Глава 45. Даша. В капкане
Мне страшно. Мне правда не по себе, но я надеюсь, что Матвей все поймет и спасет. Ну не может он поверить в беременность, к тому же мы никогда не обсуждали эту тему, и я конкретно дала понять, что Мирон рядом.
- Не ной, придут денежки, вызову скорую.
- Мирон, неужели тебе плевать даже на ребенка? Он ведь твой, - пытаюсь надавить на совесть, хотя умом понимаю, в нем ее давно не осталось.
- Еще вопрос, мой ли. Смотрю, ты так с Матвеем сблизилась, может быть, его плод постельных трудов?
- Я тебе никогда не изменяла, не неси чушь, - отвечаю возмущенно. – По себе судишь, да?
- Если ты о Вере Сергеевне, то было пару раз, но это для дела, жизнь сложная штука, нужно уметь вертеться.
С трудом сглатываю, чтобы не выдать все, о чем знаю – Нине, детях, прошлых любовницах и записях, где резвились с Верой в моем кабинете. Злить Мирона не имеет смысла, раскаиваться он не станет, считает себя кем-то навроде Бога и что ему все позволено – топтать судьбы, бросать детей, обворовывать людей. Сколько живу, никогда не встречала такое чудовище лицом к лицу. И самое ужасное, он так умеет маскироваться, что заподозрить монстра в том, что он кусок обыкновенного дерьма, практически невозможно.
- Сама виновата, - продолжает Мир. – Нужно мужчину любить так, чтобы он не смотрел на сторону, значит не додала, недоласкала. Причина всех измен - аморфность баб, не более.
- Думай, как хочешь, я по-настоящему старалась, доверилась, впустила в жизнь, работу, согласилась выйти замуж и родить ребенка. Меня не в чем обвинить, Мирон.
- Я вас всех ненавижу, всех! – кричит надрывно. – Всю свою жизнь я только и вижу, как женщины гуляют, изменяют мужчинам, пользуются ими, как игрушками в своих целях, и выбрасывают. Моя мать изменяла отцу на протяжении многих лет, развалив по итогу нашу семью, первая женщина – тоже предала, вы все такие, каждая! Думаешь, что только бабам позволено подобное? Нет! Я тоже юзал телок для себя, получал удовольствие, вертел как хотел, для достижения результатов, каждое использованное тело лишь ступенька к лучшей жизни. Вы и научили такому!
- Женщины разные, и если твоя мать привила тебе неправильные установки, не значит, что они верны, - отвечаю на его обвинительный монолог.
- Заткнись! – подлетает ко мне, - или я за себя не ручаюсь. Меня твои манипуляции с беременностью не остановят, дети ведь тоже бабский инструмент, да?
- Мне ничего от тебя не нужно, просто отпусти, - чуть слышно отвечаю.
- А мне нужно. Деньги, много денег! И катись к чертям, - наконец-то отходит.
В дверь раздается звонок и сердце начинает бухать, как ненормальное.
- Это кто? – шипит недовольно Мирон.
- Откуда мне знать?
- Не станем открывать, - отвечает и садится в кресло. – Подождем денег и закончим шоу. Так и быть, я исчезну из твоей жизни, возможно, ты права, и действительно не сделала ничего плохого, только вот это уже не имеет значения, все разрушено, - впервые я слышу в его голосе хотя бы нотку сожаления, что поступил со мной как предатель.
Звонок в дверь не прекращается, как и моя тревога только нарастает.
Мирон не реагирует, а я, теряю надежду, что Матвей избавит от того ужаса, который сейчас происходит.
Неожиданно дверь вылетает к черту, а в квартиру врывается полиция, у одного из мужчин в руках я вижу оружие, а за спиной служителей закона - Матвея.
- Что тут происходит, млять? – подскакивает Мирон и пытается выдать происходящее за обыденную ссору влюбленных.
Мужчина в черном не церемонится и грубо хватает Мира за руки, надевая наручники.
- Я буду жаловаться, - выдает он нагло. – Это произвол!
- Обязательно, - спокойным холодным голосом отвечает брюнет. – В участке и поговорим, начнем с отмывания денег, сбыта запрещенных веществ и покушения на убийство. С удовольствием примем от вас жалобу, - толкает в спину Мирона. – На выход!
- Я не понимаю, о чем вы? Меня подставили, - жалко скулит подлец.
- Закройся уже, у меня на столе лежит стопка признаний от твоих подельников, пойдете все гуськом друг за другом за решетку, но вот ты, - пальцем впивается в его торс, - отхватишь по полной, - лицо полицейского меняется, демонстрируя откровенное отвращение.
- Как ты себя чувствуешь? – Матвей касается меня рукой и помогает встать.
Молча бросаюсь в его объятия и начинаю плакать. Какой бы я не казалось сильной и стальной, Мирон напугал меня, выжал все соки, раздавил как букашку своим отношением и поступками. И да, я верю, что получив деньги – убил бы, не моргнув глазом.
- Голубки! – выкрикивает напоследок ублюдок. – Говорю же, все вы изменщицы, каждая гадина! Гори в аду!
- Уводите, - требует блондин в форме. – Вы как, Дарья?
- Спасибо, нормально, наверное, еще не понимаю. Если бы не вы…
- Благодарите этого мужчину, - показывает на Матвея. – Наше сотрудничество началось не сегодня, но мы оттягивали момент ареста, надеясь, что преступник сдаст себя и дилеров, к сожалению, это могло обернуться ужасными последствиями, - намекает на сегодняшнее нападение.
- Я и сама тормозила с обращением в органы, вашей вины нет, спасибо за все. Теперь Мирон не представляет угрозы, главное, наказать его и разобраться во всем, что натворил.
- Отдыхайте, завтра жду вас в участке для дачи показаний, мы с вами свяжемся, - прощается.
- Хорошо, мне действительно нужно прийти в себя.
Мирона уводят, и мы остаемся с Матвеем наедине. Без сил я приземляюсь на диван и ощущаю, что тело как будто мне не принадлежит. Стресс, который я сегодня пережила, обрушивается на меня, как каменная стена.
- Давай я заварю чай, может быть, хочешь выпить, выспаться, в ванной полежать? Что? Скажи, как я могу помочь, вижу, что ты разбита.
- Спасибо, я просто посижу, - чувствую, что мне не хочется абсолютно ничего. Вообще. Даже двигаться.
- Можно я останусь? Обещаю, что буду вести себя тише травы, очень переживаю за твое самочувствие.
- Хорошо, - сразу соглашаюсь. Несмотря на то, что Мирона забрали, мне до сих пор страшно и я уязвима. А что, если его подельники тоже решат навестить? Ярослав ведь на свободе, а он куда серьезнее преступник, чем бывший жених.
- Иди в постель, я буду в гостиной, лягу на диване, - продолжает Матвей.
Спустя полчаса я принимаю душ, выпиваю успокоительное и оказываюсь под одеялом. Внутри такое опустошение, что я снова не выдерживаю и начинаю плакать.
- Тише, тише, - чувствую, как теплая мужская рука гладит меня по волосам. Матвей аккуратно ложится рядом и обнимает. Сил и желания сопротивляться просто нет. – Мы все разрулим, Даша, обещаю, больше не нужно бояться, я не дам тебя в обиду.
От его слов я испытываю облегчение, ни слова не отвечая, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.