Глава 26

Виталина

Наутро не могу подняться с постели. Подушка вся мокрая, волосы разметались. Чувствую нестерпимую слабость и ломоту в теле.

Делаю тщетную попытку и снова откидываюсь на подушки.

– Полин, можно я сегодня не пойду в школу? – в проёме двери появляется Ваня.

Озадаченно смотрю на него.

– Как не пойду? Учебу только начали…

За его спиной вырастает Аврора. Обнимает пацана одной рукой, треплет по макушке.

– Ты не волнуйся, Поля. Я сама отвезу Ванюшу в школу на маршрутке.

Ванька с мольбой смотрит на меня. Но я непреклонна.

– Нет, Вань. Надо в школу. Ты и так много пропустил, – напускаю на себя строгость, чтобы ребенок понял.

Учиться – это важно и обязательно.

– Ты сегодня бредила ночью, – неожиданно выпаливает он свой аргумент.

Я? Бредила?

Наверное, у меня была высокая температура.

Помню, вчера домой довез Красовский. Потом я приняла горячую ванну, Аврора напоила чаем с малиновым вареньем. Но, несмотря на все принятые меры, к ночи температура подскочила до тридцати девяти.

Аврора от меня не отходила всю ночь. Поила лекарством и прикладывала компрессы на лоб.

Прямо как в детстве.

Я выросла без мамы… Так вышло. Отец старался заменить мне и папу, и маму. Но были такие моменты в детстве и юности, что нужна была именно женская подсказка и любовь.

И тут Аврора оказалась незаменимой.

К ней я бежала со всеми своими болячками, которые было непросто озвучить папе. Про шок, испытанный мной при первых месячных. Про первую влюбленность в школе, когда объект моих мечтаний, в ответ только дергал меня за косички. Часто я утыкалась в колени Авроры, когда просто хотелось поплакать…

Папе этого было не понять. Он окружил меня теплом, заботой, любовью. И упорно считал, что у меня есть всё, о чем только может мечтать ребенок.

Любое упоминание о маме его расстраивало.

Я так и не решилась сказать ему, что мне всегда не хватало мамы…

Ванька приблизился ко мне, склонился к голове и прошептал на ухо:

– Ты все время звала Клима…

Краска залила мои бледные щеки. Прямо чувствую, как они пылают.

Клима? Красовского?

Стыд-то какой!

– Не бери в голову, Вань! Мы же вместе работаем, а он очень строгий.

– Ага! – поддакивает Иван. – А ещё из-за него ты заболела.

Метнула в Ваню настороженный взгляд.

– Почему из-за него?

– Потому что он не спас тебя от дождя. Какой же он майор!

Прикусываю губу, глажу Ванечку по голове. Растёт мой защитник. Как приятно, когда о тебе заботятся.

– Спасибо, мой хороший! – ласково шепчу. – А теперь беги в школу.

Чмокаю в щечку. Ему нравится. Как мало он видел тепла в своей жизни.

В квартире наступает тишина.

Откидываюсь на подушки и засыпаю.

Спустя минут пятнадцать будит звонок в дверь.

Странно у Авроры свой ключ. Да и не могла она так быстро вернуться.

Еле поднявшись с кровати, опускаю глаза на себя. На мне Полькина пижама с лошадками в яблоках.

Вполне прилично! Хмыкаю.

Ныряю в мягкие уютные тапочки и топаю к двери.

Потягиваюсь и распахиваю широко дверь. Застываю на месте.

На пороге… мама.

Откуда она здесь? Почему?

В шоке прислоняюсь к холодной стене.

Она смотрит на меня, широко открыв глаза, в которых блестят слёзы.

Конечно, она узнала. Я остро это чувствую. Мама не может спутать своих дочерей…

Я не видела маму с тех пор, как они расстались с отцом –шестнадцать лет назад. Он категорически был против наших встреч.

И мама не настаивала, что очень меня обижало. Неужели никогда, ни разу у неё не возникало желания на меня взглянуть?

Не хочет меня видеть. Пожалуйста! Я тоже не горю желанием её лицезреть.

Свою боль и обиду я запрятала очень глубоко внутри себя.

Но всё равно помнила её ласковые нежные руки, когда она гладила меня. Её мягкие родные губы, когда она целовала меня.

А потом наступила пустота…

Всё оборвалось в один миг. А я была такая маленькая.

Разве можно детей просто поделить? Этот – тебе. Другой – мне.

Но нас с сестрой поделили именно так!

Разлучили на многие годы… близняшек.

Только четыре года назад мы нашли с сестрой друг друга… И то по роковой случайности – на вечеринке.

И сразу наступило душевное успокоение, будто потерянная часть тебя вернулась и заняла своё место.

А как же мама? А никак.

– Виталина?! – пронзительный голос мамы разрезает пространство между нами.

***

Впечатываюсь в стену, хочу просочиться сквозь неё.

Не хочу видеть эту женщину!

Высокую подтянутую в красивом дорогом платье. Я уже наслышана, – удачно вышла замуж.

Можно её с этим поздравить. Но я не буду.

Не хочу слышать эту родную, но чужую женщину!!

Нам не о чем с ней разговаривать. Детство, проведенное без мамы уже не вернуть.

Не откатить назад. Не пережить заново…

– Доченька… родная моя, – нотки её голоса так похожи на наши с сестрой.

Не отвертеться.

Меня накрывает злость. Цунами бушует внутри.

Я так ждала тебя в детстве. Сейчас ты мне не нужна!

Стискиваю зубы, руки прижимаю к стене. Предательская слабость во всем теле тянет вниз. Ползу по стене…

– Тебе плохо, Виточка? – голос мамы дрожит. Она беспокоится за меня.

Ну, или хорошо играет свою роль.

Не верю тебе, дорогая мамочка!

Где ты была все эти годы?

Почему не искала со мной встреч?

Не боролась, не судилась с отцом за меня?

Где ты была?..

Устраивала свою личную жизнь. Заботилась о Полине.

А как же я?

Забыла меня, как ненужную вещь…

Сердце пропускает удар.

А затем начинает бешено колотиться о грудную клетку.

Вены пульсирует.

К горлу подступает ком.

Трудно дышать, невозможно говорить, перед глазами плывёт…

Мир вокруг качается и рушится…