ГЛАВА 18

— Скажите, а наверх можно пройти только если живешь в отеле, или как гость, оставив паспорт?

— Так и есть, – кивнула мне девушка с ресепшн.

— Мы с мужем наткнулись на парня, который нас сфотографировал, и убежал… – начала я, и менеджер понимающе улыбнулась.

— Да-да, так и есть, мы рекламу отеля заказали во влоге у блогера. Не волнуйтесь, не вас снимали, а интерьеры. Тема такая: отдохни от своей квартиры и проведи время в отеле со всеми удобствами, сейчас многие такую рекламу заказывают, – разоткровенничалась девушка. — Мы даже сертификаты продаем, мужья женам дарят, чтобы те отдохнули от быта, семьи, детей, и пару дней на релаксе провели. Вот парнишка и снимал свой номер, зону СПА, коридоры, ресепшн.

— Не нас?

— Не вас, – покачала она головой. — А убежал… ну, наверное, испугался. Любят сейчас до блогеров докапываться, отбирать телефоны и заставлять стирать записи. Вы же ничего такого не делали, что можно опасаться выложить в сеть?

— Мы просто шли по коридору, и все.

— Вот! – протянула менеджер. — Пустой коридор снимать скучно, аудитории нужна живость а не постанова. Вы и попали в кадр, но лица в любом случае замылят. Фокус-то на самом отеле, а не на постояльцах. Однако, ваши претензии я понимаю, и в качестве компенсации позвольте подарить вам сертификат на выходные в нашем отеле. Номер стандарт, завтрак и один релаксирующий включены. Активировать нужно в этом году. Ждем вас еще раз!

Я взяла сертификат, поблагодарила девушку, и мы с Лешей вышли на улицу.

— Ну вот, это даже не от Алены, а просто ссыкло-блогер. Убежал, потому что побоялся, что я ему голову откручу.

— Так и есть, – с облегчением выдохнула я.

У Леши зазвонил телефон.

— Да… сейчас? Надолго? Хмм, а нафига? А, наверное, да… нет, я не один… возможно… ладно, ладно, но всего на минут десять-двадцать.

Он отключил звонок, и взглянул на меня:

— Пчелка, Тоха зовет в клуб, тачку обмывает. Говорит, что впервые что-то дорогое на свои, а не на отцовские бабки купил. Зовет отметить, будет своему бате звонить и просит чтобы я подтвердил, что он не в карты у меня выиграл, а именно деньги заплатил. Может, заскочим ненадолго?

— Леш, – я вздохнула, и его телефон снова пиликнул.

— Вот, смотри. С Марьянкой все гуд, – он протянул мне телефон, и я увидела фото: Марьяна спит на диване, обнимая своего зайца, и укрытая пледом.

А следом пришло сообщение: «Я не сплю до трех. Малышку можете забрать до этого времени, либо уже утром после семи тридцати»

Горин тоже прочитал смс, которую ему отправили, и вопросительно посмотрел на меня:

— Тань, минут двадцать, а? Один тост, один звонок, и пара танцев с тобой. А потом домой.

Всего пара танцев с Лешей. Мы ведь заслужили такую малость? Потом домой на такси, пробок уже нет, заберем Марьяшу и проснется она уже со мной.

— Пчелка?

— Едем, – сдалась я.

Приехали мы в «Границу» – дорогой клуб, у нас посвящение в студенты здесь проходило, это было подарком нового ректора, чтобы мы все его крепче любили.

— Минимум алкоголя, немного побудем, и домой, – напомнила я Леше, и он серьезно кивнул.

А затем потащил меня внутрь.

Людей уже много, одеты все наряднее меня, я-то в рабочем, но всем плевать. Горин повел меня наверх, мимо девушек, танцующих гоу-гоу в подвешенных клетках под заводную музыку.

— Леха! – заорал Антон, и я хихикнула – на лицо он сейчас как брат-близнец Горина. Такой же побитый «красавчик». Хорошо они друг друга уделали.

Но ладно уж, пусть помирятся. Не ссориться же на всю жизнь из-за юношеской дурости.

— Вы вовремя. О, Пчелкина, ну и наряд. В стиле строгая училка? – подвигал Антон бровями, и Леша с размаху опустил ему руку на плечо – так, что Антон поморщился.

— Полегче, брат. С женой моей говоришь.

— Сорян. Я уже немного отметил, – заржал парень. — Леха, давай тост!

Я улыбнулась, глядя на эту компанию. Многих я по школе знаю, и обменялась кивками – меня тоже узнали. Все как были тусовщиками, так и остались.

— Береги мою ласточку, кретин. Как меня она тебя любить и слушаться не будет, это понятно, но благословляю вас, – ухмыляясь, проорал Леша, перекрикивая музыку. — Не угробь ее.

— Так точно, – Антон налил нам с Лешей по бокалу. — Так выпьем же за это!

Мы чокнулись, я пригубила шипучий напиток – вкусно, не горько, но лучше не увлекаться.

— Так, кто кого не знает, давайте я всех представлю. Это Таня Пчелкина, – выкрикнул Антон.

— Горина, – поправила я.

Меня перезнакомили со всеми, с кем я не была знакома. Но большинство – Лешины одноклассники или его приятели из параллели.

— Так и знала, что вы поженитесь, – шепнула мне на ухо Даша – Лешина одноклассница. — Он меня иногда твоим именем называл, потому и расстались.

— А вы встречались? – неприятно удивилась я.

— Да, но ничего серьезного обжиманий у нас не было. Даже до третьей базы не дошли, – заплетающимся языком поведала Даша.

Я улыбнулась ей, и потянула Лешу танцевать, оторвав от разговора по громкой связи с отцом Антона.

— Ты чего? – расхохотался он.

— Ничего. Куда ни придем, везде твои бывшие.

— Ревнуешь? – хмыкнул Горин, достал из кармана кружевную повязку на глаза. — Говорил же, маски прикупил. Это чтобы ты была спокойна, что нас не засекут. Давай надену. А на «бывших» не обращай внимания, все кто был – были заменой тебе, и заменой слабенькой. Больше никого не будет.

Он завязал маску, которую Бог знает где купил, но подозрение у меня имеется, что в магазине для взрослых.

— А себе?

— У меня рожа избитая, меня мало кто узнает, маска даже не нужна, – подмигнул он. — Давай танцевать!

— Только недолго, – напомнила я, и обвила руками шею мужа.

… мы и правда пробыли в клубе совсем недолго. Около часа. И, то смеясь, то целуясь, поехали домой. Зашли к соседке, и Леша на руках отнес спящую Марьяну ко мне в кровать.

— Нужно придумать что-то. Марьяне нужна своя комната. Нам с тобой тоже, – прошептал он, и вышел из спальни.

Разбудил меня громкий звонок. Я подскочила, приняла вызов, только потом сообразив, что это не мой телефон, а Лешин.

— Да.

— Вы совсем с ума сошли? – проорала трубка. — Я сказал прилично себя вести, и не вляпываться.

— Вы о чем?

Я взглянула на экран, где написано «Папа», встала с кровати, и вышла из спальни, чтобы Марьяну не разбудить.

— Таня, это ты? Ты-то куда смотрела? – поумерил пыл Герман Андреевич.

— Да что случилось-то?

— Сейчас расскажу. А лучше покажу, – мрачно произнес он. — Только разбуди моего лоботряса. Вместе будете отхватывать.

— Еще здесь подпись, – указала милая девушка, и папа оставил росчерк. — Так, вот ваш экземпляр, долг закрыт, поздравляем вас!

Мы вышли на улицу. Отдавать папе деньги я не решилась, пришлось выбрать время, и поехать с ним. Леша же не отпустил меня одну, не слишком благодушно он к коллекторам настроен, рассказала я ему про угрозы.

А Марьяна теперь всегда с нами.

— Спасибо, ребята, выручили, – улыбнулся папа, и Леша кивнул.

А я дернула отца за карман.

— Пап, не играй больше, ладно?

— Обещаю! – сказал он, а глаза… глаза забегали.

Боже, только не это. Может хватит уже?!

— Играл, да? – выдохнула я. — И проигрался. Я права?

— Тань…

— Сколько на этот раз?

— Я сам разберусь. Яйца курицу не учат, – разозлился папа. — Раздухарилась, смотри-ка. Взрослая стала?

— Сколько? – повторила я, с ужасом предполагая, что сумма крупная.

Например, пара миллионов. Боже, ну когда это закончится-то? Как же хочется спокойно жить, мирно. Ребенка растить, учиться, работать, ходить гулять. Обсуждать с Лешей, что на ужин приготовить, а не всякие ужасы, как в последнее время.

— Не твое дело!

— Папа!!!

— Тридцать тысяч, – сдался он, и отвернулся.

А Леша полез в карман за кошельком.

— Я сама, – прошептала я.

— Вот тридцать тысяч, – Леша мотнул головой, приказывая молчать. — Вы отдадите долг, и пойдете в группу игроманов. Это условие, иначе Таню я к вам не отпущу больше.

— Она взрослая, и она моя дочь. Не нужны мне деньги! – повысил папа голос.

— Вам нужны деньги, и вы их возьмете. А еще будете посещать психолога, и группу игроманов, – спокойно повторил Горин. — Таня взрослая, и ваша дочь, но в этом вопросе у нас теперь не демократия, а тоталитаризм. Просто не отпущу ее к вам. Я ведь обещал заботиться о своей жене? Обещал. И стараюсь свое обещание выполнять. Незачем ей смотреть на отца, который проматывает деньги, которых у него нет. Проиграетесь еще раз, и я просто запрещу ей помогать вам, и можете продавать квартиру, селиться в коммуналке, а затем и комнату проиграть, и идти на улицу. Она и пальцем не пошевелит, уж я об этом позабочусь, поверьте. Так что, берете деньги?

Шесть пятитысячных купюр зажаты в Лешиной ладони, папа стоит напротив, а мне… стыдно.

Люблю папу, маму тоже, но дал же Бог родственников!

Да и я оказалась хороша, та еще звезда танцпола, оказывается. В маске для постельных игр.

— Пап, – тихо попросила я его унять неуместную сейчас гордость, — если Леша поставил такое условие, то я… я с ним согласна. Устала я уже. Либо ты борешься со своим пристрастием, либо играй дальше, но я на это смотреть не буду.

Он взял деньги, взгляд смягчился густым чувством вины.

— Танечка, доченька, я обещаю. Правда. И психолог, и эта ваша группа игроманов. Вот увидишь, больше никаких ставок, никаких игр! – хрипло произнес папа, кивнул нам, и быстрым шагом направился к остановке.

— Он столько раз мне это обещал, – тихо произнесла я.

— Не веришь?

— Не особо.

— Взрослого человека силой не заставишь жить правильно. Захочет – исправится, или хоть попытается. Не захочет… ну, тут его право. Ты на себе это больше тянуть не будешь, – сказал Леша, и открыл передо мной дверцу своей новой машины, которую не в салоне купил.

Не новая, с пробегом, без пантов. Но неплохая, и вместительная.

И Марьяше нравится.

Я включила ей мультик на планшете, и мы поехали в опеку, куда нас вызвали.

— Думаешь, из-за скандала? – поинтересовался Лёша.

— Скорее всего.

— Может, вопрос по школе приемных родителей какой-то? Или по документам? – оптимистично предположил Леша.

Наверное, меня хочет успокоить. Или себя.

В школу приемных родителей мы начали ходить, и времени стало еще меньше. Марьянку в садик пока решили не отдавать, страшно от себя отпускать. А еще, кажется, скоро моя работа станет бывшей работой. Все же, универ я бросить не могу, Лешу с Марьяной тоже, а работу… жаль, конечно, но вероятно придется либо увольняться, либо просить перевести меня на удаленку.

— Леш, будь реалистом. Это из-за нашей с тобой славы, – нахмурилась я.

— Зря отец просит подождать с ответочкой. Мы ждем, а нас дерьмом поливают.

Последнее видео. Как вспомню… черт, так неприятно. И ведь я чувствовала тогда неладное, предвидела будто, но решила к самой себе не прислушиваться.

И рвануло.

«Вот, чем занимаются те, кто забрал мою дочь – отжигают! По отелям ходят, по клубам, по кафе, а моя маленькая девочка сидит взаперти Бог знает в каких условиях» – вспомнилась мне плаксивая фраза Алены, и кадры.

Как мы с Лешей, хохоча и обнимаясь, идем по коридору отеля.

Как танцуем в клубе, и его руки гораздо ниже моей талии.

Как целуемся. Как Леша поправляет мою маску, которая на видео, в темноте и с нужной цветокоррекцией выглядела так, словно я постоянная участница БДСМ-сессий.

А я-то успокаивала себя, что ничего такого. Просто отель, бокал шипучки и пара танцев.

— Может, сами запишем видео? – Леша правильно расшифровал выражение моего лица, которое с каждой секундой мрачнело. — Ненавижу бездействие. И ждать тоже ненавижу. Нас считают тварями, которые украли ребенка, заставляют страдать несчастную мать. А вишенка на торте – мы даже не делаем вид, что воспитанием занимаемся, вместо этого у нас клубы и вписки. Давай сами запишем видеоответ? Или я с ней встречусь, и голову откручу!

— Нет, – покачала я головой. — Леш, твой папа прав. Переругиваться в сети можно бесконечно, мнение будет не на нашей стороне. Пусть все проклянут нас, и в самый пик мы ответим. Нужна ведь полная информация про Алену, про ее мужа, нужны доказательства. Придется потерпеть. Если мы запишем видео, что мы хорошие, а Алена «сама дура», то себе сделаем хуже, а ей – лучше.

— Уф, – Горин остановил машину, — я дурак, да? Вроде и понимаю все это, но бесит, капец – и бездействие, и Алена. Была бы мужиком, морду бы подрихтовал.

— А я бы тебе помогла, – мрачно поддакнула я, и мы вышли из машины.

Алена нам много крови попила.

Знаю, люди Горина-старшего заняты – разнюхивают все, что можно про Алену, ее прошлое и ее мужа. А еще берут короткие интервью у наших одногруппников, у преподавателей. Вчера снимали, как мы с Марьяной читали сборник Агнии Барто. Как только будет информация, нам выдадут сценарий, от которого нельзя отклоняться. Говорить придется не своими словами, а теми, которые для нас написали, чтобы перетянуть аудиторию на нашу сторону.

Сами мы бы точно не справились. Я в таких нюансах не разбираюсь, а Леша слишком нетерпелив.

Мы вошли в отдел опеки и попечительства нашего района, и подошли к шестому кабинету.

— Марьяш, вот наушники, – Леша присел перед малышкой, и стянул с нее шапку. — Зайдешь с нами, поздороваешься, и будешь смотреть мультик, ладно?

— Взрослый разговор?

— Взрослый и скучный разговор, – скривился Горин. — Сам бы с удовольствием мультики посмотрел вместо всего этого.

Малышка хихикнула, и Леша поцеловал ее в лобик.

— Пчелка, ты такая бледная, жуть. Может, тоже мульты будешь смотреть, а я как-нибудь сам?

— Ну уж нет, – фыркнула я, хотя все эти походы по госорганам терпеть не могу.

И почему-то всегда чувствую себя в них неуютно. А сейчас особенно. Так, что коленки позорно трясутся. Радует, что пальто длинное, и этого не видно.

— Пора, – скомандовал Леша, взглянув на экран смартфона, постучал, обозначив, что мы пришли, и открыл дверь. — Добрый день, нам назначено.

— Вы…?

— Горины.

— Проходите.

Леша вошел первым, за ним Марьяна, а последней в кабинет втиснулась я, и закрыла за собой дверь.

Два стола, две сотрудницы. Одна разбирает кипу бумаг, и что-то вносит в старенький компьютер, а вторая призывно смотрит на нас. Эту женщину я не знаю. Не она к нам с проверкой ходила.

А жаль.

Та была приятная и добрая. Эта… лицо не злое, но уставшее. Равнодушное.

— Присаживайтесь, – кивнула она нам на стулья, и с неодобрением взглянула на Марьяну.

Чего это она? То, что мы малышку с собой притащили? Я теперь вообще не рискую ее оставлять хоть с кем-то, паранойя во всей красе.

— Здравствуйте, – пискнула Марьяша, и обаятельно улыбнулась, и женщина немного смягчилась.

Значит, все же, хорошо что Марьяну с собой взяли. Харизматичная малышка, ласковая, и улыбается так, что сразу солнечно становится.

Я усадила девочку на стул, проверила зарядку планшета, и включила ей «Рапунцель».

— Мария Николаевна, – представилась специалист.

— Татьяна.

— Алексей.

— К нам обратилась родная мать… кхм, – Мария Николаевна опасливо взглянула на Марьяну, и поправилась: — женщина по имени Алена.

— Знаем такую, – спокойно ответил Леша, но скулы заострились.

Злится. Я и сама сижу, сложив руки на колени, и ладони сцепила со всей силы от нервов. Не знаю, чего больше – нервов или злости.

— Она приходила к нам, мы направили гражданку в суд. К вам у меня всего один вопрос. Что все это значит, и как я должна поступить? – спросила Мария Николаевна, и повернула к нам монитор с открытой вкладкой ютюба.

А на паузе стоит одно из тех проклятущих видео, которыми Алена заполонила сеть.

— Вы видели? Или мне включить? – мы с Лелей синхронно покачали головами. — Их много, мне пришлось все пересмотреть. И отреагировать мы обязаны. Итак, я вас слушаю!

Ох, зря мы не подумали, что до опеки эта история не дойдет. Вот не подумала, что они соцсетями интересуются. Еще одна глупость с моей стороны.

Мы с Лешей переглянулись.

— Сейчас я расскажу вам все по порядку, – произнес он.