Глава 17.

Мне снится чудесный сон. На тело накатывает непонятная нежность.

Снится Максим. Тот вечер, когда он впервые целовал меня по-настоящему. Так страстно, что голова кружилась от счастья. Всё тело пело… я таяла в его объятьях, а низ живота так приятно сводило. Кажется, это называется «бабочки порхают»?

Да, так и было… Там кружился целый рой сумасшедших бабочек!

Во сне тянусь губами вперёд… и кто-то очень тёплый и ласковый отвечает мне. Минуты забытья кажутся обманчиво сладкими.

Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что уже не сплю… А то, что мне снилось…

Происходит наяву!

Распахиваю глаза и застываю, боясь пошевелиться.

Боже… мне это вовсе не приснилось!

Максим и правда целует меня, аккуратно нависая сверху. Его глаза закрыты. Он нежно гладит по волосам, заставляя всё тело трепетать… А я даже не знаю, что мне делать!

Сперва мне хочется просто притвориться, что я сплю. Выдавать себя так страшно… Хочется просто плыть по течению и не сопротивляться… Ведь раньше, когда мы были вместе, я всегда поступала именно так!

Позволяла ему всё, что он хотел. Позволяла слишком многое…

Нет. Я пообещала себе, что отныне буду умнее!

И пусть в этот момент мне безумно хочется поддаться. Снова стать слабой, ведомой. Позволить телу меня предать.

Но я не могу себе позволить такую роскошь! Ведь теперь я не одна. У меня есть маленький человечек, который тоже пострадает, если мне в очередной раз разобьют сердце!

Слышу тихое посапывание моей крошки, которая лежит сейчас за Максимом — он подвинул ее.

Остатки сна уходят так резко, будто меня ледяной водой окатили.

Сердце опускается в пятки, когда я аккуратно, но решительно кладу ладонь ему на грудь и отодвигаю.

Наши лица всё ещё очень близко друг к другу. Он открывает глаза. Вижу их в ночи, они сияют знакомым пламенем страсти.

— Не надо, — тихо говорю я, чувствуя, как вся кровь приливает к щекам.

— Почему? — тоже тихо, но настойчиво спрашивает бывший.

Он еще спрашивает? Реально? Это я должна объяснять ему, взрослому мужчине, который жениться надумал, почему?

— У тебя невеста. Мы не вместе. Ты сам меня прогнал, разве не помнишь? — перечисляю причины я, снова утыкаясь взглядом в мирно посапывающую Даришку.

— Ты можешь быть моей, — Максим будто не слышит меня, его голос глухой, от этого тембра мурашки ползут, наполняя острой жаждой. — Хочешь этого?

— Твоей… — хмурю брови я. Мне надо бороться с этим наваждением! — Твоей кем? Любовницей?

Внезапная догадка осеняет. Конечно!

Максим не хочет возобновлять отношения! Он просто хочет… хочет получить своё. Здесь и сейчас! На своих условиях!

В сердце моментально вскипает гнев. Хочется оттолкнуть его, с силой! Так, чтобы перелетел через меня и рухнул на пол!

Я зажмуриваюсь и закусываю губы, чтобы не начать кричать и не разбудить дочку.

— Просто уйди, — отчаянно шепчу я. Глаза становятся влажными, и, чтобы скрыть это, я отворачиваюсь в противоположную сторону.

Черкасов резко садится на кровати.

— Только не надо делать вид, что тебя оскорбляет подобное предложение, — яростно шепчет он. — Что ты от меня хочешь?

Что я хочу? Серьезно?

— Чтобы ты оставил меня в покое!

— Рассказывай! — он иронично качает головой, не верит мне! — Дважды я не куплюсь на одну и ту же уловку!

Я ничего не отвечаю, лишь крепче стискиваю в руках край покрывала. Боже… зачем же он так со мной? За что?

Не говоря больше ни слова, он встает, окидывает взглядом меня, Даришу, смятую постель.

— Лгунья…

Вот так. Это единственные слова, которые я заслужила! И…Я с ним согласна. И правда, лгунья. Обманщица. Постоянно вру самой себе. Еще и глупая… Была! Но… с каждым днем я становлюсь умнее!

Черкасов выходит из комнаты, оставляя нас одних.

Прикрывая рот ладонью, я захожусь в беззвучных рыданиях. Стараюсь ни о чём не думать… Завтра будет новый день. А потом ещё один… Мне просто нужно как-то их пережить… Это дни делают меня сильнее! И умнее! Да!

И жестче. Хотя я это терпеть не могу, но…

Надо! Потому что потом… потом я буду свободна! Нет. Мы будем свободны!

На утро меня будит вибрация смартфона.

Я быстро беру его с тумбочки, спешу в ванную, чтобы не разбудить мою крошку.

Отвечать не хочется, но…Что-то случилось, раз моя розовая «фея» звонит в такую рань?

— Привет, подруга! — слышу жизнерадостный голос Арины.

— Привет. — мне совсем не так весело.

— Как там жизнь в замке графа Дракулы? Ещё не всю кровь из тебя выпил?

— Не всю, — более чем не весело!

— Что, все так плохо? — меняет тон Арина, и мне кажется, что голос у неё виноватый.

Плохо — не то слово. Учитывая нашу ночную ссору с Черкасовым.

— Знаешь, дорогая, мне кажется, ты просто зажралась! — Что? Она это серьезно? — Живешь в шикарном доме, с прислугой! Все у тебя есть!

— Да уж, — соглашаюсь я, но голос мой звучит не так добро. — Лучше и не скажешь…

Хочется бросить трубку и добавить номер в черный список, но… Арина единственная, кто поддержал меня в трудную минуту. Если не будет её, то…

— Твой бывший уже познал все прелести отцовства, я надеюсь? Или ты сама там с дитем сидишь? Как она, все капризничает? Зубы не вылезли?

— Капризничает. Не вылезли. Радости познал, еще как. Теперь хочет у меня дочь отнять, а меня выгнать. Тест ДНК вот вчера взяли. Но он уверен, что будет отрицательный, потому что он бесплоден.

— Все они так говорят! Я бесплоден! Их, миллионеров, послушаешь, впечатление, что как только первый «лимон» заработан, «женилка» сразу отказывает.

Как раз «женилка» не отказывает. Работает исправно…

— Сочиняют они много, олигархи эти ваши! С виду такие правильные, а туда же, лишь бы алименты не платить.

— Арин, понимаю, конечно, что тебе весело…

— Мне не весело, Даш! Я реально хотела как лучше.

— Прекрасно. А я отдуваюсь. Дочь грозится забрать. Еще и на работу выгнал, чтобы долг ему выплачивать.

— Я, кстати, и звоню насчет долга.

Слышу, как начинает покряхтывать Даришка.

— Извини, Арин, мне надо к дочке.

— Ты работаешь у него в офисе? Я заскочу туда днем.

— Не надо, пожалуйста! Не приезжай! Очень тебя прошу! — говорю, выходя из ванной комнаты, спешу к моей малышке.

Господи, мне вот только Арины там не хватало до полного счастья!

Беру мою малышку на руки. Солнышко мое, единственное!

— Кто тут проснулся? Кто у нас такой сладенький, а? — ласково говорю я, беру крошку на ручки. — Подгузничек надо бы сменить, кнопочка моя, моя бусинка золотая. Но сначала пойдём помоемся!

Я целую ароматную макушку и прижимаю к себе свою радость. Нежно глажу пухлые щёки и по очереди целую крохотные пальчики.

— Завтрак на столе, — вздрагиваю от неожиданности, слыша за спиной голос Максима.

Оборачиваюсь.

Черкасов стоит в дверях, прислонившись одним плечом к косяку. Интересно, как долго он тут стоит? Неужели слушал, как я ворковала над малышкой?

— Хорошо, спасибо, — сдержанно киваю я, отчего-то чувствуя себя очень неудобно.

— Нужно быстрее собраться, — говорит он, пристально глядя мне в глаза. — Через час курьер доставит в офис результаты теста.

Я вздрагиваю.

По телу проходит холодок. Неужели сегодня всё решится?

— Хорошо, я соберусь.

— И кто это там не должен к тебе приезжать?

Очень хочется сказать, что это не его дело, но я молча несу Дарину в ванную.

Много чести, Черкасов, с тобой разговаривать!