Глава 36.

* Руслан *

Я медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, глядя, как Яна делает затяжку.

– Говори, – коротко бросил я, не двигаясь с места. – У тебя минута. Потом я сажусь в машину и уезжаю. Если кинешься под колёса – твои проблемы.

Яна скривилась, её картинная улыбка дрогнула, но тут же вернулась на место.

 – Какой ты стал... суровый. Семейная жизнь не идёт тебе на пользу, Рус. Анечка, наверное, скучная до зубовного скрежета?

– Тридцать секунд.

Она швырнула окурок на асфальт и раздавила его каблуком. Маска ленивой стервы сползла, обнажив злость.

– Ты думаешь, я просто так оставлю всё это? – Яна шагнула ко мне. – Ты унизил меня перед всеми! Выставил идиоткой!

– Ты сама всё это заварила, Яна. Не понимаю твоих претензий, – спокойно, словно глупому ребёнку, напомнил я.

– Я хотела, чтобы ты меня вернул! – с обидой в голосе заявила она. – Чтобы доказал, что я тебе нужна! А ты... ты просто сменил меня на эту...

– Заткнись, – я шагнул к ней, нависая сверху, Яна инстинктивно отшатнулась. – Никогда больше не смей говорить так об Ане. Она моя жена. И твоя сестра, между прочим, если ты не забыла.

– Я не понимаю, что ты в ней нашёл, – продолжала она, словно одержимая. – Она же как будто не от мира сего! И на девушку непохожа, вечно в балахоны одевается, не красится, платья не надевает. В ней ведь нет ничего женственного даже. Или, может, тебя на парней потянуло.

Её губы искривила злая усмешка.

Слушать этот бред не было смысла. Яна всегда оценивала людей исключительно по шмоткам и ценникам.

– Твоё время вышло, – я обошёл её, направляясь к водительской двери.

– Да пошёл ты, Руслан! – бросила она мне в спину.

Я потянул ручку на себя, собираясь сесть в салон, как вдруг Яна рванула следом.

Она бросилась ко мне, обхватив за талию со спины, и плотно прижалась щекой к моей куртке.

– Я люблю тебя, Рус... – забормотала она с отчаянием.

Я глухо выругался и попытался оторвать её от себя, разжимая сомкнутые на моём животе пальцы. Но Яна вцепилась мёртвой хваткой.

Я развернулся.

Вместо того чтобы отшатнуться, она снова подалась вперёд, вжимаясь всем телом в мою грудь.

Её рука по-хозяйски скользнула вниз, ложась на ширинку брюк, нагло сминая ткань и сжимая мой член.

– Тебе же нравилось, – зашептала она, заглядывая мне в глаза. – Нравилось, как я ласкаю тебя...

Я жёстко перехватил её за запястья, сдавил их и рывком поднял её руки вверх, отстраняя от себя.

– Ты вообще русскую речь понимаешь? – процедил я, глядя на неё в упор.

Яна лихорадочно замотала головой. Идеальная укладка растрепалась, в глазах стоял нездоровый, фанатичный блеск.

 – Нет. Я не верю, что ты её любишь. Ты мой! Мой! Весь мой, Руслан!

Я смотрел на её искажённое лицо, и сейчас она выглядела не просто обиженной бывшей. Она походила на реально сумасшедшую.

– Я никогда не был твоим, – отрезал я. – Мы просто спали вместе и планировали будущее, от которого ты сама отказалась.

Она дёрнулась в моём захвате, но вырваться не смогла.

 – Я всё равно не дам вам быть вместе, – прошипела Яна. – Поверь, Рус, я это сделаю. Аня не будет с тобой, даже если... даже если мне придётся её придушить, я это сделаю.

Внутри всё заледенело.

 – Ты совсем с ума сошла?

– Да! – выдохнула она, тяжело дыша. – Сошла! Из-за тебя. Я хочу тебя. Соскучилась по тебе, мне не хватает нашего безумного секса. Твоих рук... как ты жёстко брал меня. Аня вряд ли знает, каким ты можешь быть грубым и жестоким.

– А мне с ней и не хочется быть таким, – ответил я ледяным тоном. – Потому что она меня не бесит. А тебе лечиться надо. И запомни: если попробуешь Ане хоть что-то сделать, я сам тебя уничтожу.

Яна вдруг рассмеялась – хрипло, надрывно, и подалась вперёд, не обращая внимания на заломленные руки.

 – Ну так давай! Давай, прямо сейчас! Ты же знаешь меня, я не отступлю.

Я с отвращением отбросил её руки и отступил на шаг, словно от заразной.

 – Завтра же пойдёшь по статье за угрозы и порчу имущества, – бросил я, открывая дверь машины.

Яна вдруг замерла. Вся истерика, вся агрессия исчезли за долю секунды, словно кто-то нажал на паузу.

Она медленно опустила руки и расправила плечи. Лицо разгладилось, став абсолютно спокойным.

– Я поняла, – произнесла она.

Я нахмурился, не убирая руку с дверцы.

 – Что ты поняла?

Она чуть склонила голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. И едва заметно кивнула. Затем снова перевела взгляд на меня и тепло, с пониманием улыбнулась.

– Тебе приходится так говорить.

Я напрягся.

 – Ты о чём вообще?

Она прижала указательный палец к своим губам, делая знак молчать.

 – Всё нормально, Рус. Я потерплю, – она изящно поправила волосы. – У тебя же задание. Я понимаю.

О чём она вообще говорит?

Я хотел её спросить про какое задание она говорит, но она резко развернулась.

 – До завтра, – бросила она через плечо и зашагала, не, оглядываясь к выезду с парковки.

Я стоял, глядя ей вслед, и анализировал то, что сейчас произошло. За годы работы я насмотрелся на разное. Отличить женскую истерику от пьяного угара, наркотического трипа или дешёвой манипуляции было несложно. Но Яна была абсолютно трезвой, алкоголем от неё не пахло.

У неё, похоже, конкретно ехала крыша.

Я сел в машину и захлопнул дверь. Ситуация принимала хреновый оборот. Если она не контролирует свою голову, то её слова о том, что она убьёт Аню – не просто угроза. Для неё в её искажённой реальности это может быть логичным шагом.

Я достал телефон и набрал номер одного из своих парней.

 – Макар, не спишь? Мне нужен круглосуточный контроль за старшей дочерью Попова. Маячок на её машину, наружка – полный комплект. С завтрашнего утра. Я хочу знать каждый её шаг.

Я бросил мобильный на пассажирское сиденье и вырулил с парковки. В голове упрямо прокручивались последние несколько минут: стеклянный взгляд Яны, этот жуткий ровный тон и весь этот бред.

Предстоял очень жёсткий разговор с тестем. Генерал Попов не мог не видеть, что его дочь откровенно едет крышей. Списать такие сбои на сложный характер невозможно. Вопрос был лишь в том, как долго родители скрывали её состояние, заботясь о фасаде идеальной семьи больше, чем о безопасности окружающих.

Но сначала – Аня.

Я вдавил педаль газа, ускоряясь на пустом проспекте.