Глава 9

Надежда

Николаич предупредил, что в случае, если Бруни заставит меня снять часы, мне придется самостоятельно принимать решение. Но в отдел я должна вернуться только после выполнения задания. Вариант с выходом сверхточного оборудования из строя начальником всерьез не рассматривался. И совершенно напрасно.

— Справится и ребенок — ха! — передразнила я Николаича. — Сверхчувствительный датчик работает при любых условиях — дважды ха!

Так я рассуждала, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Злая на начальника, а больше — на себя саму. Мне не удалось справиться с поставленной задачей, зато угораздило втюриться в поднадзорного. Похоже, история с Игорем меня ничему хорошему не научила. И я, словно майский жук, билась о стекло, надеясь, что смогу преодолеть невидимую преграду. И обрести счастье и свободу, поддавшись внутреннему порыву.

— Дура! — ругала я себя. Но противиться притягательности Сандро не могла.

Он манил меня и пугал одновременно, как настоящий Цербер, которого нельзя приручить. Не тот это пес, что мирно дремлет у домашнего очага. Он всегда на страже, никогда не отдыхает и мало думает о повседневном, обитая где-то в ином, собственном мире.

И все же Сандро воплотил в себе те качества, которые так нравились мне в мужчинах: ум, доброта, честность и щедрость. И только его болезненная страсть к фотографированию доводила меня до бешенства. Но даже с этим я могла смириться.

На что рассчитывала? Да ни на что. Хотела почувствовать себя другой, пожить той жизнью, о которой и не мечтала в самых смелых фантазиях. А после вернуться в обычный мир, сохранив в душе тепло сказки.

Но вернуться не с пустыми руками. Я была полна решимости вскрыть потайную комнату и добраться-таки до цели. И не только потому, что того требовала моя работа. Скорее, мне хотелось отомстить этим дьявольским снимкам за то, что они не позволяют Сандро быть самим собой. Отнимают его у меня. Не дают нам сблизиться так, как мне бы того хотелось.

Гнев придал мне сил и заставил мозг работать на полную мощность. Нужная комбинация цифр всплыла в памяти так легко, будто была вытатуирована на внутренней стороне моих век. Я видела перед собой этот чертов код и легко повторила действия Сандро.

Запор щелкнул, и дверь приоткрылась. Собрав волю в кулак, я распахнула ее сильнее и шагнула вперед.

И оказалась в гигантских размеров комнате со множеством стеллажей, снизу доверху уставленных папками.

— Боже, как он здесь ориентируется? — ужаснулась я, прикинув, сколько времени уйдет, чтобы отыскать нужный снимок.

В довершение ко всему, помещение освещалось слишком тусклым для моих глаз красноватым светом. Приходилось двигаться практически на ощупь. Я прошлась вдоль одного ряда, добралась до еще одной комнаты: судя по раковине, полке с реактивами и хитроумными приспособлениями — это была проявочная. Всюду царили идеальный порядок и чистота — Сандро прекрасно заботился о своих «друзьях».

В комнате шумно работали вытяжки, и их звук немного раздражал. Поежившись, как от холода, я наугад взяла одну из папок и раскрыла. Всего две фотографии одного места. На первой — пустынная улица, одинокий фонарь и кирпичная стена довольно старого здания. На второй — искореженный автомобиль, врезавшийся в препятствие. Нет, Сандро не смаковал смерть водителя и, похоже, снимал с довольно большого расстояния. Но все же это изображение заставило меня внутренне содрогнуться. От него словно веяло холодом, оно приковывало к себе взгляд и наводило на нехорошие мысли о тщетности бытия.

Фотоснимки казались очень старыми, затертыми. Их покрывали круглые пятна, похожие на снежинки или капли влаги, упавшие на объектив во время съемки. И мерещился налет белесой плесени…

На оборотных сторонах фотографий стояли даты: первая была сделана за три дня до произошедшей катастрофы. Мне стало не по себе: неужели Сандро, зная о том, что должно случиться, просто ждет? Неужели ему никогда не хотелось помочь бедолагам, которые должны погибнуть?

— А может, ты и правда чудовище… — произнесла я вслух. — Сандро Бруни… Цербер!..

И удивилась тому, как сильно дрожал голос. Страх стальными тисками сковал сердце. Стало трудно дышать, точно воздух наполнился крошечными кристалликами льда, и они больно ранили легкие при каждом вдохе.

Я все же поддалась панике. Стремясь поскорее найти нужные снимки, я одну за другой раскрывала папки, но от этого мне становилось только хуже.

Гул вытяжек стал сильнее. Теперь к общему шуму добавилось странное перешептывание, потрескивание и шуршание. Точно кто-то невидимый прогонял меня из убежища Сандро.

— Да-да, вы правы, мне лучше уйти, — согласилась я, обращаясь неизвестно к кому.

Но постороннее присутствие ощущалось крайне сильно. Меня ощупывали, толкали в спину едва заметными прикосновениями. И одновременно изучали, будто проверяя на устойчивость. Возможно, пытались сказать нечто важное, но я не хотела этого слышать.

Метнулась к выходу. Но только лишь для того, чтобы обеими ладонями упереться в закрытую дверь.

Слезы брызнули у меня из глаз. Непослушными пальцами я принялась набрать код, но дверь и не думала открываться.

— Нет, не может этого быть! — крик сорвался с моих губ, но не смог заглушить нарастающего рокота «друзей» фотографа.

Я пять раз набрала код, прежде чем осознала простую истину. Изнутри замок открывался другим кодом. Сандро все предусмотрел. А я нет.

Зажав уши руками, метнулась к полкам. Доставала фотографии из папок и рвала их — все, что попадались под руку. Казалось, не остановлюсь, пока не уничтожу их все.

Недовольный рокот превратился в рев, но я не могла остановиться. В меня словно дьявол вселился. Голова шла кругом, перед глазами плясали черные точки, еще секунда — и упаду в обморок. Или сойду с ума от злости и бешенства.

Такой меня и застал Сандро. Как вихрь, ворвался он в кабинет, схватил в охапку и потащил прочь. А я брыкалась и исторгала ругательства, такого со мной еще никогда не было. Я не понимала, что творю. Но искореженный разум приказывал немедленно продолжить начатое, не останавливаться, пока последняя фотография не превратится в труху.

— Что они сделали тебе?! — кричал Сандро. — Зачем ты вообще влезла туда! Я же предупреждал этого не делать… Мадонна! Ты только посмотри на себя!

Он подтащил меня к огромному зеркалу, но я не хотела в него смотреться. Извернулась и укусила Сандро за плечо.

Мужчина перехватил мои руки, плотно прижал их к моему телу. И все же поставил меня перед зеркалом, не позволяя отводить взгляд.

И я испугалась собственного отражения. Из зеркальной глади смотрела сумасшедшая: с блуждающим взглядом, бледными щеками и дрожащими губами.

— Нет! Это не я… не хочу!

Слезы хлынули у меня из глаз, и наваждение спало. Я стала просто испуганной девчонкой, нарушившей обещание. Шум в ушах прекратился, дыхание восстановилось.

— Прости… — прошептала я и стала оседать. Ноги стали как ватные и не могли удержать вес тела. — Спасибо, что спас.

Сандро не ответил, но подхватил меня на руки и отнес в мою комнату. Бережно уложил на кровать.

— Как только ты придешь в себя, отвезу тебя в город, — распорядился он. Поднял камеру, сделал снимок. — Не хочу подвергать тебя опасности.

Сообщив свое решение, он ушел, оставив меня одну. Оставалось только обессиленно откинуться на подушку и закрыть глаза. Хотелось разрыдаться, но запас слез иссяк. Вот так одним необдуманным поступком я лишилась возможности выполнить задание. Да, наверное, и самой работы лишилась — Николаич не станет доверять серьезные дела такой рохле. Так и проведу остаток жизни в архиве, задыхаясь от пыли и неисполнившихся надежд.

Но больше всего удручало даже не это. Я не хотела расставаться с Сандро. Еще больше не хотела, чтобы он запомнил меня как обманщицу и истеричку.

«Вот что мне мешало как следует разговорить Сандро, прежде чем лезть в его кабинет, — ругала я себя. — И что это за чертовы слуховые галлюцинации?»

Ответ напрашивался сам собой: тайну фотографий я так и не узнаю. Сандро больше не доверяет мне и не станет делиться сокровенным. Скорее всего, он и видеть меня больше не захочет.

Но он пришел через несколько часов. Принес поднос с ужином и присел рядом на стул. Положил руки на камеру, потупил взгляд.

— Ешь, тебе понадобится много сил для восстановления.

К этому моменту я успела окончательно прийти в себя. И проголодаться. Но прежде чем наброситься на тушеные овощи и рыбу, решила испытать удачу. И попробовала помириться.

— Ты больше не будешь меня фотографировать? — полным вины голосом спросила у Сандро. — После того как увидел меня такой… некрасивой….

Подействовало. Он сделал новый снимок и, глядя через объектив, проговорил:

— Ты держалась молодцом. Поверь, твоя реакция не самая худшая из всех, что можно предположить. Это я должен был догадаться, что женское любопытство проявится особенно сильно. И предупредить о том, что изнутри мой кабинет запирается на другой код. Одного не могу понять: за что ты так возненавидела снимки?

Настала моя очередь потупить взгляд.

— Мне не хотелось, чтобы ты уделял им столько времени, — уклончиво отозвалась я и бросила на Сандро быстрый взгляд. — Эти фотографии плохо влияют не только на моделей, но и на тебя самого. Никакие они тебе не друзья.

На лице Сандро отобразилось безмерное удивление.

— Хочешь сказать, что пыталась мне помочь? Ты…

Он замолчал, словно не в силах произнести следующую фразу.

«Да, я в тебя влюбилась!» — чуть не крикнула я и зажала рот ладонью. Стало стыдно и страшно. Страшно стыдно за то, что не могу признаться. За то, что слишком боюсь, что не примет и оттолкнет…

И пусть я изначально зашла в кабинет, чтобы похитить снимки смерти Лисицына, — выполнение задания стало только лишь предлогом. А вот желание забрать Сандро себе, избавить его от пагубной привязанности — оно было настоящим.

— Я сглупила, признаю. У меня слишком богатое воображение, только и всего…

— И прекрасная память, — воскликнул Сандро, хитро прищурившись. — Ты так ловко запомнила код, словно долго тренировалась.

— В школе говорили, что у меня фотографическая память, — не смутилась я.

И порадовалась тому, что Сандро все же пошел на контакт. Пусть и злился на меня за фотографии, но не ругал и не отчитывал, как сделали бы на его месте другие. Он особенный, и мне совсем не хотелось от него уезжать.

— Ты надолго приехал в Россию? — я все же решилась задать этот вопрос.

Сандро пожал плечами. Сделал снимок и посмотрел в окно.

— Надеялся остаться навсегда, но мои выставки не пользуются здесь особым успехом. Так что в конце месяца вернусь обратно в Италию. Или отправлюсь еще куда-нибудь…

— Жаль… — произнесла я и, кажется, покраснела. — Хотела предложить тебе увидеться еще раз. Без контракта.

Он вздохнул и прикрыл глаза. Откинулся на спинку стула и проговорил, обводя пальцами контуры своей чертовой фотокамеры:

— Не хочу портить тебе жизнь. Ты молода, красива и жизнерадостна. Не меняйся.

Я молчала, подыскивая слова. Но на ум приходили только глупые домыслы и ненужные вопросы. И один из них все же сорвался с моих губ:

— Скажи, почему ты не пытался спасти тех, кого фотографируешь? Разве тебе их не жаль?

Болезненная гримаса исказила его лицо. Точно я разбередила незаживающую рану в душе Сандро.

— Мне не позволяют вмешиваться, — голос его был полон скорби, — и приближаться. Только фотографировать. Издалека. Таков договор.

— Ты заключил контракт с дьяволом? — на полном серьезе спросила я.

Еще пару дней назад подобный разговор показался бы мне бредом. Но после того, что я увидела в кабинете Сандро, после того, что почувствовала при этом… Вера в сверхъестественное прочно поселилась в моем сердце.

— Дьявола не существует, — просветил меня Сандро. — Человек сам волен распоряжаться своей жизнью. Он сам для себя спасение и самый страшный враг. Мне остается лишь наблюдать и верить в то, что разум победит.

— Ты говоришь загадками, — призналась я и отчего-то вздрогнула.

Сандро поднял камеру и сделал фото.

— Я пугаю тебя? — он не спрашивал, а скорее утверждал. — Прости, больше не буду…

— Нет, мне не страшно, — призналась я, хотя кровь стыла у меня в жилах, стоило только подумать, что приходится переживать Сандро во время таких вот экстремальных фотосессий.

— Не люблю рассказывать об этом, слишком больно, — признался Сандро. — С тобой я бы хотел делиться только радостью и светом. Мне так нравится, как ты смеешься…

Слеза мокрой улиткой поползла по моей щеке. Мне так хотелось помочь Сандро, но я не знала — как. А он не доверял мне.

И правильно делал. Я пробралась в дом Бруни обманом, ослушалась, испортила снимки. Как же вернуть его расположение? И возможно ли это?

Пока длились мои размышления, Сандро успел сделать еще несколько снимков. Я протянула руку, чтобы смахнуть слезу, но он не позволил.

— Оставь, — прошептал мой фотограф, — иногда искренние слезы слаще улыбки. Ты даже плачешь красиво. Я хочу, чтобы этот момент навсегда остался в моей памяти.

«Зачем тебе фото, когда есть я — настоящая! — хотелось закричать мне. — Бери меня полностью и любуйся, раз нравлюсь. Разве может снимок заменить реальную жизнь?!»

— Я все еще хочу остаться, — хлюпая носом, произнесла я. — Может, передумаешь?

Сандро покачал головой:

— Не хочу испытывать судьбу. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Ты можешь считать меня чудовищем, но мне не приносит радости видеть, как погибают другие. И неважно: физически или морально. Я сам выбрал такую жизнь и выдержу. Но и врагу не пожелаю того, что испытываю сам.

— Я не считаю тебя чудовищем, — возразила, и губы мои задрожали.

Совсем как в детстве, когда в детдом приходили родители, но забирали домой не меня. Хотелось броситься к Сандро и умолять его поверить. Убедить, что я лучше других и смогу оправдать все его ожидания.

— Знаю, — сказал он. Подошел ближе и провел рукой по моим волосам. — Ты слишком добра для таких мыслей. Но у каждого есть свой предел. Черта, за которой дороги назад не будет.

Я перехватила его ладонь и сжала так сильно, как могла. Взглянула в глаза Сандро, боясь найти в них укор.

— Хорошо, завтра уеду, — эти слова дались мне нелегко. — Но я не хочу заканчивать наше знакомство на такой печальной ноте. Давай устроим праздник? Небольшой прощальный завтрак.

Сандро улыбнулся и кивнул:

— Если это доставит тебе радость… У меня давно не было праздников.

Его слова вдохновили меня на свершения. Захотелось выпрыгнуть из кровати и танцевать, кружась по полу, как подхваченная ветром снежинка.

— Можно мне его приготовить? — осторожно спросила я. — Поверь, стряпаю я лучше, чем фотографируюсь.

— Конечно, — легко согласился он. — На моей кухне нет секретов. Можешь пользоваться всем, что приглянется. А пока доешь свой ужин. Смотри, все уже остыло.

Он отошел и снова уселся на стул. Под его наигранно-строгим взглядом я доела все до последней крошки, почти не разбирая вкуса.

Все мысли были заняты предстоящим завтраком. Вот бы раздобыть волшебной пыльцы. Подсыпать ее в пищу Сандро и заставить его передумать. Никакой страх перед неизвестными шептунами не мог заставить меня отказаться от этого мужчины. Его образ вытеснил из души все прежние увлечения.

Заметив, что моя тарелка опустела, Сандро подошел, чтобы забрать поднос.

— Можно, я сама отнесу его на кухню? — воспротивилась я.

Конечно, приятно, когда с тобой возятся, как с ребенком. Но становиться обузой мне не хотелось. К тому же, я чувствовала такой прилив бодрости, что просто не могла оставаться в постели.

— Сегодня моя очередь, — смешливым тоном заметил Сандро.

Надо же, он все же умеет шутить. Но следующее его замечание обратило в прах мои надежды.

— Можешь не вставать рано, — заявил Сандро, направляясь к двери. — Буду работать всю ночь — попытаюсь восстановить испорченные снимки. Так что встретимся ближе к обеду.

И словно раскаленное железо коснулось моей души. Как бы я ни нравилась Сандро, побороть его тягу к фотографиям мне не удастся. Вряд ли есть на свете сила, способная вернуть этого художника к нормальному существованию.

Сандро

Эта фотосессия стала для Сандро настоящим испытанием. Он не оставался равнодушным никогда, но сегодня внутри него метался огненный смерч, заставляя сгорать от тревоги и напряжения. И дело было вовсе не в обрушении строительных лесов, которое он снимал.

Сандро снедало беспокойство за Надежду. Он точно чувствовал ее на расстоянии и слышал, как она зовет на помощь.

Как только его отпустили, Сандро метнулся к машине и на полной скорости понесся на виллу. Он ехал так быстро, что ветер свистел в ушах, а проносящиеся мимо пейзажи казались одним сплошным месивом из теней и вспышек света.

Сандро обошел всю виллу в поисках Надежды и уже начал думать, что она сбежала. Но только вошел в свою спальню, тотчас догадался, в чем дело.

— Глупая наивная малышка!..

Вне себя от страха за Надежду он метнулся к закрытой двери сейфа.

К счастью, она не успела навредить себе или потерять сознание. Но вот поймать беснующуюся фурию, в которую превратилась девушка, Сандро удалось не с первого раза. Схватив в охапку, он вынес ее из кабинета. Плотно за собой закрыл дверь.

Но это не помогло. Надежда все еще чувствовала их воздействие и не пыталась сопротивляться. Лишь собственное отражение в зеркале заставило ее опомниться. И она точно очнулась от кошмара.

Трудно представить, каким облегчением это стало для Сандро. Он бы не простил себе, если Надежда потеряла рассудок. Пусть она не та девушка из его снов, но слишком дорога, чтобы потерять.

Он отнес ее в спальню, уложил на кровать. Мысленно пообещал себе, что больше не возьмет к себе ни одну модель. Ни к чему терзать себя напрасными надеждами и подвергать девушек опасности.

— Скажи, почему ты не пытался спасти тех, кого фотографируешь? — спросила Надежда. — Разве тебе их не жаль?

Этот вопрос, как соль, просыпанная на рану, заставила Сандро сжаться от боли. Как можно оправдаться, не называя причин? Он говорил, но понимал, что его слов недостаточно. И Надежда ему не верит. Даже больше, чем не верит ей он.

«Пусть видит перед собой чудовище. Именно так я и должен выглядеть со стороны, — решил Сандро. — Это заставит ее поскорее уехать и забыть обо мне, как о ночном кошмаре. Мне уже не помочь…»

Но она продолжала настаивать. Призналась, что решила уничтожить снимки, чтобы спасти его. Сандро не мог не восхититься ее мужеством и самоотверженностью. И, конечно же, согласился на прощальный завтрак. Такая девушка заслуживает исполнения любой прихоти.

Пожелав ей спокойной ночи, он отправился в кабинет. И поймал себя на мысли, что сегодня совсем не хочется заниматься любимым делом. Ведь мыслями целиком завладела Надежда.