободиться и поехать к учительнице. В последние два дня мы виделись очень мало.

Врач диагностирует маме легкий вывих и сильное растяжение. Назначает какие-то мази и полный покой. Мы тратим на все про все часа три, если не больше. Мне уже названивают из офиса, а, главное, хочется быстрее добраться до Вари, убедиться, что она в целости и сохранности добралась до своей хибары.

Да, она просила больше не поднимать вопрос с жильем. Пока. Но я не намерен терпеть ее закидоны и попытки тупой самостоятельности. Сказал, что будет нормальная квартира —значит, она будет. И никак иначе.

Набираю ее номер. Гудки. Долгие. Длинные. Пока механический женский голос не просит оставить сообщение на автоответчик. Но я сбрасываю вызов и повторяю звонок. То же самое.

— Сука! - вырывается у меня, и я едва не вышвыриваю мобильный.

В этот момент рядом как раз оказывается Никита.

— Что-то случилось? - спрашивает сын.

— Варе не могу дозвониться, - отвечаю ему на автомате. Только теперь понимаю, что не стоило.

Нужно было как-то по-другому сообщить ему.

— А что с ней?

— Не могу дозвониться, ты не слышишь?

— Я тебя и спрашиваю, в чем паника? - настаивает сын. Вот же дотошный.

— Она должна была из больницы домой вернуться. Водитель отчитался, что привез, а теперь, -

скреплю челюстями. — Мне надо ехать, - неспокойно как-то. Раньше было плевать, что там с телками бывает после траха. Сейчас же и бесит и волнительно одновременно.

— Я с тобой! — сын быстро направляется в сторону моей машины и так же скоро прыгает в салон.

Видно, чтобы я не передумал.

А я ведь могу и за уши выволочь из тачки. Но решаю этого не делать. Никите, вроде как, моя Варя тоже нравится. Нужно как-то решать этот вопрос.

— Вы что общаетесь? - уточняет подросток, когда я трогаюсь со двора.

— Три дня уже, - делюсь подсчетами, что бережно храню в своей башке, как долбанная девственница дату первого поцелуя.

— Понятно, - сын реагирует холодно. - Трахал ее?

Чуть не влетаю в жопу плетущейся впереди развалюхи.

— Ты не охренел так со мной разговаривать? - зло смотрю на него. - Сейчас из тачки, как пробка из бутылки выскочишь, понял меня?

— Мне скоро пятнадцать, пап, а ты так и не понял, что я знаю, откуда дети берутся.

— Где ты этого понабрался? - корю самого себя за слишком фривольное воспитание. —Еще и девкам в школе сиськи мнешь - запоздало вспоминаю зачем, собственно, учительница вызывала меня в школу.

— Пап! - Никита смотрит на меня с укором.

— Я серьезно, блядь! - гаркаю на ребенка. - Еще раз такое выдашь - реально за борт полетишь!

Маленький ты еще, чтобы такие вопросы задавать, и трахаться тебе рано!

— Пап! - Никита закатывает глаза.

— Ладно, трахаться можешь. Только про резинки не забывай, а то будешь потом... – хочу добавить, «как я», но не решаюсь. - И вообще, не бери с меня пример, Никит. Я хуевый образец для подражания.

— Я люблю тебя, пап, - говорит он тихо, и у меня подкатывает комок к горлу. - И, надеюсь, ты не накосячил опять. С Варей.

— Я тоже, - сухо отвечаю на оба вопроса сразу.

Может быть, чертова учительница права, и я должен простить его мать, чтобы просто идти дальше?

Мы подъезжаем к обшарпанному домишке довольно скоро. Я разве что искры из глаз не метаю.

Если девчонка играть со мной вздумала - убью нахрен! Серьезно!

Вот только Вари в комнатке не обнаруживается. Как и каких-либо веще‚ говорящих о том, что она там когда-то жила.

Глава 69

Тимур

— Сука! - мой рев, наверное, слышно на другом конце Москвы.

Я не знаю, как получается сдержаться и не разнести к хренам комнату! Я честное, сука, слово, не понимаю, как удержался в этот момент.

С каким-то звериным рычанием достаю из кармана телефон. Набираю чертов номер. Гудки, блядь! Гудки, что снова заканчиваются женским голоском, советующим мне оставить сообщение.

— Она бы не сбежала, - заключает Никита, когда я убираю трубку от уха и с силой сжимаю ее в пальцах.

Мне буквально чуть-чуть не хватает до того, чтобы броситься на пол, и точно псу начать вынюхивать ее следы. Я найду эту шлюху обязательно! Найду, чтобы убить!

— Тебе то почем знать? — огрызаюсь на ребенка. - Не лезь!

— Ты можешь хоть раз поговорить нормально?

Сын откровенно бесит сейчас. И зачем я только взял его с собой?! Покрасоваться хотел перед

Варей. Мол, вот, блядь, смотри какой я охуенный отец!

— Она бы не ушла, я знаю точно, - продолжает подросток.

Хочу ли я ему верить? Очень! Но все факты говорят за другое. А Никита просто маленький еще.

Романтик. У него пока дурь эта в башке. Вера в хорошее. Но люди, в большинстве своем - дерьмо.

Даже если прикидываются безгрешными ангелами с нимбами над головой. Только копни глубже -

а там все едино. Как у всех. Гнилое нутро и продажная душонка.

— А это мы сейчас у соседей узнаем.

Скриплю зубами. Как же я зол! Неимоверно! Кулаки чешутся. Жажда крушить все только множится с каждой секундой.

В коридоре отлавливаю какую-то женщину.

— Варя где? — без приветствия и нежностей сразу перехожу к делу.

— А я почем знаю? - шарахается от меня та, но я крепко схватил ее за плечо. Сжал стальной хваткой.

— Она должна была сегодня вернуться из больницы, пару часов назад.

— Да уехала она с каким-то мужиком под ручку! - женщина дергается в моем захвате. —Отпусти, или я кричать буду!

— С каким еще мужиком? - лишь сильнее стискиваю пальцы. Не контролирую силу.

— Да я откуда знаю? - взвывает баба. - Приехал мужик, они уехали. Потом вещи забрали. Леша!

— Пап, отпусти ее! - вмешивается Никита.

Он хватает меня за руку и сам пытается оторвать от женщины.

Из одной из комнат показывается худощавый мужик в засаленной майке. Тут же отпускаю бабу, будто очнувшись. Слышу, как с облегчением выдыхает мой сын.

— Правильно Варька сделала, что от тебя мудака сбежала! - бубнит женщина, спеша скрыться в комнате, откуда только что показался ее сожитель. - Абьюзер хренов!

Сжимаю кулаки. Меня от злости буквально рвет на части.

— Поехали! - командую сыну.

Вылетаю из домишки, а подросток следует за мной. Мы усаживаемся в машину, и я громко хлопаю дверью.

— Ну что?! - победно спрашиваю у Никиты. - Все еще будешь защищать свою шлюху-учительницу?

— Не называй ее так! - зло бросает он мне.

— А как ее называть? - усмехаюсь. - Все бабы шлюхи, раздвигающие свои пилотки, когда им выгодно. Даже бабка твоя!

Злюсь на себя, в первую очередь. За то, что оказался таким тюфяком. За то что раскрылся, обнажил душу для очередной бляди. За то, что, сука, влюбился в нее, как пацан!

— Знаешь, пап, когда ты пил, я поехал к Варваре Владимировне просить помощи. И она могла просто выставить меня за дверь. Ты ей никто. Был никем. Я еще ты был похож на бомжа. К тебе даже приближаться было стремно. От тебя за километр воняло. И, знаешь, что она сделала?

Поехала со мной, чтобы вытащить из запоя моего бухого отца. А еще в школе она всегда помогала нам. Вот с любым вопросом можно было прийти. Как-то раз Черкашин окно в коридоре расхреначил, и, знаешь что?! Наша Варя во всю выгораживала его перед Крысой. А та орала, как бешеная. И ты реально думаешь, что сейчас она просто сбежала от тебя?

Задумываюсь. Есть логика в этих словах. Вот только рассказы очевидцев говорят о другом.

— Может, ты обидел ее чем-то? Если бы я только знал, что ты будешь обращаться с ней так, я бы...

— И что бы ты сделал, сопляк? Побил бы меня?

Лицо парня напрягается. Видно, он хочет что-то сказать, но не решается - все же я сильнее и, определенно, имею над ним власть.

— Мне кажется, что-то случилось. Я в этом уверен! И если ты собираешься забить, то я сам найду

Варю и помогу ей.

— А кто тебя пустит?

— Я, знаешь ли, не спрошу!

Сын резко дергается к двери и распахивает ее. Но я оказываюсь проворнее, и успеваю его перехватить.

— Быстро закрыл дверь! - командую.

Сын повинуется.

— Мы вместе найдем ее, — сообщаю Никите.

— Я уверен, что-то случилось. Может быть тот мужик, он украл ее? Что, если он уже изнасиловал

Варю, и мы опоздали?

— Если он тронул ее, я вырву его чертов член! - обещаю сыну.

Теперь его теория кажется не такой уж глупой. Не хочу признаваться, но слова Никиты тронули меня. Задели за живое. И если с учительницей действительно что-то стряслось.. я больше не хочу терять времени.

Непонятно только зачем вещи тогда забрали? Создать иллюзию переезда, чтобы родственники не искали?

Потому сразу звоню Беркутову. По своим каналам он быстро пробивает номер матери Вари. Та взволнованно сообщает, что сама не может дозвониться до дочери и очень переживает.

Пока мчим с Никитой в отделение, парни Беркутова наведываются к Егору. Это первая мысль, которая меня посещает. Если учительница не сбежала, то этот мудачила первый, кому это может быть нужно.

Тот оказывается в квартире один. Ну, как один, говорят, жарил какую-то тощую телку. Мне похер вообще! Главное, Варвары там не было.

Никита обеспокоено долбит пальцами по приборной панели. Меня это бесит! Жутко!

— Ты прекратишь или нет?! - взрываюсь в итоге.

— У меня нервы! - выплевывает подросток.

Не успеваю ничего ответить, потому что мой смартфон оживает.

— Мам, не до тебя сейчас!

— Тимур, где вы? Не могу дозвониться Никите.

— Я телефон дома забыл, - отвечает за меня сын.

— Ясно. Я подумала, а не устроить ли нам сегодня семейный ужин?

— Мам, не до ужинов сейчас! У Никиты учительница пропала.

— Как пропала? Какая учительница?

— Класснуха. Давай потом!

— Ужас какой... - в голосе матери проскальзывает волнение.

— Может, нужно доверить это дело профессионалам? Они то уж получше вас разбираются - кто пропал, а кто просто слинял.

— Разберусь как-нибудь без твоих советов! Давай! Не звони пока.

Отшвыриваю трубку в сторону.

— Бабка волнуется.

— Да она видела, что я телефон не взял, - пожимает плечами сын.

А дальше, уже в отделе начинается какая-то безумная скачка. Беркутов бегает в мыле и орет на своих парней. А потом он и вовсе выдает что-то неутешительное: говорит, что тачку с Варей на борту удалось отследить по камерам, но в итоге ее след менты все же потеряли.

Глава 70

Варвара

— Вам что-то помочь донести? - уточняет водитель, которого Тимур прислал за мной.

— Нет, спасибо, - мотаю головой. - У меня кроме дамской сумочки и нет ничего, —грустно улыбаюсь мужчине, с которым уже давно знакома. Случалось ездить вместе.

— Давайте, хоть сумку понесу.

— Да не стоит, - отнекиваюсь. Чувствую себя более или менее нормально, и вполне могу справиться сама.

— Тимур Александрович распорядился. Давайте, не будем его злить.

Улыбаюсь, представляя такого необычного для меня Тимура. Жаль, что он сам не смог приехать.

Обидно немного, но все же — это его обязанность помогать матери. Я ведь тоже бросала все ради своей.

Покорно протягиваю мужчине сумку. Мы спускаемся на первый этаж, выходим из клиники и направляемся к машине. Водитель галантно открывает передо мной заднюю дверь и жестом приглашает в салон.

— Вы благотворно на него влияете, - выдает мужчина после того, как мы трогаемся с места.

— С чего вы взяли?

— Просто поверьте. Я уже много лет с Тимуром Александровичем работаю, и знаю, о чем говорю.

— Ладно, поверю на слово, - улыбаюсь как-то глупо и усаживаюсь поудобнее, отдаваясь, собственным мыслям.

Мне давно не было так легко. Чтобы жить хотелось. Просто жить и наслаждаться каждым моментом.

И теперь я совершенно точно верю, что поступила правильно - сделала шаг навстречу. Нам предстоит еще много работы, но все будет не зря. Я вижу это, и вижу уже сейчас.

Мама Тимура тоже поймет это со временем. Она увидит, что я не враг ее сыну, что он будет счастлив... я надеюсь. Разве не этого хочет любая мать?

Быть может, с Машей ей удалось все привернуть, но не со мной. Я не возьму денег и не стану подстраиваться. Нам всем просто нужно немного времени...

— Приехали, - сообщает водитель, и я, выбираясь из размышлений, смотрю по сторонам.

Вижу свою коммуналку. Не хочется идти туда. Но я пока не готова брать от Тимура хоть что-то, пока ничего не дала сама.

— Я провожу, - предлагает мужчина.

Поначалу хочу вежливо отказаться, но, скорее всего, не поможет. Потому киваю с улыбкой.

Вместе мы доходим до моей комнаты, а затем прощаемся. Я, первым делом, бреду в душ, пока он не занят. А когда выхожу, застываю на пороге комнаты, замечая там незнакомца.

— Вы... Вы кто? - дрожащим голосом интересуюсь, глядя, как мужик покручивает в пальцах маленький ножик.

Он вальяжно развалился на моем диване, точно хозяин.

— Переодевайся! - приказывает он мне, не отвечая на вопрос. Кивает в сторону халата, которым я обернута. - Со мной поедешь.

— С чего это? - поднимаю бровь. Со всей силы хочу показать, что мне не страшно.

Но это неправда. Очень. Очень и очень страшно. В миг в голову ударяют слова матери Тимура: «Ты пожалеешь, если не бросишь его» или, что у меня «есть время до выхода из больницы».

И вот я вышла, а в комнате меня поджидает жуткий незнакомец криминальной наружности.

— Я буду кричать, - предупреждаю. - Стены у нас тут тонкие.

— Обещаю, что ты не пострадаешь, если будешь хорошей девочкой.

Незнакомец поднимается с дивана, а я бросаюсь в сторону двери. Несмотря на то, что стояла практически рядом, не успеваю выйти. Даже пискнуть не удается. Мужик хватает меня сзади, зажимает здоровенной ладонью рот, и прикладывает к горлу лезвие ножика.

А я ведь думала, что Абрамов зло. Видимо, тогда я и понятия не имела, что может быть что-то гораздо хуже, чем сексуальное преследование.

Боюсь даже дернуться. Вдохнуть страшно. Лезвие слишком острое, и оно касается моей, все еще влажной после душа, кожи. Одно неверное движение - и острие пустит кровь.

— Сейчас я разожму ладонь, - шипит позади нападавший, - и ты молча примешься переодеваться.

А потом мы так же молча выйдем из комнаты и сядем в машину. Моргни, если поняла.

Медленно моргаю.

Он отпускает меня.

На автомате касаюсь горла. Точно хочу проверить, что там все в порядке.

— Это Маргарита вас подослала? - с волнением спрашиваю.

— В темпе одевайся, - никак не реагирует мужчина.

Ясно. С Машей было то же самое? А был ли тот передоз вообще?

Снимаю халат, натягиваю одежду. Тут уже не до стеснений. Выжить бы.

— И куда вы меня повезете? Меня будут искать, если что.

— Я же сказал! Будешь хорошей девочкой - не пострадаешь.

— Не очень убедительно, когда в тебя тычут ножом.

Мужик скалится. Мои разговоры его жутко бесят.

А у меня сердце трясется. Реально страшно. От чувства опасности покалывает пальцы. Горло перехватывает.

Но, что я могу? Безоружная. Беззащитная.

Итог все равно будет один, и мне остается только надеяться, что Тимур не поверит в мой побег или, что моя мама не прекратит поиски и поднимет на уши полицию. Она у меня такая. Может докопаться. Правда, ей нервничать нельзя, и это пугает больше всего. Как она отреагирует?

Халат бросаю прямо на пол. Посреди комнаты. Это подсказка Тимуру. Не знаю, правда, сможет ли он прочитать ее.

— Готова?

Киваю.

Незнакомец подхватывает меня под руку, другой подставляет нож в районе брюшной полости.

Наверное, в таком случае, я быстро истеку кровью.

— Это чтобы глупостей не наделала, - поясняет он мне. - Мне проблемы не нужны, поняла?

— Поняла, - мой голос совсем непохож сам на себя.

Мы проходим через весь коридор. Оказываемся на улице.

Там мужчина пихает меня на заднее сидение припаркованной тонированной наглухо тачки. Сам садится рядом.

За рулем оказывается еще один тип, уже готовый увезти меня в неизвестном направлении.

— Трогай, Серег! - бросает ему мой сосед, и машина рвет с места, поднимая с обшарпанной дороги пыль.

Глава 71

Тимур

— Покажи видео! - приказываю Беркутову. - Хочу посмотреть тачку.

— Да что это тебе даст?

— Покажи, я сказал!

— Там номера все равно пленкой затянуты.

— Я тебя сейчас разорву нахрен! - реву уже не сдерживаясь.

Полковник дает отмашку парням, и те приносят флешку.

— Предполагаемый автомобиль впервые видно на камере здесь, - указывает место на развернутой на столе карте города. Мы даже с точностью сказать не можем, что именно на нем увезли девушку.

Вздыхаю. Никита снова бьет пальцами по какой-то поверхности, и я рявкаю на него, чтобы прекратил.

— Мы уже полтора часа тут сидим! - огрызается он на меня. - С ней за это время что угодно могло случиться!

— Мы делаем, все, что можем, — спешит успокоить моего сына Беркутов.

— Значит, недостаточно делаешь, полковник, раз Варя еще не сидит на этом самом месте! -

указываю на первый попавшийся стул. - Пока этого не случится, считай, что работаешь ты хреново!

Мужчина сцепляет зубы, но ничего не отвечает. Я то знаю, как тут все устроено. Будь я каким-то хреном из хрущевки, меня даже слушать бы не стали, отослали ждать, пока три дня не истекут. Как говорится: «вот убьют, тогда приходите!».

Я же пользуюсь преимуществом. Беркутов бросил много людей на поиски учительницы. Часть уже направлена прочесывать дворы в том районе, где по городским камерам видно тачку в последний раз.

— Да! - поддакивает мой сын. - Если с ней что-то случится...

Подросток не договаривает, но все и так понятно. Он нервничает и заведен не меньше меня. И как у куклы получилось так заарканить нас обоих?

Сейчас, учитывая обстоятельства, рыдания матери Вари, что после моего звонка перезванивала мне уже раз двести, я на сто процентов уверен, что девчонка не уехала по своей воле.

Вот только у кого могла быть причина забирать ее? Ограбление отметаем - брать у учительницы нечего. Странно выбирать жертвой девчонку из клоповника на окраине. А затем забирать все ее тряпье.

Егор этот, или как его там, после появления группы захвата пересрал знатно. Парни Беркутова проверили все его звонки, и самого дохляка пока взяли под контроль. Только чист он. Не трогал

Варю.

Мне даже в голову не приходит, кто мог стать ее врагом и опуститься до похищения. Это у меня есть недоброжелатели, но никто из них пока не знает о нашей связи. Как минимум, потому, что никакой связи пока и нет.

— Вот, смотри, - Беркутов нажимает на плей, вставив флешку.

— Сука! - вырывается у меня, когда я как следует разглядываю машину, приблизив изображения.

— Что там? - взволновано спрашивает Никита.

Полковник просто наклоняется ниже, носом почти упираясь мне в макушку.

— Я знаю, чья это тачка, - произношу ровно, хотя внутри у меня кипит злость.

Мой сын и Беркутов выдыхают, почему-то не рискуя еще хоть что-то спросить.

Я же достаю телефон и набираю номер:

— Мам, ты там что-то про ужин говорила? - мой голос не выдает ничего, и ни один мускул не дергается на лице. - Готовься, скоро будем.

Варвара

— Куда вы меня везете? — спрашиваю, глядя, как мы все дальше удаляемся от моего дома.

Едем быстро. Наверное, нарушаем какие-нибудь правила.

Не понимаю, зачем я этим людям. Если бы хотели убить, сделали бы это сразу. Тогда в чем суть?

Пытать будут? Угрожать? Насиловать?

А все ради чего? Чтобы с Абрамовым не встречалась?

— Давай, ты будешь ехать молча?! - предлагает мне сосед. - Нож все еще у меня, и я могу им воспользоваться.

Сначала мне показалось, что мужик криминальной наружности. Но во мне, видимо, разгулялся страх. Сейчас понимаю - он не из этих. И тачка у него дорогая. Ухоженная. Только костюма не хватает для окончательного впечатления.

Как бы, опять же, сказала моя мама: «Такого надо брать и не думать».

Мужчина, в то же время, мастерски обращался с ножом. Наверное, когда-то он и был бандитом.

Поднялся в девяностые и теперь имеет какой-нибудь пивной заводик, приносящий приличный стабильный доход.

— Отпустите! Я сделаю, что вы скажете. У похитителей ведь всегда есть условия. Какие ваши?

Бросить Абрамова?

Естественно, я не сделаю этого. Создам иллюзию, но обязательно расскажу ему все, как есть.

- Серег, тебе не кажется, что наша гостья слишком много болтает? – обращается мужчина к водителю. Тот сурово поддакивает. - У тебя где-то скотч был, не подкинешь?!

— Все! Ладно! - вскидываю руки. - Я буду молчать!

От страха колет пальцы, и в груди сжимается. В какой-то момент хочется засмеяться. Истерически.

Неужели, мать Тимура способна на такое, похитить человека? Забрать против воли?

Но я не рискую задавать эти вопросы. Это вообще сейчас неважно, кроме того, что нужно как-то выбираться. Вот что имеет значение.

Зря я не рассказала Тимуру. Мы нашли бы выход вместе, если бы он захотел. Да, было бы больно, но Абрамов взрослый мальчик, он должен понимать, как бывает в жизни. Но я и представить не могла, насколько серьезными будут угрозы.

Теперь поздно что-то делать. Остается кусать локти. И ждать. Не знаю чего. Может быть, даже смерти.

Через какое-то время мы останавливаемся. Это какой-то дом. Не успеваю рассмотреть. Все происходит как-то быстро, и вот меня уже заталкивают в подвал, фактически лишая света и нормальной возможности дышать.

— Ты ведь не тупая, Варь, девчонка, - обращается ко мне мужчина перед тем, как оставить в абсолютном одиночестве, - догадалась обо всем. Вот посиди и хорошенько подумай, что ты должна будешь сделать, когда через несколько дней я решу выпустить тебя отсюда.

Глава 72

Варвара

Похититель закрывает дверь.

Малюсенькое окошко под потолком - единственное, что дает свет в серое бетонное помещение под землей.

Его оказывается достаточно, чтобы разглядеть окружающее пространство, но далеко не сразу.

Требуется время на то, чтобы я привыкла к полумраку и перестала бояться теней, что, темными пятнами залегли по углам.

Приглядевшись, замечаю некоторое подобие матраца. И на том спасибо. На голом бетонном полу я могла бы застудить себе все на свете, а потом умереть от какого-нибудь воспаления. Потому что прохладу, разносящуюся снизу, я чувствую даже в районе груди.

Несколько дней. Так он сказал. Меня отпустят. Но как пережить их?

Призрачная надежда получить свободу, пусть и не скоро, не дает сойти с ума. При этом я стараюсь просто не думать о том, что случится со мной за это время.

Особенно пугают пытки, если честно. Почему-то вспоминаются разные истории военных лет, особенно про Зою Космодемьянскую. И эти жуткие картинки крутятся в голове даже несмотря на то, что меня еще ни разу не тронули и пальцем. Если конечно не считать случая с ножом в моей комнате.

Подташнивает от страха. С силой сжимаю руки в кулаки, чтобы хоть как-то отрезвить себя. Кричать и биться в истерике бесполезно. Я это понимаю. Потому сижу тихо. Дверь заперли на ключ, а я пока не научилась взламывать замки силой мысли. Окошко очень высоко и слишком маленькое.

В общем, никаких шансов.

Бреду в угол, где брошен матрац. Усаживаюсь на него и обнимаю себя руками. Выть хочется. И

почему я сразу не сказала Тимуру? Я ведь могла. Правда, поверил бы он? Не знаю... Так не хотелось ломать его. А в итоге рискую сломаться сама. В этом подземелье многого не надо, чтобы это случилось.

Время тянется бесконечностью. Я то раскачиваюсь из стороны в сторону, то глупо улыбаюсь, то заваливаюсь на матрац, прижимая ноги к груди. Пока не слышу где-то наверху какой-то шум.

Звуки необычные. Точно борьба. Эти мысли заставляют прислушаться. В последние часы, не знаю, сколько их прошло, слышно было только звук моего взбесившегося сердца.

Я даже подхожу ближе к двери. Медленно, тихо. Точно крадучись. Когда тебе и так страшно, когда ты не можешь вообще ничего контролировать, очень важно знать, что творится снаружи.

Жизненно необходимо.

Прислушиваюсь, пока не улавливаю приближающиеся шаги.

Мне страшно. Очень сильно страшно.

Отскакиваю от двери, как от огня. Я просто не знаю, чего ждать.

И когда гремит замочная скважина, у меня вся жизнь перед глазами проносится.

Кажется, я даже прислоняюсь к стене, стараясь вжаться в нее как можно плотнее, ища спасения в куске бетона, будто он и, в самом деле, может что-то исправить.

— Варя?! - взволнованный голос Тимура приносит облегчение.

На мгновение кажется, что показалось, но, разглядев его мощную фигуру в небольшом дверном проеме, давящая тяжесть тут же слетает с плеч.

Я бросаюсь к нему со всей силы, что еще у меня осталась. Подбегаю и вцепляюсь в его тело, будто пытаясь раствориться там.

Он здесь. Пришел. Пришел за мной. Не бросил. Правильно прочитал подсказки и нашел. Мой.

Цепляюсь за его тело, перебираю руками. Будто убедить себя хочу, что здесь, что настоящий.

И, ощущая горячее тепло Абрамова, начинаю рыдать. Особенно, когда он притягивает меня своим медвежьим захватом. Прижимает. Точно оберегает своими ручищами, говорит, что больше никогда не даст в обиду.

— Прости, что не сказала тебе, - шепчу сквозь слезы.

Поднимаю взгляд, и Тимур смотрит прямо на меня. Вижу в его глазах столько ненависти, но не ко мне.

— О чем?

— Твоя мама мне угрожала, - всхлипываю. - она приходила ко мне в больницу и наговорила всякого. Но я боялась.. Боялась, что ты не готов услышать этого. Что не примешь.

— Дурочка, - мужчина улыбается, и темные глаза, наполняются нежностью. Только сейчас получается расслабиться полностью. Все. Все закончилось.

— Я знаю насчет матери, - сообщает мне Тимур. - Поехали. Пора вам с ней познакомиться поближе.

Глава 73

Варвара

Когда мы выходим из подвала, понимаю, что в доме уже никого нет. Не знаю, куда все делись, и, если честно, не хочу знать.

Главное, Тимур здесь. Нашел меня. Приехал. И я крепче сжимаю его теплую, немного шершавую, ладонь, как бы подтверждая свои мысли.

У меня сердце трепещет в груди. От волнения сковывает дыхание. Но, в то же время, так легко...

Груз с плеч. Свет в конце тоннеля.

На улице замечаю Никиту. Он подбегает к нам, будто спешит броситься мне в объятья, но вовремя останавливается, притормозив.

Я улыбаюсь ему самой широкой и искренней улыбкой. Парень тоже слегка растягивает губы и кивает мне.

Приятно думать, что ученик, хоть и бывший, тоже участвовал в моих поисках. Я рада, что Тимур и

Никита делали что-то вместе. Им очень не хватает этого «вместе», знаю.

— Со мной все хорошо, - на всякий случай произношу, чтобы разбавить общее напряжение. День был трудный. У нас всех.

Абрамов открывает передо мной дверь своей машины, следит, чтобы точно пристегнулась. Его сын прыгает на заднее сидение. Мужчина садится за руль.

— Может, отвезете меня домой? - предлагаю. - Хотелось бы помыться, да и отдохнуть, прежде, чем...

— Нет, - обрубает. Жестко, в своей манере.

Вздыхаю.

А я и забыла уже как с ним может быть непросто.

— Мы поговорим с моей матерью, и сделаем это сегодня.

Тон у него такой, будто разговаривать он точно не собирается. Убивать. И я чувствую, как это необузданное желание кипит внутри Тимура, отравляя мысли и перекраивая желания.

Как бы не поступила его мама, я бы не хотела тяжелого выяснения отношений. Наверняка, ей казалось, что она делает как лучше. И я не понимаю, почему пытаюсь оправдать ее. Наверное, так просто легче. Мне хочется верить в благоприятный исход. Почти во всем я всегда пытаюсь найти хорошее.

Есть ли что-то положительное в моем похищении? Не знаю. Но, по крайней мере, теперь я могу быть уверена, что небезразлична Абрамову. И это не просто секс, о котором он бесконечно твердит. Это не бешеная страсть, а что-то большее. Пусть и только зарождающееся, но уже теплящееся внутри.

Кладу руку на его, покоящуюся на подлокотнике. Сцепляю наши ладони. Если мне удастся хоть немного успокоить Тимура, я буду рада.

— Папа с ним разберется, — вдруг уверяет Никита с заднего сидения. - Правда, пап?

— Конечно, — сухо отвечает тот. — Этот мудачила у меня в тюряге сгниет.

Крепче стискиваю крупные пальцы. Скорее бы все это закончилось...

Спустя время, мы подъезжаем к незнакомому мне дому. Особняк высокий и крупный. Почти такой же, как хоромы Тимура.

Ворота отъезжают в сторону, и мы без проблем оказываемся на территории. Подходим к дому.

Неспокойно мне. Тревожно.

— Вы знаете из-за чего вас похитили? - спрашивает вдруг Никита.

Мы с Абрамовым переглядываемся.

— Понятия не имею, - пожимаю плечами. - Видимо, заметили меня с твоим папой и решили попросить выкуп. Прямо как в кино, правда? Романтично, скажи, Тимур?! – мне хочется как-то разрядить обстановку. Никите вообще ни к чему волноваться. Пусть думает, что я не воспринимаю все, что случилось близко к сердцу.

— Ага. Очень, - недовольно бурчит его отец.

Да, уж, какие тут шутки, когда родная мать похищает твою девушку? Я ведь могу так себя называть? Хотя бы в мыслях?

— А он сначала подумал, что вы сбежали.

— Тимур?! - картинно удивляюсь.

— Никита! - гаркает мужчина.

— А что?! - продолжает подросток. - Я хотел сказать, что, зато потом, отец любого бы там убил. За вас. И я хочу…

Ребенок не договаривает. Мы как раз входим в просторную гостиную, где встречаем маму

Тимура. Она мне уже хорошо известна.

Улыбка медленно сползает с ее лица, и женщина пошатывается, схватившись за сердце. Быстро опирается на близлежащий стул, ища опору.

— Прекращай этот спектакль! - рявкает Абрамов, заметив это.

— Простите, что-то сердце прихватило. У меня бывает.

— Бабушка, - Никита практически сразу подбегает к ней, хватает за руку. При всем цинизме своего отца он сумел сохранить в себе способность любить и проявлять заботу.

— Налей воды, Никит, - просит женщина. - Там, в графине.

Не получается узнать ее. Где та волевая дама, что холодным тоном угрожала мне, приказывая отстать от ее сына?

— Сейчас! - подросток тут же плескает в стакан воду, передает бабушке. - Может, тебе прилечь?! -

предлагает он.

— Да, наверное, - соглашается Маргарита Анатольевна. - Что-то сильно прихватило. Надеюсь, вы меня извините.

Замечаю, как закипает рядом со мной Абрамов. Как хрустят его кулаки-молоты. И когда женщина пытается только привстать, гаркает оглушительно и грозно:

— А, ну, сядь!

Сама на автомате ищу стул. Слишком убедительно. Страшно.

Абрамова тоже медленно опускается обратно на стул.

— Пап, ты чего? - в глазах Никиты сквозит непонимание.

— Она знает, - со злостью цедит мужчина.

— Ба?! - подросток переводит взгляд.

— Ему лучше уйти, - тихонько советую Тимуру, и он соглашается с советом.

— Поднимись к себе, — просит сына, а тот скрипит челюстями.

— Что тут происходит? - его глаза бегают от отца к бабушке. Он пытается понять, но не может. А я уверена, что ребенку вообще не стоит знать правду.

— Как нога? - цедит Тимур, не сдержавшись. - Прошла уже? Или это очередной сраный спектакль, рассчитанный на дурачков, типа нас?

— Бабуль, это что, ты? — до Никиты, наконец, доходит, и я закатываю глаза. Абрамову стоило подождать, пока ребенок не будет на безопасном расстоянии, чтобы продолжить разговор. - Ты велела похитить Варвару Владимировну?

Глава 74

Варвара

— Никит, - прошу я. - Давай, пожалуйста, поднимись в свою комнату.

— Да, Никитушка, иди! Мне уже лучше, честное слово! - поддерживает мое предложение

Маргарита Анатольевна.

Женщина прекрасно понимает, что запахло жареным. Она ведь отлично знает своего, сына, осознает, на что он может быть способен.

— Достали уже считать меня ребенком! - выкрикивает подросток. - Я уже не ребенок, поняли?! Я

хочу знать правду!

Глаза у Никиты становятся бешеными. Мне кажется, ему страшно. Мир, к которому он привык, становится шатким. Слишком много переживаний для одного отдельно взятого, мальчика.

— А! Ты у нас такой правдолюб, оказывается! - раздражается Тимур. - Правды тебе хочется?

— Да! - отзывается подросток.

Напряжение становится осязаемым. Я чувствую, как оно искрит вокруг нас, делая воздух колючим.

— Тимур, пожалуйста! - молю я. Пока еще не поздно прекратить это все.

— Тимур, пусть он уйдет! - просит женщина. Она, кажется, прекращает играть болезную, понимая всю серьезность ситуации.

— А что?! Пусть знает! Должен же мой сын понимать, что его любимая бабка со своим любовником промышляет похищением людей!

Даже у меня почва уходит из-под ног. А что сейчас чувствует Никита, даже думать не берусь.

— Это не бабушка! Ты же сам видел! Тот мужик! Он просто хотел денег!

Тимур усмехается.

— Варвара Владимировна, скажите ему! - молящие смотрит на меня Никита.

— Прости, - только получается прошептать.

Теперь нет смысла обманывать. Нужно только выдохнуть и решить, что делать дальше.

— Ба, это правда? - Никита переводит вопросительный взгляд на Маргариту Анатольевну.

Та с ненавистью бросает взгляд на сына, как бы говоря Тимуру, что он все испортил.

— Ба! - мальчик раздражен. Он взвинчен, и ярость, что рождается внутри него, можно почувствовать даже не расстоянии.

— Никитушка, я хотела, как лучше... Я могу все объяснить.

— Я вас всех ненавижу.. - шепчет Никита, и я замечаю, что его глаза блестят от подступивших слез.

А потом он просто разворачивается, и бежит по лестнице с такой скоростью, будто кто- то гонится за ним.

Первый порывом возникает желание догнать, но я этого не делаю. Абрамов и не позволит.

Потому мы все молча провожаем мальчика взглядами, а когда он скрывается из виду, Тимур продолжает неприятный разговор:

— Ну, давай, объясняй! - просит он мать. - Хотя нет, сначала ты, - теперь обращается ко мне.

Понимаю, что ко мне мужчина сейчас тоже испытывает злость.

Страшно. Теперь страшно по-настоящему. Сжимаюсь вся. Инстинктивно поджимаю кончики пальцев, чтобы удержать опору под собой.

— Она угрожала тебе?

— Тимур...

— Я задал простой вопрос. Потрудись ответить!

— Она приходила в больницу...

— Так какого хрена?! - не дает мне закончить фразу. - Какого чертого хрена ты не рассказала мне?

Ты хоть понимаешь, что я мог не найти тебя?! Я мог опоздать!

По телу прокатываете крупная дрожь.

— Я не знала, что она пойдет до конца! - выкрикиваю. В свой возглас вкладываю все все эмоции, что накопились внутри за этот ужасный день. - Я хотела защитить тебя, понимаешь?! Я хотела.

— Это я должен защищать тебя! - Абрамов бьет себя в грудь. - Я! Слышишь?!

— Но ты был не готов узнать правду! Я не могла сказать!

— А это не тебе решать, кукла, готов я или нет!

— Прости... - губы дрожат, и я начинаю плакать.

Не выходит это контролировать. Слезы просто льются сами собой, и я всхлипываю, потирая нос.

— Иди сюда, - Тимур выдыхает и притягивает меня. - Ты просто должна отдавать себе отчет, должна анализировать.

— Я не думала, что твоя мама действительно сделает что-то плохое, - признаюсь плача.

— Не знала, что она на такое способна.

— Я и сам не знал, - признается Абрамов, гладя меня по голове.

— Это все Гарик! - с надрывом произносит Маргарита Анатольевна. - Он виноват!

— Твой Гарик сгниет за решеткой. А тебе... тебе просто повезло, что ты зовешься моей матерью.

Это единственная причина по которой ты все еще здесь.

— Она тебе не пара, сынок. И Маша была не парой! Я хотела как лучше.

— Маша?!

— Прости, Тимур. Я заплатила этой наркоманке, чтобы она бросила тебя, нашла любую причину и отстала! Эта проклятая девка тащила тебя на дно! Я не могла этого допустить!

Рык. Грозный. От которого стены затряслись.

Абрамов разжимает объятья, и буквально за шаг преодолевает расстояние между нами и своей матерью.

Женщина сжимается вся. Наверняка, она прекрасно знает, на что способен ее сын. Понимает, потому и боится.

Тимур хватает свою мать за волосы и резко дергает, стаскивая со стула. Ставит на колени перед собой, преисполненным ярости.

Маргарита Анатольевна взвывает от боли и скулит, точно побитая палками собака.

— Я убью тебя... - цедит Абрамов, и я с отчаянием понимаю, что, кажется, уже ничего, нельзя исправить.

Глава 75

Варвара

— Думаешь, этого я заслужила, Тимур? - рыдает Маргарита Анатольевна. - Так, давай! Убей!

Возьми на себя грех!

Звериный яростный рык наполняет все обширное пространство гостиной. Кажется, даже стены дребезжат от силы голоса Абрамова.

Я будто бы пропускаю этот звук через себя, физически ощущаю его боль.

Мужчина разжимает захват и чуть отбрасывает мать в сторону. Женщина упирается ладонями об пол, но все же находит в себе силы поднять голову и посмотреть в глаза сыну, чью жизнь так беспощадно и безжалостно разрушила еще пятнадцать лет назад.

— Она была наркоманкой, ты разве не понимаешь?! Твоя Маша все равно бы сдохла! И ты вместе с ней! Я вытащила тебя! Вытащила так, как смогла, уж, прости. И если такая она, твоя благодарность, то пусть так и будет.

С замиранием сердца наблюдаю за развернувшейся картиной. За плачущей женщиной и

Абрамовым, что стоит с каменным, немного бледным лицом, а его грудь высоко и часто сжимается.

Боюсь даже пошевелиться. Любое движение сейчас может стать опасным.

Спровоцировать. Потому даже дышать стараюсь через раз.

— Она изменяла мне?

— Тимур.

— Отвечай!

— от резкого выкрика я подскакиваю, а Маргарита сжимается.

— Да откуда я знаю?! Но она ведь взяла деньги! Я заплатила ей за то, чтобы рассталась с тобой.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? Я пятнадцать лет ненавидел мать своего ребенка за предательство! А это все ты... Ты угрожала ей?

Молчит.

— Говори! - Тимур подается вперед, и его матери приходится ответить.

— Да! - она точно становится увереннее. - Да, я пригрозила! И сделала бы это снова! Посмотри на себя. Ты опять запил. Какого мне было наблюдать за твоим пьянством? А несколько дней назад просрал отличный контракт с Лариным. Из-за женщины. Ты опять идешь по наклонной! Вниз, сынок! Я не могла этого допустить.

— Ты больше никогда, - Абрамов говорит тихо и спокойно. Он изо всех сил удерживает ярость. И я горжусь им. По-настоящему горжусь сейчас, - никогда не приблизишься ни ко мне, ни к моему сыну.

— Сынок... - взмаливается женщина.

Но Тимур неприступен. Непреклонен. Он понимает смысл каждого произнесенного, слова и отдает себе в них отчет.

Не думаю, что это решение дается ему легко, но, видимо, кажется сейчас единственно, верным.

Абрамов не готов прощать. Слишком сильную боль ему принесли те события. А мое похищение и открывшаяся правда стали последней каплей.

— Забудь дорогу в мой дом. Забудь мое имя, - продолжает перечислять мужчина. - Сегодня ты потеряла право называться моей матерью. Я больше не хочу тебя видеть.

— Лучше убей тогда! - взвывает женщина.

— Убью. Если еще раз попытаешься избавиться от Вари, я...

— Мы просто хотели инсценировать ее побег, и все! Гарик отпустил бы ее, как только ты бы успокоился! Откуда мне было знать, что ты кинешься искать какую-то там девку?!

— Она не какая-то. Она моя. Запомни это. Заруби на своем носу, поняла?!

— Сынок.

— Семейный ужин окончен. Я забираю Никиту, и мы уезжаем.

Маргарита Анатольевна лишь больше заливается плачем. Она тянет руки к сыну, пытаясь ухватить его, остановить, но тот лишь с пренебрежением отталкивает мать.

— Пойдем, - обращается ко мне. - Нужно забрать Никиту.

— Хорошо, - киваю. Следую за ним.

А Маргарита Анатольевна, так и сидит на полу, уронив голову на руки.

На второй этаж поднимаемся молча. Когда Тимур останавливается у нужной двери, одергиваю его:

— Позволь мне поговорить с Никитой?

Абрамов вздыхает.

— Тебе ведь трудно принять правду? А твоему сыну вдвойне труднее. Ты пережил большое потрясение в девятнадцать, а Никита переживает его уже сейчас.

— Хорошо, - соглашается Тимур. - Кажется, я очень виноват перед ним.

Беру его лицо в свои ладони. Нежно улыбаюсь, желая забрать на себя хотя бы часть его терзаний.

Чтобы стало легче.

— У тебя еще есть время все исправить, - тихо произношу. - Начать с чистого листа никогда не поздно.

— Выходи за меня замуж?

— Что?

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Сегодня. Мы сделаем это сегодня.

— Тимур... - выпуская из легких воздух и убираю руки.

Но Абрамов не дает мне этого сделать. Перехватывает мои ладони и прижимает их к своей груди.

— Ты нужна нам. Мне и Никите. Сам я не справлюсь...

— Справишься, - уверяю его с улыбкой. - Теперь, когда все встало на свои места, будет гораздо легче. Как я тебе уже говорила, ты проецировал чувства к Маше на сына. Ты делал это бессознательно. И теперь, когда его мать перестала быть для тебя отрицательным персонажем, а я на это очень надеюсь, ты позволишь себе испытывать любовь. Твой ребенок очень в ней нуждается. Всегда нуждался. А сейчас особенно. Да и ЗАГСы уже закрыты. Вечер.

— Откроют.

— Тимур, - усмехаюсь, - ты просто неисправим!

— А ты слишком упряма. Отнекиваешься, точно я тебе снова трахаться предлагаю.

— А ты что предлагаешь?

— Другое. Как ты хотела. Ни тачку, ни бабло, ни трах. А это, - прижимает мою ладонь в области своего сердца. Оно стучит так сильно, что сотрясает обе наши руки. - Тачка, бабло и член прилагаются.

— Абрамов, ты такой дурак!

— И долго вы тут будете шептаться? - дверь в комнату Никиты неожиданно распахивается, и он сам выходит в коридор.

Мы с Тимуром в недоумении смотрим на него.

Я оказываюсь абсолютно не готовой к разговору.

— Расслабьтесь, я все слышал. Бабка - зло, папка — хороший.

Мы с Абрамовым переглядываемся.

— Поехали уже! - поторапливает Никита. - В ЗАГС опоздаем.

Глава 76

Варвара

Когда мы спускаемся на первый этаж, Маргариты Анатольевны уже нет внизу. Испытываю невероятное облегчение по этому поводу.

Не знаю, куда она делать, и что намерена делать, но видеть ее сейчас нет никакого, желания.

Уверена, Тимур и Никита тоже предпочитают уйти незамеченными.

У каждого в голове слови мысли. Все сделали выводы, но приняли решение идти дальше. Жить дальше. И я буду безумно рада, если отношения между отцом и сыном вскоре выйдут на новый уровень.

Никита тащит на себе пузатый рюкзак с вещами. Выражение его лица суровое. Сейчас он, кажется, обижен на весь мир.

Не хочу торопить ребенка, но все же, когда мы отъезжаем от дома его бабушки на достаточное расстояние, не выдерживаю и произношу, поворачиваясь к нему:

— Мы можем поговорить об этом, если хочешь...

— Я же сказал! - подросток груб, но я пропускаю эту грубость мимо ушей. Он не серьезно, знаю. -

Все нормально!

Нормально... выдохнула бы, если бы истинные чувства не были написаны на его лице.

Ладно. Нельзя быть навязчивой. Возможно, Никита сам придет ко мне, если решит, что готов разделить с кем-то свои чувства.

Замечаю, что едем мы в центр. Абрамов живет в элитном поселке в Новой Москве, и я отлично это помню. Моя хибара находится на окраине, в одном из самых бедных районов города.

— Куда мы едем, Тимур?

Неужели, правда? Ну, то, что он сказал про предложение.

— У тебя память как у рыбки, Варь?

— Нет, я просто... Ты ведь не серьезно?

— Я хоть раз был несерьезен?

— Нет, но...

— Я еще никогда не был так серьезен, как сейчас, кукла!

— А мне еще никогда не было так страшно.

Зарождается неловкая пауза.

— Я ведь тебя не отпущу, понимаешь? - Абрамов первым нарушает ее. - Однажды я уже просрал свою женщину и не намерен делать это снова!

— Ты не был виноват тогда. А Маша... она просто испугалась.

— Давайте, пожалуйста, не будет об этом, - подает голос Никита с заднего сидения.

— Да, прости, - откликаюсь я.

— Женитесь уже, а то мозги ебете!

— Никита! - восклицаю возмущенно.

— Я зашью твой поганый рот! - рявкает Абрамов, на что подросток отвечает:

— Сначала себе зашей!

Не знаю почему мне становится так смешно, но покрасневшее от ярости лицо Тимура вызывает смех.

— Что?! - рычит он на меня. - Это нормально, когда ребенок матерится?

— Я уже не ребенок!

— У него стресс, — напоминаю. - И у нас тоже. Слышали, есть такая методика, когда выезжаешь в лес или поле и кричишь во все горло, высвобождая весь негатив? – спешу увести разговор в другое русло. — Нам бы не помешало прокричаться, как думаете?

— Я - за, - воодушевляется Никита.

— А я против! - отрезает Абрамов. - Это что, такой глупый способ соскочить?

— Нет, это реальная методика и, судя по разговорам, вполне рабочая.

— Сначала ты станешь моей женой! А потом можете горланить сколько влезет!

Абрамов настроен серьезно. Теперь не остается никаких сомнений. Властный и жесткий человек, он всегда привык добиваться своего и отказов не потерпит.

Хочу ли я отказать? Не знаю. Нас тянет друг к другу, и это факт. Мы разные, но рядом. И все могло бы сложиться иначе, встретились бы мы при других обстоятельствах.

Сейчас четко можно сказать только одно - Тимур нуждается во мне. Внутри он сломленный и уязвимый. А я хочу чувствовать его рядом. Ощущать тепло. Видеть, как расслабляется этот мужчина, касаясь меня. Как меняется что-то у него внутри.

Все так круто закрутилось, что нет даже слов, чтобы описать это. Эмоции и чувства, они просто дерут изнутри. Бурлят, клокочут. И ты боишься упустить что-то важное, в погоне за тем, что чувствуешь.

— Мы закрыты, - бубнит уставшая на вид женщина, выходящая из дверей ЗАГСа. —Завтра приходите.

Абрамов тянется за бумажником и достает деньги. Закатываю глаза. Нужно будет отучить его.

Нельзя же покупать всех и каждого. Какой пример он показывает Никите?

Женщина мнется, но все же берет взятку.

— Что у вас? - со скучающим тоном спрашивает, возвращая ключ обратно в личинку замка.

— Пожениться хотим, - уверенно заявляет Тимур.

Сотрудница ЗАГСа окидывает нас взглядом.

Да, видок у нашей компашки такой себе! Я не помню, когда в последний раз расчесывалась, да и одежда на мне далеко не самая лучшая. Про лицо вообще молчу! Нарыдалась за сегодня я знатно! Никита какой-то бледный и потерянный. Абрамов как никогда взъерошенный и заведенный.

— Мы расписываем по записи. Вы записывались?

Тимур вздыхает. Снова ныряет рукой в кошелек и одаривает женщину еще одной стопкой купюр.

— Ладно, пойдемте, - приглашает она. - Распишу вас, в порядке большого исключения.

Глава 77

Варвара

Основное помещение ЗАГСа оказывается очень красивым. Несколько залов в классическом стиле, но в разной цветовой гамме. Там можно было бы сделать красивые фотографии: с родителями, родственниками, в платье.

— Сначала проведем церемонию, затем заполню документы. Вам же нужна церемония?

- регистратор окидывает нас скептическим взглядом. Наверное, такого у нее еще не бывало, чтобы молодожены вот так заваливались в ЗАГС после его закрытия. Еще и в таком потрепанном виде.

Тимур смотрит на меня, ожидая ответа.

— Нужна, наверное, - пожимаю плечами.

— Кольца тогда давайте, - просит женщина. - Она тянется за маленькой тарелочкой, иподставляет ее нам, ожидая колец.

Мы снова переглядываемся, точно первый раз слышим о таком атрибуте свадьбы.

— Попадос, - заключает Никита. Замечаю, что подросток едва заметно улыбается.

От мыслей, что все происходит на самом деле, меня потряхивает. Волнение усиливается с каждой секундой и, кажется, еще немного, и я не смогу терпеть его.

— Тимур... - шепчу одними губами.

— Сейчас, - оглядывается мой будущий муж, пытаясь что-то придумать.

— Ну, вы молодцы, конечно, - хмыкает регистраторша. - Приперлись на ночь глядя и даже не подготовились.

«Может, в другой раз?» - хочется спросить, но я не рискую.

Тимур обнаруживает вазочку с конфетами. Достает две штучки. Скидывает в сторону основные фантики, а из фольги скручивает тонкие полосочки. Прямо как в детстве.

— Зачет, пап! - заключает Никита. - Такой свадьбы еще ни у кого не было!

Да, уж! Это точно!

— Кольца готовы, — заключает Тимур. - Можем начинать.

— Кладите, - закатывает глаза женщина, подставляя тарелочку снова.

Абрамов выкладывает туда самодельные кольца.

— У тебя будет лучше в мире кольцо, - сообщает он мне. - Обещаю.

Улыбаюсь. Если честно, мне и ненужно этого. Главное, ведь совсем другое.

— Выйдете пока. Включу музыку, тогда медленно зайдете и встанете вот тут, у стены, ясно?

— Ясно, - отвечаем хором.

— Ты можешь остаться, - говорит регистратор Никите. И тот плюхается на стул для гостей, находящийся сбоку.

Мы выходим из зала в соседний. Тимур крепко сжимает мою ладонь, даря свое горячее тепло.

— Ты волнуешься? - спрашиваю зачем-то.

— Еще несколько часов назад я думал, что сдохну, если не найду тебя. Как думаешь, сейчас я волнуюсь?

Не успеваю ничего ответить. Громкий свадебный вальс заставляет сердце трусливо сжаться, а пальцы стать ледяными.

Абрамов лишь крепче стискивает их, показывая, что рядом. Что мы сделаем это вместе. Соединим нашу жизнь здесь и сейчас.

Мы медленно входим в зал. Краем глаза замечаю, что Никита снимает все это действо на телефон, развалившись на стуле.

Украдкой смотрю на него, на что он выставляет вверх большой палец свободной руки.

Марш Мендельсона заканчивается, сменяясь другой, несколько слезливой композицией.

Женщина что-то там говорит про традиции, про любящие сердца, решившие соединиться, но я не слышу толком. К глазам подступают слезы, а в ушах шум.

— ..я прошу ответить вас, невеста, - едва удается уловить вопрос, адресованный мне.

— Да, - хрипло, еле слышно, но все же получается произнести.

— Да, - уверенно и громко отвечает Тимур, когда его спрашивают то же самое.

А потом регистраторша приглашает нас поставить подписи и обменяться кольцами.

Наверное, на ее памяти такой церемонии еще не было.

Улыбаюсь самой искренней улыбкой, когда Абрамов натягивает мне на палец фольгу.

Что за безумие?

Трясущимися руками тоже делаю это. Никита, вьющийся вокруг нас как профессиональный оператор, просит продемонстрировать украшения на камеру, и мы с Абрамовым гордо поднимаем ладони перед собой.

— Огонь! - заключает подросток и отходит чуть в сторону.

— Согласно Семейному Кодексу Российской Федерации сегодня ваш брак официально зарегистрирован. Объявляю вас мужем и женой. Можете поздравить друг друга.

Тимур набрасывается на меня, точно голодный волк на добычу. Сгребает в охапку, и я позволяю ему насладиться собой. Наш поцелуй жадный. Одержимый. И горячий до одури.

И я буквально расслабляюсь под ним. Мир растворяется. И так хорошо становится. Спокойно и комфортно. Будто так и должно быть. Все правильно. Мы поступаем верно и делаем это именно в тот момент, когда нужно.

Губы Тимура двигаются на моих. Мы пробуем друг друга, точно в первый раз. Муж и жена. Пути назад нет.

И меня обдает огнем изнутри, а поцелуй становится все более неприличным и жадным.

Одержимым даже.

Я таю в руках мужчины, который перевернул все вокруг меня. Прошелся тайфуном, оставив после себя лишь мертвую голую землю. Но теперь, благодаря ему же, на ней появились первые ростки.

Маленькие зелененькие, но уже подающие больше надежды на будущее.

Я чувствую поддержку и опору в его сильных руках. А когда они отпускают меня, а губы оставляют на моих лишь отголоски поцелуя приятным покалыванием, задыхаюсь изнутри.

А от счастливых глаз напротив и искренней широкой улыбки по венам разливается приятное тепло.

— Можете поздравить молодых, - предлагает регистраторша Никите.

- Ну, это.. - подросток выключает телефон и убирает его в карман джинс. -Поздравляю, что ли? -

хмыкает Абрамов-младший и протягивает ладонь отцу.

Тот пожимает ее, и я вижу, что на выжженной земле между ними тоже показываются первые всходы. Они еще слишком малы и очень слабенькие, но я сделаю все, что возможно, чтобы они, непременно, стали пушистой густой растительностью.

— Но ты знаешь, пап, если что...

— он не договаривает, но, кажется, оба понимают, о чем речь.

— Варвара Владимировна, - делает паузу, теперь обращаясь ко мне, — моему папе очень, повезло.

Не могу сдержать слез и сама прижимаю к себе Никиту.

— У нас всех обязательно все будет хорошо, - обещаю ему, потому что сама искренне в это верю.

Глава 78

Тимур

Три дня спустя

— Привет! - говорю сыну. Он оборачивается и кивает мне. Молча. - Дед сказал, что ты здесь, -

сообщаю, хотя Никита и не спрашивал.

— Ясно, - отзывается парень.

Повисает пауза. Мне тоже трудно находиться тут. Особенно теперь, когда все, наконец, встало на свои места.

— Хорошо здесь, - заключаю, оглядывая кладбище. - Тихо так.

— Пап, честно, ты зачем приехал?

— Я просто подумал... Наверное, я должен быть с тобой в этот момент.

— Ты сам то хоть раз приезжал? - хмыкает сын. - Здесь ухожено, но... сомневаюсь, что это ты.

— Твоя бабушка платила кому-то, чтобы здесь убирались... Наверное чувствовала свою вину.

Прости, сын... я... мне очень жаль, что я поверил твоей маме тогда. Не распознал ложь. Так обидно, что ком в горле. Давно такого не чувствовал.

— На этот раз не просри все, пожалуйста, — сын снова отворачивается к портрету матери.

— После всего — моя учительница - лучшее, что могло с тобой случиться. До сих пор не понимаю, как она могла тебя выбрать. Я бы тебя послал.

Мне не обидно. Я бы и сам себя послал, на самом деле. Столько говна с меня вылилось на Варю, что волосы дыбом встают.

— Да, ты прав! Я буду стараться. Честно. И... нам с тобой тоже нужно проводить больше времени.

Я ведь тебя почти не знаю. И я подумал, может..

— Не надо, пап, - перебивает меня Никита. - Мне нужно еще немного времени, чтобы подумать. Я

хочу сам справиться, понимаешь?! Ни каждый раз узнаешь, что твоя бабушка... а мама...

Он не договаривает, и я понимаю, как тяжело сейчас Никите. А еще нереально горжусь им. Его силой духа. Его стержнем. А, главное, в этом нет моей заслуги. Я не сделал ничего, чтобы воспитать из него достойного человека, хотя считал, что делаю многое.

— Завтра я поговорю с директором бизнес-школы на Садовом. Думаю, тебя зачислят без особых проблем. Зря я морозил тебя в той школе.

— Нет. Я хочу закончить свою школу. Я хочу сам чего-то добиться, понимаешь?! Как думаешь, мама бы поддержала?

Мне сложно ответить. Машка была отвязной и трахалась как настоящая шлюха. Я до сих пор не могу представить ее в роли матери. Но для Никиты все же отвечаю:

— Конечно. Обязательно поддержала бы.

— Спасибо, — зачем-то благодарит он, и я похлопываю парня по плечу.

Все-таки здорово, что у нас смог получиться такой адекватный и рассудительный ребенок.

Он вдруг резко дергается ко мне и обнимает.

Сам крепче стискиваю объятья, а к глазам поступают долбанные, мать их, слезы! Не хватало еще разрыдаться, как сопливой девке. И я давлю в себе эту слабость, напоминая, что вообще-то —

мужик. А мужики не плачут. Мужики вообще никогда сопли не разводят. Не та порода.

— Ладно, пап, - сын отстраняется. - Поехали. Варя звонила, она там что-то важное сказать хочет.

Мы с Никитой возвращаемся домой и тянемся в столовую, как хищники на запах пищи.

— Я же запретил тебе! - напоминаю, видя, как Варя копошится рядом со столом, что-то там расставляя.

Убиваю взглядом Аллу Егоровну, что такое допустила. Та с досадой пожимает плечами.

— Я не развалюсь, Тимур. Я привыкла готовить, и мне это нравится.

— Моя жена не будет стоять у плиты! - я непреклонен.

— Тимур, - выдыхает Варя. - Мне правда нетрудно. Мне нравится, понимаешь?! Это приятно приготовить что-то для любимых людей. Так бывает, и я...

Мою жену отвлекает Алла Егоровна, что спешит вовремя удалиться.

Жена... все прокручиваю в голове, и поверить не могу. Жена. Моя. Ничья больше. У меня глаза кровью наливаются, когда только представляя Варю с другим. Любого к хренам растерзаю! И ее тоже.

— Пап, ну, правда! Так есть хочется!

Варя улыбается.

— Никит, садись, — с добротой в голосе приглашает моего сына девушка. - Я не знала, что ты больше любишь, поэтому приготовила и рыбу и курицу. Очень волнуюсь, так что... – у Вари даже голос срывается в конце.

Она как-то рвано выдыхает, и я сам начинаю напрягаться.

— Тимур, ты тоже садись! Если вы оба сейчас не сядете, я просто... я закричу!

— Мне нравится, когда ты кричишь, - лукаво улыбаюсь, присаживаясь за стол. Краем глаза замечаю, как Никита закатывает глаза. Все время забываю, что он уже не ребенок, знает, что такое «трахаться» и улавливает все мои пошлые намеки.

— Так, все, пробуйте!

— Это в последний раз! - предупреждаю.

— Сейчас ты попробуешь, и скажешь, чтобы я готовила тебе всегда.

— Не будет такого!

— А вот и посмотрим.

— Тогда мне придется уволить Аллу Егоровну.

— Я просто хотела сделать приятно! - по выражению лица Вари понимаю, она сейчас думает о том, какой же я сейчас невыносимый.

— Вкусно, - заключает Никита, что-то уже пережевывая. - Так что за новость? —спрашивает мой сын с набитым ртом.

— Сначала едим, а потом узнаем новости! - строго произносит моя жена.

Вскидываю в воздух обе руки, демонстрируя, что сдаюсь и повинуюсь любому ее распоряжению.

Девушка улыбается. С ума сойти! Когда-то я мечтал хоть увидеть вживую ее улыбку, и вот уже неделю эта девушка каждый день улыбается мне. И так тепло внутри, как никогда не было.

А еще вкусно. Реально вкусно. Алла Егорова со своими поварами отдыхает. Мне вправду придется ее уволить.

— Ну как? - спрашивает Варя в итоге.

Мы с сыном, точно под копирку, выставляем перед собой большие пальцы рук.

— Ну, раз вы теперь сытые и довольные, можем перейти к самому важному... к десерту.

Чуть не захлебываюсь, потому что в моем понимании «десерт» - это нечто такое, что моему сыну пока получать не положено.

— Тимур! - Варя с точностью догадывается, о чем я думаю.

— Ладно, что там у тебя? — сдаюсь в итоге.

— Вот, — жена протягивает мне коробочку. Маленькую такую, тощую.

— Что это? - спрашиваю.

— А я понял! — лыбится Никита.

Спешу скорее открыть сюрприз, чтобы не выглядеть больше единственным дураком в этой компании. Мне требуется несколько секунд, чтобы переварить увиденное, и нормализовать процессы в своей голове.

— Поздравляю, Абрамов, - улыбается моя жена, когда я поднимаю на нее глаза. – Ты скоро станешь папой. Во второй раз.

Глава 79

Варвара

Глаза Тимура расширяются. Готова поспорить, я видела волнение в них! Но оно исчезло почти так же быстро, как и появилось. Я даже сама не успела окончательно испугаться, хоть на секунду мне и показалось, что между нами все кончено.

— Это правда? - спрашивает Абрамов, точно не верит своим глазам.

— Папа, блин! - Никита бьет себя по лбу.

— Ты не рад? - волнение возвращается. Не так я представляла себе его реакцию.

А как тогда? Если честно, не знаю. Не ждала же я, что Абрамов запрыгает от счастья выше потолка.

— Я... БЛЯДЬ, ЭТО... Я даже слова подобрать не могу! Черт!

— Тимур... - мой голос начинает подрагивать.

— Это охуенно, малышка! - вдруг слышится от моего мужа, и я вижу, как расплывается на его суровом лице улыбка. Как каждая черта делается мягче и приятнее, как он оживает и расцветает на глазах.

А потом и вовсе подхватывает меня на руки. Крепко. Как он умеет. Демонстрирует, что не отдаст никому. Что стальная хватка на моей талии - проявление его искренних и очень сильных чувств.

Тимур кружит меня, а я смеюсь.

Давно не было так хорошо и легко. Я так боялась сообщать ему новость, так переживала, когда готовила ужин, что, кажется, насквозь пропиталась этим стрессом.

А теперь отпустило. Мой муж рад. И я рада. Так сильно, что хочется завизжать.

— ЭЙ, вы куда? - слышу голос Никиты, и только теперь понимаю, что Абрамов уносит меня из гостиной.

— У нас появились срочные дела, - практически рычит Тимур, а в его взгляде явно просматривается похоть.

Боже! Мне так стыдно перед его сыном, но я не могу сопротивляться. Сама хочу его. Мы не виделись весь день, и я соскучилась так сильно, что даже мурашки побежали по коже при встрече.

Тимур заносит меня в спальню, и сразу бросает на кровать. Наваливается сверху, и приятная тяжесть его тела придавливает меня к матрацу.

— Тимур..

. - прошу его, и пытаюсь упереться ладошками в крепкие плечи.

— Ммм? — спрашивает он, но сам не слушает. Губами ласкает мою шею, жадно мне грудь одной рукой. Стягивает тонкую лямку сарафана, чтобы покрыть поцелуями плечо.

— Тимур... - снова прошу.

— Что? - на этот раз он отстраняется, понимая, что я не отстану.

— На этот раз я хочу по-другому, - сообщаю, закусывая губу.

— В попку? - лукаво уточняет мой муж.

Чувствую, как его ладонь ныряет под мое бедро и палец властно надавливает на запретное местечко. Меня подкидывает от удовольствия, и от осознания, насколько приятно может быть такое неприличное прикосновение.

— Боже, нет! - выдыхаю. - Я просто хочу... - вылезаю из-под его тела и ловко спрыгиваю с кровати.

- Хочу быть ведущей сегодня.

Встаю перед мужем, и его ладонь тут же ныряет мне под платье. Жадно ласкает бедро.

Тело взрывается от наслаждения. По позвоночнику бегут приятные мурашки. Я так хочу его...

Боже! Я вновь готова сдаться в руки своего мужа и выполнить, кажется, все, что он пожелает!

— Эй! - предупреждаю я, уворачиваясь от сильных рук. - Трогать нельзя. Только смотреть...

Делаю шаг назад, чтобы получить немного свободы. Начинаю извиваться, точно в такт невидимой музыки. Глажу свое тело руками и мечтаю, чтобы на месте моих рук оказались его. Горячие.

Жесткие. И очень умелые руки.

Чувствую себя раскрепощенной и легкой. Не думала, что умею так. Что между бедер будет так горячо и влажно, и я не буду противиться этому чувству.

Смотрю на Тимура. Вижу блеск в его глазах. Он хочет... Хочет коснуться меня снова. Обладать.

Делать своей раз за разом.

И я очень жатого хочу. Жажду. Жажду вновь тяжесть его тела на своем. Мощную разрядку.

— Тебе нравится? - спрашиваю.

Подол сарафана медленно, но уверенно ползет вверх, оголяя бедра и демонстрируя тоненькие трусики. Прозрачные. Не скрывающие ничего. Ни единого сантиметра моего тела.

— Я хочу трахнуть тебя, - в нетерпении отзывается Тимур, и его реакция вызывает довольную улыбку на моем лице.

Стягиваю с себя трусики и сжимаю их в руке. Они мокрые от моих соков, и это осознание лишь сильнее будоражит разум.

Бросаю их мужу, и он ловит белье налету. Стискивает влажную ткань в громадном кулаке. Хищно ухмыляется, ощутив ее влажность. Подносит кулак к носу и громко, с жадностью, втягивает мой аромат.

— Мне нравится, как пахнет твоя киска, - возбужденный шепот Абрамова точно касается моей кожи. Воспламеняет ее.

Инстинктивно сжимаю бедра. Мне хочется его касаний там. Складочки пульсируют, и с моих губ слетает глухой стон.

— И я больше не намерен ждать, - продолжает Тимур. Он хватает меня за руку и тянет на себя.

Абрамов снова валит меня на край кровати. Раскидывает мои ноги и устраивается между ними, все еще стоя на полу.

Растягивает ширинку, освобождает возбужденный член.

Мир будто переворачивается, когда к моей промежности прижимается горячая головка его члена.

Тугая и бархатистая.

Я нетерпеливо двигаю бедрами, чтобы плотнее прижаться к ней. Ждать просто, невыносимо.

А Абрамов, черт его дери, слегка отстраняется, но затем приближается снова, дразняще скользит у меня между ног, раздвигая складочки, надавливая на вход.

И эта чувственная пытка сводит меня с ума. Я могу умереть, если он сейчас же не окажется внутри.

— Пожалуйста... - бесконтрольно шепчут губы.

И он врывается в меня сразу. Весь. Целиком. Выбивает благодарный крик, что не в силах удержаться в моей груди. Растягивает, наполняет собой и потом начинает двигаться. Яростно всклочиваться.

Внутри меня начинают разлетаться искры. Я вся дрожу и натягиваюсь, кажется, плотнее сжимая член мужа.

Наши стоны сливаются, а на коже проступает влага.

Сладко покалывает везде. Предвкушение финала ощущается остро, и мне хочется кричать. В

голос. Громко. Не сдерживать себя даже в этом.

Какой же кайф всецело отдаваться своему мужчине. Делить с ним наслаждение и сливаться в едином сногсшибательном чувстве.

Еще несколько быстрых и резких толчков, и струна, все сильнее натягивающаяся у меня внутри каждую минуту, лопается, разнося по всему телу невероятное, умопомрачительное блаженство, силу которого не описать словами.

Я содрогаюсь и стону, пока сладкие спазмы сотрясают тело. Абрамов разряжается вслед за мной.

А потом мы оба расслабляемся, обмякая на кровати и тяжело дыша.

— Я люблю тебя, Тимур... - произношу впервые за все время, и, кажется, сейчас самый, что ни на есть, подходящий момент.

— И я тебя, - отзывается мой муж, и от его признания в душе распускаются самые прекрасные в мире цветы. - И я сделаю все для тебя, - Абрамов приподнимается на локтях, чтобы видеть мои глаза. — Не обещаю, что со мной будет легко, но я...

— Ничего больше не говори, - прижимаю палец к его губам, призывая замолчать. —Просто будь рядом. Я хочу, чтобы та был рядом, Абрамов!

— Буду, - уверенно и четко отвечает, так, как может только он.

А затем набрасывается на мой рот, чтобы снова подарить наслаждение от своей близости.

Эпилог

Варвара

— Мне все же не нравится, что у вас не было свадьбы, - мама с улыбкой смотрит на внучку, кряхтящую на перевальном столике, но при этом обращается ко мне. - Может, хоть теперь устроите? Вон какая красоточка у вас родилась.

— Мам! - одергиваю ее. Эта песня стара как мир, и я устала объяснять матери, что белое платье и фата еще не самое важное в жизни.

— Ну что? - чувствую, этот разговор надолго.

— Нам это ненужно. Мне важно совсем другое. Вот вы с папой сыграли свадьбу в свое время, а дальше что?!

Мама что-то там бубнит, но я не обращаю внимания, продолжая собираться.

Сегодня очень важный день для нас всех. Меня и Никусю, наконец, выписывают из роддома.

Абрамов еще не видел свою дочку вживую, потому что наотрез отказался присутствовать при родах и навещать нас.

Понимаю, он боится. Тимур рассказывал, что к Никите не подходил около полугода.

Осознаю, что тогда были другие причины, и обстоятельства складывались в ином ключе, но все же не тороплю его сейчас. Для моего мужа снова стать отцом - важный шаг. Это, по-своему, новый опыт, который ему предстоит пройти с самого начала. И мне тоже.

Никуся начинает хныкать, и я спешу взять ее на руки. Мама не дает. В отличие от моего мужа, она провела со мной в палате практически все время.

Я давно не видела маму такой счастливой. С появлением внучки она будто расцвела. Я ведь не скажу, что моему замужеству она сильно обрадовалась. Несмотря на ее тягу к богатым мужчинам, мамуля считала, что Тимур слишком сильно обидел меня, даже несмотря на чудесное спасение из плена.

Их отношения начали оттаивать не так давно, когда моя мама, наконец, начала понимать, что угрозы этот человек больше не несет.

Да, Тимур сохранил свои диктаторские замашки, но я понимаю, что от них не избавиться просто так. У нас бывают споры, и нам еще долго предстоит работать. И я рада хотя бы тому, что мы движемся вперед, а не топчемся на месте или, еще хуже, летим на дно пропасти, в которой барахтались в самом начале.

Меня радует так же, что Абрамов стал больше времени проводить с сыном. Иногда у них не клеится, но кому бывает легко общаться с подростками? Никите через несколько месяцев шестнадцать, и его интересы сильно поменялись. Кажется, у него даже появилась девушка, но он умело уходит от этой темы и практически ничего не рассказывает. Даже мне. Хотя, за последние восемь месяцев мы сблизились, и парень доверяет мне, охотно идет на контакт.

В любом случае, все наши дела поднимаются в гору, и я надеюсь, что Ника только, укрепит наш союз, нашу крепкую дружную семью.

— Она не замерзнет в этом конверте? - беспокоится мама. - Нужно было все же покупать тот, который я предлагала. Я была бы спокойнее.

— Мам, весна на улице, а конверт зимний. Вряд ли Никусе будет холодно. Тем более, в машине.

Хочешь, попроси Тимура включить температуру на двадцать пять, думаю, он не откажет.

Заканчиваю последние приготовления и выглядываю в окно. Вижу Тимура и Никиту. Улыбаюсь, понимая, что Абрамов заставил сына нацепить костюм. Тот с опущенной головой ковыряет носком ботинка тротуарную плитку. Видно, битва за внешний вид была нешуточной.

Улыбаюсь снова, глядя на этих двоих. Кто бы мог подумать, что я смогу так сильно, полюбить.

Когда-то мне казалось, что я люблю Егора. Но теперь понимаю, что любви к нему у меня не было и в помине. И только сейчас мое сердце по-настоящему раскрылось, приняв в себя сразу двоих мужчин. А теперь еще и дочку.

Тимур что-то говорит сыну, и я понимаю, как сильно он волнуется. Даже с третьего этажа заметно, как напряжено его лицо. Но я уверена, стоит ему только взять Нику на руки...

— Вы готовы? — слышу голос медсестры.

— Готовы, готовы, - улюлюкает моя мама с внучкой.

— Тогда пойдем-те, там фотограф уже приехал.

Медсестра умело забирает Никусю, я подхватываю сумку с вещами, и мы спешим на выход.

В роддоме было, в общем-то, неплохо, но мне очень хочется домой.

Медсестра пеленает малышку на камеру, а затем мы выходим в холл, где нас уже ждут новоиспеченный отец и его первый сын.

— Поздравляю, папочка, - девушка не дает моему мужу опомниться, и тут же вручает ему дочку.

Испуг в глазах Тимура веселит меня.

— У тебя такой взгляд, - улыбаюсь я, устраиваясь рядом.

Фотограф делает пару снимков, и теперь мы можем поговорить.

— Скажешь хоть что-нибудь? — интересуюсь у мужа, а он впервые будто язык проглотил.

— Она такая крохотная, - заключает Никита, глядя на сестру. - Привет! - здоровается он с Никусей, а потом передает мне шикарный букет. - Поздравляю, Варь. Это я выбирал, если что. А этот сутра двух слов связать не может.

Мы с Никитой хихикаем, на что получаем гневный взгляд от Тимура.

— Ну, ну! - моя мама вдруг встает на его защиту. - Накинулись! Не обращай на них внимание, Тимур! Красавица, правда?!

— Правда, - слышится в ответ, и мы с Никитой переглядываемся, не в силах узнать голос

Абрамова.

— Вылитая Варька в детстве, - подытоживает мама. - Такая же курносая и глаза в пол лица.

— Такая малюсенькая... - говорит Тимур.

— Да, это тебе не пятнадцатилетний подросток, - приобнимаю мужа. - Но ты будешь хорошим отцом, Абрамов, - глажу его по плечу, подбадривая. - Потому что ты уже хороший отец, и тебе нечего бояться. Поехали домой?! Мы с Никусей очень скучали по дому.

Тимур несет дочку бережно и осторожно. Кажется, что весь мир сейчас не имеет для него никакого значения.

А потом мы празднуем наше возвращение домой. В узком семейном кругу. Я, Абрамов, Никита, моя мама, отец Тимура и Алла Егоровна.

Абрамовы так и не смогли простить Маргариту Анатольевну. Александр Сергеевич говорит, что его жена сильно подавлена и долгое время уже сидит на антидепрессантах.

Тимур не хочет даже слушать. Все, что он обещал матери в тот день, реализовал на сто процентов.

Никаких встреч. Никаких разговоров. Он до сих пор ведет себя так, будто его мать умерла.

Я пыталась как-то сгладить углы, поговорить на эту тему, но Абрамов каждый раз реагирует жестко. Пару раз мы даже поссорились. Но все же я не оставляю надежды, что мой муж сумеет простить свою мать. Пусть не сейчас, но позже. А я уже постаралась сделать это.

— Ну, все, я гулять, — Никита первым поднимается из-за стола, напоследок закидывает в рот виноградину.

— Не долго, - предупреждает Тимур, на что Абрамов-младший закатывает глаза.

— Я провожу, - предлагает отец Тимура, Александр Сергеевич.

Только поздним вечером нам удается остаться наедине.

— И как тебе в роли отца дочери? - спрашиваю, усаживаясь рядом.

— У меня даже нет слов...

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Не вини себя. Теперь все будет по-другому.

— Я знаю.

— Я люблю тебя, Тимур Абрамов. Люблю больше жизни.

— Кажется, мне еще никто не говорил таких громких слов, - на его лице видна едва заметная улыбка. - Но, знаешь, что самое интересное?! Я готов сказать тебе то же самое.

Конец