Глава 23
Из опустевшего к тому времени зала торжеств мы выбрались без особых происшествий. Если не считать охранника, что с подозрительным видом записал номера люксово-спортивной машины, в которую садились два лакея в полном парадном обмундировании — причем один из них совсем маленький, в сюртуке с подкатанными рукавами и штанинами.
После потери девственности у меня между ног саднило, но даже и эта потеря (в принципе ожидаемая и логичная) не могла мне помешать восторгаться своими новыми способностями.
Любое заклинание было теперь мне доступно, будто бы впечатанное в мозг — без привычных уже долгих копаний по страницам Книги Заклинаний. Мало того! Я теперь понимала язык, на котором эти заклинания написаны — произнося в кладовке слово «спи!» на самом деле говорила не на Общем, а на древне-ведьминском, воспринимая его с той же степенью понимания, что и Общий, да и свой родной, Илликейский. И сообщил мне об этом Габриэль — на его слух я прошипела нечто ужасное, полное странных, нечеловечески-гортанных звуков.
— Можешь даже не колдовать, если хочешь напугать кого-нибудь… — посоветовал господин ректор. — Просто ляпни что-нибудь на этом феерически кошмарном наречии… и сверкание пяток я тебе гарантирую.
Я фыркнула. Если бы все было так просто. Древневедьминский я понимала бессознательно и могла говорить на нем, только когда произносила заклинания — а «ляпнуть» заклинание из Великой Книги это… ну, такое.
В Академии мы с Габриэлем попытались расстаться… и не смогли. Пришлось опять идти к нему в ректорскую и посылать прислугу за одеждой в мою бывшую комнату. А заодно и весточку Хлое передать — пообещать, что через несколько дней я все ей расскажу, а пока пусть она не волнуется и считает меня съехавшей из общежития.
Результаты отбора студентов в сопроводительную команду вывесили тем же вечером — на главной доске объявлений главного административного корпуса. Я не могла пропустить такое событие.
По разным коридорам мы спустились с Габриэлем вниз, постоянно мысленно переговариваясь, проверяя друг у друга, все ли в порядке… Меня жутко подбивало нарядиться во что-нибудь шикарное — ведь нарядов я из дома привезла великое множество, а видели меня в основном в форме.
Однако, я не стала выпендриваться. Мне ведь нужна была достоверность — по легенде я даже не предполагаю, что могу выиграть. Да и наблюдать, как изменится лицо ди Барес, когда рядом с расфуфыренной ней встану скромно одетая я, и станет понятно, что ни происхождение, ни богатство в данном отборе роли не сыграли — дорогого стоит.
А уж чего стоит ее лицо, когда она увидит меня завтра, при все параде… не передать словами.
— О боже-боже! Я! Я в команде! — ожидаемо запрыгала Марлена, прочитав свое полное, в две строки, имя в коротком списке из пяти других.
Интересно, вдруг подумала я, она хоть немного беспокоится о том, куда запропастился ее родной брат? Рыбалка-рыбалкой, но его нет уже скоро как четыре дня. Неужели все мысли отшибло желанием покрасоваться перед высшими чинами?
Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы она не вспомнила о своем мерзком брате подольше. И все же, как-то это… не по-человечески, что ли — акое равнодушие.
Внезапно глаза ди Барес потухли, и я внутренне сжалась, уже чувствуя невыносимую тягость вины…
Но нет. Я ошиблась — не из-за беспокойства потухли глазки нашей Марлены. А из-за того, что увидела пятой в списке мою фамилию. Марэсса Е. Калахан — без всяких титулов и благородных приставок.
В толпе зашушукались, оборачиваясь, ища меня глазами.
Нашли. Уставились с неприязненным, высокомерным интересом — список ведь пришли проверять одни аристократы, другие ни на что не надеялись. И каждый из этих долбанных аристократов в этот момент думал — эх, если бы не эта выскочка, могли выбрать меня.
Я заставила себя распрямить плечи и с горделивой осанкой прошествовала к доске объявлений.
— Кому ты дала, Калахан, чтобы попасть в такой короткий список? — прошипела Алия дю Гартен, когда я проходила мимо.
Я вспыхнула, но ничего не ответила — частично ведь она была права. Я ведь действительно сплю с тем, кто самолично, без всяких голосований, составил этот список пару часов назад. Причем при мне и при моем же живом участии. Целью моего включения, конечно, же не было желание приобщиться к высшему обществу, и все же…
— Шлюха… — кто-то бросил мне вслед. Уже почти в голос.
Я продолжила идти, сжимая кулаки в тщетной попытке удержать магию, которая уже искрилась в пальцах. Зная, что если сейчас открою рот, кому-то не поздоровится… А если поймут, что произошло — то и мне тоже…
Подошла к доске, прочитала список, будто желая удостовериться, что там есть и мое имя (а на самом деле просто чтобы успокоиться).
Этого ты хотела? — шепнул в ухо кто-то невыносимо циничный и насмешливый. Разве не знала, что так будет? А ведь это только начало — жди теперь ложек соли в чай и стульев, намазанных клеем. Если не чего похуже…
«Не будет никакого «похуже…», — четко, звеня сталью, отозвался в моей голове знакомый и такой родной голос.
— Что здесь происходит, господа студенты? — вслух спросил господин ректор, не утруждая себя повышением голоса. Он всегда это делал, когда хотел привлечь к себе внимание — говорил тихо, заставляя всех умолкнуть и прислушаться.
В этот раз все и так молчали, но после его слов притихли так, что слышно было как на улице бормочет себе под нос садовник.
— Проверяем списки, господин ректор, — отозвалась от доски Марлена — явно на взводе.
— Список, маресса ди Барес. Весьма короткий и понятный. Проверили?
Марлена кивнула, поджав губы. Как и Грейвор, она, вероятно, считала, что ее полагается называть леди Барес.
— Тогда всем спокойной ночи. Победителей попрошу пройти за мной в ректорскую, я раздам вам расписание на завтра и еще кое-какие указания. Хотя нет, постойте… — уже начав уходить, он вдруг развернулся на пятках — с таким видом, будто реально что-то вспомнил. — Я тут ненароком услышал, как кто-то произносил непотребные слова. Не подскажете мне, кто?
Испуганно переглядываясь, студенты топтались на месте, явно не зная, как реагировать — и молчать страшно, и своих сдавать неохота… Такое ощущение было, что все ждали, пока на провинившихся укажет кто-нибудь другой, и им самим не придется. Даже не ждали… надеялись. Потому что злить господина ректора в данном контексте непременно означало какое-нибудь коллективное наказание — вплоть до отмены мероприятий, запланированных на выходные.
— Нет? Никто не слышал? — он сунул руки в карманы и вальяжно прошелся перед толпой. А я невольно залюбовалась им — неужели только неделю назад он был для меня чужим, неприятным человеком?
— Добавите мое имя в список, если я назову вам сквернослова?
Я поднялась на цыпочках, услышав еще один знакомый голос — Хлоя? В изумлении уставилась на свою добродушную подругу, вдруг обнаружившую в себе циничную бизнесменшу.
Ректор прищурился, тоже разглядывая ее — как мне показалось, с подозрением.
— Добавлю, маресса…
Она назвала моего обидчика прежде, чем Габриэль успел договорить — ткнув пальцем в маленького, щупленького паренька, изо всех сил пытающегося затесаться в толпе. Эльвир ди Хантевей, вспомнила я, со смежного с нами факультета теософии. Надо же! Кто бы мог подумать, что он способен шипеть «шлюха» в спину девушке. Да он и сейчас не выглядел похожим на такое дерьмо, испуганно выглядывая из-под длинной, блондинистой челки. Прям ангелочек на вид…
Остальные смотрели на Хлою с изумленной брезгливостью — среди аристократов не принято вот так, с легкостью, сдавать своих. Однако, похоже, ей было совершенно на это наплевать — довольно улыбаясь, подруга помахала мне рукой.
«Черт…» — донеслось до меня. — «Мы ведь договаривались не брать ее — будет слишком подозрительно».
«Но ведь это же выглядит случайностью, Гэб! Она действительно показала на говнюка Хантевея… Гэб, пожалуйста-пожалуйста… позволь ей…»
Он чуть заметно вздохнул.
— Спасибо, маресса, можете считать себя участницей Высочайшей Комиссии… А вы, лорд Хантевей… — он перевел тяжелый взгляд на еще более съежившегося блондинчика, — проведете эти выходные под замком, в самой дальней комнате Террагонской башни. Слушая завывания нашего, всеми любимого, неугомонного Айвара Безрукого.
Хантевей позеленел — Айвар Безрукий, известное всей округе привидение, боялись и не такие хлюпики. Мне даже стало его немного жалко.
— Но… но я… вы не имеете права… — пролепетал юный лорд. — Из-за какой-то простолюдинки… Я буду жаловаться…
В одно мгновение Габриэль был рядом с ним, у всех на виду хватая его за тонкую шею.
— Жаловаться? — прорычал, сверкая потемневшими глазами. Мне даже показалось, что он приподнял несчастного над землей. — Поверь, жаловаться тебе пока не на что. Но продолжай в том же духе, и окажешься там же, где и…
— Господин ректор! — выкрикнула я истерическим голосом, совершенно не думая о том, как продолжу — лишь бы остановить его, лишь бы не дать ляпнуть то, за что мы с ним можем попасть на каторгу или сразу на виселицу. — Там… у вас… я слышала…
Вокруг уже вовсю переговаривались, явно не понимая, что нашло на всегда сдержанного ректора престижного заведения — он ведь даже когда запугивал студентов, был спокоен, как удав из Саранского озера.
— Я тоже слышала — странный шум в саду! — вдруг закончила за меня Хлоя. — Будто бы скрежет… Как бы кто Старые Ворота не пытался открыть…
Это помогло — ректор поднял на Хлою невидящие от ярости глаза, моргнул, перевел взгляд обратно на трясущегося в его руке Хантевея… и резко отпустил его. Вместо перепуганного шепота по холлу рассыпались смешки.
Старые Ворота всегда вызывали среди студентов сочетание насмешки и лицемерных "цоканий" — они прославились еще пару лет назад, когда оказалось, что некоторые девушки подобрали к ним ключи и убегают по ночам в город — в том числе и на свидания. Сразу от ворот шла тропинка через лес — прямо к дороге, где сбежавшую студентку обычно поджидало такси или машина очередного кавалера.
После очередного скандала ворота заварили, тропинку забросали рассадой трав и кустарника, а провинившихся девушек отчислили. Старые же Ворота стали притчей во языцех, всегда вызывающей сальные улыбочки.
Хлоя не могла придумать лучшей причины разрядить атмосферу.
— Я проверю, — кивнул Габриэль Хлое, слегка прищурившись, будто впервые в жизни присматривался к болтливой толстушке всерьез. Потом бросил Эльвиру — брезгливо, будто вонючему слуге приказал умыться. — С вещами, в Террагноскую башню. Прямо сейчас. Комната номер пять — туда Айвар особенно любит заглядывать…
«А вы, юная особа, в мою комнату. И тоже — прямо сейчас. И до завтра чтоб без меня больше никуда не выходила».
Отряхнув руку, будто испачкался, Габриэль развернулся и ушел — на этот раз окончательно.
А Хлоя взяла меня, ошалевшую, под локоть и бочком, бочком, увела из толпы. Повела по коридору в сторону женского общежития — я чувствовала по нарастающему ощущению потери связанного со мной мужчины, что выхожу из зоны нашей с Габриэлем «слышимости»… Прошла мимо поворота в спальные комнаты, завернула нас обеих в одно из хозяйственных ответвлений, остановилась и вытащила из кармана платья мою записку.
— Я, конечно, уже и сама подозреваю, Эль… Но на всякий случай, спрошу. А ты ответь, пожалуйста. Причем, честно — иначе я перестаю с тобой общаться…
Чувствуя себя загнанной в угол, я заоглядывалась, надеясь, что хоть кто-нибудь нам помешает.
— На что… ответить?
— На мой прямой вопрос. Ты спишь с господином ректором?
Моя челюсть медленно и будто бы сама по себе поехала вниз. Нет, не потому что меня ошеломило ее предположение — я ведь действительно сплю с господином ректором.
А потому что болтливая и глуповатая Хлоя была в моем представлении последним человеком, который мог бы об этом догадаться. А уж если она догадалась, то что уж о других говорить… Хотя, другие-то за мной не следили столь пристально.
— Чушь какая… — как можно возмущеннее выдала я, сильно округляя глаза. — С какого перепугу мне спать с господином ректором?
— Ты мне скажи, — Хлоя прищурилась.
— Сама придумала, сама и причины ищи… — я пожала плечами и сделала попытку просочиться мимо подруги. Не вышло.
А, может, усыпить? Я с сомнением оглядела ее пышные формы. Нет. Чревато ушибами или даже сотрясением… Если упадет прямо на пол, я ее точно не поймаю.
— То есть ты хочешь сказать, что все эти ночи ты шлялась неизвестно где? Потому что я знаю, что ты не ночуешь в общежитии — уже ночи три так точно… а возможно и раньше…
Я демонстративно покрутила пальцем у виска, сама пытаясь сообразить, что я делала не так — я ведь ее усыпляла, оставляла записки, что мол встала пораньше и уже ушла на учебу… А когда болела — ректор вообще всем сообщил, что я уехала домой. Как она могла догадаться?
— Хлоя… послушай… — мне вдруг расхотело ей врать. — Мы с ректором…
Хлоя ахнула и прижала руки ко рту, явно не готовая к тому, что ее подозрения окажутся правдой. Но испугалась она зря, потому что правду говорить я ей тоже не собиралась.
— В общем… он попросил меня кое с чем ему помочь. Взамен зачета по проваленному экзамену.
— С чем помочь? — опешила она, медленно убирая руки ото рта. А я выдохнула — какое же счастье, что я ей ничего не сказала! Она бы точно убежала от меня с воплями ужаса.
— Это связано… кое с кем из завтрашней комиссии…
— Поэтому тебя выбрали в команду! — осененная догадкой, Хлоя прям засветилась. И вдруг «потухла», вновь нахмурившись в подозрении. — Хотя… тебя-то зачем?
— Понимаешь… Приедет… мой дальний родственник. И я могу на него повлиять… чисто теоретически, конечно… — я лихорадочно соображала, чувствуя, как, слово за слово, у меня рождается стойкая, правдоподобная легенда. — А он может помочь наладить связь с Министерством Учебных Программ… Гранты там… стипендии… много чего…
— Хорошо… — Протянула подруга, переваривая информацию. — А дома не ночевала почему? И каким боком у тебя родственник аристократ? Ты же… — замявшись, он долго не могла продолжить, — ты ведь сама из простых…
Я уже начала было сердиться — еще от Хлои я не выслушивала проповеди о собственном происхождении — как вдруг сообразила, как сложить два и два.
— Ну вот! Оттого и не ночевала. Как меня без подготовки перед комиссией выставлять — простолюдинку эдакую? Я ведь манер не знаю, сплетен всяких модных, литературу не читала, которой вас с детства пичкают… Вот ректор и готовил меня…ночами.
Еще раньше, чем договорила, что Хлоя запросто может устроить мне экзамен, и уж тогда точно придется устраивать ей принудительный сон в какой-нибудь хозяйственной подсобке. Причем суток на трое. Но она просто слушала, слегка приоткрыв рот — по всей видимости настолько ошалев от услышанного, что ей было не до вопросов на профпригодность.
— Одуреть можно… Ты и ректор… И что, он к тебе… не приставал? Во время этих ваших… ночных уроков?
— Нет, конечно! — я даже посмеялась немного, всем своим видом показывая, насколько абсурдно это предположение. — Ты забыла? Он же меня презирает! Если бы не родственник, никогда в жизни не стал бы со мной так плотно общаться…
От такого лютого вранья мне стало немного нехорошо, и даже захотелось присесть куда-нибудь — проглотить ком в горле. Одна надежда была, что такие, как Хлоя быстро забывают обиды — потому, что я бы не простила столь масштабного вранья.
— Слушай, мне бежать надо… Кое-что повторить… Господин ректор там оставил для меня заметки про знаменитостей… в ректорской…
— Так ведь и я туда иду! — Хлоя удивленно уставилась на меня. — Он же сказал — победители, в ректорскую, за инструкциями и расписанием…
— Ах да!
Черт, я и забыла, что там сейчас соберутся человек пять или шесть, не считая меня. И мне придется мысленно объяснять Габриэлю, что произошло, потому что Хлоя, без всякого сомнения, будет многозначительно смотреть на нас обоих…
Придется отвлечь его, рассказать… А как рассказать, чтобы не привлекать внимания — ведь все эти пять или шесть человек будут на него смотреть в этот момент…
Мы с Хлоей успели дойти до лестницы, а я так и не придумала.
— Слушай, а кто он — этот твой родственник?
— А? — я остановилась так резко, что Хлоя врезалась мне в спину.
— Я говорю, кто родственник твой? Может, я его знаю?
— Неа… не знаешь.
— Ну скажи хоть, как главная фамилия его рода?
Черт, черт, черт! Я лихорадочно вспоминала фамилии, которые называл мне господин ректор, и не могла вспомнить ни одной!
— У него длинная фамилия… сложная такая… все время забываю… как же его…
— Лорд-Советник Манкерхольм-Фаргес?
Я на мгновение напряглась — а вдруг она меня проверяет, предлагая несуществующую фамилию? Но делать было нечего, других имен я сейчас не вспомню, и я кивнула, радуясь, что не смотрю ей в лицо.
— Ага, он самый…
Хлоя хмыкнула.
— Прикольно.
— Почему?
Толкнув тяжелую дверь, мы вышли на этаж и пошли в сторону кабинета, где я провела несколько последних дней, и где сегодня рассчитывала закрепить Связь с моим мужчиной еще одним крышесносным сексом… Только бы получилось остаться так, чтобы никто на заметил…
— Так ведь он не только твой родственник, но и этого… как его… ну, которого ты терпеть не можешь?
— Кого?
Мы подошли к дверям ректорской, возле которой уже кучковались «победители» отбора. И ди Барес тут, кто бы сомневался. Стоит с подружкой-прихлебательницей под ручку, стреляет в меня злым взглядом.
При виде ее Хлоя понизила голос.
— А вспомнила! Грейвора он родственник — дальний, правда…
Я снова остановилась, не веря, что могла так облажаться. Хлоя тоже — дернув меня за рукав.
— Стоп! Это что ж получается — вы с Грейвором — дальние родственники?
Я мысленно закрыла лицо рукой. Ох…
— Ну… наверное… Очень дальние. Седьмая вода на киселе…
— Здорово! — у Хлои вдруг загорелись глаза. — Слушай, говорят, Манкерхольм с сыном приезжает — молодым капитаном Императорской Гвардии… Такой красавчик, я в журнале видела! Может, познакомишь меня с ним, на правах родственницы, а?.. Эль? Что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?