Глава 10

Над городом зарядил дождь. Крупные капли спадают на землю затяжными ливнями, лишь изредка беря передышку. Хмурое небо, отсутствие солнца и огромные лужи — антураж наших серых будней последние несколько дней. Невзирая на неприглядную картину за нашим окном, жизнь не стоит на месте. Работу, тренировки, поездки к родным еще никто не отменял, и, прячась под огромным зонтом, мы вместе с Семеном стремительно преодолеваем расстояние от подъезда до нашей машины. Мой сын заметно вытянулся, слегка похудел, а волосы, спрятанные под серой кепкой, купленной ему отцом, и с которой он не желает расставаться даже в квартире, щеголяя по дому в бейсболке и яркой желтой пижаме, заметно выгорели на солнце. Я ловлю каждое его слово, пытаясь заполнить каждый пробел, каждое малейшее упущение, вызванное его отъездом, и не могу отказать себе в удовольствии наблюдать за тем, как он сладко спит, закидывая ногу на одеяло.

— Мам, после тренировки, отвезешь меня к деду Мише? Он обещал, что когда я приеду, мы сходим с ним в парк. Я взял с собой ролики!

— Обязательно, только с прогулкой придется повременить. Не думаю, что дождь прекратится, — внимательно следя за дорогой, стараюсь аккуратно лавировать между мчащимися автомобилями.

— Тогда, мы поиграем в приставку! Ты же не забирала ее домой?

— Нет, — перестраиваясь в другой ряд, улыбаюсь ему в зеркало заднего вида. — Только не думай, что сможешь играть до рассвета. Ты не прочитал и пары книг, заданных Еленой Геннадьевной.

— Рита говорит, что лето дается детям для отдыха. Перескажешь мне содержание, а я запишу в свой читательский дневник, — как ни в чем не бывало, заявляет мне мой малыш.

— Давай оставим советы Риты для ее собственных детей, — пытаясь подавить раздражение, отвечаю ребенку. — Отсутствие интереса к литературе еще никому не пошло на пользу.

— Тогда я завидую своей сестренке! Ее не заставят заниматься такой ерундой! — недовольно надувает губы Семен.

— Сестренке? — останавливаюсь на светофоре, разворачиваясь к сыну. Мой ошеломленный вид остается им незамеченным, и он весело начинает делиться со мной новостями.

— Да, папа сказал, что в феврале у меня появится сестра! Мы же поедем к ним на свадьбу?

Я с опозданием трогаюсь, игнорируя недовольные сигналы клаксона следующих за мной машин, и лишь молчаливо киваю, все еще пребывая в прострации. Итак, к чему мы пришли? Мой дорогой бывший муж все же решил узаконить свои отношения, обзавестись семейным гнездышком, сдобренным топотом детских ножек и даже не посчитал нужным поставить меня в известность, перекладывая эту ответственность на хрупкие плечи нашего сына. Не знаю, возможно, для разведенных пар это считается нормой, но неприятный осадок в душе сводит мой позитивный настрой к нулю.

— Привет, — уже не испытываю трепета, когда Андрей отвечает на мой звонок.

— Здравствуй, — надеюсь, истеричные нотки не проскальзывают в моем голосе. — Может быть, объяснишь, почему твоя Марго забивает голову моего ребенка разными глупостями?

— О чем ты? — наверняка перебирая бумаги, принесенные секретаршей на подпись, удивляется Медведев.

— О том, что теперь я должна заставлять нашего сына заниматься уроками. Возможно, ей с лихвой хватило природного дара, чтобы бездумно махать своей кисточкой, но мне претит мысль, что из Семена вырастит безответственный неуч!

— Я ничего не понимаю…

— Отлично! Объяснить тебе более доходчиво? Пока ты с энтузиазмом исполняешь роль заботливого воскресного папы, ошибочно полагая, что пары недель в году вполне достаточно для чувства выполненного долга, я сутками прилагаю усилия, чтобы вырастить из него порядочного человека! Будь добр, потрудись объяснить своей пассии, что дети в таком возрасте нуждаются в дисциплине!

— Ты решила меня отчитать? Марго никогда не позволяет себе лишнего в отношении нашего сына…

— Странно, потому что на протяжении недели я слушаю дифирамбы Семена в адрес замечательной тети Риты, не считающей нужным заниматься учебой и вовремя ложиться спать!

— Маш, у меня куча работы и твои необоснованные претензии меня…

— Не смей класть трубку! Когда ты собирался мне сообщить, что в октябре Семе нужно вновь ехать в Москву?

— Так, ты поэтому бесишься? Мы еще не определились с датой, собирался тебе позвонить, как только все станет известно… Я планирую приехать на Семкин день рождения. Там и обсудим…

— Андрей, мне абсолютно безразлично, что происходит в твоей личной жизни, но я прошу уважать мои решения и не подрывать мой авторитет, как матери, глупыми уступками. Иначе, в следующий раз, тебе придется сесть в самолет, оставив свою империю, и встречаться с ребенком под моим чутким контролем, — сама непроизвольно вздрагиваю от холода, сквозящего в моем голосе.

— Только не нужно мне угрожать. Я имею полное право видеть своего сына, — не менее раздраженно отзывается бывший супруг.

— Тогда начинай приучать себя к мысли, что любоваться им будешь лишь на фото в моих соцсетях!

Я скидываю вызов, переводя телефон в автономный режим, и роняю голову на руль, чувствуя, как мое тело трясет от переизбытка эмоций. Это невыносимо трудно… Больно и неприятно осознавать, что человек, с которым ты строила совместные планы, поддерживала в каждом его начинании, радовалась покупке собственного жилья, с восторгом сжимала в руках путевки на первый совместный отдых заграницей, любила его, окутывая своим теплом и заботой, на деле оказывается эгоистичным мерзавцем, ни в грош не ставящим приложенные тобой усилия. Не знаю, что больше заводит меня: его нежелание признавать негативное влияние женщины, мало что смыслящей в вопросах заботы и воспитания, или дикая безответственность по отношению к ребенку… Словно и не было между нами ни чувств, ни уважения, ни малой толики душевной привязанности…

Когда Семен, все еще раскрасневшийся от затяжной тренировки, плюхается на сидение, делясь со мной впечатлениями, я молча разглядываю его юное лицо, узнавая в каждой черте присутствие Медведевских генов. И всю дорогу до дома моих родителей, пытаюсь найти для себя ответ, в какой же момент чувства к любовнице сумели вытеснить с пьедестала такие незыблемые ценности, над которыми ни должно быть властно ни время, ни жизненные обстоятельства.

* * *

— Мария Михайловна! Вам опять цветы, — окликает меня консьержка, по дороге к лифту. Я старательно сдерживаю улыбку, позволяя уголкам губ поползти вверх лишь тогда, когда утыкаюсь носом в огромную охапку белых роз. Это восьмой букет с момента нашего последнего разговора с Сергеем Титовым. Я так и не сумела понять, чего он ждет в конечном итоге — кратковременной связи в угоду потехе собственного эго, или продолжительного романа, который, как мне кажется, ему заводить не свойственно, но получая цветы с завидной постоянностью, стала ловить себя на том, что с нетерпением жду, когда же в мою дверь позвонит курьер или Ангелина Константиновна встретит меня в парадной. Удивление сменилось на чувство щекочущего нервы нетерпения, хотя здравый смысл до сих пор меня предостерегает держаться подальше от этого человека.

— Боже, неужели остались еще на свете мужчины, способные вами увлечься, — выходя из лифта в компании моего щедрого ухажера, искренне удивляется Светлана Викторовна. Она уже явно оправилась после недомогания, и принялась с пущей прытью отравлять мое существование, каждое утро трезвоня в дверной звонок. — Каким глупцом нужно быть, чтобы не разглядеть за приятной картинкой вашего скудного наполнения.

Сергей откашливается, пряча улыбку за сжатыми в кулак пальцами и, бросив на меня мимолетный взгляд, подгоняет свою мать к выходу.

— Вы уж присмотритесь к нему. Вдруг он единственный, кто согласен влачить жалкое существование в паре с вами, — не оборачиваясь, говорит так громко, что консьержка высовывает голову в окошко, желая не упустить ни малейшей детали.

— Обязательно, раз вы одобряете наш союз! — не могу удержаться, и последнее, что я слышу, когда створки лифта смыкаются перед моими глазами, задорный смех Сергея Титова.

Я открываю дверь своей квартиры, плюхаясь на пуфик у входа, так и не выпуская из рук увесистую охапку роз, когда мой телефон раздается звонкой трелью.

— Медведев женится и в скором времени вновь испытает все прелести отцовства, — первое, что говорю я, принимая входящий вызов.

— Да ладно? Значит, она все же взяла его в оборот?

— Видимо. Как думаешь, мне стоит сходить на их свадьбу? Вдруг я словлю букет, или ее хоть немного разнесет, и я смогу испытать чувство глубокого удовлетворения, что на ее фоне выгляжу куда привлекательнее? — сбрасывая с ног лодочки, бреду в ванную, пытаясь придумать, куда же пристроить цветы.

— Нет уж, сходишь на их развод. А когда она обдерет его, как липку, разразишься громким зловещим смехом!

— Я говорила, что без тебя моя жизнь была бы унылой? — набирая воду в пластмассовое ведро, как мне кажется, вполне пригодное для цветов за неимением свободных ваз, интересуюсь у своей подруги.

— Нет, но это и необязательно. Я и без тебя прекрасно знаю, насколько хороша по части подбадривающих разговоров. Как там Семен? Хочу с Левой наведаться в развлекательный центр, могли бы составить нам компанию. Они поиграют в настольный хоккей, а мы до отвала наедимся мороженого.

— Только что отвезла его к своим. Сама знаешь, как они истосковались по внуку.

— Ладно, тогда предлагаю устроить девичник, пришло мое время жаловаться на личную жизнь, — с придыханием сообщает мне Света, и я удивленно замираю посреди своей спальни.

— Приедешь ко мне?

— Нет, закажу столик в каком-нибудь приличном месте. Как думаешь, Ира согласиться на вылазку, не читая нотаций о стоящем на нашем пороге женском алкоголизме?

— Пожалуй, стоит рискнуть и проверить, — облегченно выдыхаю, радуясь, что подруга, как и всегда, не поддается унынию.

* * *

— Считаешь, что бар, кишащий пьяными мужчинами, лучшее место для твоих душевных излияний, — с опаской оглядываясь по сторонам на громко спорящих за соседними столами представителей сильного пола, выказываю свое удивление ее выбору. Ее красная блузка, с кричащим вырезом в области груди, приковывает слишком много глаз, и я ниже съезжаю на кожаный диванчик, не желая купаться в океане раздевающих взглядов.

— Конечно. Тем более что Танюша приболела и ее добропорядочная матушка решительно отказалась куда-либо идти. Официант, — зачем-то вскинув вверх руку и громко подзывая парнишку, облаченного в синий фартук, отвлекается от меня Света. — Принеси-ка нам чего-нибудь погорячее!

Я совершенно не узнаю сидящую передо мной девушку, но выжидательно сохраняю молчание, давая ей право самой решить, когда начинать разговор.

— Не смотри на меня так!

— Хорошо, — взяв в руки меню, удивляющее огромным ассортиментом блюд, начинаю внимательно изучать перечень салатов.

— Спасибо, — выпивая одним махом рюмку, благодарит подоспевшего официанта, пресекая его порыв вновь наполнить ее одним взмахом руки. — Дима уже третий день ночует в гостинице.

Наверное, мои глаза едва не вылезают из орбит, потому что Иванова прыскает со смеху, видя мою озадаченность.

— Мы поругались. Он накричал на Леву, а я сорвалась и не самыми лестными выражениями сказала, куда ему следует засунуть свои авторитарные замашки, — рассказывает подруга, не забывая кокетливо улыбаться мужчине напротив. — Симпатичный, неправда ли?

Я даже не думаю смотреть в направлении незнакомца, пытаясь переварить услышанное.

— Давай, самое время сказать, что он полный придурок и я поступила правильно, отчитав его за несдержанность, — салютуя рюмкой, заканчивает свой монолог подруга.

— Не слишком ли ты разошлась? — я отодвигаю графин с неизвестным мне содержимым, и передвигаюсь на сидении, желая закрыть ее от глаз заинтересовавшегося человека. — Уверена, что он перешел границы? Как бы там ни было, Леве давно необходима твердая мужская рука. Парню нужен пример для подражания, и Дима прекрасно подходит на эту роль.

— Когда твой муж завел интрижку, я не пыталась обелить скромную персону его подружки…

— Это совершенно другая история. Застань ты в своей кровати молоденькую сотрудницу кредитного отдела, я была бы первой, кто нелестно о ней отозвался.

— Лучше бы я пошла с Иринкой. Уверена, она бы нарушила правило и хорошенько обматерила моего мужа, — недовольно надувая губы и складывая руки на груди, отворачивается от меня Иванова.

— Мне кажется, ты слишком привыкла нести ответственность за ребенка на своих плечах. Я не призываю тебя молчать, когда он набрасывается на Левку без повода, но в ситуациях, где действительно требуется отповедь, стоит позволить Диме приходить тебе на помощь.

— Я посмотрю на тебя, когда какой-нибудь дядька примется за воспитание Семы…

— Если это действительно будет необходимо, я, пожалуй, позволю ему прочитать поучительную лекцию. Тем более что родной отец энтузиазма не проявляет. Знаешь, что сказал Сема, когда я с трудом заставила его заправить за собой постель? — облокотившись на столик, рассказываю подруге. — Что лучше бы он остался у папы.

— Это жестоко…

— Не то слово!

— Как там Титов? Ты так и не решилась ему позвонить, — спустя пару часов задушевных разговор, спрашивает Иванова, останавливая взгляд на моем мобильном, про который я совершенно забыла, сбегая от навязчивого ухажера. В тот вечер я получила первый букет с украшенной темным бантом коробочкой, в которой обнаружила свой мобильный и его визитную карточку.

— Опять прислал цветы…

— Боже, как ты держишься? Я бы уже не устояла!

— Ну… Он… какой-то странный. Сначала предлагает поразвлечься, открыто заявляя, что о большем не стоит и мечтать, а после шлет эти цветы. Наверное, он больной, — глупо хихикаю, чувствуя, легкое головокружение.

— Возможно. Но он чертовски обаятелен в своей манере говорить в лоб, чего ждет от вашего знакомства. Лично меня дико заводит мысль, что где-то поблизости обитает такой брутальный самец.

Я не собираюсь отрицать, что от одного вида его вздернутого подбородка и спортивных покатых плеч, у меня начинают трястись поджилки, и, внезапно вспомнив сколько огня и сбивающей с ног ласки способны подарить его губы, заливаюсь краской.

— Маша, да ты же влюбилась в него! — вскакивая с сидения и тыча пальцем в мою опешившею физиономию, привлекает внимание разомлевших от выпивки посетителей.

— Сядь, — недовольно шиплю, хватая ее за руку и резко дернув, заставляю вновь занять свое место. — Не говори ерунды! Ни в кого я не влюблялась!

— Конечно! Сколько я тебя знаю? Ты всегда краснеешь, когда в твою голову закрадываются грязные мыслишки!

— Нет! — пытаясь хоть немного унять жар на щеках приложенными к ним ладонями, мгновенно отрицаю ее предположение. — Он мне ни капли не нравится!

— Будь я лет на десять моложе, возможно бы и поверила!

— Обещаю, что ты будешь первой, кто узнает о каких-либо чувствах с моей стороны! Здесь нечто другое… Просто он выходит за рамки моего понимания… Он меня дико бесит и в то же время манит к себе, как магнит…

— Это называется желание! — слегка заплетающимся языком, подводит итог Иванова. — Какого черта ты до сих пор не набрала его номер?

— Нет, ни за что! Как я потом буду смотреть ему в глаза? Я же со стыда умру, когда наутро он подбросит меня до подъезда!

— И плевать! Будешь всю жизнь вспоминать подаренное им удовольствие… Давай, наберем? — предлагает она, потянувшись к моему телефону, но я быстро бью ее по пальцам, отодвигая мобильный подальше.

— Ты пьяна! Если так жаждешь мужского общения, позвони лучше Диме!

— Обязательно. Но после того как ты перестанешь трястись, как заяц, и сделаешь небольшой шаг навстречу.

— И не подумаю!

— Ты непроходимая тупица, Медведева! И я буду не я, если не заставлю тебя хотя бы раз в жизни совершить что-то безумное! — поднимая рюмку, произносит, как тост, Светлана, улыбаясь мне во все свои тридцать два зуба.