74. Женя

До позднего вечера, как вернулась из аэропорта, жду звонка от Стаса. Ну или хотя бы ответного сообщения. Не то чтобы извожусь, нет. Заняться мне всегда есть чем. Но как-то странно… Вчера он говорил, что дождаться не может, сегодня — ни слуху ни духу.

Стараюсь найти разумное объяснение: мало ли какие у него дела вдруг возникли. Но… грустно.

В конце концов, уже перед сном, набираю его сама. Стас отвечает, но фоном слышу гул, грохот музыки, крики и смех в отдалении. Где он? И, что еще интереснее, с кем? Но я глушу царапающее неприятное чувство в зародыше. Без паники! Ситуации бывают разные.

И как можно спокойнее спрашиваю:

— Ты где?

— В клубе, — отвечает Стас. Мало-мальской радости в голосе — ноль.

Спасибо, конечно, за честность, но… что ты там делаешь? Кто с тобой? Почему не отвечаешь? Почему не звонишь?

Все эти вопросы так и жгут язык, но я позволяю себе лишь поинтересоваться как бы в шутку:

— Веселишься?

Не хватало еще превращаться в ревнивую истеричку.

— Угу. Безудержно, — говорит он как-то нагло, надменно, как во времена нашей войны. Я даже не знаю, что и думать. Только собираюсь спросить, что всё-таки произошло, как он выдает с какой-то издевательской интонацией: — Как Арсений?

И всё становится ясно.

Сегодняшний игнор и всё остальное — это, по-видимому, «его ответ Чемберлену». Стас разозлился на то, что меня подвез Арсений Сергеевич, и помчался в ночной клуб тешить раненое самолюбие. Ну и меня заодно решил задеть. Отплатить той же монетой. Явно ведь он там не один веселится безудержно.

К сожалению, задеть меня ему удалось. Не катастрофа, конечно, но неприятно. Очень. Говорю себе, что всё это ерунда. Грань Стас в любом случае не перейдет… ну, не должен, насколько я его знаю. Но на душе все равно скребет и давит.

Ложусь спать. Долго еще ворочаюсь, против воли представляя, что сейчас делает Смолин. Танцует с кем-то? Общается? Флиртует? Дурак!

На себя тоже злюсь. И негодую. Потому что самое нелепое то, что меня больше расстраивает не его ревность без причины, а то, что он там где-то с кем-то… В общем, бред.

Надо выкинуть всё это из головы. Потому что если не перестану думать о Смолине, то черта с два усну. Но мысли сами лезут на ум.

И вдруг тишину квартиры прорезает звонок. Кто-то пришел. В первый миг я тревожно вздрагиваю, ночь уже все-таки. Но тут же меня отпускает. Даже будто оттаиваю, потому что откуда-то точно знаю — это Стас.

Босиком шлёпаю к двери, запахиваю на ходу халат. И уже ничто не скребет внутри, не давит…

Смотрю в глазок — он!

Давлю непроизвольную улыбку и с самым строгим лицом открываю дверь.

— Какие люди… Стас, ты знаешь, сколько времени? Я вообще-то уже сплю.

— Я соскучился… я очень сильно соскучился… — произносит он так обезоруживающе откровенно, что все мое строгое лицо тут же рассыпается, а в груди начинает щемить. Бедный мой ревнивый мальчик. Сам себе покоя не дает.

— Я тоже по тебе скучала, но… — я осекаюсь. Охота высказать ему за необоснованную ревность, но чувствую — нотации сейчас вообще не к месту. — Но уже правда поздно. Я, видишь, уже спать легла. Стас, а давай завтра встретимся? Я только съезжу к маме утром, а вечером буду в твоем полном распоряжении.

Он стоит, не двигается. Смотрит на меня жадно, словно наглядеться не может. Смотрит и будто на глазах пьянеет.

— Стас, ты меня слышишь?

— Поцелуй меня, — хрипло просит он.

Так и тянет, конечно, это прокомментировать, а заодно и про клуб вставить шпильку, но прикусываю язык. Не хочу ссориться. И снова расстраиваться не хочу. Я ведь правда соскучилась. Вместо этого подхожу к нему вплотную, ласково провожу пальцами по его щеке, затем привстаю на цыпочки и нежно касаюсь губами его губ. И он тут же с жаром отвечает…

С трудом разрываю поцелуй, когда уже начинаю задыхаться.

— Я люблю тебя, — прерывисто дыша, шепчет Стас мне в губы. — Очень сильно люблю… Мне так тебя не хватало… Я что угодно для тебя сделаю…

— Поосторожнее с обещаниями, — смеюсь я. — А то получится как у Шекспира.

— Что как у Шекспира? — не понимает он. Чуть отклонившись, скользит по моему лицу затуманенным взором.

— Все влюбленные обещают невозможное, но не делают даже того, что могут, — цитирую я. — Се ля ви.

Но Стас воспринимает эти слова как вызов.

— Я для тебя всё сделаю, — шепчет еще жарче. — Ну что ты хочешь? Скажи…

Только я собираюсь ответить, что ничего мне не надо, но вдруг решаю подыграть.

— Ну всё, Стас Смолин, ты напросился! — с внезапным азартом говорю ему.

Несколько секунд думаю, что бы такого загадать, но ничего лучше не придумываю и прошу:

— Ладно, расслабься, не буду просить луну с неба или золотые горы. Просто подбрось меня завтра до маминого центра. Часам к одиннадцати заехать за мной сможешь?

Стас на миг мрачнеет.

— Что-то не так? У тебя какие-то проблемы? Если не можешь, то не надо, сама доберусь. Правда. Мне же не привыкать.

— Да нет, всё со мной нормально, — улыбается он, но как-то совсем невесело. — Не забивай голову. Отдыхай. До завтра.

Стас уходит, а мне отчего-то не по себе. Такое странное неуловимое ощущение, будто упустила что-то важное…

***

Но на следующее утро Стас подъезжает к подъезду ровно в одиннадцать, как договаривались. Звонит мне на сотовый:

— Карета подана. Выходи.

Выбегаю с полными пакетами.

Он стоит зевает, но, увидев меня, улыбается тепло и радостно. Не как вчера. Распахивает передо мной дверцу. И вообще он сегодня — сама галантность.

Потом садится сам, и мы трогаемся с места.

— Я тебя подожду, — говорит Стас, высадив меня у клиники.

— Да необязательно.

— Обязательно. Тем более кто-то обещал, что потом поступит в полное мое распоряжение, — многозначительно подмигивает он.

— Стас… — неуверенно начинаю я. — А пойдем со мной? Нет, правда, идем? Раз все равно останешься ждать. Заодно с мамой тебя познакомлю. Давай?

Стас на миг теряется, но затем с улыбкой говорит:

— Почему бы и нет.

***

Не знаю, как Стас, но я иду и волнуюсь. Веду его к маме, а внутри аж дрожу. Сама не понимаю, почему. Может, боюсь, что они друг другу не понравятся или опасаюсь какой-то неловкой ситуации, не знаю. Уже почти жалею, что всё это затеяла.

Захожу первой — вдруг мама не готова к приему гостей. Но она одета и сидит в коляске. Недавно вернулась с процедур.

— Привет, — склоняюсь над ней и целую в щеку. — Как ты?

— Хо… хорошо, — от волнения мама немного заикается. — Женя… как… как…

— Как съездила на олимпиаду? — договариваю я за нее.

Мама кивает.

— Отлично! Результаты, правда, будут позже. Мам, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Она сразу вся подбирается. А я завожу в палату Смолина.

— Мам, это Стас. Мы с ним учимся в одном классе. И… в общем, мы теперь вместе.

— Здрасьте, — кивает с порога Стас. И переводит на меня сконфуженный взгляд.

Мама ему улыбается, но я вижу, что и она очень напряжена.

Сначала неловкость, конечно, зашкаливает. Им обоим явно не по себе. И мама стесняется, и Стас как не в своей тарелке. И оба не знают, что говорить, так что я болтаю за нас троих.

Однако потихоньку они тоже втягиваются в разговор. А спустя полтора часа мы уже пьем чай с конфетами и вполне себе непринужденно беседуем. Моментами даже смеемся. Разве что иногда Стас плохо понимает маму, и я между ними как переводчик.

***

— Спасибо тебе огромное, — на эмоциях говорю ему, когда едем обратно.

— За что? — удивляется Стас.

— За сегодняшний день. Мне давно не было так хорошо, как сегодня.

— Да я же ничего такого не сделал, — пожимает он плечами.

— Ты был с нами… ты очень понравился моей маме… ты… — я хочу подобрать слова, чтобы выразить все, что сейчас чувствую, но не могу, и просто заключаю: — Ты — классный, официально тебе заявляю.

На это Стас довольно улыбается. Я хочу продолжить свою пламенную речь, раз уж меня разобрало на откровения, но тут коротко тренькает телефон, оповещая о новом сообщении.

Достаю из сумки сотовый. Сообщение пришло с незнакомого номера. Бездумно открываю.

«Ну ты и дура»

Хмыкнув, удаляю его. А в следующую секунду приходит еще одно, и меня будто окатывает холодной водой.

«Спроси у Смолина, что случилось с твоей матерью. Хотя он тебе, конечно, не скажет правду. 100 % будет вешать лапшу про какой-нибудь несчастный случай. А ты, дура, верь». И вместо точки три хохочущих смайлика…