Глава 15

Клим

Андреева стойко выдерживает мой прожигающий дотла взгляд. Ну, как стойко. Зрачки её расширяются до предельных размеров, в карих глазах застывает немой вопрос:

Чего ты от меня хочешь, Красовский?!

Сам не знаю.

Только, когда ты рядом заводит и торкает во всех местах.

Чёрт!

Два года не замечал в ней ничего особенного. Ничем не отличалась от других баб.

И тут на тебе – как переклинило!

Все выходные такая-растакая Андреева не выходит у меня из головы.

Бред какой – то!

Это выбешивает до зубного скрежета.

Но вот ведь зараза! Даже пахнет как-то по особенному!

Будто дорогущие духи ей по карману.

Щурюсь, скольжу по её лицу.

Матовая бархатистая кожа, алые пухлые губы, чёрные пушистые ресницы и глаза… это вообще, что-то за гранью. Огромные карие… искорки в них загораются и медленно гаснут.

Что ещё за фейерверки такие?!

Тут ещё разобраться надо, кто из нас двоих испепеляет другого взглядом?

Похоже на перекрестную стрельбу. Твою ж…!

Не выдерживаю, провожу пальцем будто случайно по овалу её лица.

Миллион электрических частиц пронизывает мгновенно.

Злюсь на себя.

Беру её пальцами за подбородок.

Борюсь с неуёмным желанием притянуть к себе, жадно впиться в её алые пухлые губы.

Что за…

Нет, Красава! Ты так не поступишь.

Ты опер с десятилетним стажем, многое повидал.

И не поведешься на флюиды и запахи, исходящие от этой бестии!

Безумно притягивающие к себе. Очаровывающие и крышесносящие.

Андреева всегда казалась мне тихой скромной и послушной. А оказалась своенравной дерзкой и упрямой.

Открытие меня обескураживает. Но ничего. Не таких ломали…

Беру себя в руки.

– Андреева, что ты творишь? – рявкаю я…

Щёки её заливаются краской от возмущения.

Плевать!

– Устроила тут детский приют!

– Ничего я не устраивала! – нагло мотает головой. – Ты же сам сказал, что будешь отсутствовать.

– Это не дает тебе право притаскивать в участок кого попа… ребенка, – зло цежу я.

– А у меня выбора не было! Ваню оставить было негде, школа на карантине, – парирует Андреева. – Куда прикажешь мне его девать? – её глаза сверкают так, будто это не она, а я нарушаю устав.

Наглая!

– Взрослый пацан. Я в его годы…

– Меня не волнует твоя биография, – равнодушно обрывает.

Меня сносит волна бешенства.

– Ты, Андреева, часом не попутала берега? – раздражённо бросаю я.

– Простите, товарищ майор, – выдавливает так, словно одолжение делает.

Я что-то пропустил?

Когда это она стала такой стервозной?

Она что, так включилась от того, что я не отпустил её в отпуск?..

Да я и сам уже лет пять как там не был! И ничего, жив и здоров.

А таких, как Андреева, надо воспитывать и перевоспитывать.

Чтобы отдавали себе отчёт, где служат!

А не просто тут… красивыми глазками стреляли и детский сад устраивали.

– Андреева! Даю увольнительную… за субботний день. Пристрой своего малого. И чтобы я больше не видел подобного на службе. Понятно?

– Да, – мямлет, глядя в пол.

Такое ощущение, что пальцы крестиками держит.

Это её благодарность, как я понимаю!

– Я спрашиваю, понятно? – грозно рыкаю.

– Так точно, понятно, – скалит зубы.

Вот бестия! На мою голову.

– Разрешите идти, товарищ майор? – вызывающе произносит она.

– Иди… уже отсюда, наконец, Андреева! – выдыхаю.

***

Полина ушла давно.

Но в кабинете остался шлейф тонких ароматов её духов.

Нет, не так.

Всё насквозь пропиталось этим сногсшибающим флёром.

Откидываюсь в кресле, прикрываю глаза, втягиваю ноздрями воздух.

Тонкий сладостный дурманящий запах впитывается в кровь. Разносится адреналином по венам.

Чёрт, будоражит – то как!

– Красовский, к тебе можно? – доносится низкий грудной женский голос, как сквозь вату.

Резко открываю глаза. Кого нелёгкая принесла?

Доминика.

Какая радость! С иронией думаю я.

Женщина криминалист. Даже удивительно, что она там делает своим шеллаком на длинных ногтях?

– Доминика! Какими судьбами? – стараюсь казаться великодушным.

Хотя эта майорша меня уже достала!

Не стесняясь, откровенно заигрывает, флиртует…

Но на работе табу. Шашни не завожу. Это моё кредо.

К тому же, Домна не в моем вкусе.

Не то, чтобы я был такой уж кремень, просто такие, как она, априори меня раздражают.

Яркая шумная вызывающая. Ее образ явно не вяжется с ее биографией.

Чайковская постоянно ко мне подкатывает. При виде её я всегда напрягаюсь.

Ну, как напрягаюсь. Ухожу в глубокую оборону.

Хмуро наблюдаю, как Доминика вальяжно идёт на своих шпильках по кабинету, аккуратно паркуется в кресле напротив и смотрит на меня долгим пронзительным синим взглядом.

Знает, что обладательница изумительных глаз, но меня этим не прошибёшь.

Спокойно выдерживаю паузу.

– Так, что тебя ко мне привело? – снисходительно бросаю я.

– А что я без дела не могу к тебе прийти? – смотрит на меня кокетливо из-под опущенных ресниц.

Ну, прямо дива! Чёрт бы тебя побрал.

Похоже, надолго затянула шарманку.

– Прости, Домна, работы навалом, – резко говорю я. – У меня сегодня вся группа в полях. Так что сам всё разгребаю. Ни минутки нет свободной, – натужно улыбаюсь, нетерпеливо постукивая пальцем по столешнице.

– Не волнуйся, Климаш, я долго не задержу, – одаривает меня белоснежной улыбкой.

При звуке своего уменьшительного имени, аж, скулы сводит. Еле сдерживаюсь.

– Реально нет времени! – сухо бросаю, косясь на стопку документов на столе.

– Послушай, Клим, переведи ко мне в отдел Полину Андрееву, – неожиданно произносит она.

– А в чем дело? – наигранно безразлично спрашиваю.

– Ты меня знаешь, я буду с ней построже, – загадочно произносит Домна, закатывая глаза.

– Построже, чем кто? – шиплю я.

– Чем ты, Климаш! – язвительно замечает она.

Мстит за моё равнодушие. Женский приём! Ухмыляюсь я.

– Вот как! – откидываюсь на спинку кресла. – А с этого места поподробнее.

Сжимаю руки в замок. Смотрю на неё в упор.

– И чем тебе не угодила Андреева? – с иронией интересуюсь.

– А я смотрю, тебе так прям угодила! – деланно хохочет Доминика. – Притащила левого пацана в участок. Тот свободно разгуливает по всем кабинетам. А сам проходит по делу…

Сердце замирает в груди. Кровь приливает к вискам.

Сжимаю зубы до скрежета и кулаки до побелевших костяшек.

Доминика, увидев мою перекошенную физиономию, довольная хмыкает, поднимается с места и, виляя задом, цокает на своих каблучках их моего кабинета.

Едва за ней закрывается дверь, как я жахаю со всего маху кулаком в стол.

Вот бестия… Андреева! Как искусно сыграла свою роль…