Глава 7

Седоволосый доктор не соврал. Способность двигаться и вправду вскоре ко мне вернулась. А вместе с ней вернулись и физиологические нужды.

Первым делом мне страшно захотелось пить. Потом есть.

А потом и всё остальное. Причём настолько, что сил лежать и терпеть больше никаких не было. Пришлось набираться смелости и пытаться встать, хоть никаких распоряжений по этому поводу мне и не отдавали.

Стоило мне подняться и сесть в своей капсуле, опираясь на дрожащие руки и осматривая очередное стерильно-белое помещение, как дверь напротив с тихим шелестом открылась. На пороге снова возник седоволосый док. Его холодный внимательный взгляд сразу же сосредоточился на мне. Абсолютно непроницаемый.

Я даже на миг испугалась, что меня сейчас заставят лечь обратно. Но мужчина с невозмутимым видом прошествовал к моей капсуле. Отсоединил от рук какие-то липучие датчики. Взял на столе рядом стопку каких-то вещей и невозмутимо вручил мне.

Одежда. Это одежда.

От радости и облегчения у меня даже слёзы на глазах выступили.

— Гигиеническая комната там, — кивнул на ещё одну дверь позади меня. — Советую поспешить. Мне сообщили, что ри-одо А-атон уже возвращается на корабль.

Более веского аргумента невозможно придумать. По крайней мере, для меня. Я понятия не имею, чего ждать от… моего хозяина. Но точно луше быть в как можно более нормальном состоянии.

Поэтому я действительно поспешила последовать совету седоволосого. Правда для начала пришлось неуклюже спрыгнуть на землю, чуть не упав. Эти капсулы явно не рассчитаны на кого-то моего роста. Лишь с горем пополам избежав нового позора, я смогла последовать за доктором и выслушать краткий инструктаж о том, что и как работает в этой самой гигиенической комнате.

В какой-то момент я заметила, что мужчина очень старается ко мне лишний раз не притрагиваться. И держит дистанцию. Вежливую, или брезгующую, я так и не поняла. Но понадеялась, что первое. Ри-одо меня же трогал руками. И даже нёс.

И вот, я наконец справилась со своими нуждами и выстояла необходимое время в специальной очищающей кабинке. От очередной порции излучения кожа стала до скрипа чистой, а волосы до треска наэлектризованными. После, надела лаконичную закрытую тунику до середины бедра из мягкой белой ткани и серые эластичные штаны. Вот даже не думала, что способна так радоваться обыкновенной одежде.

И теперь я по стеночке возвращаюсь в мед-отсек.

Холодный пол неприятно холодит босые ступни, но обуви мне не выдали. В голове крутятся мысли о том, что надо еды попросить. И чего-нибудь попить. После очистительной кабинки жажда стала ещё нестерпимей.

Но стоит мне ступить через порог, как я забываю обо всём.

Вижу, как открывается дверь. Выхватываю взглядом высокий силуэт ри-одо в дверном проёме… И прикипаю глазами к тоненькой, как тростинка, фигурке Сони рядом с ним. На плече моей бледной перепуганной племяшки клешнёй сомкнуты белые пальцы моего хозяина.

Я иду к ней, шатаясь, как пьяная. Не видя ничего, кроме личика с расширяющимися от удивления глазами. Чувствуя, как неистово и почти больно грохочет сердце в груди, стоит комом в горле, шумит прибоем в ушах, перекрывая все остальные звуки.

— Лина! — вскрикивает племяшка, дёргаясь из рук ри-одо. И тот отпускает.

Мы встречаемся на полпути. Она налетает на меня вихрем оглушающей радости, сокрушительного облегчения, сбивающего с ног счастья. Боже, у меня получилось. Она со мной. Со мной.

— Маленькая моя, хорошая, всё хорошо. Всё хорошо, — плача, я целую рыжую макушку. Глажу вздрагивающие от рыданий плечи.

— Лина, я так боялась. Эта синяя тётка сказала мне, что я после обучения стану подарком её сыну. Что я рабыня и должна делать всё, что мне скажут. Что я должна забыть своё прошлое. Что должна перестать плакать. И так смотрела на меня. Как на вещь. Страшно. И я не знала, что с тобой. Никто не говорил мне.

— Тш-ш-ш, она больше тебя не тронет, — бормочу, закрывая глаза. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо.

— Ты не можешь этого знать, Лина! Не обманывай меня больше! — всхлипывает Соня. И её слова обжигают мою душу леденящим холодом. — Не обманывай меня! Пожалуйста!

Она плачет в моих руках так горько. Так безысходно. А я… действительно не знаю, что будет дальше.

Она права. Я её уже один раз обманула. Не защитила. И сейчас не могу. Я никто в этом безумном мире. Рабыня.

Рабыня беловолосого. Это он забрал Соню у синей покупательницы. Это он привёл её ко мне. И это он может сделать что угодно не только со мной. Но и с ней теперь.

Распахнув глаза, поднимаю взгляд.

Мужчина стоит, заложив руки за спину. Наблюдает за нами с холодным исследовательским интересом. И от этого выражения чёрных глаз мороз бежит по коже.

Замечает мой взгляд. И криво усмехается. Выжидающе так.

Он ждёт… чего? Не знаю. Я не умею быть чьей-либо рабыней.

Но я должна, как минимум, поблагодарить его. И как-то узнать… что дальше?

Отстранив Соню, я обхожу её, идя теперь к нему. И оказывается, что это совершенно несложно. Трудно выразить словами ту благодарность, которую я сейчас испытываю. Передать это просто невозможно. Как и тот страх, который меня гложет.

Останавливаюсь в паре шагов, растерявшись на миг. Складываю руки на груди. Вглядываясь в его лицо в поисках подсказок. Ри-одо прищуривается, а потом указывает взглядом на пол перед собой.

Не знаю почему, но и на колени перед ним опускаться мне теперь тоже не сложно. Словно что-то сломалось во мне. Или отмерло окончательно за ненадобностью. Наверное, гордость.

— Спасибо вам, мой господин, — шепчу искренне, склоняя голову. Слышу потрясённый выдох Сони за спиной.

На макушку опускается его ладонь. Гладит небрежно, как питомца. Скользит на затылок, прихватывая волосы, и оттягивая мою голову назад, вынуждая посмотреть ри-одо в лицо.

— Она твоя слабость. Ты на многое пошла ради неё, — констатирует он задумчиво. — И скорее всего способна пойти на большее.

Я… не знаю, что на это сказать. Способна, да. Но… Его слова пугают. Заставляют ждать подвоха. Бояться.

— Ради неё ты готова стать рабыней, служить мне, подчиняясь малейшему жесту… и предать меня, если жизнь этой девчонки будет зависеть от кого-то другого, — рука в моих волосах сжимается, причиняя боль. — У моей рабыни не может быть слабостей, кроме тех, которые я ей дам. И эту слабость я тебе позволять не собираюсь. Я устраню её.

Испуганный всхлип Сони режет по живому.

Внутри всё обмирает от ужаса. Что это значит? Как же так? Он не может… Нет! Он обещал спасти!

— Пожалуйста, не надо… я всё сделаю, только не причиняйте ей вреда, — шепчу умоляюще. — Я не предам.

— Ты не можешь этого знать… Лина, — тянет издевательски, повторяя слова Сони.

— Нет. Нет. Пожалуйста, — трясу головой.

Слёзы текут по щекам уже безостановочно. Заволакивают взгляд, делая силуэт возвышающегося надо мной мужчины размытым и нечётким. Цепляюсь за его руки.

— Вы обещали спасти. Не убивайте.

— Убить? Хм. Это было бы простым решением, но глупым. Подозреваю, что в результате получу сломанную куклу. А мне нужно от тебя совсем другое, — склоняется к моему лицу.

— Всё что угодно, — всхлипываю.

— Как заманчиво это звучит. Я впечатлён той преданностью, на которую ты способна. Дашь мне такую же?

— Да, — неистово киваю.

— И тому, кому я прикажу?

— Да, — моя пропасть становится ещё глубже.

— Как не наградить такое рвение? — на бледных губах появляется удовлетворённая усмешка. — Твоей племяннице повезло. Один из моих штурмовых кораблей сегодня отправляется на миссию. По пути наведаются в закрытый сектор вашей галактики. И высадят девчонку на Земле. Я разрешаю вам попрощаться. А потом ты забудешь о ней навсегда.