Глава 14
«Я согласна».
Широкая спина через три метра от меня дернулась и заметно напряглась.
«Не самый подходящий момент об этом сообщить».
Я пожала в полумраке плечами. Сама не знаю, почему решение созрело именно сейчас, на репетиции концерта талантов, который готовили для выступления перед высочайшей комиссией «из дворца».
«И тем ни менее. Ты сказал, сообщить тебе, как только я приму решение. Я приняла».
Он замолчал, переваривая информацию. Хотя, надо признаться, для всех остальных — в частности, для мэтрессы Лойд, которая пристроилась с его правого бока, бесстыдно прижимаясь и заглядывая ему в рот — он и так молчал все время, делая вид, что внимательно слушает очередную домашнюю заготовку «юных дарований».
«И что послужило причиной твоего согласия?»
Я снова пожала плечами.
«Разве это имеет значение?»
«Считай, что мне любопытно».
«Ты сам прекрасно все понимаешь. Над нами тяготеет заклятье, и нам обоим плохо… К тому же, я верю твоему обещанию не отдавать меня замуж за Грааса».
«Не отдавать тебя… Черт, Элайза, теперь я чувствую себя твоим отцом. Это как минимум… не возбуждает».
«А ты бы хотел возбудиться? Я могу это устроить…»
Внезапно стало понятно, что в моим положении есть не только минусы.
«Не вздумай!» — мысленный голос господина ректора зазвенел угрожающими нотками. — «Не смей даже подумать о том, чтобы возбудить меня, когда я сижу напротив акапеллы из шести благородных девиц, одетых наядами».
Да. Определенно, в моем положении есть солидные, жирные плюсы. В то время, как все остальные заложники заунывных песнопений «наяд» подыхают со скуки, я имею возможность общаться незаметным для окружающих образом.
Однако, пока я размышляла, чем бы, кроме сексуальных картинок развлечь себя и господина ректора, услышала нечто совершенно невыносимое.
«Тридцать второй год от Начала Нашей Эпохи — образование графства Келль… Тридцать третий год — начало Мелиорской Войны с Тиранами Заморья, графство Келль получает особые привилегии за предоставление рабочей силы, тридцать девятый год — Его Величестсво Леонелла Первая выходит замуж за сына графа Келльского, превращая графство в герцогство…»
«О нет! Нет-нет-нет! Это почти так же скучно, как и то, что мы слушаем. Еще две-три подобные даты, и я усну».
«Твои предложения? Если я прекращу перечислять события родного графства — усну гораздо раньше тебя. Еще и храпеть начну».
«Я могу подумать… кое о чем».
«Я предупредил тебя — даже не начинай. Я и так от твоей новости… кхм…»
«Во «всеоружии»?»
Спина ответила мне выразительным передергиванием плеч.
«На полпути».
«Хм… Можешь закрыться той большущей папкой, что у тебя в руках».
«Какая ты внимательная. Прям сижу и чувствую, как ты жжешь мне спину голодными взглядами».
Я увидела, как он двигает руками, и в самом деле устраивая папку со списком претендентов у себя на коленях.
«Для этого не надо быть внимательной. А вот для того, чтобы увидеть, как эта сучка Арвин пытается прижаться к тебе сиськой…»
«Надо быть ревнивой маленькой девочкой? Ты же знаешь, что я отставил ее еще вчера…»
Я вздохнула — конечно, знаю. С этим Даамором даже поскандалить нельзя.
«Мне скучно, Габриэль… Я приняла такое важное решение, и мне все равно скууууучно… Зачем ты заставил всех сидеть тут и слушать этот отстой?»
«Затем, что такое внимание польстит самомнению родителей, от которых в следующем году я ожидаю крупных пожертвований. А победа в отборе польстит во сто крат сильнее…»
Я нахмурилась.
«То есть… ты хочешь сказать, что выбор победителей… предрешен заранее?»
«И не только победителей. Всех кандидатов. Во все конкурсах, во всех академиях, всегда и везде. Запомни это».
«Но… но это же…»
«Несправедливо? Еще как. Но, понимаешь ли, честная моя, бюджетные деньги не покрывают и трети наших расходов, и без щедрых донатов от богатых родителей мы загнемся года через два. Даже если я буду покупать и заготавливать все дрова собственноручно».
Я поразмыслила еще немного, и поняла, что коматозное состояние, в которое меня вогнали завывающие «наяды» непробиваемо никаким возмущением социальной несправедливостью общества. Учитывая к тому же тот факт, что наше общество еще не самое несправедливое в этом мире…
Кстааати! Я даже подпрыгнула.
«Слушай, а давай поиграем в одну интересную игру…»
Габриэль тоже слегка подпрыгнул, напугав жавшуюся к нему бывшую.
«Давай для начала постараемся сделать так, чтобы не все подумали, что в меня вселился бес.
Я улыбнулась — мне определенно начинало это нравится.
«Прости — больше не буду. В общем, представь на минуточку, что мы живем не в нашей распрекрасной Империи, а в Восточной Ганэро, в самом ее омерзительном и порочном центре…
«Не поехал бы туда и за миллион…»
«И я не поехала бы ни за какие коврижки. Но ведь помечтать-то можно… Так вот, представь, что я — одна из тех рабынь, которых господа любят держать в партере во время спектаклей — на случай, если им станет так же скучно, как и тебе сейчас».
«Я отказываюсь такое представлять. Немедленно прекрати это непотребство».
«Но ведь наяды ушли», — я невинно похлопала ресницами. — «Насчет клоунов требований не было».
Новая команда — разодетые ярморочными клоунами жонглеры увлеченно перекидывались шариками, стоя друг у друга на плечах. Возбудиться при виде их мог разве что матерый извращенец.
«Слушай, а давай я тебе лучше стихи почитаю?»
Но я уже представила себе порочную сцену, и меня несло так, что не остановила бы и свора гончих, коих мне скоро предстоит увидеть.
«Неа, раньше надо было стихи… А теперь у меня другое настроение. В общем, представь, что тебе захотелось… разнообразить впечатление от оперы и ты выбросил вверх сигналку…»
«Сигналку?»
«О, так ты не в курсе? Я читала про их обычаи — на шее у рабыни обычно висит ожерелье с магическим камнем, и сигналка — это такое устройство, дающее волну — отзывается в камне самыми разнообразными приказами, которые рабыня обязана выполнять, иначе ей не поздоровится…»
«И с какой целью ты читала эту мерзость?»
«Для общего образования, конечно».
«Ну-ну…»
«Так вот, представь, что ты приказал мне… что бы ты приказал мне сделать, мой господин? Скажи, и я сделаю это прямо сейчас…»
* * *
Он снова заметно напрягся.
«Что можно приказать в зале, полном людей?»
«Бесправной рабыне в развращенном до мозга костей обществе? Да все, что угодно. Можешь позвать меня к себе, усадить на колени и начать целовать при всех мою обнаженную грудь… Можешь приказать мне полностью раздеться и прийти к тебе совершенно голой… Я говорила, что мне нравится, когда я голая, а ты разглядываешь у меня… там?»
«Твою мать, Эль, я сейчас дырку в этой папке просверлю…»
«О, ты назвал меня Эль — значит, дело и впрямь серьезно… Вот теперь точно в наказание можешь приказать мне отсосать тебе — прям там, у всех на виду… или накрыв мою голову папкой…»
Я закрыла глаза и представила себе эту картинку так хорошо, как только позволяло мое разгулявшееся воображение… И продолжила комментировать.
«Я ведь заранее возбуждена магическими средствами, и твой сигнал приводит меня в неистовый восторг… Чего бы тебе хотелось сделать со мной, господин… скажи мне… о, пожалуйста, поиграй со мной…»
Укусив себя изнутри за щеку, я сжала ноги и постаралась не застонать в предвкушении — хоть, скорее всего, меня и не услышали бы.
«Сучка… маленькая, избалованная сучка… Ничего не хочу, кроме как трахнуть тебя…»
«Но ты не можешь… там не принято… трахать кого-то на людях…»
«Ты и про это «читала»? Развратная девчонка…»
«О, еще какая… На самом деле, это был роман — эротический… запрещенный во всех провинциях, кроме…»
Зал вдруг разразился вялыми аплодисментами, жонглеры-клоуны сменились очередной, претендующей на оперную, певичкой. Я даже слегка усмехнулась — как вовремя и как в тему…
«Если хоть пошевелишься в реале, я тебя высеку… И я не шучу, Эль. Высеку самыми настоящими розгами».
Я замерла, забыв как дышать — это звучало как начало. Очень… интересное начало.
«Я выбросил сигналку, которая приказывает тебе… облизать свои пальцы».
Что? Я в недоумении уставилась на свою руку, вцепившуюся в подлокотник кресла. В реале не шевелиться, значит… Закрыла глаза и представила, как поднимаю руку ко рту, вожу легонько пальцами по губам… и погружаю два из них — указательный и средний — в рот. Делаю их мокрыми… очень мокрыми…
«Хорошо… Теперь я хочу, чтобы ты опустила декольте платья ниже и поласкала свой сосок… прямо этими же мокрыми пальцами…»
«Но… но все увидят…»
От одной только мысли соски напряглись, и рука сама дернулась, потянулась к ним…
«Дурочка… Мысленно.»
Я тихо заныла, заставляя себя остановиться и переключиться на свое воображение.
В нем я тут же принялась ласкать себя, вытащив на свет божий одну грудь, которую тут же увидели сидящие вокруг товарки по несчастью… Поняв, что происходит, они тут же уставились на меня перешептываясь, зная, что и им в любой момент могут прислать подобный приказ… А то и что-нибудь похлеще — присоединиться, к примеру…
«Какая бурная у тебя фантазия… Вон та брюнеточка слева — ее хозяин отнюдь не против посмотреть на вас вдвоем… Да и меня подобные зрелища вдохновляют…»
Я тут же увидела, как наяву — сидящая через два место брюнетка с острыми, хищными чертами поднялась, протиснулась ко мне сквозь ряды, заранее облизываясь…
Замотала головой.
«Не хочу… это не моя фантазия…»
Он едка рассмеялся.
«Трусиха… А говорила, что готова на все… Ну ладно, пожалею тебя», — брюнетка послушно исчезла. — «Но за это ты мне устроишь сеанс публичной мастурбации, и не только груди… Приступай. Задери свое вечернее платье, раскинь ножки на подлокотники и доведи себя до оргазма своими мокрыми пальчиками».
О да… На это я была готова. Оставив грудь в покое, опустила руку ниже, просовывая ее под пояс юбки и проскальзывая под белье…
«У тебя нет белья…»
«Ох… совсем?»
«Совсем. Под юбкой ты голая… и мокрая. Ты ведь уже мокрая для меня, бесстыжая девчонка?»
«О боже, да…»
«Тогда сделай то, что тебе самой хочется… наплюй на всех… Засунь в себя палец… Нет, не спеши, не сразу… медленно… помассируй им сперва вокруг… клитор не трогай, не то кончишь раньше времени… теперь можешь спуститься ниже… покружи там, у самого входа…»
Я чуть не вскрикнула, представив себе, что делаю именно это — аккуратно, дурманяще медленно вывожу двумя влажными пальцами круги в самом чувствительном своем месте, мастурбирую, бесстыже задрав юбку в публичном месте — потому что так захотел мой хозяин, тот кто имеет надо полную и совершенную власть… И все, что мне хочется, все о чем умоляет мое вздрагивающее тело — это чтобы он позволил мне двигать пальцами быстрее, пропихнуть их глубже — туда, где все уже зудит от нетерпения, заставляя тихо скулить и кусать губы, как в фантазии, так и в самой настоящей реальности…
«Плевать, что у них там принято!» — вдруг ворвалось в мой мозг вместе с ярчайшей, затмившей собой весь мир трехмерной картинкой — рывком встав со своего места, господин ректор в три шага преодолевает расстояние между нашими рядам и выдергивает меня из моего кресла в конце ряда… Разворачивает к себе спиной, нагибает сильно вперед и задирает юбку мне на голову.
«Так ты хотела, маленькая шлюха?» — приговаривает, с размаху и с одного точного удара врываясь в мое лоно — так, будто делал это уже много раз…
Я вскрикиваю, надеясь, что не вслух, из последних сил вцепляясь пальцами в плюшевый подлокотник… и тут же проигрываю мощным, вбивающим меня в кресло толчками, соскальзываю и через секунду уже чувствую под щекой сиденье…
Я не знаю, не представляю себе, каково это — быть оттраханной в таком виде — перекинутой через сиденье, у всех на виду, но одного лишь моего воображения хватает, чтобы между бедрами все стянулось в тугой, горячий узел…
Я захожусь в стонах в этой картинке — грязной и упоительной, как сам грех…
Это стыдно, ужасно стыдно — быть вот так униженной, чтоб другие такие же бесправные, но избежавшие подобной участи смотрели и усмехались — как он ее уделывает, несчастную! Или, наоборот, возбуждались, заглядывая мне под юбку, мечтая, чтобы и им сделали то же самое…
Но в моей фантазии мне плевать — я не за что не отвечаю, у меня нет прав, но нет и обязанностей… И я уже близко, совсем близко…
«Габриэль… еще, о еще… сильнее…»
«Давай, детка… только не трогай себя… сожми ножки и кончи прямо здесь, в зале… никто и не заметит…»
Закрыв лицо рукой, я зажмурилась и укусила костяшку большого пальца, чтобы не застонать вслух…
«О, божебожесейчас….»
«Ну же, маленькая, давай… так хорошо…»
Оргазм ошпарил меня изнутри, взорвался ослепительным фейерверком перед плотно закрытыми глазами… и лишь краем мозга я поняла, что что-то кричу на пике блаженства…
* * *
«О господи… Пожалуйста… скажи, что я смолчала… скажи, что заорала только у себя в голове…»
Ответ донесся до меня не сразу, и на короткое мгновение я совсем испугалась — неужели все же выдала себя, неужели меня ждет такой адский позор, что даже Габриэль решил от меня отвернуться…
Но вокруг были все те же и то же — включая разодетую в пух и прах певичку… Никто не смотрел на меня, все внимание было на сцену.
«Все в порядке, я ничего не слышал… ушами».
Я выдохнула.
«А ты как?»
Кинула взгляд на широкую спину впереди — плечи Габриэля слегка поднимались и вздрагивали, будто ему было тяжело дышать.
«Выйди в коридор…»
«Что? Зачем?»
«Слева от входа электрический шкаф… Выруби пробку, на которой написано «зал». У меня такой стояк, что при свете я просто не выйду отсюда…»
Аа… Логично… Стараясь громко не дышать, я встала. Пошатываясь и хватаясь за спинки стульев, побрела к выходу…
«Элайза…»
«Да?..»
«То, что ты сказала… в конце…»
В груди у меня заледенело — что я еще могла ему сказать в такой момент? Неужели?..
«Эль, я думаю, что…»
«Нет. Не говори ничего сейчас… что бы я не сказала, просто… просто промолчи. Проигнорируй. Пожалуйста…»
«Хорошо. Но…»
«Шш… пожалуйста…»
Под звонкое, девичье сопрано я вышла из зала, прикрыла за собой дверь и тяжело легла на нее спиной.
Боже, неужели я призналась ему в любви перед самым оргазмом? Призналась в зале полном зрителей, в дурацкой фантазии про рабыню и ее господина, трахающего ее на глазах у сотен людей? Что ж, достойно дурехи, начитавшейся любовных романов…
— Дура, дура! — выплевывая тихие ругательства, я отлепилась от стены, поискала глазами электрический шкаф, запертый лишь на задвижку.
Открыла, продолжая мысленно бить себя по голове…
Но ничего выключить не успела. Чья-то рука — сильная и грубая — с размаху пихнула меня в спину, заставляя влепиться лбом в панель…
— Ай! — я хотела повернуться, наорать на идиота, однако рука крепко держала меня за шею, в то время, как другая протиснулась между моим носом и твердой сталью и прижала к моему лицу какую-то тряпку, пропитанную резким, мгновенно ударившим в мозг запахом, отдаленно напоминающим жасмин, только в разы более сильным…
Голова моя мгновенно закружилась, я попыталась вывернуться, пнуть напавшего ногой… но ничего не вышло — ноги вдруг стали ватными и непослушными. А в следующий миг произошла еще более удивительная вещь — рассыпавшись тошнотворной радужной каруселью, мир, а вместе с ним и мое взбудораженное сознание — все это погрузилось в кромешную, непроницаемую тьму.