Глава 40

Лиза Появление Германа нарушает порядок работы в моём организме. Я краснею, тут же бледнею, я растеряна от своих же реакций на парня. Как хорошо, что моё лицо прикрывает маска. Опускаю глаза первой, мысленно призывая себя собраться. Сердце, оживаем, аллё! Реанимацию, срочно! Заславский тем временем переключает внимание на именинника. Они душевно приветствуют друг друга, жмут руки и обнимаются. – Смотри, что мне Лиза подарила, – хвастается Юра и показывает самодельную книжку. – Главный герой – это я. Узнал? – Действительно, – присмотревшись, Гера усмехается. – У твоей сестры творческий подход ко всему. Как всегда, оригинально. И пусть Заславский, говоря это, даже не посмотрел в мою сторону, его интонация всколыхнула воспоминания, при которых он говорил похожие слова. Когда я на эмоциях разукрасила его куртку. Надеюсь, он сразу же выкинул её. – Хочешь, покажу свой сюрприз? – спрашивает Гера. – Конечно, хочу, – загорается Юра. – Тогда пошли. Мы выходим из палаты и двигаемся по коридору до самого конца. Когда останавливаемся возле крайней двери, Гера достаёт ключ из кармана и проворачивает его в замочной скважине. – Что же там? – в нетерпении трепещет брат. Я сама любопытно хлопаю ресницами и переглядываюсь с мамой. Она, видимо, тоже не в курсе. – Прошу. – Заславский распахивает двери, пропуская вперёд мальчишку. Юра сразу восклицает, мама заходит следом, а Гера по-прежнему держит дверь, уступая мне дорогу. Наши взгляды снова сталкиваются. Его проницательные глаза вводят в неконтролируемую дрожь. Второй разряд проходит через всё тело. Сердце возгорается, как и мои щеки. Моргнув, я натягиваю маску повыше и переступаю порог комнаты. Оглядев пространство, понимаю, что Герман оборудовал здесь спортивный уголок с баскетбольным кольцом и боксерской грушей. Судя по радостным возгласам Юры, сюрприз удался. Брат сразу хватает мяч и принимается им стучать в пол. – Щас закину, – делает ставку на удачу Юра и поворачивается ко мне. – Лиза, снимай. – Ага, – включаю камеру я. Гладя на то, в какую позу встаёт брат и как прицеливается, Гера сразу отрицательно мотает головой, предугадывая неудачный исход броска. Юра кидает мяч, и тот по дугообразной траектории пролетает мимо кольца. На лице брата вырисовывается расстройство. Он озирается на лучшего друга, который стал свидетелем фиаско. – Иди-ка сюда, – подзывает парнишку Гера. Хлопает его по плечу и вкрадчиво говорит: – Тебе бабочка не жмёт? – Ну – дотрагивается тот до резинки на воротнике. Мама сегодня принарядила именинника в костюмчик. – Есть немного. – Так вот в чём дело. Тогда немедленно снимай, – говорит Гера, обнаруживая причину неудачи. И ведь Юра верит ему и послушно отдаёт бабочку маме. Это выглядит так мило, что я не сдерживаю улыбку. Заславский демонстрирует Юре, как правильно нужно держать мяч при броске. Брат внимает каждому слову и повторяет за ним. От похвалы Геры он сияет чуть ли не ярче бриллианта. – Целься в верхний угол, – указывает Гера на щит. – Сможешь? Давай. Юра кивает и, выдохнув волнение, бросает мяч как надо, и тот послушно влетает в кольцо. Брат взвизгивает и подпрыгивает от радости. – Попал! Я попал! – гордостью сияют его глаза. – Молодец, – хвалит Заславский. Мы весело смеёмся на искреннюю живую реакцию и аплодируем первым спортивным успехам брата. – Я хочу ещё, – загорается желанием Юра. Он бросает мяч еще и ещё, то и дело забивая очки. Заславский показывает ему другие варианты бросков, намекая, что нет предела совершенству. Парни играют, поднимая нам с мамой настроение, а потом переходят к груше. Я снимаю на камеру то, как они разучивают основные удары. Юра, конечно, просто в восторге. Он очень старается и пытается повторить точь-в-точь за Герой. Последний это замечает, ценит и постоянно хвалит его. – Держи, чтоб выучил, – напоследок вручает книжку Заславский. Юра смотрит на обложку и читает вслух: – Правила дорожного движения?.. Поднимает удивленные глаза. – Ну ты же хотел сесть за руль. Так что учи, – хлопает мальчишку по плечу. – Приеду – проверю. – Э-м-м, – сглатывает Юра и криво улыбается. – Ладно. Попробую. – Попробуй-попробуй, тебе понравится, – усмехается главный мотиватор. После небольшой тренировки мы все вместе возвращаемся в палату для того, чтобы попить чай с именинным тортом. – Загадывай желание и задувай свечи, – ласково говорит мама сыну. Юра настраивается и закрывает глаза. – Снимаешь? – приблизившись, шепотом спрашивает меня Гера. Его плечо касается моего, и от этого по коже проносятся микроразряды. Я улавливаю его аромат даже через заложенный нос и безмолвно наслаждаюсь им. – Угу, – тихо отвечаю я и приспускаю ресницы. Я крепче стискиваю телефон с включенной камерой, чувствуя, как влажнеют пальцы. Юра открывает глаза и задувает свечи. Мы улюлюкаем и хлопаем в ладоши. – Делай первый кусь, – прищуривается Гера, кивая на торт. – Ням-ням, – облизывается Юра, присматриваясь к аппетитному краю. Он склоняется, чтобы вкусить бисквит с кремом на сливках. Аккуратно сделать это не получается, потому что Заславский помогает ему ладонью и макает лицо именинника в торт. – Ах! – мамины брови ползут вверх. – Б-г-г – давлю смешок я. Юра, открыв рот, секунду растерянно смотрит на нас, а в следующую расплывается в хулиганской улыбке, которую заимствует у Геры. – Вкусненько? – посмеиваясь, Заславский пальцем забирает с выпачканной мордашки крем. – М-м-м, клубничная прослойка – Моя любимая, – подхватывает Юра и слизывает языком сливки с подбородка. Оба ржут. Мы с мамой тоже не сдерживаемся от этого представления. – Кусай, вижу, хочешь, – хитро сужает глаза именинник, обращаясь к Заславскому. – Макнуть меня хочешь, да? – догадывается Гера и приспускает маску. Только он приближается к торту, как Юра давит ему на затылок. Лицо Геры впечатывается в пропитанный корж и становится таким же «вкусным», как и у именинника. Юра заливается смехом. Теперь ему точно не обидно, а чертовски весело. – Я всё зас-ня-ла, – хихикаю на пару с мамой, когда парни ушли умываться. – Перекинешь мне. – Ага. – Ой-ой, погода как разбушевалась, – смотрит в окно мама. В стекло хлещет сильный дождь. Небо серое, затянутое. – М-да, зарядило не по-детски. А я без зонта, – к своему сожалению, замечаю я. – Гера подвезёт. – Ага, щас, – хмыкаю, стопроцентно отрицая эту возможность. Мама открывает рот, чтобы начать вразумлять меня, но я посылаю ей предупреждающий взгляд и киваю в сторону двери, за которой слышны голоса возвращающихся парней. Последующее чаепитие выходит довольно душевным, я бы даже сказала – семейным. Герман и правда идеально влился в нашу компанию. Юра ему просто в рот смотрит, когда он что-то говорит. И я жадно вслушиваюсь в каждое слово. Ни намека на обиду или что-то негативное. Заславский ведёт себя открыто и дружелюбно, как будто не было между нами противостояния и того последнего разговора. Возможно, он ведёт себя так перед моими родными и не вмешивает личное Я не представляю, что творится в его голове. Сейчас мне бы очень хотелось прочитать мысли Геры. Я изредка ловлю его короткие взгляды на себе. Совсем не навязчивые, как будто вскользь смотрит, между прочим. Когда приходит время покидать стены больницы, на улице по-прежнему поливает как из ведра. – Герман, можешь подвезти Лизу до общежития? – просит за меня мама. – А то она, лапочка-курочка, и так болеет. – Мам – багровею я, недовольно мигая глазами. – Да без проблем, – сразу отзывается Заславский. – Это вовсе не обязательно, кхм, – мямлю я. Он не обращает внимания на вялое сопротивление, как будто вопрос уже решен. А я больше и не спорю. Прячу смущение за приспущенными ресницами. Попрощавшись с родными, мы выходим на улицу и бежим к машине. К моему удивлению, это не Ламбо и даже не БМВ. Это новый и совершенно другой автомобиль. Я скромно устраиваюсь на пассажирском и пристёгиваю ремень безопасности. – Пополняешь коллекцию в гараже? – интересуюсь я. – Нет. Меняю старое на новое. – Ясно, – поджимаю губы. Он же на Ламбо практически не ездил. Только вернул её от Гордеева. Сдаётся мне, что он сдал машину, чтобы она не ассоциировалась со мной. Может, считает её проклятой? Неприятные воспоминания и всё такое. Гера включает музыку, не навязывая своё общение. Мы едем молча. Хотя, если честно, я надеялась, что мы поговорим. Но Заславский не горит желанием, он смотрит на дорогу и расслабленно управляет автомобилем. На светофорах беззаботно барабанит пальцами по рулю, как будто его ничего не колышет. Вот довезёт он меня до общаги, оставит там и уедет. Всё. Меня напрягает такое отстраненное поведение. Как будто я для него ничего не значу. Как будто за эти две с половиной недели Гера разлюбил меня. Словно тот разговор был не между нами. И не он признавался мне в чувствах. Конечно, я тогда жестко обошлась с ним. Но эмоции остыли, и теперь меня одолевает сожаление. С налётом неловкости пожёвываю губы и размышляю над тем, с чего бы начать разговор. Как правильно объяснить те резкие слова? Сердце начинает волнительно дергаться в груди. Мысли смешиваются, и становится так тяжело, что я не сдерживаю вздоха. Голова Геры поворачивается в мою сторону. – Всё в порядке? – спрашивает больше для приличия. – Нет, – сглатываю. – Говори. Выключает музыку. Он продолжает движение, а я понимаю, что через пару поворотов мы увидим общежитие. Тянуть дальше некуда. – В общем, – в горле мгновенно пересыхает, – я хочу объясниться за те слова – Считаешь нужным? – как-то безразлично воспринимает он мой порыв. – Да. Хотя на самом деле это чертовски тяжело – Так давай я тебе помогу, – предлагает Гера. В отличие от моего напряженного выражения, он сохраняет редкое спокойствие. И от этого сдавливает сильнее. – Нам больше нечего выяснять, Лиза. – Что ты имеешь в виду? – тревожно смотрю на парня. Такое решительное заявление мне совсем не нравится. Мои пальцы начинают подрагивать, и я сплетаю их в замок. – Я больше не буду мучить тебя, – серьёзно заявляет Гера. – Я не собираюсь испытывать твоё терпение, раздражать до искр из глаз. Искать встреч, домогаться, упрекать. Я не буду беспокоить тебя признаниями и требовать то, что ты не способна дать мне. Не переживай, больше я не буду понапрасну тратить твоё время, помню, у тебя и без того много дел. – Гера – выдыхаю я, чувствуя, как моё сердце болезненно сжимается. Что он говорит? Я не хочу этого слышать! – Я не буду вмешиваться в твою личную жизнь, – продолжает Гера, ломая меня изнутри. – Ты свободная девушка и мне ничего не должна. Найдёшь себе достойного парня, которого будешь любить, ценить, уважать Как-то так. Он заканчивает речь и включает музыку. Её звучный бит перекрывает мужской вздох и мой тихий всхлип. На глазах застывают слезы, а в горле оседает комок. Заславский только что уведомил меня, что между нами всё кончено. Он звучал довольно уверенно и осознанно. Его решение перерезало горло всем моим протестующим чувствам. Буквально катком проехался по нутру. Я раздавлена и потеряна настолько, что слово вымолвить не могу. Гера заворачивает к общежитию и останавливает машину перед парадным входом. Ждёт, когда я выйду. Не смотрит на меня, словно это лишнее. Дворники непрестанно работают, борясь с ливнем. Еле живым движением отцепляю ремень безопасности. Открываю двери, впуская в салон прохладу и косой дождь. Медленно выхожу и хлопаю дверью. Меня заливает. Капюшон мало спасает от ненастья. Порыв ветра практически сразу заставляет его слететь с головы. Впервые я чувствую невероятное единение с природой. В моей груди сейчас творится не меньший шторм. Меня шатает, пока я иду к подъезду, автомобильные фары освещают мой кривой путь. Гера не торопится уезжать. Выглядеть поломанной в его глазах – меньшее, чего хотелось бы, но сейчас меня это мало волнует. В груди горит от боли, плечи зябко подрагивают. Дождь заливает и безбожно мочит непокрытые волосы. Я дрожу. Замираю на последней ступеньке к подъезду и зажмуриваюсь. Нутро отказывается принимать действительность, в которой Герман вот так просто отпустил меня. Ты свободная девушка Найдёшь себе достойного Есть один важный нюанс, милый Моё сердце ни черта не свободно, оно занято будет навечно тобой! Разрываясь внутри, поворачиваюсь и безнадёжно смотрю на Геру. Дождь размывает картинку перед глазами, смешивается со слезами, которые скатываются по щекам черными из-за туши ручьями. Я не в силах усмирить трясущиеся губы. Заславский выходит из машины и на бегу открывает зонт. – Лиз, ты чего стоишь? Промокнешь вся, – беспокоится он и укрывает меня от дождя. Промокну? Плевать. У меня колени подгибаются. Я чувствую его тепло, и мой тремор усиливается. Опускаю глаза и отчаянно шмыгаю носом. Ловлю его запах, и мне становится хуже. Я хотела бы дышать им вечно и неприкрыто. – И так болеешь, ну Лапочка ты курочка, – заботливо хрипит Гера, вспоминая мамины слова. Приобняв дрожащие плечи, он задевает пальцами мой подбородок. Кожа в месте прикосновения возгорается. Гера заглядывает в мои глаза, которые превратились в соленые озера. Его же похожи на волнующееся серое небо. – Что удумала, м? – неодобрительно мотает головой. – Заходи в общагу. – Не пойду, – сипло протестую. – Почему? Я набираю воздуха, потому что катастрофически теряю кислород. Голову кружит. Сердце лихорадочно сжимается в груди. Вдох-вдох-вдох – Потому что я не хочу тебя потерять, – дрожащим голосом признаюсь. С этим словами я без спроса обнимаю его, крепко и отчаянно, как в последний раз. Словно это мой спасательный круг среди океана. Я не отпущу его. Ни за что не отпущу.