Глава 9
— Подними попу… — я беспрекословно повинуюсь, выгибая спину и поднимая бедра как можно выше. — И ноги раздвинь пошире — хочу посмотреть… Оххх, какая ты…
А какой *ты* — смутно проносится в голове…
И какой же прекрасный, безумно горячий сон мне снится… Редкий — из тех, что лучше смотреть глубокой ночью, когда все вокруг давно спят… Из тех, что заканчиваются липкой влагой между ног и судорогой по всему взмокшему девичьему телу…
Я не знаю, зачем делаю это — зачем слушаюсь его, этого красивого, поджарого, полуголого мужчину рядом… Зачем разделась по его приказу и лежу здесь — вся раскрытая для него, будто женщина из дома терпимости…
Наверное, потому, что того требует мое тело… Ведь я больше не хозяйка ему, оно живет своей собственной жизнью…
Ну и пусть, решаю я — во сне все можно…
Вздрагиваю, чувствуя горячие губы на нежной, сверхчувствительной коже — в опасной близости от того места, где до сих блуждали только мои руки, и то во время купания… И выгибаюсь еще сильнее, наплевав на то, какое зрелище представляю…
Он глухо рычит что-то, хватая меня ртом уже без разбору, всасывая и прикусывая каждый сантиметр меня, без сомнения оставляя следы…
— Там, там, ниже… — нетерпеливо хнычу я, и даже волоски на теле встают дыбом от желания ощутить его язык в промежности — выше или ниже, уже не понимаю…
И он неумолимо приближается, перевернувшись на спину и все дальше и дальше заползая в пещеру из моих широко расставленных ног…
Боже, как же это порочно! — в реальной жизни я бы умерла от стыда… У меня ведь даже не выбрито там, как полагается взрослой женщине…
Но мужчине из сна плевать на эстетику — прерывистые стоны, что вырываются из его горла, говорят об этом лучше слов, и, повернув голову, я вижу, что он уже развязал шаровары, и из прорези высоко вздымается полностью возбужденный мужской орган… и он трогает его, двигает вверх-вниз рукой, будто не может удержаться… Глаза мои расширяются — о, эта штука огромна! Больше даже, чем… чем что?
Я хмурюсь, цепляясь за какое-то странное воспоминание — я ведь никогда не видела раньше мужского члена, с чем мне его сравнивать? Мозг явно пытается проснуться… но в следующую секунду ему уже не до этого — полностью скрывшись под моими бедрами, мужчина надавливает на мои ягодицы руками, заставляя опуститься, буквально сесть ему на лицо.
Язык ныряет между нижними губами, раскрывая их осторожными, круговыми движениями…
И от первого же прикосновения к напряженному, пульсирующему бугорку я кричу, взрываюсь наслаждением — кончаю так сильно и бурно, что меня подбрасывает, кидает из стороны в сторону, и его руки становятся моей единственной опорой…
— Вот так… хорошо… умница… девочка моя…
Мужчина не останавливается — приговаривая ласковые пошлости, продолжает медленно и смачно вылизывать меня, продлевая самый потрясающий оргазм в моей жизни… И пока я пытаюсь отдышаться, пока всхлипываю и кусаю подушку под моим лицом, с изумлением понимаю, что не столько продлевает, сколько…
— О боже, опять, опять… — беспомощно стону, чувствуя, что меня снова накрывает, что я догоняю сладкую волну во второй раз…
— Давай, маленькая… кончи для меня опять… — подбадривает он меня и впивается по новой, засасывая клитор так сильно, что у меня искрит в глазах…
Но мне мало, мало, нужно еще — большое и сильное, как то, что он сжимает сейчас в собственном кулаке… я хочу ее, эту штуку, внутри себя… боже как хочу… Ругаюсь, требую, еложу по его лицу бедрами, вгрызаясь зубами в подушку…
— Ну же… трахни… трахни меня уже!
И он делает это, рычит и трахает меня языком — грубо, сильно… и так глубоко, что я чувствую, как сжимаются вокруг него мышцы влагалища…
С очередным яростным вторжением мир мой распадается на куски, я слепну, глохну и на мгновение забываю, как дышать… лишь тело содрогается в волнах наслаждения…
А когда прихожу в себя, понимаю, что ничего так не хочу, как сделать ему то же, что и он только что мне… То, что с удовольствием делают только шлюхи и падшие женщины — хочу взять его член в рот. Сосать его, глубоко втягивать в себя и смотреть, как закатываются от удовольствия его красивые, с поволокой глаза… чувствовать сильную руку в волосах, понуждающую меня опуститься ниже — так низко, как только могу…
Ведь это всего лишь сон — а во сне не может быть ничего постыдного, правда?
Юркой змеей я разворачиваюсь, скольжу по его телу вниз, вздрагивая от прикосновения возбужденных сосков к гладким, тренированным мускулам, и снова разворачиваюсь, чтобы видеть его лицо — по которому вдруг пробегает непонятная мне борьба.
Я поднимаю брови — он сомневается? Но возвышающаяся из ложа темных, густых волос железобетонная эрекция явно не против… Как и он сам — затаив дыхание и втянув от напряжения живот с шестеркой четко выделенных «кубиков»…
— Хватит Элайза… — чуть задыхаясь, говорит он мне. — Очнись, не надо… я сам…
Нет-нет-нет… Я упрямо мотаю головой в ответ на непонятные приказы. Не хочу просыпаться, не хочу прекращать «все это»…
И с какой стати сновидение приказывает мне проснуться? Захочу, сама проснусь… А пока не хочу…
Наоборот… вот эту штуку хочу, что нетерпеливо тычется мне в лицо — несмотря на то, что ее хозяин все еще что-то внушает мне, оттягивая меня за волосы — вероятно, снова побуждает меня «проснуться» и не делать вещей, о которых я потом «пожалею».
Какое непослушное сновидение! И как можно пожалеть о том, что делала во сне…
Пора показать ему, кто здесь хозяин…
Щелкнув пальцами, я концентрируюсь… и поднимаю в воздух его подтяжки, висящие на спинке кресла. В изумлении и восторге пищу — левитация предметов — магия природная и у меня ее точно нет. Но во сне обычные люди летают, а ведьмы поднимают в воздух предметы по воле одной лишь мысли….
Я привлекаю подтяжки к нам на постель — но не трогаю их, а подношу к рукам мужчины… Тот оторопело берет, и тут же две плотные полоски ткани обвиваются и завязываются вокруг его запястий, растягивая обе его руки в стороны.
Я ничего для этого не делаю. Просто *желаю* — страстно желаю, чтобы он перестал мешать мне, и одна лишь эта мысль заставляет подтяжки затянуться вторым концом вокруг ножек кровати.
— Ах ты ж… — ругается он и сильно дергает правой рукой… потом левой…
На секунду я замираю — ткань трещит и кажется сейчас не выдержит напряжения, выпуская мою игрушку на свободу… Но внезапно мужчина перестает дергаться, расслабляется и разваливается на шелковых подушках, вольготно расставляя ноги. Почему-то плотоядно ухмыляется.
— Что ж… Если ты так настаиваешь…
О да, вздыхаю я, так-то лучше… Уютно устроившись у него между ног, приближаюсь — от чего он снова напрягается, а член становится еще прямее и будто бы больше… — и высовываю язык.
Мне совершенно не стыдно — хотя возможно, проснувшись, я и буду смущена распущенностью своего подсознания. Кто бы мог подумать, что в своих снах я настоящая богиня секса…
Без дальнейших промедлений, я спешу попробовать *это* на вкус — широко, вкруговую облизываю головку… и даже не знаю, что мне нравится больше — вкус, запах или долгий глухой стон, прорезавший комнату в ответ на столь простое действие. Внутренне усмехаюсь — и почему я думала, что мужчине надо что-то особенное, что-то сверх-профессиональное?
Стоп! Почему я вообще об этом думала?
Снова пытаюсь ухватить за хвост какую-то важную мысль, какое-то воспоминание из моей реальной жизни… но мужчина нетерпеливо толкается, напоминая о себе.
Я морщусь, хочу сказать ему, чтоб не мешал думать, приоткрываю для этой цели рот… и он нагло пользуется этим, точно и расчетливо пихается внутрь, моментально закупоривая меня — полностью, целиком заполняя всю полость рта — до болезненно растянутых уголков и внезапного рвотного позыва глубоко в горле…
Мои глаза расширяются от осознания, что нет, все далеко не просто — ведь я и треть еще не всосала, а уже не могу, уже тяжело, и непонятно, что делать дальше…
— Ох, черт бы тебя побрал…
В панике я поднимаю голову — он зол на меня, недоволен моей неопытностью, иначе бы не ругался!
И меня прошибает, насквозь простреливает от зрелища, что открывается передо мной — мертвой хваткой вцепившись в простыни, мужчина откинул голову и так замер, всей своей позой выражая наивысшую степень блаженства… Лишь рельефная грудь его чуть поднимается и опускается в такт стонам — судорожным и рваным, будто ему не хватает воздуха…
Я решаю, что пусть меня стошнит от рефлекса, но я хочу его таким подольше.
И набрасываюсь на его член с пугающей меня саму алчностью. Всасываю, работаю вдоль ствола языком, периодически пытаясь заглотить эрекцию в самое горло — хоть до такого умения мне еще ох как далеко… Чтобы было легче, представляю себе тающее на жаре мороженое, с которого нужно как можно скорее слизать шоколадную глазурь, иначе она стечет вниз и достанется не мне, а собакам, которых выгуливают в парке на поводке…
Через пару секунд моего пиршества, слышу хлопок, и по правой ноге больно щелкает подтяжка — порвавшаяся, как перетянутая тетива лука. Неотчетливо понимаю, что он порвал ее! — как, по всей видимости, мог сделать и раньше… и в тот же момент чувствую, как меня берут за руку…
— Помогай… помогай себе… — хрипло приказывает он, и показывает, как — обнимает своей орган моей ладонью у основания — там, где не достает мой рот. — Вот так… хорошо…
Я вспоминаю, как делал он сам и двигаю этой рукой, пытаясь пристроиться, наладить двойной ритм, головой и рукой одновременно — вверх-вниз и обратно…
Боже, как это трудно, и как же бестолково я это делаю… Он никогда не кончит со мной… Вон и сам уже ритмично толкается мне навстречу, потому что я не справляюсь…
— Эль… — стонет вдруг мужчина и закапывает руку в моих волосах, сильно сжимая пальцы. Я поднимаю на него глаза, мимолетом замечая, что уже вся в слезах от усилий… и встречаюсь с его глазами — темными, как беззвездная ночь, подернутыми дымкой. — Эль… я… сейчас…
Зрачки его закатываются на мгновение, он весь напрягается и явно пытается меня оттянуть. Но я не согласна. Я хочу его семя — хочу сделать то, на что никогда не соглашусь в реальной жизни. Хочу, чтобы он кончил мне в рот.
Поняв, что я задумала, он рычит что-то неразборчивое, и, прекратив оттягивать меня, надавливает на голову, сильно толкаясь несколько раз навстречу… замирает весь, будто окаменел… и со стоном выстреливает мне в горло вязкой, чуть солоноватой жидкостью.
Давясь и кашляя, я пытаюсь проглотить — но ее много, очень много… жидкость стекает мне по подбородку и на шею, я размазываю, вытираю ее рукой…
И в эту же минуту меня подхватывают за подмышки и тянут наверх — к нему, в горячие, мужские объятья, где вытирают лицо краем одеяла и целуют — в щеки, в губы, в подбородок — везде. Жадно и безудержно.
— Моя хорошая… — слышу, всхлипывая в его объятьях, — моя… только моя…
И медленно, сладко потягиваясь, я просыпаюсь.