Глава 8 Согласие

— Ты ставишь слишком неравные условия, — опустила взгляд вниз и убрала ладони от его лица.

— Я так не считаю, — Винченсо не позволил мне отстраниться. — Мелкая, дай ответ. Сейчас. Я долго ждать не буду.

Не нравилось мне все это. Медичи держал меня в своих руках как-то по-собственически. Будто я принадлежала ему. Но не как какая-то вещь, а как девушка.

Вот только, в этот самый момент я вспомнила, как он душил меня. Как топил в ванной и тушил об меня сигарету. Он взял меня силой и мог сделать это вновь. Медичи — подонок. Человек, для которого нет ничего святого.

— Как же я тебя ненавижу, — прошептала. Слова сорвались с губ сами по себе.

— Это твой ответ? — голос Винченсо стал мрачнее и его рука сильнее сжала мои волосы. Впервые у меня возникло желание их остричь, чтобы Медичи не смел больше сжимать пряди своими руками. Я пообещала себе, что сделаю это при первой же возможности.

— Ты так нуждаешься в моем ответе? — не смогла сдержать ироничного смешка.

— Я даю тебе выбор.

— Выбор? — подняла взгляд и вновь посмотрела в его глаза. — Медичи, ты никому не даешь выбирать. Все и всегда происходит только так, как ты этого хочешь.

За спиной открытое окно, а впереди Винченсо. Бежать некуда. Сплошная безвыходность. Почти, как ситуация в которой я оказалась. Из этого дома никуда не деться и, скорее всего, за сопротивление и любую провинность меня вновь будет ожидать наказание. Он хочет и он получит. Сломает и разобьет на мелкие части душу. Хотя, нет. Уже сломал.

Какими не были бы мои надежды, реальность такова, что свободу я могла получить только одним путем — дать этому подонку то, что он хочет. Он попользуется и выбросит в тот момент, как я ему надоем.

— Я согласна, — мой голос прозвучал ровно, но кончики пальцев задрожали.

— Повтори, — приказал, смотря на меня звери нным взглядом.

— Я согласна, повторила более громко.

Я дернулась, когда его губы накрыли мои. Они у него жесткие. По-мужски грубые и немного сухие, но такие горячие. Одно мгновение и язык Винченсо оказался у меня во рту, делая поцелуй безжалостно жадным и глубоким. Я не отвечала, но почувствовала, как по коже, резкими всплесками пробежалось сумасшедшее покалывание.

— На что ты согласна? — спросил, подхватывая меня под бедра и поднимая на руки. Я тут же обвила руками его шею, чтобы не упасть. — Мелкая, скажи, на что ты согласна?

— Я отдамся тебе, Громадина, — у меня чуть сердце из груди не выскочило, когда я поняла, что он нес меня к кровати. — Ты… Ты хочешь сейчас?

До этого момента я храбрилась, но теперь растеряла всю свою смелость, которая появилась у меня благодаря отчаянию. Я вспомнила, как мне было невыносимо больно, когда он впервые вошел в меня. Секс с Медичи — это адская пытка и я не была уверена в том, что смогу ее выдержать. Нет, свои слова я не собиралась забирать обратно, но мне нужно было хоть немного времени, чтобы принять мысль, что Винченсо уже скоро будет рвать меня пополам своим огромным членом.

— Подожди. Я дала ответ сейчас, как ты и просил, но, пожалуйста, не сразу. Я… Я не готова.

— Когда же ты будешь готова? Через неделю? Месяц? Год? Тысячелетие?

— Следующей ночью. Я буду готова следующей ночью, — я быстро замотала головой. — Если ты возьмешь меня сейчас, я все равно буду вырываться и кричать. Мне страшно…

— И что изменится к следующей ночи?

— Я попытаюсь перебороть свой страх…

— И будешь послушной?

— Да.

— Сделаешь все, что я захочу?

— Да, — вновь кивнула. Хотя в голове было столько сомнений. Мало ли, что он прикажет мне сделать.

Винченсо некоторое время молча прожигал меня взглядом, а потом сказал:

— Убеди меня в том, что ты меня хочешь и этой ночью будешь послушной девочкой. Моей девочкой. Сделаешь это и до следующей ночи я тебя не трону.

— Я… хочу тебя. И я буду послушной, — сказала слишком быстро радуясь тому, что Громадина мне уступил. Правда, радость была преждевременной.

— Не верю, Мелкая. Попробуй еще.

— Я очень сильно хочу тебя и буду делать все, что ты захочешь.

— Неинтересно. Плохо стараешься. Лучше вернемся к тому, с чего начали, — Медичи понес меня к кровати, а я тут же лихорадочно замотала головой.

— Подожди, — вскрикнула, после чего сделала глубокий вдох и, теснее прижавшись своим телом к его, растерянно забормотала в губы Медичи. — Я хочу чтобы ты сделал меня своей. Чтобы я принадлежала только тебе и только ты ко мне мог прикасаться. Всегда и везде… Только ты. И я так хочу чувствавать тебя в себе. Ты ощущаешь, как я дрожу? Это потому, что ты оставляешь меня неудовлетворенной.

Я действительно дрожала. Но не от желания, а от едкого гнева и ненависти к Медичи за то, что заставлял меня унижаться и говорить нечто такое человеку, которому я, будь моя воля, вообще никогда не разрешила бы прикасаться к себе.

— Я целыми днями только о тебе и думаю… — я продолжала нести какую-то чушь, но договорить не смогла. Винченсо накрыл мои губы своими, сразу же сминая их в жестком, собственическом поцелуе.

— Что ты?.. — я начала вырываться и шипеть сквозь его поцелуи. — Ты же говорил, что не тронешь меня сейчас, если я скажу нечто подобное, — я уперлась руками в его плечи и попыталась отстранить Винченсо от себя, но это не помогло. Наоборот, он еще крепче прижал меня к себе и я бедром, даже сквозь ткань штанов, почувствовала твердый, как камень член. — Тебе вообще верить нельзя. Подонок… Ненавижу!

Только последние мои слова возымели эффект. Буквально на мгновение он замер, словно ему в висок выстрелили из дробовика.

В следующую секунду Винченсо меня отпустил, но из-за неожиданности я рухнула на пол. Он пошел к двери и перед тем, как выйти из комнаты, не оборачиваясь ко мне, сказал:

— Следующей ночью я приду и возьму то, что принадлежит мне. Возьму тебя.

В этих словах было столько несдержанности и огромный намек на сорванный самоконтроль. Мне стало еще страшнее.

***

— Ромола, какая же ты дура! — я в голос отругала саму себя, после чего опять склонилась над умывальником и плеснула на лицо холодную воду. В этот день я только и делала, что принимала контрастный душ, или хотя бы умывалась ледянной водой. Только так могла успокоиться.

Я упрекала себя за то, что попросила Медичи подождать до следующей ночи. Нужно было сразу отдаться ему. Просто закрыть глаза, позволить взать меня и как-нибудь перетерпеть боль. Но, нет, я испугалась и сама потребовала для себя еще более паршивые условия. Теперь я не только разрешала ему воспользоваться моим телом, но и обещала, что сама буду делать то, что он захочет. Ну не дура ли?

Чем ближе был вечер, тем сильнее во мне бушевала ненависть переплетенная со страхом. Но я все же пыталась морально подготовиться.

Ближе к обеду мне принесли подарок от Винченсо. Это была небольшая черная коробка, в которой лежало такого же цвета нижнее белье и чулки. Там же я нашла небольшую карточку, на которой печатными буквами было написано: "Надень это для меня".

— Извращенец, — произнесла на выдохе, рассматривая содержимое коробки. Более откровенного нижнего белья я еще никогда в жизни не видела.

И он хотел, чтобы я это надела для него? Да черта с два!

Я зашвырнула коробку под кровать и… тут же полезла доставать ее обратно.

— Успокойся, Ромола. Не горячись. Ты же обещала быть послушной. Немножко потерпишь и он отпустит, — говорила самой себе заползая под кровать.

Ближе к восьми вечера горничная отвела меня в другую спальню, которая находилась в противоположном конце здания. Там я умостилась в кресло, но долго в одиночестве не сидела. Прошло буквально несколько минут и дверь открылась. В комнату зашел Винченсо, сразу же будто бы заполняя собой все пространство.

Первым делом, он нашел меня взглядом, а потом захлопнул дверь и провернул ключ в замке. Не скажу, что не испугалась, ведь в этот самый момент у меня создалось впечатление, что меня закрыли в клетке с неимоверно голодным и страшным зверем для которого я являлась главным блюдом.

— Надела мой подарок? — спросил, поддевая пальцами галстук. Тут же ослабил и снял его, после чего бросил ненужную вещь на пол.

На мне был большой банный халат и Медичи это явно не нравилось. Это виднелось в его тяжелом, давящем взгляде.

Я ничего не ответила. Просто встала с кресла и сняла с себя халат, под которым оказалось то самое нижнее белье. Оно действительно было очень откровенным. Я бы даже сказала, что развратным. Я такое сама не купила бы.

Его взгляд ощутила на физическом уровне, ведь кожа горела в тех местах, по которым скользили черные зрачки. Невыносимо сильно захотелось прикрыться, чтобы не дать Медичи сожрать меня взглядом, но я сдержалась. Вместо этого немного отвернулась, но все же боковым зрением заметила так быстро появившийся бугор в его штанах.

Когда Винченсо всего лишь парой шагов преодолел разделяющее нас расстояние, я вздрогнула, но отстраняться не встала. Лишь высоко подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Было немного неуютно от того, что он одет полностью, а на мне лишь нижнее белье.

Медичи наклонился и, губами коснувшись моего уха, сказал:

— Аппетитно выглядишь, Мелкая. Так и хочется тебя отодрать, — он положил руку на мою талию и резко протянул к себе. — В принципе, этим я сейчас и займусь.

Глубокий вдох и шумный выдох. Меня буквально разрывало изнутри от понимания того, что моя близость с Медичи уже неизбежна. В который раз я мысленно пообещала себе, что перетерплю и попытаюсь хоть немного утихомирить свою ненависть, которая подталкивала меня к сопротивлению. Нет, не сегодня. Сейчас я девочка послушная. Хоть и злая внутри.

Винченсо подхватил меня под бедра и поднял над полом, после чего сел в кресло и усадил к себе на колени, так, что теперь мы были лицом к лицу. Вызывая бешенное покалывание, он ощутимо провел шершавыми ладонями по моим ногам от коленок до попы.

— Мелкая, мне крышу срывает от твоих ног, — он дернул меня на себя, так что я потерлась лоном о его член и внизу живота, неожиданно, тут же все полыхнуло, словно от разряда тока, из-за чего я попыталась приподняться, но Винченсо тут же усадил меня обратно. — Раздвинешь их сегодня для меня?

— Срывает крышу? Разве не ты раньше называл меня коротконогой? — я ногтями с силой впилась в его плечи. Хотела причинить боль. Правда, понимала, что подобные царапины для Медичи, не ощутимее укуса комара.

— Тебе хотелось, чтобы я называл тебя, как-нибудь иначе? — Винченсо провел ладонями по талии, плоскому животику и бокам. Вновь спустился вниз и пальцами скользнул под ткань трусиков. Трогал меня так, будто упивался тем, что я не сопротивлялась. Небольшое развлечение перед главным действием?

— Я бы предпочла, чтобы ты не называл меня коротконой, плоскогрудой, вечно растрепанной замухрышкой, той на которую никакой нормальный парень не посмотрит… — я все перечесляла оскорбления, которые раньше Медичи говорил мне и могла еще долго продолжать, ведь список был немаленьким, но резко замолчала и с силой стиснула зубы.

Я не хотела, этой чертовой близости с Винченсо. Это все равно, что отдать тело врагу и от этого мне казалось, что каждое прикосновение парня будет вызывать у меня новые вспышки ненависти. Может даже отвращения. Поэтому я никак не ожидала, что, как только грубые пальцы Винченсо, оттягивая ткань трусиков, коснутся моей плоти, постепенно делая нечто мне ранее неизвестное, внизу живота тут же начнет покалывать.

— Так ты сегодня раздвинешь для меня ноги? — он повторил свой вопрос, продолжая смотреть на мое лицо.

— Да… — ответила, решив не огрызаться и промолчать о том, что у меня все равно другого выбора нет. Вместо ненужных слов, решила унять свои ощущения. Хотя бы внутренне хотела не сдаваться рукам Винченсо и не чувствовать то, что они могли дать.

Но, тем не менее, мне уже скоро стало казаться, что ладони Медичи пропитаны ядом и пальцы умело касаясь моей плоти, не ласкали, а втирали яд в нежную кожу, из-за чего по телу проносился жар и меня начинало лихорадить. Хотелось прогнуться в спине и, не в состоянии быть неподвижной, немного поерзать.

Я не смогла сдержать тихий стон, когда Винченсо оставил болезненный засос у меня на плече, а потом спустился ниже и сквозь тонкую ткань кружевного лифчика прикусил затвердевший сосок.

— Медичи… — уперлась руками в его торс, но оттолкнуть не смогла. Руки стали какими-то слабыми. И… мне стало жарко. Невыносмо жарко и душно. Особенно сильно горели щеки.

Внизу живота приятно покалывало. Будоражило и накаляло тело сладкой, тягучей пыткой, которую с каждым мгновением становилось все сложнее выдерживать. Хотелось, чтобы это прекратилось, или, наоборот, уже достигло своего пика, ведь, чем дольше Винченсо жестко и жадно ласкал меня, тем сильнее бушевали эти ощущения, в которых я против воли тонула, захлебываясь собственными эмоциями.

Дыхание сбилась и я все же двинулась бедрами вперед, сама потираясь о пальцы Винченсо.

— Молодец, Ромола. Хорошая девочка, — Медичи, будто поощрая, опустился поцелуями на мою шею и прикусил кожу на месте, где остались синяки от его удушения. — Так быстро заводишься только от одних пальцев. Уже вся мокрая. Мелкая, я еле сдерживаюсь, чтобы не выебать тебя прямо сейчас.

Эти слова стали для меня чем-то сродни сильной пощеччины, которая немного прояснила сознание и дала сполна почувствовать собственную никчемность. Я только что получала удовольствие от рук человека, которого всем сердцем ненавидела…

Меня тут же ошпарило от ненависти к собственному телу, желание, которого я поставила превыше здравого смысла и мне стало стыдно за собственную поддатливость. Но самое худшее, было в том, что, даже понимая это, я все равно не могла притупить своих ощущений и меня по-прежнему трясло от того, что со мной делал Винченсо. А ведь это были лишь его пальцы.

Я повернула голову и посмотрела на пустую стену. Хотела хоть как-то абстрагироваться от происходящего, но внезапно ладонь парня сжали мой подбородок и в резком рывке заставили вновь обернуться к нему.

— Смотри на меня, — приказал. В его глазах я увидела, как вскипело опасное недовольство.

— Что ты?..

— Не смей отворачиваться, или закрывать глаза. Ромола, смотри только на меня.

Следующий поцелуй был болезненным. Им Медичи будто бы наказывал меня. Грубо сминал губы и не давал дышать, доводя до жжения в груди и горького иступления.

Когда от нехватки кислорода закружилась голова, я сложила ладони в кулаки и начала ими бить Винченсо в грудь. Только после этого он отстранился, давая мне возможность сделать первый глубокий глоток воздуха. Только не предоставил мне ни малейшей возможности хотя бы ненадолго расслабиться и, пока я пыталась выровнять дыхание, Винченсо поднялся с кресла и понес меня к кровати.

В нетерпении, бросил меня на матрас и, скользя голодным взглядом по моим ногам, бедрам, груди и губам, начал расстегивать свою рубашку, после чего снял ее и кинул на пол.

Я приподнялась на локтях и шумно выдохнула. Кроме злости на Медичи, ощутила волнение. Сейчас Винченсо напоминал мне одного из тех быков, которых я видела по телевизору во время корриды. Огромный, массивный и с бугрящимися мышцами под смуглой кожей. Широкая грудь вздымалась от рванного дыхания, а в глазах виднелось бешенство.

— Сними, — прохрипел, кивнув на мои трусики.

Сейчас Медичи меня пугал и я предпочла бы, наоборот, одеться в десять слоев одежды. Поэтому, сразу не выполнила приказ Винченсо. Не могла мгновенно на это решиться.

— Снимай, Мелкая, — по его тону, я поняла, что мне не стоит заставлять Медичи повторять в третий раз.

Шумно выдохнув, поддела пальцами кружевную ткань и потянула ее вниз. Сняла трусики и отбросила их на край кровати. Правда, тут же свела ноги вместе. Пыталась хотя бы так прикрыться. Только вот Медичи это не понравилось.

— Раздвинь ноги. Давай, раздвинь ноги для меня.

Стиснула зубы и до побелевших костяшек сжала ладонями покрывало, после чего сделала то, что просил Винченсо. При этом, мысленно раз сто его прокляла.

— Шире.

Я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться в голос. Моя ненависть к Медичи возросла еще на один уровень. К сожалению, помимо этого, так же более ощутимым стало смущение. Оно меня сжигало изнутри, пока я, по велению Винченсо, еще шире раздвигала ноги, оставляя их слегка согнутыми в коленях.

Кровать ощутимо прогнулась и уже в следующее мгновение Медичи склонился надо мной. Он вновь прикоснулся к моей плоти и поверхностно приласкал разгоряченную кожу. Внизу моего живота расплылся некотролируемый, щекочущий и такой острый трепет, но я тут же сжалась, когда один его палец скользнул внутрь меня, причиняя дискомфорт и еще какие-то ранее незнакомые мне ощущения.

— Не нужно… Медичи… — я тут же ладонями сжала запястье его руки и попыталась отстранить от себя. — Черт, просто сделай уже, что хочешь. Перестань тянуть время. Сделай и отпусти меня.

— Какое редкое явление. Впервые вижу, чтобы ты так сильно краснела от смущения, — судя по голосу, Медичи это нравилось и он ввел в меня еще один палец, а, поскольку они у него были далеко не маленькими, я тут же выгнулась и зашипела, пытаясь соскочить с них.

— Я не смушаюсь! Черт, прекрати. Достань их из меня!

Я соврала. Меня сжигало смущение от того, что Медичи засунул мне туда пальцы… А ведь я еще с четырнадцати лет часто смотрела на его ладони. Почему-то они особенно сильно привлекали внимание. Массивные и шершавые. Вызывающие страх уже одним только своим видом. Я прекрасно помнила, как он ими вел машину, держал сигареты, или, будучи еще агрессивным девятнадцатилетним парнем, до крови и уродства разбивал лица пошедшим против него идиотам… Да, еще несколько лет назад я не думала, что однажды эти пальцы окажутся во мне и будут так порочно трахать, заставляя задыхаться и ощущать, как от низа живота по телу ползли раскаленные угольки.

Я все продолжала извиваться и просила Винченсо остановиться, но он будто вовсе меня не слышал. Сводил с ума новыми и ранее мне незнакомыми ощущениями. Истязал меня пальцами, вызывая тягучие судороги от этого грубого скольжения. Жестко и жадно целовал шею и ключицы. Зубами сорвал с плеч лямки лифчика и ладонью дернул его вниз, из-за чего тонкая кружевная ткань порвалась оголяя грудь. Новая россыпь горячих поцелуев и оставленные отметины на разгоряченной коже.

Внезапно Медичи достал из меня пальцы. Взял мою ладонь и положил на свою ширинку. Последовал новый приказ, произнесенный жутко хриплым голосом:

— Расстегни. Расстегни, Мелкая, чтобы я наконец-то мог выебать тебя.

Сквозь туман окутавший сознание я вновь мысленно осыпала Винченсо тысячей проклятий. Пересилила себя и потянулась к его ремню. Руки не слушались, поэтому расстегивала пряжку медленно и так же подрагивающими пальцами неуверенно тянула вниз бегунок змейки.

— Как же я ненавижу тебя, — не смогла сдержать этих слов.

— Знаю.

Я закрыла глаза и замерла, с опасением ожидая того, что должно было вот-вот произойти. Слышала, как зашуршала его одежда и приготовилась к адской боли.

— Попытайся расслабиться, Мелкая.

Я проигнорировала слова и, против воли, все внимание уделила горячей головке, которая прикоснулась к моему лону. Винченсо потерся о разгоряченную и влажную плоть, после чего зарычал и сделал первое движение бедрами.

Было больно, но далеко не так сильно, как я ожидала. Наверное, ему удалось меня расслабить и теперь на первое место выходило ощущение невыносимо сильного расспирания и расстягивания. Так ново и пугающе для меня. Тут же рефлекторно захотелось отстраниться и я попыталась отползти вверх, но Медичи сжал мои бедра, не давая возможности слезть с его члена, который, вторым толчком вошел намного глубоко. Мне показалось, что Винченсо им пронзил меня насквозь.

— Все?.. Ты… Ты полностью во мне? — спросила, не в состоянии унять дрожь в голосе. Пыталась заверить себя в том, что самое страшное позади, но услышав следующие слова Медичи, еле сдержалась, чтобы не взвыть.

— Нет, Мелкая, я еще даже на половину в тебя не вошел. Расслабся. Со временем ты привыкнешь и потом начнешь получать удовольствие.

— Не начну… Черт, с тобой могут спать только самые последние мазохистки, — я немного поерзала, чувствуя невыносимое желание достать из себя этот инородный предмет. Сквозь звон в ушах услышала, как Винченсо шумно выдохнул, еще сильнее напрягшись всем телом.

— Значит, тебе придется ею стать, — голос срывающийся и явно говорящий о том, что самоконтроль и так был на грани, а сейчас он вообще покрылся трещинами.

Новые, более глубокие движения во мне. Я запрокинула голову и, прикусывая губу, вновь впилась ногтями в плечи Медичи. Внизу живота все пылало и мне уже действительно казалось, что еще немного и Винченсо меня порвет до того, как сумеет войти на всю длину.

Я до безумия остро ощущала каждое его движение и, когда Винченсо резким толчком вошел полностью, соприкасаясь своими бедрами с моими, я невольно застонала и лицом уткнулась в его грудь, слыша как бешенно билось сердце Медичи.

Не доставая из меня член, Винченсо сел на кровати и подхватил мои ноги под коленями. Раздвинул их шире и немного приподнял мою попу, после чего опять начал двигаться. Сначала неторопливыми толчками, а потом все более быстрыми, грубыми и сильными. С каждым новым мощным движением, меня подбрасывало так, что грудь колыхалась и спина скользила по матрасу, а между ног растекалась лава. Я не понимала, что творилось с моим телом, но ощущала эту судорожную пульсацию, которая нарастала от каждого нового толчка. От нее в ушах звенело и перед глазами все плыло.

— Мелкая, как же в тебе хорошо. Даже лучше, чем я представлял, — прорычал Винченсо. Отпустил мои ноги и опять наклонился, чтобы поцелуем впиться в искусанные губы.

Я терялась в себе и этих ощущениях. Хватала воздух губами, прерывисто дышала и широко раскрывала глаза, но уже толком ничего не видела. Лишь слышала пошлые звуки нашего секса и чувствовала, как тело болезненно приятно истязали жесткие движения Медичи.

— Скажи мое имя, — он прикусил мочку уха и рукой сжал грудь, делая движения более быстрыми и резкими. Уходил болезненными поцелуями к шее и оставлял там новые отметины. — Скажи, Мелкая. Простони его для меня.

Я услышала слова Винченсо, но не выполнила очередного его приказа. Уже с трудом дышала и, тем более, не могла разговаривать. Утопала в возростающих импульсах, идущих от возбужденной плоти и чувствовала, как тело начинало подрагивать.

Медичи еще что-то сказал, но, как только его ладонь вновь сжала мои волосы и с силой дернула за них, я перестала что-либо слышать или видеть. Те импульсы достигли своего предела и нахлынули горячими ощущениями, отправляя меня в другую вселенную.

Я выгнулась и громко застонала. Все тело пробили судороги и легкие начало жечь от нехватки воздуха. Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд, поняла, что какое-то время не дышала из-за чего сразу же сделала пару глубоких вдохов.

Последние толчки Медичи были особенно глубокими и я прекрасно ощутила, как его член начал пульсировать во мне. Но я на это уже не обращала внимания.

Все еще тяжело дышала и дрожала, но разум немного прояснится и, первым, что я ощутила, была жуткая ненависть уже не только к Медичи, но и к себе за то, что в постели Винченсо получила удовольствие. Он забрал не только мою девственность, но и мой первый оргазм.

Меня от этого ломало и разрывало на части. Хотелось провалиться сквозь землю и попасть в Ад, лишь бы больше не находиться рядом с Винченсо. Радовало лишь одно. Медичи получил то, что хотел. Теперь он должен был отпустить меня.