Глава 35.

МАКСИМ.

— Даша… любимая…

Еще мгновение, и я почувствую ее губы на своих, и…

Что такое? Слышу кряхтение, потом хороший пинок в бок, и…

— Нет, нет, маленькая, плакать мы не будем…

— Мам?

Открываю глаза — я лежу на кровати Даши, моя мама Тянется, чтобы взять Даришку, которая куксится.

— Что случилось?

— Ничего, просто зашла вас проведать.

— А где Даша?

— Даша? Это у тебя надо спросить, где Даша.

— Она… ее что еще нет? А… который час?

— Половина десятого. — мама смотрит на меня, словно сканируя.

— Чёрт…

— Не ругайся, Макс, это тебя не красит. Цветы доставили, расставили, но… — она качает головой.

— Что, мам?

— Миллион алых роз, это, конечно, мечта любой девушки…

— Там же не только розы?

— Я образно. Но цветы вянут.

— Я понял. Бриллианты?

— Ох, Макс! Ты меня пугаешь! Такое чувство, что не я тебя воспитывала.

— Мам, не грузи, пожалуйста. Я… я запутался совсем. Ясно, что цветы это так, для антуража. Я… купил кольцо и… не помню там что уже, браслет, сережки, цепочку с кулоном, в общем, набор целый, стоит как половина моей яхты.

— Тебе денег жалко?

— Нет. Но… я так понимаю, что считаешь, что это все не поможет?

Мама улыбается, у нее на лице появляется ямочка. У мамы довольно живая мимика, но морщин почти нет, кожа гладкая и нежная. Я понимаю, что это не только косметология. Мама позитивный человек. Светлый, яркий. Поэтому и внешность у нее такая. Она непотопляема.

— Я куплю ей дом. И положу крупную сумму на счет.

— Скажи, разве тебе когда-нибудь нужно было покупать мою любовь?

— Твою? Нет, зачем? Ты… ты меня и так любишь? Ты ведь моя мама?

— Не все мамы любят детей бескорыстно, увы. Но тут ты прав. Люблю. Просто так. Знаешь, когда мужчина пытается меня купить, даже если это очень хороший мужчина, даже если это мужчина, которому я могла бы дать шанс, я вычеркиваю его из жизни. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому, что он может потребовать товар.

— В смысле?

— Он же купил? То есть, мужчина, делая женщине слишком дорогие подарки, в некоторых случаях, поступает так потому, что считает — женщину можно купить. Я подарил ей дом, поэтому могу пользоваться ее безраздельным вниманием. Я купил ей машину, за это она должна быть со мной поласковее. Кто девушку кормит, тот ее и танцует, знаешь такое выражение?

— Ну… знаю…

— Вот. Но… не все девушки хотят, чтобы их танцевали, потому что накормили. Не всем нужны машины, дома, даже цветы.

— А что нужно?

— А вот это ты должен сам понять, что нужно твоей Даше. Не кулончик с бриллиантом, точно. Это я тебе даю, скажем так, крохотную подсказку. Дальше думай сам, ты у меня мальчик умный.

— Спасибо… на добром слове.

Я растерянно моргаю, реально туго соображая, что делать.

— Я заберу малышку, пусть поспит у меня. Вам есть о чем поговорить. Ну… и отдохнуть полезно, и тебе и Дарье. Так что… До утра я работаю бабушкой.

Мама поднимается с кровати вместе с малышкой, берет соску, бутылку, памперс с пеленального столика и выходит.

Так.

Значит, не бриллианты?

Спускаюсь вниз. В коридоре и гостиной полумрак. Свет выключен. Только уличные фонари дают отблески в зеркалах и на стенах.

Цветов море. Я как на рынке, можно выбрать на любой вкус. В темноте ощущение, что я в джунглях — ароматы фантастические.

Вижу нежные пионы, беру один, и как раз вижу свет фар.

Даша приехала. На часах десять. Она заходит в дом, раздевается, включает свет, зовет Ольгу, потом, видимо, замечает цветы… ахает, проходит в гостиную.

Наши взгляды встречаются. Неожиданно, меня переполняет такая нежность! И боль.

Она такая уязвимая сейчас! Почему-то очень нежная, трогательная…Как тот пион, который я держу в руке. А она прижимает к себе букет от другого.

Но меня это даже не злит — сам виноват.

Протягиваю его ей.

— Черкасов… Ты зачем?..

Зачем, если бы я сам знал? Несу какую-то чушь, про долги, про то, что все это время она была без цветов по моей вине. А сам смотрю на неё и думаю, где она с ним была? Что делала? Румянец на щеках такой яркий. А губы…

О, нет, когда она раньше была со мной, её губы не оставались такими… аккуратными. Обычно, я зацеловывал их так, что они становились яркими, припухшими, сочными.

И хотелось мучить их еще и еще…

Она не целовалась с ним! Эта мысль приводит в восторг.

А со мной? Со мной будет? Мучительно хочется проверить…

— Ты сошёл с ума… — не знаю, зачем она это говорит, но это правда. Сошел. Не потому, что в квартире «миллион алых роз», а потому что тут, рядом — она.

Моя девочка…

Делаю шаг к ней, еще один, на автомате, глядя в глаза.

— А где же Дариша? — голос Даши такой трепетно-взволнованный, и меня это странным образом окрыляет.

— С бабушкой, я ее искупал, даже поспал с ней немного, потом мама ее забрала. Спят в гостевой спальне. В дальнем крыле.

Не отрывая взгляда, беру Дашу за руку.

Чувствую ее трепет, она дрожит. И я… кажется я тоже дрожу. И нет больше сил оставаться без нее, далеко от нее. Расстояние между нами не больше полуметра, но это так далеко!

— Иди ко мне, Даша… — шепчу, стараясь скрыть страх. — Дашенька, любимая моя…

Ее глаза такие огромные. Они как звездочки… Блестят… Не потому, что в них слезы, нет, в них…в них то же желание, которое сжигает и меня.

Я наклоняюсь, сокращая эти миллиарды световых лет между нами.

Она так близко! Её губы, так близко!

Сладкие, нежные, родные…

Я стараюсь быть ласковым, держать себя в руках, но это так трудно, когда она рядом.

Прижимаю ее к себе, поднимаю на руки, сцеловывая легкий стон.

Щелкаю выключателем, который нащупываю на стене. Вместо яркой люстры зажигается мягкая голубая подсветка, потолок становится похож на звездное небо.

Я знаю, Даше всегда это нравилось.

— Макс…

— Т-с-с… маленькая моя, нежная…

— Я…

Сажусь на диван, укладывая её на себя, стараясь сдерживать страсть, хотя это неимоверно тяжело.

— Макс…

— Тише, любимая, я… ничего не будет, если ты не захочешь, просто я… я так скучал без тебя.

Продолжаю ее целовать, понимая, что выдержка скоро даст сбой. Не смогу сдержать слова, если она скажет нет.

Но она молчит, и… и я чувствую ее ледяные ладошки, пробирающиеся под футболку.

— Максим…

— Скажи «да», пожалуйста! Скажи, что ты тоже этого хочешь? Скажи, что тоже сходила с ума без этого?

Нему бред, как все влюбленные, безумные, дикие… И она отвечает!

— Да, да… хочу… схожу… сходила… просто… Мне было так плохо без тебя… так плохо…

— Девочка моя… Прости меня! Я…

Я понимаю, что сделаю все, чтобы она забыла, чтобы не вспоминала никогда ту боль, которую я причинил!

Её кожа горит огнем, моя тоже. Невозможно оторваться. Невозможно остановиться.

Это что-то невероятное. Притяжение между нами. Огонь. Страсть.

Я не стараюсь быть нежным уже, просто не могу. Но и она как дикая кошка, царапает меня своими коготками…

— Максим!

Ее крик стоит в ушах, дрожащие ресницы, капельки пота над верхней губой и в ложбинке у горла.

И всхлип, с котором она прижимается, требуя поцелуя.

Господи, какой я дурак!

Как я мог лишить нас этого счастья?

Премию Дарвина мне. Нет, две. Заверните…

— Максим…

— Что, любимая?

— Не знаю…Но…

— Тише, не говори ничего. Утро вечера мудренее…

Она опускает голову и прижимается к моей груди.

А я слышу, как стучит мое сердце. Словно ликуя там, внутри.

Я люблю ее. Люблю…