Глава 7.

Никита Хорольский

Каждый раз, когда её вижу, хочется раздавить как таракана. Ещё и уселась напротив, будто специально. Пялится так, что глаза сейчас из орбит точно выпадут. У неё они и обычно-то большие, а тут прям-таки реально выражают весь шквал эмоций, что таятся внутри. И я, как истинный хищник, чётко улавливаю страх, который она пытается скрыть за маской дружелюбия и покорности. Фальшивая дешёвая выскочка.

Пишу Кире сообщение о том, как люто бешенно хочу ебаться, а она жалуется, что когда звала я не приехал, зато теперь у неё якобы мама дома. Будто меня это вообще волнует. Отсосать можно и в тачке. Нихуя сложного. Рот открыла и вперёд. Тем более уж что-что, а сосать она умеет. Как пылесос, нахрен. У неё даже негласное погоняло между нами с пацанами – Дайсон, блядь.

Хули нет, когда да.

– Жень, ну ты как вообще, готова к первому дню? – спрашивает отец, выдирая меня из переписки, пока у меня внутри всё кипит. Я вообще не желаю слушать о планах этой деревенской сучки и уж тем более видеть, как он ей восхищается. Слюны во рту, ровно как и гнева внутри становится больше. Так и бы харкнул ему в рожу, если честно. За маму и всё, что ей приходится переживать, пока он тут кокетливо сюсюкается с совершенно чужими ему людьми.

Уже не могу нормально переписываться, потому что всё внимание на эту убогую. Жду, что такого скажет, чтобы тоже повосторгаться её умениями. Может там много скрытых талантов, а я и не в курсе… Как, например, у её мамаши. У той-то точно есть, раз отца моего из семьи увела. Ш…

– Да, готова, – пищит она в ответ, и её мамаша улыбается. Я от всей этой приторной сказки уже готов выйти из окна. Что за актёры погорелого театра? Им самим что ли это нравится?

– Женя всегда скромничает. А вообще она даже планирует стать старостой группы… У неё все задатки для этого имеются…

– Ну, конечно же, – подъёбываю я, ковыряясь в тарелке.

– Что, Ник? – тут же прерывает отец, и я поднимаю свой озлобленный взгляд.

– Говорю – задатки видны сразу же. Невооруженным глазом.

Все замолкают, и я тоже продолжаю молча есть. Хотя кусок в горло не лезет. Тошно с ними обеими. У меня аж челюсть сводит. И даже еда приобретает привкус разочарования и уныния от сегодняшнего вечера.

– Ну… – прерывает тишину её мама. – Почему сегодня сделку пришлось отменить?

Серьёзно, блядь? Ещё и в бизнес уже лезет…

– Да там… Не бери в расчёт. Ерунда. Главное, что я всё сделал по твоему вопросу.

– Что? Серёжа…

– Я ведь говорил, что сделаю…

– Ну не нужно было… Зачем?! – тут же возбухает она, а мне прям интересно о чём они там вещают.

Пока мелкая сидит и смотрит на меня исподлобья, я отправляю ей воздушные поцелуи. После чего она тут же стыдливо прячет взгляд и старается вообще не смотреть. Ибо нехуй. Всегда так буду делать. Так и знал, что целка. Сразу же по взгляду видно. Вся сжалась, как будто её пытают. Ещё один рычаг давления. От меня не сбежишь, нахрен.

– Потому что я так захотел. Я – мужчина, Эля… Разговор закрыт, – мягко заявляет отец, положив свою руку на её, и она тут же затихает, вжав голову в плечи. Нашёл себе покладистую пизду без мнения. Теперь радуется. Мама ведь никогда под ним не прогибалась. Аж бесит.

Смотреть на это не могу нормально. Сразу хочется наблевать и уйти.

– Я наелся, спасибо, – заявляю, отставив тарелку, и отодвигаю стул со скрипом, но отец прерывает мою попытку.

– Ник, посиди ради приличия. У нас не просто ужин. Важное объявление, – напрягается он, пока я смотрю на них всех волком. Что он там, блядь, объявить решил? – Я… Сделал Эле предложение… Она согласилась, а Женя благословила нас…

– Как неожиданно, – отвечаю я язвительно.

А у него такой взгляд сейчас. Уверен, он жалеет, что я его сын.

– Не поздравишь, даже?

– Поздравляю, – дроблю безэмоционально. Внутри всё полыхает. Сжёг бы эту гостиную до тлеющих углей. Вся их компашка мне противна. Будто черви завелись под кожей. Ненавижу.

– Поздравляю вас, мам… Сергей Николаевич, – тут же продолжает хомяк. – Я очень за вас рада, правда.

– Спасибо, Женя… Огромное, – делает акцент любимый папочка, чтобы обозначить, как ему не понравилось моё скупое поздравление. Но пусть не обольщается, мне тоже спектакль не зашёл. Так что обойдёмся без оваций.

– Всё? Представление закончилось? Можно мне идти? – спрашиваю и уже вижу, что он начинает закипать, как она вдруг кладёт руку ему на плечо и склоняется к уху.

– Не надо, дорогой. Прошу тебя…

Он стискивает зубы и смотрит на меня как на говно. И как я посмел его разгневать? Такого хорошего заботливого папочку? Урод Ник…

– Иди, – отрезает, и я тут же кланяюсь всему столу.

– Семья, – раздражительно произношу с улыбкой и ухожу к себе, пока сзади меня стоит неловкое молчание. Едва прячусь за стеной, как слышу отцовское:

– Не обращайте внимания. Извините за его поведение… Мне очень стыдно.

– Всё хорошо, дорогой, – тут же успокаивает его старшая.

– Я совсем не обижаюсь. Всё нормально, – поддакивает младшая.

Нихуя себе у них способности по обворожению. Типа такие хорошие. Слова лишнего против не скажут… Только деньги давай и нас всё устраивает… Правда же? Конечно…

– Я думаю, что ему просто тяжело. Такое бывает… – выплёвывает очередной свой вердикт старшая.

– Мам… А можно я тоже пойду к себе? Я просто хочу выспаться…

– Хорошо… конечно, дорогая. Точно всё нормально?

– Да, прекрасно… Спасибо за ужин, – слышу, как она встаёт и начинает греметь посудой.

– Женя, ты что? Поставь, – тут же звучит из уст отца. – У нас есть человек, который убирает. Всё в порядке… – объясняет следом. Мне кажется, он со мной так сроду не разговаривал.

Какая же она тупая, а…

– Поняла, спасибо, – начинает идти, а я караулю её за стенкой.

Как только вижу, что выныривает, тут же зажимаю ей рот и затаскиваю за угол, прижав к стене, пока она мычит в мою ладонь, словно истеричка и лягается.

– Я спрошу один раз. Или шею тебе сверну, – шепчу ей на ухо, пока она продолжает брыкаться. – О чём отец говорил? Что он там решил? Сейчас разожму, и только попробуй заорать. Поняла меня? – стряхиваю её на месте, и она тут же замолкает, кивая.

Отпускаю…

И буквально через секунду она отлетает в сторону, убегая от меня за кресло.

– Ты больной ублюдок! – цедит шёпотом, пока я усмехаюсь.

– Не зли меня, хомяк. Говори, нахрен! Живо!

Мама просила меня всё рассказывать. А я не понимаю, о чём они тут вообще пиздели. Про женитьбу-то хорошо понял, но она и так меня предупреждала… Заранее. Думал, что преувеличивает. А оказалось – чистая правда, блин…

– Вот тебе, – показывает мне средний палец.

– Я тебе его переломаю сейчас. Отвечай, шкура, – рычу на неё, наворачивая за ней круги возле кресла, и она тут же тычет пальцем куда-то за мою спину.

– Ой!

Понятия не имею, как мог купиться, но оборачиваюсь, думая, что увижу отца, а она драпает на лестницу, словно торпеда, и я лечу за ней.

– Дети, у вас всё в порядке? – слышится голос с гостиной, пока мы, словно два слона топаем наверх. Я за ней, будто молния Маккуин.

– Стой, сучка! – едва удаётся схватить её за шкиряк, как она толкает меня от себя и резко захлопывает перед моим носом свою дверь, закрыв ту на щеколду. – Блядь! – ударяю по поверхности, вслушиваясь в её дикое дыхание по ту сторону. – Хочешь поиграть, да? Поиграем тогда…

До встречи, хомяк. Надеюсь, тебе хватит ума закрыть окно на ночь…