Глава 35

Какого ещё Шу… А, так это у управляющего такая фамилия? Не зря же он Карл Филиппович. Был.

— Вы что-то путаете, господин Черногорцев. — Я страсть как не любила манипулирование, к тому же сильно сомневалась, что незваный гость не блефует. — Это причина, по которой урядник должен уделить вам время. Надеюсь, вы также сможете объяснить ему, каким образом столь быстро узнали о случившемся в усадьбе, расположенной за десять вёрст от ближайшей деревни. Я весьма сомневаюсь, что он поверит в версию о ваших колдовских способностях.

— Мне нет нужды апеллировать к ним. — Черногорцев пытался сохранять хладнокровие. — Я дипломированный экзорцист, а не базарная гадалка. И о случившемся узнал от вашего человека, направлявшегося в Задонск.

Кузьма проболтался? Странно. Надо будет непременно у него уточнить, когда вернётся. Но вот это «дипломированный экзорцист» уже звучит, как развод доверчивых провинциальных Буратин.

— Екатерина Васильевна, ей-богу, — между тем продолжал Черногорцев. — Сколько можно перекрикиваться через забор? Велите открыть ворота, чтобы мы могли поговорить, как цивилизованные люди.

— Приезжайте завтра, — отрубила я. — Как раз с урядником пообщаетесь. А пока всего наилучшего, господин Черногорцев.

Отвернулась, не слушая очередное «Екатерина Васильевна!», и вдруг с той стороны ворот раздался голос нового действующего лица.

— Что здесь происходит? Кто вы такой и зачем явились в мою усадьбу?

«Мелихов!»

Точно, он ведь обещал, что задержится совсем ненадолго: ему же ещё свадьбу здесь организовывать. Но как же я была рада его слышать! Сама от себя не ожидала такой реакции.

— Барин! — объявила я очевидное Ермолаю. — Открывайте ворота!

И старик, совладав с растерянностью, поспешно отодвинул засов.

Створки протяжно заскрипели, открываясь, и сначала я увидела гарцующего на коне Мелихова в дорожной и порядком запылённой одежде. А затем в проёме возникла бричка, запряжённая гнедой лошадью и с кучером на козлах, а на её фоне — незнакомый брюнет лет сорока и весьма импозантной наружности. Одет он был в чёрное, как гробовщик, а насыщенно-чёрные борода и усы почему-то вызывали мысли о краске. Глаза у него тоже были тёмные, как у цыгана, и смотрелись на бледном лице двумя гипнотическими провалами.

«Так вот ты какой, Черногорцев! — пронеслось в голове. — Колдун ты наш дипломированный!»

— Позвольте рекомендоваться, — с достоинством поклонился он сначала мне, а затем спешившемуся Мелихову. — Лев Дмитриевич Черногорцев, коллежский секретарь.

— И дипломированный экзорцист, — с милой улыбкой добавила я, не удержавшись от соблазна подставить ближнему подножку.

Однако, если Черногорцева и задело моё высказывание, он это благополучно скрыл и, наоборот, подтвердил:

— Всё верно. Я член Московского теософского общества и Петербургской ложи общества Золотой ветви. Именно так, если помните, Георгий Константинович, я и отрекомендовался, желая встретиться с вами в ваш прошлый приезд. Однако же получил отказ, что и привело к трагедии.

Мелихов предсказуемо нахмурился.

— К трагедии? — Он требовательно посмотрел на меня. — Екатерина Васильевна, что произошло?

— А вот пусть господин Черногорцев и расскажет, — не позволила я перевести стрелки. — Как теософ и герменевт.

На лице экзорциста (да и Мелихова тоже) мелькнуло удивление: не ждали они от провинциальной барышни таких познаний. Тем не менее Черногорцев подачу принял и сдержанно ответил:

— Вновь хочу подчеркнуть: я не гадалка и не доморощенный пророк, чтобы угадывать что-либо. О гибели господина Шульца мне стало известно от вашего прислужника. О том, что стало причиной смерти, я предупреждал ещё вашу уважаемую тётушку, господин Мелихов.

— Шульц мёртв? — Граф темнел на глазах. — Как? Когда? Мне нужны подробности!

Он перевёл требовательный взгляд с экзорциста на меня и обратно, и Черногорцев не упустил возможности продавить своё.

— Полагаю, об этом лучше разговаривать не в дверях, — многозначительно заметил он.

И Мелихов был вынужден ответить:

— Хорошо, господин Черногорцев. Поговорим в усадьбе. Прошу вас.

Он сделал приглашающий жест, и экзорцист поклонился, почти не пряча торжество. Затем уселся в бричку, и кучер, повинуясь знаку, направил экипаж в ворота.

Мы с Мелиховым проводили его взглядами, а затем граф обратился ко мне:

— Позволите подвезти вас, Екатерина Васильевна?

Я заколебалась. Не из-за фривольности предложения — оно ведь означало, что придётся ехать буквально в объятиях мужчины, который пока не был мне мужем, — а из-за того, что вряд ли сидеть на луке седла было очень удобно. Да и вообще, смогла бы я в платье взобраться на лошадь?

Однако возвращение пешком (Мелихов ни за что бы ни поскакал вперёд, оставив меня одну) дало бы Черногорцеву слишком много времени без присмотра хозяев.

«Перетопчется», — решила я и согласилась:

— Конечно, Георгий Константинович. Заодно расскажу вам, что здесь случилось, чтобы вы сами могли оценивать, м-м, компетентность господина Чергорцева.

— Было бы весьма кстати, — кивнул Мелихов.

Легко взлетел в седло и, подъехав ко мне, протянул руку.

— Упритесь ногой в носок моего сапога. Раз, два, три!

И я буквально взлетела, угодив точнёхонько в объятия Мелихова. Сердце сбилось с ритма («Из-за рывка», — решила я). И, отвлекая себя от выкрутасов внутренних органов, принялась кратко и фактами излагать события прошлой ночи (естественно, не упоминая Аристарха).