Глава 29

- Расскажи о себе.

- Разве есть еще что-то, чего вы не знаете? Обо мне?

- Кроме фактов из твоей жизни, я ничего не знаю. О тебе.

Этот разговор состоялся за несколько часов до того, как мы снова приехали в клуб. Мы поднялись на лифте, и человек со шрамом, взяв меня за руку, повел за собой. Уже знакомая мне дамочка на входе, чуть не ковриком стелилась перед Завьяловым. Ах, да. Я забыла. Он теперь хозяин этого места. Впрочем, как и мой хозяин.

- Я хочу знать больше, - сказал он, когда, некоторое время назад, мы сидели за одним столиком и мирно, если это можно так охарактеризовать, ужинали.

- Я тоже, - ответила, стоически выдержав его тяжелый взгляд, - хочу знать больше о том, кто стал моим первым... мужчиной.

К тому моменту, как мы оказались в ресторане, я немного осмелела. Нет, не привыкла к нему, а скорее, смерилась со своей участью разменной монеты в политических играх. Чего бояться? Того, что Си-гурд сделает мне больнее, чем мой отец? Больнее - только смерть. Но я... мне так кажется... Не смотря на то, что в его присутствии мои руки холодеют, а язык отнимается, мне все равно кажется, что Завьялов не причинит мне реального вреда.

Возможно, я сделала выводы, основываясь на нашей последней встрече. Он был резким, но не причинил боли. Наоборот. В его руках я испытала то удовольствие, которого до того момента не знала. Он грубо отправил меня домой, но утром вся моя квартира была в цветах. Возможно, где-то в глубине души я решила, что это были своего рода извинения.

- Хорошо, - внезапно кивнул он, тогда, в ресторане. - Что ты хочешь узнать обо мне?

От неожиданности и величины выбора, не знала, о чем спросить в первую очередь. Разумеется, не факт, что он скажет правду. Но... ну а вдруг? Помедлив несколько секунд, все же решилась:

- Я хочу узнать, откуда у вас этот шрам.

Почудилось? Или это проскользнуло неподдельное удивление в его глазах? Живое, человеческое, реальное удивление. Пусть хоть на мгновение, но оно было!

- Это действительно то, что ты хочешь узнать? - уточнил заместитель министра, чуть наклонившись всем корпусом ко мне, и обдав при этом все мое сознание своим мужским запахом. Тем запахом, который не могу забыть, который у меня ассоциируется лишь с прикосновением больших мужских рук к моему телу, к тем его местам и частям... куда, никто и никогда...

Сглотнула.

- Да. Я хочу знать.

- Это результат пыток. Такие шрамы оставляет кислота. Двадцать два года назад недоброжелатели моего отца, перед тем, как убить его - пытали меня, - сказал Сигурд так, словно говорил о погоде за окном. Сегодня солнышко, а завтра пойдет дождь. Что поделаешь, наденем резиновые сапоги. Примерно так это звучало. Или так он хотел показать, но он ошибается, делая вид, что это для него ничего не значит.

Я отлично знаю, что такое боль.

Не сказала «мне жаль». В прошлый раз за мою жалость, он выставил меня из своего дома. Ничего не сказала, и глаз не опустила.

Сейчас, когда я только что, шагая за ним, в третий раз переступила порог той самой комнаты, где мы впервые... познакомились, уже не боялась. Шла, прекрасно осознавая, чего хочу. Разговор в ресторане... многое изменил. Очень многое.

- У тебя тоже есть шрамы. На спине, - заметил Завьялов, во время сегодняшнего ужина.

А после этих его слов, уже не смогла смотреть на Сигурда. Мне было стыдно. Мне было стыдно перед этим серьезным человеком так сильно, как могло бы быть, явись я в Кремль в разорванной одежде и драных башмаках, а не в новеньком костюмчике, только что купленном в магазине.

- И ты тоже не хочешь говорить об этом, - констатировал он и откинулся на спинку удобного кресла.

В ресторане было очень тихо, кроме нас - почти никого. К тому же, в шикарной обстановке, все столики стояли на приличном расстоянии друг от друга, словно дизайнер заранее позаботился о приватности разговоров посетителей заведения.

- Мы с тобой похожи, - вдруг прозвучало от Сигурда.

- Не похожи, - отрезала я, не сдвинувшись с места. Мне не было комфортно там, не было комфортно не только из-за слишком дорогой обстановки и моих не к месту дешевых джинс, но и из-за его присутствия. Не изменила своей напряженной позы и даже не попыталась расслабиться. - Я никогда не стану избивать человека ради забавы.

Иногда, слова могу ударить больнее, чем настоящий хлыст. И в тот раз, тогда в ресторане, это были именно те слова, которые ударили больнее. Не меня.

Его.

- Но ты сможешь ударить в случае необходимости? - получила ответ, который меньше всего ожидала услышать. Он как будто знал, зачем я здесь. Как будто читал мои мысли! - Сможешь, Ника?

Что-то... какие-то неведомые силы заставили меня сказать следующее, хотя я до сих пор не верю, что это вырвалось из моего рта:

- Смогу! - ответила, резко вернувшись к его глазам. - Но, сначала я постараюсь разобраться в том, нет ли иного выхода. Или... заслуживает ли тот человек того удара.

- А деньги? - жестко усмехнулся человек со шрамом.

- Что деньги?

- Деньги могут заставить тебя не задумываться о том, заслуживает ли человек удара? Ударишь ли ты, не раздумывая? За деньги. Ни-ка.

- Нет, - ответила и ничего не пояснила.

Здесь нечего пояснять. Я никогда и никого не ударю за деньги. Просто ради выгоды. Я и сейчас отчаянно борюсь с желанием... потерять свой телефон.

Секунду он смотрел на меня, а после заговорил. Его спокойная интонация должна была сказать мне о том, что эти слова для него ничего не значат. Но на самом деле, как и в истории с шрамом, они значили слишком многое.

- Ты права. Я знаю о тебе достаточно. Но далеко не все, - говорил, не отводя от меня взгляд. - Так случилось, что я тоже хочу знать больше, но понимаю... Что в данной ситуации, я тебе должен. Поэтому расскажу больше, чем следовало бы. Ты готова слушать?

Последний вопрос вошел в мое сознание, подобно тупой стреле, больно, тяжело, разрывая ткани и потянув оборванные края за собой. Я была готова слушать. Как никогда и никого. По той простой причине, что в последние дни мысли об этом человеке... стали моей жизнью.

- Да, - ответила, задержав воздух в легких.

Он поймал мой ответ и принял его, чуть прикрыв веки и вновь вернув их на место. Не спеша заговорил.

- Тридцать четыре года назад на свет появился мальчик. Назвали его по маминой просьбе непростым скандинавским именем - Сигурд, - человек со шрамом сделал незначительную паузу. - Мальчик, по желанию папы политика отправился в частную, элитную школу. Жили они как все. Папа работал, мама развлекалась, а мальчик учился. Пока в девяносто шестом году, когда мальчику исполнилось двенадцать, его папу не убили. Ты слушаешь меня, Ника?

Его глаза стали еще чернее, но разве такое возможно?

- Да.

- И с этого момента, - он еще немного наклонился ко мне, - моя жизнь стала похожа на твою.

Не дернулась, когда его ладонь тяжело легла на мою руку.

- С той только разницей, Ника... что я бы никогда не пошел на жертвы ради человека, которого не знаю. И это не говорит о моей жестокости. Это называется - благоразумие. Выбирая, за кого и за что отдавать свою жизнь... на чью сторону встать, прежде, мы должны не только хорошенько подумать, но и узнать все о том, кого намереваемся спасать. И ни в коем случае не закрывать глаза на очевидные факты.

Его пальцы скользнули чуть дальше по моей руке, которая в его ладони показалась мне тоненькой тростинкой.

- Человек, преследующий меркантильные цели, никогда не сможет быть искренним. Не сможет раскрыться, Ника. Не сможет доверить тебе больше, чем хотел бы.

Человек со шрамом произносил все это настолько осторожно, словно в эту секунду ступал по очень тонкому льду. Не думаю, что он реально верил, что я пойму его. Однако, я поняла. Он на самом деле сказал больше, чем хотел бы. И сделал.

Он сказал - не закрывать глаза на очевидные факты, а в моей голове мгновенно начала перелистываться целая галерея из фактов. Фактов встречи с ним.

Первый раз в клубе. Хлыст. Он был в ярости, но не просто так. Это очевидно! Ведь вместе с деньгами, он положил передо мной кольцо. Человек, который постоянно ходит по таким местам - не будет швыряться обручальными кольцами. Этот приход что-то значил для него. Это было расставание. И он никак не мог знать ни о моем дне рождении, ни о том, что я в клубе была в первый раз.

Это очевидно.

На следующий же день он нашел меня. Напряжение между нами - очевидно. Он хотел получить вторую встречу и... получив ее, ничего со мной не сделал. Осыпал деньгами. А потом выкупил. Выкупил, как будто не видел иного выхода. Выкупил в тот самый момент, когда я получила непрозрачный намек на то, что мой босс планирует воспользоваться мной, как проституткой.

Это очевидно.

В отличие от поступка моего «доброго» бывшего начальника, не стал жульничать, а заставил меня вернуться к учебе. Заставил. Проник в мой дом, но не стал делать ничего, что могло бы хоть как-то навредить мне. Более того, выставил охрану.

И. Не. Трогал.

Пока я сама не захотела этого. Осыпал цветами.

Сорвался, когда мы вновь оказались наедине. Но... не сделал ровным счетом ничего, с чем бы я ни была согласна. И даже разозлившись, подпустил ближе. Выгнал только потому... что я пожалела его после того, как он подпустил меня ближе. И на утро осыпал извинениями. А сегодня появился, стоило только попросить.

Это очевидно.

Но и это еще не все. Меня к нему тянет. С невероятной силой, минуя страх и неизвестность - вот, что на самом деле очевидно!

Еще не додумав эту мысль до конца, моя рука высвободилась из его ладони и скользнула под стол. Туда, где на коленях лежал мой телефон. Через мгновение я положила аппарат на стол и, нажав на кнопку, показала пальцем на тот самый неприметный значок, на который должна была нажать по велению Михайлова. Нажать, чтобы начать запись наших разговоров и передвижений. Но я прекрасно понимаю, что эта дрянь и без нажатия, скорее всего, все записывает.

Он даже не посмотрел в ту сторону. Как будто знал и именно этого добивался от меня. Он знал!!! Знал, что я подписала против него...

Как будто знал все, потому что вслед за моим поступком - подхватил мои пальцы и поднес их к своим губам. Лишь на мгновение коснулся моей кожи и сразу отпустил. Но этим сказал все.

Си-гурд... Сигурд.

Думала, он заберет телефон, разобьет его, утопит в стакане. Но он пододвинул аппарат обратно к его хозяйке и, подав мне свою ладонь, поднялся с места, приглашая тем самым ни от чего не отказываться, а всего лишь последовать за собой.

С момента... как сделала первый шаг за ним - больше уже не боялась. Он перестал быть человеком со шрамом.

Он стал Сигурдом.