Глава 34

Лиза Вылезаю из маршрутки на остановке и, щурясь от солнца, топаю прямиком к желтоватому зданию онкоцентра. Теплый ветерок приятно поддувает и колышет распущенные прядки волос. Щебетание птичек, прыгающих по голым веткам деревьев, вызывает лёгкую улыбку. Весна близко – поют они и радуются, а я мысленно поддерживаю их. Долгая суровая зима надоела, честно. Измотала она меня вкрай. Конечно, дело не в погоде, а в эмоциональном сотрясении. Три месяца меня как будто крутило в мясорубке. Сил нет. Достало. Прохожу через железные ворота, ограждающие территорию клиники. Сворачиваю налево к блоку диспансера. Окна многоэтажного здания бликуют от солнечного света. Автоматически бросаю взгляд на крайнее окно третьего этажа: именно там находится палата брата. – Лиза Вслед за именем слышу ускоряющиеся шаги за спиной. Я торможу, но не оборачиваюсь. Потому что это голос Заславского. Напряжение охватывает тело. Притупившаяся злость на парня сразу вспыхивает новым огнём. Вдыхаю раз. Вдыхаю два. Не помогает. На самом деле у меня к нему достаточное количество вопросов. А ещё больше – претензий. Гера догоняет меня и, поравнявшись, опять произносит моё имя. Мягко так, я бы даже сказала – виновато. От такого неожиданного обращения током по венам швыряет. Да как он смеет? После того, что учудил! – Что? – сердито разворачиваюсь к парню. Раздражение из меня так и хлещет. Ссадины на мужском лице напоминают о недавней драке. И я, честно говоря, готова добавить ему ещё пару шрамов. – Привет, – уголки губ Геры дёргаются вверх. Ах, приве-ет Он так спешил за мной, чтобы как ни в чём не бывало улыбнуться и сказать «привет»? Как мило. Натягиваю губы. Внутри клокочет. Хлестаю его по щеке в ответ. Ладонь горит. А Гера не шевелится, лицо каменным стало. Вижу, как его кадык дергается, а глаза темнеют. Мой взгляд кричит: как же я его ненавижу! Какой он мерзавец! Эмоции зашкаливают. Комок, застрявший в горле, не позволяет высказать вслух. Но Заславский и так прекрасно меня понимает. Стоит и смотрит прямо в глаза, не моргая. Как будто ждал этого, знал, был готов. Его внешняя непоколебимость выводит из себя. Вторая пощечина прилетает по мужскому лицу. Причинить ему боль – вот что мне хочется. Чтобы он почувствовал хоть грамм того, что принёс в мою жизнь. Ни один мускул не дрогнул на его лице после пощёчины. В моих глазах застывают слезы. Сдерживаю их, стиснув зубы. Грудь разрывает от смешанных выворачивающих эмоций. – Давай ещё, – говорит Заславский, продолжая держаться по-прежнему ровно. Он напрашивается на продолжение, всем видом показывая, что готов выстоять. В первый раз не огрызается, не останавливает меня, смотрит на меня, как отрешенный какой-то. А мне становится мучительно паршиво. Вроде отхлестала, а на душе не легче. Зря я сорвалась, но он заслужил. Моя чаша терпения была переполнена. – Тебе всяко мало будет, – цежу я, пряча ладони в карманы куртки. Увожу взгляд в сторону и сглатываю. Не могу смотреть в его глаза. В груди больно царапает. – Извини, Лиза, – ранено произносит Герман. Робко так, тихо. Меня аж перетряхивает изнутри. Округлив глаза, смотрю на Заславского. Ему так сильно Миша по башке настучал? Откуда эта смена поведения? Впрочем, неважно. В любом случае я не поведусь на красивые слова в его исполнении. Знаем, какой актёр и как жестко он может играть. – Засунь свои извинения в задницу, – шиплю я. – Впредь я не хочу видеть тебя рядом со своей семьей. Не таскайся сюда. Мы найдём других благотворителей. Выжигаю взглядом клеймо изгнанника на его лице. Заславский молчит, стиснув челюсти. Его сдерживаемые эмоции жутко бесят. Не знаю, что творится у него в голове. Думаю, черти разжигают очередной костёр против меня. Ну что он ещё может вытворить? Дно пробито или ещё нет? Уже так плевать. Давай чуди. Мне уже даже не страшно. Он действительно закалил меня своими выходками. Решив, что разговор закончен в мою пользу, ухожу. Гера остаётся стоять на месте. «Давай проваливай», – мысленно подгоняю его, когда поднимаюсь на крыльцо диспансера. Захожу внутрь и поднимаюсь на третий этаж. Считая ступеньки, успокаиваю себя, заставляю переключиться. Не хочу, чтобы семья уловила хотя бы тень беспокойства на моём лице. Открываю дверь палаты и с улыбкой заглядываю внутрь. – Ку-ку, – заигрываю с братом. Он стоит возле окна. А когда разворачивается, то нахмуренно смотрит на меня. Даже руки скрещивает на груди, выказывая сильное недовольство. – Что такое – Перевожу взгляд на маму. Укоризна на её лице вводит в большее замешательство. – Почему ты наорала на Геру? – прорезается возмущенный голос Юры. – Почему ударила его? – Я... – теряю дар речи. Черт, он что, всё видел из окна? – Почему ты обижаешь моего друга? – со всей строгостью отчитывает меня брат. – Где он? Ты прогнала его? Верни его немедленно! Я ждал встречи с ним. Я стою на пороге, чувствуя себя закиданной камнями. Один попадает прямо в сердце, и оно начинает больно щемить. – То есть мне ты уже не рад? – сдавленно спрашиваю. Юра показательно отворачивается от меня. Всхлипывает. Не ему одному хочется реветь от обиды. Только что родной человек словесно отхлестал меня по щекам. Потерянным взглядом смотрю на маму и, не считав в её глазах поддержку, отступаю назад. Толкаю дверь и выхожу. Слезы вырываются из глаз. Проклятый Заславский! Он умудрился забрать у меня самое родное! Мою семью! Даже они на его стороне! Конечно, они же ничего не знают, какой он на самом деле "хороший". Они ничего не знают!