Глава 36

1996 год, Ближнее Подмосковье

Заброшенный ангар на территории старого колхоза

- Пристегни его к радиатору.

- Ага, погодь, щас сделаю!

Здоровенный детина в черной дешевой одежде прямо по земле поволок двенадцатилетнего пацана к стене, туда, где темнела огромная металлическая штуковина.

Какой-то час назад, юный Сигурд ехал домой вместе со своим охранником Петром. Все было как всегда. Обычный день, обычная среда. Охранник работал на их семью, сколько младший Завьялов себя помнил. С самого детства возил наследника знаменитого депутата на кружки, элитные занятия, всюду, куда никогда не успевала его мать. А она никогда никуда не успевала. День как день. Они уже сворачивали с главной дороги на второстепенную, ведущую в поселок, где стоял их не дом, а настоящий дворец, как из ниоткуда, на той же дороге появился синий грузовик, ГАЗ 53, Газончик, как его называли в то время. Громадная дура синего цвета и весом более трех тысяч тонн влетела в их черный мерседес. Не успело все замереть на пустынной подмосковной дороге, как тут же появились люди в черном. Двумя выстрелами они отправили Петра на тот свет, а Сигурда в несколько рук выволокли на улицу. Пара ударов и мальчишка очнулся уже в заброшенном ангаре, приходил в себя в тот момент, когда его за одну руку волокли по полу.

- Улыбочку, - неприятно сымитировал подобие ухмылки один из похитителей и щелкнул полароидом перед самым носом парня. - Отлично, сейчас твоему папашке отправим, денежки получим и кончим тебя. Так что, живи пока. Наслаждайся. Пара часов у тебя еще есть.

Его бросили в углу, на ледяном полу производственного помещения. Это был конец сентября. Выдался необыкновенно холодный и дождливый год. Его приковали наручниками к радиатору, а в рот, сразу после фотографии, тот же мужик, затолкал ему в рот грязную тряпку.

- Сиди тихо. Орать бессмысленно, все равно скоро сдохнешь, гадёныш депутатский. Твой папка ответит за свои делишки. Не сомневайся.

Сказав это, мужик выпрямился и крикнул одному из своих подельников:

- Антоха, собирайся, поедем Завьялову фотографию отправим. Заодно поговорим по душам, за стоимость его сыночка.

Поти сразу двое из четверых нападавших уехали, остались другие двое. Насколько смог определить Сигурд - эти были более слабыми. Их серьезно не воспринимали, так только, как боевую силу без мозгов, которую обязательно надо направлять. Мужики, долго не думая, соорудили из подручных материалов - здесь же в завалах никому ненужного старья найденных бочек и досок, стол и два сиденья, и устроились метрах в пятнадцати от молодого Завьялова.

Сказать им что-то было невозможно, вырываться - бессмысленно. Пока он мог лишь слушать и думать, как выбраться на волю.

- Вот, - хрюкнул один из них, тот, что бы толще, - поимеем Авдея Палыча и отправимся на заслуженный отдых.

- Ага, - ответил второй, стянув с себя шапку, под которой обнаружилась лысая голова. - Авдея Палыча. Говн...к решил, что ему все можно! Муху у народа отжал, нас работы лишил, весь район отымел!

Муху? Сигурд мгновенно догадался, о чем шла речь. Недавняя отцовская сделка. Благодаря хитроумным махинациям и правильным связям, ему удалось завладеть Мытищинским хлебным заводом, как его называли местные жители - Мухой. Естественно, отцу не было выгодно вкладываться в предприятие. Он быстро уволил всех и позволил литовским партнерам «приватизировать» все оборудование. Разумеется, в районе начались волнения. Многие одновременно оказались без работы, на которую ходили целыми поколениями. Похоже, эти двое из тех, кто попал под горячую руку отца. А это означает, нечего и думать о том, чтобы как-то уговорить их отпустить его.

- Труха обещал, что мы потом его завалим. Пусть только денежки наши отдаст.

- Обещал... - второй достал из сумки бутылку с водкой и, окрутив крышку, сделал несколько внушительных глотков прямо из горлышка. - Я б пошел. У меня тетка окочурилась, пока я срок мотал на службе. Ей эта работа позарез была нужна. Похоронил я ее на днях. Так что, пойду.

- И я. И сынка его мочканем, нечего таким по земле ходить, вырастет еще один ублюдок, весь в папочку. Деньги только получим.

Сигурд одним ухом слушал то, о чем говорили похитители, а сам глазами искал возможность вырваться. Он, в отличие от них, прекрасно знал своего отца. Никогда он не пожертвует деньгами ради кого-то из членов своей семьи. Они просто этого еще не знают. Жену себе завел. Именно завел. Как домашнее животное. Ребенка сделал - потому что в политику засобирался. Для внешней красоты потребовалось. Водитель, воспитатели были лучшими не из-за любви к наследнику, а для того, чтобы наследник общался с детьми нужных ему людей, а у него потом был повод разговаривать с самыми недоступными, налаживать контакты на почве общих проблем с подрастающими наследниками.

Смерть. Неминуемая смерть в любом случае. И через несколько часов Сигурд получил подтверждение своим догадкам. С одной только разницей, что он не учел - преступники решили дать его отцу второй шанс.

- Ну, че там? Папочка упакован? - спросил тот, что лысый.

- Хрен там. Заявил нам, что его сыночек не стоит целого завода. За такие деньги, он себе еще десять таких настрогает.

- Брешет, муди...а! - вскочил второй с насиженного за эти часы места. - Давай... Давай его сынку что-нибудь отрежем и отправим папочке?

- Отрежем, говоришь... - громила, который фотографировал Сигурда, повернулся к пленнику и задумчиво посмотрел на того.

В результате - это была кислота. Они долго совещались, что... как бы поинтересней. Так, чтобы и папочке, и пацану больнее было. Один из них нашел в ангаре целую полку с химикатами. Плеснули в меру - чтобы не сдох сразу. И пока кожа дымилась - фотографировали. А потом, как только получили желаемое - бросили на полу, никак не попытавшись остановить процесс жжения. Как бросил главный из них:

- Быстрее сдохнет - нам же меньше проблем.

- Эй, Труха, воняет он сильно. Может, я его хоть тряпкой какой накрою? Неохота нюхать.

- Накрой, - безразлично бросил Труха и снова уехал. 1345d3c

Сигурд слышал все, что происходило краем сознания, тем краем, который еще не парализовало от боли. Парень очень быстро попрощался с жизнью и, стиснув в зубах толстенный кляп с такой силой, что ему удалось его прокусить насквозь, накрытый грязной тряпкой, полусидел на полу и ждал своей смерти. Однако, судьба в тот раз распорядилась иначе. Еще часа через пол - двери в ангар были снесены, и в заброшенное помещение ворвался ОМОН. Казалось бы - он был спасен. Но...

Лысый, тот лысый успел до него добраться. Фанатик решил не убегать, а доделать дело до конца и еще до того, как его повязали, успел воткнуть нож в живот и без того искалеченного парня...

Сигурд не злился на него. Даже где-то был благодарен. По идее, эта рана должна была закончить адскую боль, в которой он никак не мог утонуть после щедрой порции кислоты.

Несколькими днями позже, уже в больнице... Сигурд пришел в себя. Парня спасли. Но сразу же сообщили, что отца убили в тот же день.

- А Мама?

- Твоя мать жива. Что с ней будет? Она никому не нужна, - равнодушно сказал следователь. Он тоже не пылал счастьем спасать Завьялова, судя по всему, как любой нормальный человек и, как и сам Сигурд, не одобрявший бескомпромиссных поступков Авдея Павловича. Представитель закона больше ничего не сказал. Но в его взгляде ясно читалось сожаление. Похоже на то, он, как и похитители, был уверен, что таким ублюдкам, как Сигурд и его отец не место на этом свете.

Сейчас, спустя двадцать два года с момента, как он вышел из больницы и внезапно оказался один на всем белом свете (мать продолжила жить почти так же, как и жила до тех пор, не обращая внимания на сына, с той только разницей, что они мгновенно остались без денег и связей), и набирая номер телефона министра иностранных дел, Сигурд ни на мгновение не сомневался в том, что Ника в серьезной опасности. Кому, как не ему знать, на что способны похитители, лишь бы получить свое, а попутно еще и злость выпустить...

- Вадим Анатольевич? Да, это Сигурд.