Глава 2

Лиза Я могла бы не приезжать сюда, зная, что здесь будет Заславский – подонок, который разбил мне сердце. Я могла бы забиться в угол и никуда не выходить, чтобы случайно не пересечься с объектом моих кошмаров. Я могла бы замкнуться, страдать, жалеть себя до скончания веков. Я могла бы не верить больше ни единому парню, боясь, что кто-то из них причинит мне боль. Но я не хочу так! И просто не позволю себе испортить жизнь, которая крутится, к счастью, не только вокруг Германа. Да пошёл он. Терпеть присутствие Заславского будет не так сложно, если перестать замечать его. Пусть пока контролируемо и специально, но каждое регулярное действие превращается в привычку. Я хотела бы научиться игнорировать его не только внешним видом, но и полностью избавиться от чувств. Чтоб отношение к нему было настолько же ровное, как к углу в доме. Признаюсь честно, забыть человека, который причинил боль, – очень непросто. Он был моим первым – такое тоже не выкинешь из памяти. Обида до сих пор сидит где-то глубоко внутри, но я не зацикливаюсь на ней. Герман Заславский – ошибка прошлого, с которой нужно смириться и двигаться дальше с высоко поднятой головой. Миша Титов – моё настоящее. Парень, которого я поначалу не разглядела. Сердце обманулось и источало любовь к подонку, оставляя достойного парня в тени. После разрыва с Германом мы списывались с Мишей каждый день. Его внимание было своего рода обезболивающим для моих разбитых чувств. В трудную для меня минуту он оказался рядом, заставлял улыбаться, когда это казалось невозможным. Миша – лучшее проявление чуткости и заботы, к тому же просто красавчик. Когда он предложил встречаться, я согласилась. Потому что он способен показать мне, что отношения могут быть чистыми и искренними, без боли и грязи. Совместный отдых – отличный способ для сближения. Поэтому у меня не было причин отказываться от предложения вырваться с ним за город, на природу. Даже предупреждение о том, что здесь будет Заславский, мне не помешало, а наоборот, даже подбодрило: пусть этот мерзавец своими глазами увидит, что я не собираюсь страдать и убиваться из-за него. Что я могу быть счастливой и без его двуличной персоны. Мне приходится по душе домик, в который мы заселились с Мишей. Он треугольный, из дерева, внутри очень уютно и есть всё для комфортного существования. Есть лестница на мансарду, где обустроенное спальное ложе. По-хозяйски осмотревшись, я принимаюсь раскладывать вещи, которые Миша принес из машины, в шкаф. Занимаюсь этим в одиночестве, потому что он ушел поздороваться с друзьями. Меня же не особо тянет в шумную незнакомую компанию, так что я в тишине собственных мыслей растягиваюсь на диване и заполняю личный дневник. Он, кстати, у меня новый, а старый я сожгла вместе с воспоминаниями, как быстро и без памяти влюбилась в Германа, как дрожала от первого поцелуя и задыхалась от первого секса Когда входная дверь распахивается, я сразу закрываю дневник. – Представляешь, тут очень плохая связь, – беру телефон в руки. – Конечно, мы же в лесу, – отзывается парень. Голос совсем не Мишин. Вздрогнув, оборачиваюсь и вижу на пороге Заславского. Сразу сажусь и подбираю под себя ноги. – Ты ошибся домиком, – сухо произношу, утыкаясь в телефон. Сердце начинает волнительно биться. Это побочный эффект, не более. – Да нет, детка. Не ошибся. Его пафосное «детка» заставляет мысленно плеваться. Что ему надо? Для чего он пришёл? Не разуваясь, Герман идёт ко мне. Я напрягаюсь. – Ты наследил. Не забудь убрать за собой, – чеканю я, когда он садится рядом. Парень усмехается на замечание и вальяжно закидывает ногу на ногу. Когда его рука тянется к моему сердитому лицу, я отмахиваюсь и рявкаю: – Не смей трогать меня. – Воу-воу, вернулась прежняя недотрога. Это забавно, – издевательским тоном тянет он. Презрительно смотрю на Заславского, но не задерживаю на нём взгляд более секунды. Для собственной же безопасности. Куда более интересно бесцельно листать ленту новостей, чем лицезреть его лицо с притворно-натянутой улыбочкой. – По рукам пошла, детка? – унижает вопросом женское достоинство. – От одного к другому, а кто третий будет? Кожей чувствую пристальный взгляд, он буквально лапает меня глазами. – Пошёл к черту, Заславский, – шикаю на него. Ему нравится задевать меня и получать реакцию. А мне всё сложнее изображать равнодушие. Он сильно раздражает. Наглый и бессовестный. – Пойду, когда признаешься, что специально замутила с Титом, чтобы мне больно сделать. – Разве такому, как ты, может быть больно? – дернув головой в его сторону, с усмешкой выгибаю бровь. – Ты бесчувственное чудовище. Герман прицокивает языком, типа осуждает: – Ай-ай, как грубо. Значит, точно мстишь мне. – Мне плевать на тебя. – Врёшь. – Думай, что хочешь, – хмыкаю. Он встаёт с дивана, но не уходит. Опускается передо мной на корточки, чтобы заглянуть в глаза, которые прячу в телефон. – Даже смотреть на меня не можешь? – ждёт моего внимания. Не дождётся. Набираю воздуха и тренирую терпение. – Ничего интересного не увижу, – безразлично говорю я. – И мне противно. – Не переигрывай, – ладонью касается моей коленки. Я дергаюсь, как от электрошока. Подскакиваю и верещу, потеряв контроль над эмоциями: – Я же сказала не трогать меня! Ты не понимаешь по-русски! – Готова треснуть ему чем-нибудь тяжелым. – Боишься, что понравится? – вырастает надо мной Герман. Довольный, как черт. – Вспомнишь, как это приятно? – У меня парень есть! Он и будет трогать меня и делать приятно, а не ты! – Трахались уже? – Не твоё дело! Выйди! Тит придёт, я расскажу ему, что ты издеваешься, и тебе конец. – Правда? – наигранно удивляется он. – Блин, пожалуйста, не говори, я боюсь его – Идиот, – закатываю глаза. Он ржёт, а я не могу найти себе место. Подхожу к окну и обнимаю себя руками. – Уходи, – требовательно прошу. Спиной чувствую, как Герман подходит сзади. Мышцы сковывает от ощущения близости. Я замираю и боюсь шелохнуться. Закрываю глаза и бесшумно спускаю дыхание. В образовавшейся тишине я слышу, как он дышит, а еще отчетливее – стук своего сильно заколотившегося сердца. – Как скажешь, – хриплым шепотом произносит на ухо Герман. – Но хочу, чтобы ты знала Я скучаю по тебе, Лиза. Он говорит это и выходит. А я, всхлипнув, касаюсь шеи, которая вся покрылась мурашками от его слов.