Глава 63

Я проснулась, почувствовав чужое присутствие.

— Простите. — В стоявшем у кровати тёмном силуэте легко угадывался Мелихов. — Не хотел вас будить.

— Ничего, — сиплым спросонья голосом отозвалась я. Тоненько, как кошка, чихнула и уже звонче спросила: — Привезли хорошие вести?

Мелихов не ответил. Отошёл к печке, подкинул дров, и радостно вспыхнувшее пламя озарило комнату. В его оранжево-золотом свете стало заметно, что у Мелихова влажные волосы, да и на сюртуке несколько мокрых пятен — похоже, плащ протёк по швам.

— Вам надо переодеться, — вырвалось у меня. — Иначе заболеете!

Мелихов посмотрел на меня через плечо и с неожиданным теплом ответил:

— Не беспокойтесь. Это такие мелочи.

Прикрыл дверцу печки, вернув в комнату полумрак, и придвинул к моей кровати стул.

— Как вы себя чувствуете?

— Не беспокойтесь, — вернула я фразу и почти не покривила душой: после сна мне впрямь стало получше. — Так значит, отец Сергий ничем не обнадёжил?

Иначе почему бы не ответить сразу?

— Посоветовал обращаться в епархию. — Мелихов сел, и старый стул устало скрипнул, словно выражая мнение по этому поводу. — Более того, думаю, он мне не поверил. Можно понять: я и сам после дня разъездов вспоминаю всё… Кхм.

— Значит, на церковь можно не надеяться, — ровно резюмировала я. — Что же, буду искать другие способы. Сколько осталось до свадьбы?

— День, — отрывисто произнёс Мелихов, будто догадывался, к чему я задала на первый взгляд выбивавшийся из темы вопрос.

— Значит, вам нужно продержаться день и две ночи. — Много это или мало? Сейчас я была не в состоянии оценить. — Ладанка ведь у вас есть?

— Да, разумеется. — Мелихов машинально коснулся груди, где под сюртуком, очевидно, висело «оружие против нечисти». — И вот для вас.

Он достал из-за борта тёмный бархатный мешочек.

— Мне? — На несколько мгновений я даже растерялась. — Но ведь мне мавка не страшна.

— Всё равно возьмите, пожалуйста.

Несмотря на «волшебное слово», в тоне Мелихова слышались настойчиво-приказные ноты. Не видя смысла в споре, я взяла мешочек, развязала и вытряхнула на ладонь овальный серебряный ковчежец, украшенный искусной резьбой. Рассмотреть её при таком освещении можно было, лишь сломав глаза, однако я была уверена в непременно религиозном сюжете.

Мелихов столь внимательно наблюдал за моими действиями, что пришлось повесить оберег на шею, рядом с непременным в этом времени нательным крестиком. Только тогда граф заметно успокоился, откинулся на спинку стула и как о чём-то полностью ожидаемом сказал:

— Что же до моего отъезда, который планировался после свадьбы, то я решил перенести его до того момента, как усадьба будет очищена от опасной нечисти.

— Но-но! — незамедлительно послышалось рядом, и в изножье кровати возник набычившийся Аристарх.

— Я сказал, «опасной нечисти», — хладнокровно парировал Мелихов. — И коль уж ты изволил появиться, отвечай: как ещё можно извести мавку?

— Говорил уже, — буркнул всё ещё сердитый домовой. — Договариваться с ней надо, да поживее. Пока эта дурная девка дом не подтопила.

— Как подтопила?! — в голос воскликнули мы с Мелиховым.

— А вот так, — хмуро отозвался Аристарх. — Гонит подземную воду в подвал, да ещё дождём поливает, чтоб, значит, побольше было.

— Мавки умеют насылать дождь и управлять грунтовыми водами? — Мелихов был само недоверие.

— Ежели сильные, умеют, — подтвердил домовой.

Выдержал задумчивую паузу, переводя взгляд с меня на Мелихова и обратно: говорить дальше или нет? И всё же продолжил:

— Я опосля вчерашнего шибко здешних потряс: мол, чего про мавку смолчали? И оказалось, она и прежде усадьбе навредить пыталась. Что источник, то ладно — мелочи. А вот с подтоплением прежний усадебник каждую весну боролся. И каждую осень — с сыростью, от которой балки на глазах гнили. Только сделать толком ничего не мог: мавка, не будь дура, сама в усадьбу не совалась, а ему ходу дальше двора не было.

Аристарх вздохнул и закончил:

— Здешние считают: эта-то война его и доконала.

М-да. Слов нет, одни междометия.

— Значит, она снова топить взялась, — нарушил воцарившееся молчание Мелихов. — И как, долго усадьба продержится?

Домовой приосанился.

— Скок надо, сток и продержится. Но договариваться всё равно надо: не дело это, годами вражду вести. И идти надобно Катерине — я научу, как.

— Нет, — неожиданно резко возразил Мелихов. Как шашкой махнул. — Ни на какие переговоры Екатерина не пойдёт. Прежде всего, ей нездоровится, а в её положении…

— Положении? — с недоумением перебил Аристарх. — Каком таком положении?