Глава 11

Надежда

По дороге к кабинету Сандро в моей голове созрел по-настоящему дьявольский план. Нужно заставить бандитов войти в сейф, и «друзья» сами разберутся с ними. Вот только как самой остаться снаружи?

Я привела нежданных гостей в спальню фотографа, подошла к двери и нерешительно опустила ладонь на кодовый замок.

— Открывай! — Меня грубо толкнули в спину. — Не томи, не на свидании!

Я набрала шифр и отпрянула от двери. Мне послышалось, будто из кабинета, как из улья, вылетели сотни рассерженных пчел. Готовых кусать и жалить, защищая свое имущество.

Но качки, похоже, ничего не услышали.

— Чего глаза выпучила, заходи внутрь!

— Нет, — я замотала головой, — внутрь вы отправитесь без меня…

Лучше пулю в лоб, чем снова оказаться в этой камере пыток. Второй раз я этого не выдержу, совершенно точно.

— А я говорю — ты пойдешь с нами! — и главарь пихнул меня в спину, вынуждая перешагнуть порог кабинета.

И тут я опять точно свихнулась, но на сей раз мое безумство было адресовано не фотографиям, а бандитам в спортивных костюмах. Вмиг вспомнились приемы самообороны, которым обучали нас на занятиях. И пусть я всего лишь работник архива, но спасти свою жизнь, а главное — разум, стало для меня задачей первостепенной.

Я извернулась и ударила каблуком по стопе главаря. Тот разразился матюками и выронил лом. Но два его товарища не дремали. Первый попытался захватить меня в медвежьи объятия и получил коленом в пах. Второй сцапал за талию и дернул на себя.

Воспользовавшись тем, что руки мои свободны, я надавила большими пальцами на его глазные яблоки. Когда проходила обучение, этот прием казался мне слишком жестоким и даже противным. Но сейчас я не испытывала к противнику ни жалости, ни сострадания. Слепая ненависть овладела мной, превратила в грозное оружие в руках неведомых «друзей» Сандро.

А в том, что именно их воздействие сказалось на моем поведении, я не сомневалась. Однажды на меня уже нападали в темном переулке, грозили ножом. Мне пришлось отдать и кошелек, и украшения. Но почему-то тогда и в голову не пришло сопротивляться. Хотя вроде как знала азы и могла справиться.

На этот раз я не впала в ступор и дралась, как дикая кошка. В ход шли и каблуки, и локти, и зубы. Голос мой походил на рычание тигрицы, движения — на танец обезумевшей шаманки.

И все же справиться с тремя громилами в одиночку оказалось мне не по силам. Главарь вернул себе лом и с размаху ударил им по моим ногам.

Я не услышала треск, а скорее почувствовала. Свалилась на пол, как скошенная былинка, и приложилась головой о косяк двери.

— Теперь точно не убежит, — раздался надо мной мерзкий голос главаря «братков».

Через меня переступили чужие ноги. Но, преодолевая накатывающую дурноту, практически теряя сознание, я с мстительной улыбкой наблюдала за тем, как бандиты вошли в кабинет. Подтягиваясь на руках, отползла в сторону, позволяя «друзьям» услужливо прикрыть дверь.

Вот так, теперь можно и отключиться. И я смежила веки, позволяя темноте накрыть меня с головой.

В себя пришла от ласкового прикосновения. Кто-то нежно гладил меня по голове, шептал что-то тихо, едва различимо.

— Просыпайся, — конечно же, это был голос Сандро. — Не покидай меня.

Я приоткрыла глаза, осмотрела себя: одна нога в гипсе, на второй гигантский синяк. Все тело ломит, словно по мне поезд проехался. Отдельная палата — слишком светлая и просторная для городской больницы. Рядом на кровати сидит Сандро. Смотрит в пол, а на шее болтается неизменный фотоаппарат.

— А можешь все то же самое, только помедленнее? — попросила я, привлекая его внимание.

Он вздрогнул. Поднес к лицу камеру, сделал снимок и улыбнулся:

— Как я рад, что ты очнулась. Никогда не прощу себя за то, что не позаботился о твоей безопасности. Но мне и в голову не могло прийти, что кому-то настолько понадобится вломиться в мой дом. Видимо, весть о моих несметных сокровищах достигла чьих-то жадных ушей. Глупцы, совсем не то они нашли, что искали.

Я мысленно содрогнулась. Нет, мне не станет жалко этих качков, даже если они превратятся в «овощи» после заточения в сейфе с «друзьями». Но стоило вспомнить, что я могла оказаться запертой вместе с ними, как по спине пробежал предательский холодок. В сравнении с такой перспективой — перелом ноги можно принять за избавление.

— Кто они и что с ними стало? — все же спросила, больше чтобы поддержать разговор.

Сандро печально вздохнул и побарабанил кончиками пальцев по крышке фотокамеры.

— Кто они — неизвестно. Их поместили в больницу… в другую больницу. И вряд ли они когда-либо что-то расскажут.

Похоже, мои ожидания подтвердились.

— Сколько они пробыли в твоем кабинете? — затаив дыхание, спросила я.

— Почти сутки, — признался Сандро. — Когда вернулся и увидел тебя, истекающую кровью, и думать забыл о чем-то еще. Довез тебя до клиники, передал на руки врачам. И только после этого вызвал полицию.

— Что ж, они свое наказание уже получили, — согласилась я. — Пожалуй, более строгое, чем то, что полагалось по закону.

Сандро сделал еще несколько снимков, но я даже не обратила внимания. Кажется, привыкла к вспышкам камеры или же смирилась. А вот вопрос фотографа застал меня врасплох:

— Если ты не знала этих ребят, зачем открыла им ворота? Почему не заперлась в доме? Или они напали внезапно, после того, как попали в кабинет?

Как бы плохо я себя ни чувствовала, пришлось резко включить мозг. Не говорить же Сандро, что ждала кое-кого другого.

— Они представились организаторами выставки и сказали, что ты назначил им встречу. — Врать у меня получалось еще хуже, чем работать опером. — Я подошла ближе, и тут они наставили на меня пистолет. Пришлось открывать…

— Прости… — прошептал Сандро. Кажется, он проглотил мою ложь. — Из-за меня ты несколько месяцев не сможешь нормально передвигаться.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ага, организаторы выставки в масках, спортивных костюмах и с оружием. Глупее отмазку сложно придумать. У меня даже промелькнула мысль, что Сандро знает правду и лишь притворяется, будто поверил. Вот только ради чего? Неужели я ему не безразлична…

— Сама виновата, нужно быть осмотрительнее, — все же повинилась я. — Твои фотографии пострадали?

Сандро невесело усмехнулся.

— Негативы я храню в еще одном сейфе, так что восстановить данные не составит труда. Жаль что, уезжая, не догадался и тебя спрятать за семью запорами.

Он взял мою руку и легонько пожал. Но от одного этого жеста я покраснела, как первоклассница, которой впервые поставили «пятерку» за поведение.

— Не держи на меня зла, — продолжил Сандро. — Если ты не против, то я оплачу лечение и обеспечу всем необходимым. Можешь остаться на восстановление тут, в клинике. Или поехать домой — твои друзья и родственники наверняка беспокоятся.

Я отвернулась. Одиночество вновь распахнуло мне свои неласковые объятия. Возвращаться в квартиру, что делила с Игорем, — немыслимо. Искать новое жилье в таком состоянии — тоже проблематично. Конечно, можно попросить Николаича обеспечить меня койко-местом — все же на задании пострадала, а не просто так. Но возвращаться к прежней жизни, расставаться с Сандро было равносильно пытке.

— У меня нет ни друзей, ни родственников, — призналась я как на духу. Повернулась к Сандро и бросила: — И жилья тоже нет. Свою комнату в коммуналке я давно продала. На съемную квартиру мне нельзя возвращаться… нужно искать новую. А больницы и медсестер ненавижу с детства. С тех пор, как болела бронхитом в детдоме. Это, может, у вас в Италии о сиротах заботятся как о собственных детях. А меня нещадно лупили, когда кашляла ночью и будила остальных детей.

Сандро дернулся так, словно я залепила ему оплеуху.

— Нет, в Италии не лучше… — покачал он головой. И побледнел. — Я переговорю с лечащим врачом и узнаю, когда смогу тебя забрать. Не бойся, твои страхи не вернутся. Побудешь у меня, пока восстанавливаешься. А там… что-нибудь придумаем.

Он тяжело поднялся и направился к двери. Даже снимок новый не сделал, точно позабыв о своей традиции. А я смотрела ему вслед и не знала — плакать или смеяться. Вот уж точно говорят, не было бы счастья, так несчастье помогло.

Стоило Сандро выйти, как в мою одноместную палату, оглядываясь, точно настоящий шпион, прокрался Николаич. Не могу сказать, что питала искреннюю привязанность к начальнику, но в ту секунду готова была его расцеловать.

— Ты как? — с ходу спросил он. — Давай, докладывай.

А сам положил мне на тумбочку сетку с апельсинами и шоколадку. Не ожидала от него подобных нежностей.

— Не реви, я за тебя, между прочим, в ответе, — пробасил он, проследив за моим удивленным взглядом. — Поубиваю этих изобретателей. Надо же, подсунули бракованный прибор.

— Да нет, прибор исправен. — Я покрутила на запястье «часики», нажала для убедительности пару кнопок, вынуждая прибор пискнуть. — Вилла Сандро находится в какой-то зоне, где не ловятся сигналы.

Опять соврала. Кажется, это стало входить у меня в привычку.

Николаич посмотрел на меня недоверчиво, покачал головой. Но возражать не стал: что толку спорить с женщиной, да еще и после длительной отключки.

— У группы, что я послал к тебе, по дороге заглох двигатель, — пояснил Николаич. — Ребята приехали на виллу, когда туда успел вернулся Бруни. Проследили за ним, доложили, в какую больницу он тебя доставил.

Вот знала я, что наша техника оставляет желать лучшего. Надо было сразу ретироваться, как «мерин» увидела. Нет же, решила поиграть в героя. Доигралась, блин.

Попробовала подвигать ногой и поморщилась от боли.

— Кто эти «братки», вы знаете? — спросила у начальника.

— Выясняем, — нахмурился тот. — Но чуйкой чую, что это связано с делом Лисицына…

— И мне так показалось, — согласилась я и подтянулась на руках, усаживаясь поудобнее. — Или Сандро наснимал еще кого-то, кто не пожелал быть узнанным.

Николаич наблюдал за моими мучениями, и на его лице отобразились сожаление и искреннее участие.

— Значит так, Верочка, с задания я тебя снимаю, — объявил он. — Оно оказалось слишком опасным. Поищем другие пути. А тебя переведем в ведомственную больницу, поставим на ноги. Выдадим путевочку в санаторий. Подлечишься, отдохнешь…

Какой отдых, какие путевочки?! Я чуть не задохнулась от негодования. Уже второй мужик за сегодня настойчиво пытается от меня избавиться. Нет уж, не на ту напали. Зря я, что ли, так пострадала?

— Сандро предложил мне остаться на вилле, невзирая на травму, — на одном дыхании выпалила я. — Вы позволите? Обещаю, на этот раз не подведу.

Николаич выпучил глаза, будто увидел перед собой мамонта. Он несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, а после, прокашлявшись в кулак, крякнул:

— Ну, ты Верка, блин, даешь…

Он присел на краешек кровати — так же, как несколько минут назад Сандро — и потребовал:

— А с этого момента попрошу поподробнее.

Я распиналась, как только могла. Извивалась, как уж на сковороде, пытаясь всеми правдами и неправдами выбить разрешение остаться у Сандро.

— Признаться, не ожидал от тебя подобного рвения, — признался начальник, выслушав мою пламенную речь. — В наше время подобное самопожертвование — большая редкость. Но прежде чем дать согласие, скажу еще об одной вещи. Не хочу, чтобы после ты упрекнула меня в скрытности.

Если Николаич собирался раззадорить мой интерес, то ему это удалось. Я даже на несколько минут позабыла о боли. Уселась поудобнее и устремила немигающий взгляд на начальника.

— Что за вещь? — спросила и удивилась, заметив смущение Николаича.

— Знаешь, наша работа сломала жизнь не одному сотруднику нашего отдела, — начал он издалека. — Вот и ты не стала исключением…

Это он о чем? Я напряглась. Когда все же приняла предложение на «подработку», то и словом не обмолвилась о причинах.

— Ты ведь не сказала своему другу, или кто там он тебе, о работе, — расстроенно пробубнил Николаич. — Наверняка вы поссорились.

— С Игорем мы разбежались, — неохотно протянула я. — Но причина вовсе не в моей работе. В другом.

Николаич понимающе покивал и заметил:

— Он искал тебя. Как и договаривались прежде, мы сообщили ему о твоей командировке. В Италию.

Представив себе степень удивления бывшего парня, я довольно улыбнулась. Так-то, пусть не думает, будто мне есть дело до его измен. Хорошо бы, он представил меня гуляющей по Милану с полными пакетами покупок. И под ручку с красавчиком-брюнетом.

Я покосилась на изуродованные ноги, и улыбка плавно сползла с лица. Ни покупок, ни парня… хотя нет! Парень имеется, пусть и не постоянный. Скоро он вернется и заберет меня к себе.

— Если Игорь появится еще раз, скажите ему, что я умерла, — потребовала на полном серьезе. — Хотя нет, не умерла. Лучше — что уехала в Италию насовсем и никогда больше не вернусь.

— Не поверит, — вздохнул Николаич. — Но я что-нибудь придумаю. Ты ведь хочешь, чтобы он приревновал, угадал?

Черт бы побрал его проницательность. Ну… да. Мне бы хотелось, чтобы Игорь думал, будто у меня все в ажуре. Что я давно забыла о нем и нашей совместной жизни.

Стоп! Так я и забыла. Почти с первого дня, как поселилась на вилле. Образ Сандро надежно вытеснил из моей памяти всех остальных мужчин.

— А вот и не угадали, — поддела я Николаича. — О возвращении к Игорю и не помышляю. Напротив. Благодарна вам за возможность пожить другой жизнью.

— Даже за такую цену? — он кивком указал на мои ноги.

Я пожала плечами:

— Так зарастут же.

— Хорошо! — объявил Николаич. Мое приподнятое настроение передалось и ему. — Раз ты продолжаешь наблюдать за подозреваемым, то давай обсудим некоторые детали. На чудо-технику надежды никакой. Будем работать по старинке.

Через некоторое время в палату заглянул Валера, подал сигнал.

— Все, убегаю, — сказал Николаич. — Если итальяшка спросит, кто приходил, скажи, что ошиблись палатой. А увидев такую милую девушку, угостили ее вкусненьким.

Вот ведь чудо-начальник, всему оправдание найдет. И моему заданию, и апельсинам.

— И держи ухо востро, больше не геройствуй. Как выйти на связь, помни…

Я только успела кивнуть, как дверь за Николаичем захлопнулась. А через несколько минут вошел Сандро в сопровождении врача и медсестры. Последняя притащила с собой инвалидное кресло.

Завидев этот чудовищный транспорт, я приуныла. Как тут изображать из себя фотомодель?

— Не переживайте, барышня, — подбодрил меня доктор. — Вы молоды и здоровы, кости быстро срастутся. Вам очень повезло, что не было смещений. Придись удар чуть выше — в область колен, и вы могли на всю жизнь остаться инвалидом.

— Ага, повезло, — нехотя согласилась я. — Слушайте, а без инвалидной коляски нельзя обойтись? Я и на одной ноге допрыгаю куда нужно.

— Простите, но в нашей клинике так заведено, — строго сообщил врач. — И я настоятельно советую вам и впредь избегать лишней нагрузки. Дайте организму возможность восстановиться окончательно.

Сандро сам перенес меня в кресло и докатил до машины. Усадил на сиденье, сделал несколько снимков. Выглядел он крайне озабоченным, если не сказать расстроенным.

— Ты не думай, в мои планы не входило разводить тебя на жалость, — предупредила я. — Если ты не готов терпеть мое присутствие так долго, то мы можем все переиграть.

Сандро дернулся и посмотрел так, словно призрака встретил.

— Что ты!.. — Он замахал руками — настоящий итальянец. — Мне приятно твое общество. Но у меня скоро выставка, а оставлять тебя одну надолго не хочется. Вот и просчитываю в уме возможные варианты.

— Хорошо, — милостиво согласилась я. — Раз так — остаюсь.

И оправила подол халата. Не такого, как выдают в наших больницах, а нового, белого в синий цветочек. Если бы не знала, то и не подумала, будто это милое платьице надевают на пациентов.

Сандро

Сандро снова мчался домой, снедаемый тревогой. Нет, даже не тревогой, а настоящей паникой. Его вновь позвали на фотосессию, и на сей раз — на его же виллу.

Кусая от напряжения губы, он влетел в дом, едва не споткнувшись на ступенях, пробрался на второй этаж. В его спальне лежала Надежда: бледная, сжавшаяся в комок. Сандро не сразу понял, что произошло.

Вспышка камеры, другая. Дрожащей рукой он коснулся лба девушки. Вначале заметил кровь, которой пропитался ковер, а после и ногу Надежды, вывернутую под неестественным углом.

— Как вы могли допустить это! — рыкнул Сандро.

Проклятия срывались с его губ, чередуясь с мольбами. Осторожно, очень бережно он зафиксировал пострадавшую конечность Надежды. Перенес ее в машину и помчался в ближайшую клинику.

Впервые пожалел, что у него нет при себе сотового. А еще больше раздражали вынужденные остановки. Но он должен был снимать, иначе не мог.

В больнице боялся отойти от Надежды даже на шаг. Врачам пришлось чуть ли не силой вытолкать его за дверь. Сандро не находил себе места и метался по коридорам, пугая своим видом и поведением медсестер и пациентов.

Когда же Надежду разместили в палате, он, как сторожевой пес, занял место возле нее и ловил каждый вздох.

— Мы вкололи успокоительное, так что она проспит некоторое время, — предупредил его врач. — Не волнуйтесь, самое страшное уже позади. Ваша девушка непременно поправится.

«Моя! — едва не подпрыгнул Сандро. — Не отдам, не хочу…»

Он держал Надежду за руку, пока она не пришла в себя. И приветствовал нежным прикосновением и неожиданным признанием:

— Жизнь без тебя — настоящий ад…

Желая порадовать, Сандро сам надел ей на руку часики и не сдержал улыбки. Разве этот хитроумный прибор мог выстоять под воздействием его друзей?..

И габаритного мужчину со сверкающей лысиной Сандро заметил. Тот не походил на представителя эскорт-агентства даже с большой натяжкой. И его трогательная забота о пострадавшей девушке казалась искренней.

Позже Сандро непременно выяснит все об этом человеке. Но сейчас важнее всего — позаботиться о здоровье Надежды. Он чувствовал себя виноватым и готовым простить любое прегрешение. Только бы с ней все было в порядке.