Глава 17 · Битва с дакини

Воздух был свежим и морозным, а ночь – ясной, безветренной, с мелкими жемчужинами звезд над головой и тонким серпом бледной луны. Снегопад прекратился, и теперь поле по краям дороги переливалось в холодном лунном свете рассыпанным серебром. Ян хлопнул дверцей машины и махнул рукой в сторону запертых на массивный замок кладбищенских ворот.

– Ты пойдешь в одном свитере? – Я недоверчиво передернула плечами, покосившись на легко одетого спутника. – Холодно же! Не май месяц!

Намерзшись на крыше, я зябко куталась в короткую шубку, мне даже смотреть на Яна было некомфортно.

– Да ничего страшного, тут идти-то пять минут. Не успею замерзнуть, – отмахнулся он, и мы двинулись по узкой, заметенной вечерним снегопадом тропинке. От замка на воротах у Яна нашелся ключ. Меня это почему-то совершенно не удивило. Парень любил все держать под контролем, и я быстро привыкла к такому положению вещей.

Снега было немного. Он совсем недавно покрыл землю и даже вдали от проезжих трасс не достигал щиколоток. Лишь запорошил грязно-серые проплешины пожухшей травы и промороженной земли, шапками застыл на старых покосившихся крестах и мягким пледом лег на нагие ветви корявых деревьев.

Здесь было жутко и в прошлый раз, и сейчас. Я никогда не понимала кладбищенской романтики. В этом месте слишком отчетливо чувствовалась смерть – город мертвых, в котором живым нечего делать, особенно с наступлением сумерек. Искусственные цветы, раз в году пасхальные яйца как память о близких – это да. Вынужденный поход в гости, практически на ту сторону, чтобы не забыть, сохранить связь поколений. А вот праздное шатание просто так ни к чему хорошему не ведет. Это не наша территория, и незачем оскорблять ее бессмысленными прогулками.

Я не заметила, как подошла к Яну, стараясь следовать за ним шаг в шаг. От собственных мыслей стало неуютно, но я пыталась не подавать виду. Я не смотрела по сторонам, уперевшись взглядом в обтянутую тонким свитером спину Яна, поэтому заметила неладное лишь тогда, когда он встал как вкопанный, а я со всего размаха налетела на него сзади.

– Тихо, – прошипел он, медленно разворачиваясь и прислушиваясь.

– Они здесь? – с ужасом прошептала я, наконец-то замечая ползущий по снегу молочно-белый густой туман. – Ты же говорил, что холод пугает дакини!

– Пугает, – согласился Ян. – Но я не говорил, что они не смогут победить свой страх.

– Ты прав, бог, – раздался тихий шепот из-за крестов. – Страх перед тем, кто нас послал, сильнее! Но мы пришли не за тобой, ты можешь уйти! Точнее, ты должен уйти.

– Надеешься напугать меня? – Ян засмеялся в голос. – Тебе не кажется, что мы в разных весовых категориях?

– А кто сказал, что я одна?

Высокая женская фигура в черном сари с алой отделкой возникла из плотно сгустившегося тумана в нескольких метрах от нас. Сзади нее медленно вытаивали дакини в чисто-черных одеяниях. Я заметила сначала трех, потом еще трех и больше, больше и больше. Казалось, они заполонили все молчаливое кладбище, которое теперь стало еще более пугающим.

Ян приказал мне отступить за спину, а потом медленно развел руки и сделал два неуловимо плавных движения, словно манил к себе кого-то. Промороженная кладбищенская глина дрогнула, вздыбились могильные плиты, с хрустом треснул мрамор, выпуская из-под земли нечто неестественное и страшное. Я завизжала, отшатываясь назад, когда заметила костлявую руку мертвеца, показавшуюся из-под снега.

– У тебя не хватит сил! – хмыкнула предводительница дакини, обращаясь к Яну.

Она с презрением взглянула на появившуюся из могилы практически лысую голову мертвеца, лишь местами покрытую клочками волос, рванулась вперед и резко ударила каблуком по желтоватому черепу, который раскололся, как перезрелый арбуз, скатившийся с фуры.

– Это ведь не твои подданные? Не так ли, Яма? У тебя нет над ними власти! Они слабы и не опасны.

Дакини медленно приближалась к Яну, расшвыривая навязчивых, словно месячные щенки, мертвецов.

– Ты можешь лишь создать несколько марионеток. Они будут прыгать вокруг, покорные твоей воле, но не смогут причинить нам вред!

– Ты думаешь? – Голос Яна было не узнать. Низкий, рокочущий, словно гром в мае.

Сразу несколько мертвецов, ловко ускользнув от смертоносных пол черного сари главной дакини, кинулись на одну из ее помощниц, повалили на снег и разорвали в клочья.

Я отшатнулась за ближайший памятник, не в силах даже кричать от ужаса. Просто не могла поверить, что все это происходит наяву. Приторный запах крови и гниющей плоти, пронзающий душу предсмертный вопль растерзанной охотницы и расшвырянные по снегу останки напоминали RPG, в которую любил резаться мой старший братец, а не реальность.

Взвыв от злости и отчаяния, остальные дакини черной лавиной кинулись вперед, стремясь задавить массой и уничтожить Яна, но он ускользнул, превратившись в едва заметную полоску сизого дыма. Парень не дрался, он танцевал, умудряясь находиться сразу в нескольких местах. От его уверенных и точных ударов дакини разлетались в стороны.

Пока могли передвигаться вызванные Яном мертвецы, ему удавалось держать охотниц на расстоянии, но скоро от скелетов остались лишь груды изломанных костей, покрытые рваными истлевшими тряпками.

Дакини оживились. Они нападали агрессивнее, стремились прорваться сквозь защиту Яна и добраться до меня. Их было слишком много. Белесый туман стелился над снегом, и на его фоне черные сари дакини смотрелись дырами, ведущими в бесконечность.

Всхлипывая от ужаса, я пряталась за каким-то массивным памятником, уже не обращая внимания на то, что снег вокруг покрылся неряшливыми кляксами разлитой крови. Губы мелко дрожали, но слезы на глазах почти высохли. Их просто не осталось, внутри меня словно что-то сломалось.

Ян не справлялся. Похожий на серое смазанное пятно, он неуловимо перемещался от одной противницы к другой, но они все сжимали и сжимали круг, тесня моего защитника своей массой.

– Отойди, и мы не испортим твою аватару, Яма. Мы пришли не по твою душу! – в который раз обратилась к Яну предводительница дакини.

– Она под моей защитой – отозвался парень и сплюнул на утоптанный снег кровь. Ян не подпускал тварей к моему укрытию, но я понимала, что долго сдерживать их напор не под силу даже ему.

– Ты пожалеешь! – зашипела охотница. Между черных пол сари с алой, похожей на кровавые брызги, отделкой мелькнуло серебристое лезвие.

Ян отпрянул, уворачиваясь от стальной молнии, припал на одно колено, растерявшись на минуту, и на него тут же кинулось несколько охотниц, напоминающих сейчас гигантских хищных птиц. Я зажала рот руками, чтобы не заорать от ужаса, но спустя секунду женские фигуры с визгом разлетелись в стороны.

Ян резко поднялся со снега, расставил руки и мигом стал почти в два раза выше. Я сжала зубы, пытаясь выровнять дыхание. Суровый индийский бог принял свое истинное обличье: темно-синяя, цвета грозовой тучи, кожа, массивное устрашающее тело и длинные клыки, с которых на подбородок капала ядовитая слюна.

Дакини, зашипев, попятились, но не отступили.

В одной руке Ян держал булаву, походившую на ствол дерева средних размеров, а в другой сжимал длинный аркан. Я думала, что страшнее быть уже не может, но потом услышала низкий, переходящий в ультразвук свист, который заставил меня зажать руками уши и прижаться к земле.

По обе стороны от вставшего в боевую стойку бога Ямы из темноты и белесого тумана, насланного дакини, материализовались два огромных существа, больше всего напоминающие собак. Черные, всклоченные, с двумя парами желтых, горящих ненавистью глаз на каждой рычащей и злобно оскаленной морде.

Дальнейшие события я почти не запомнила. Окружающий мир смешался в размазанном серо-алом вихре. Я сидела, намертво вцепившись в каменный памятник, даже не чувствуя, как ломаются до крови ногти, и не замечая, что посинели костяшки пальцев. Морозный воздух наполнился металлическим удушливым запахом. Клубящийся туман окрасился буро-ржавым цветом крови, брызги которой, словно диковинные цветы, то и дело вспыхивали на снегу и близлежащих памятниках.

Жуткое, кровавое побоище монстров, которые даже отдаленно не походили на людей. Ян возвышался над своими противницами, его псы с рычанием разрывали в клочья хрупкие фигуры дакини, но охотниц не становилось меньше. Булава бога смерти взлетала с немыслимой скоростью. Сам Ян в какой-то миг пошатнулся и упал на одно колено, но не прекратил сражаться. Я заметила, что уже различаю отдельные фигуры. Ряды дакини редели, изуродованные тела убитых охотниц быстро растворялись, превращаясь в грязно-бурый кровавый туман.

– Она под моей защитой! – прогремел над кладбищем голос Яна, когда он обратился к последним уцелевшим охотницам.

– Она не простит тебе! – выплюнула поверженная дакини, едва поднимая голову от снега.

– А мне все равно! – прорычал Ян и со всего размаха опустил булаву, добивая ее.

– Зря ты так с нами! – обиженно загомонили оставшиеся девы.

– Передай Ей, что та, за кем она охотится, не несет опасности миру, – бросил парень через плечо. – Она поймет!

– Зачем мне это нужно? – Голос предводительницы дакини звучал глухо. Ее сари было изорвано, а на серебряном лезвии меча застыла кровь.

– Я так сказал.

Дакини растаяли вместе с кровавым туманом. В нем же растворились огромные черные псы, а Ян, принявший человеческий облик, навзничь рухнул в снег. Под телом парня медленно расползалась лужа крови, которая, в отличие от крови дакини, не исчезала.

– Ян! – взвизгнула я и кинулась к нему из своего укрытия. Упала на колени в окровавленный снег.

– Поможешь мне дойти до склепа? – чуть повернув голову, слабо прошептал он. Лицо было неестественно бледным, глаза потускнели, а лоб покрылся испариной.

– Конечно! – выдохнула я, понимая, что тут не помогать, тут тащить придется. – Ты весь в крови, – всхлипнула я, с ужасом разглядывая кровоподтек у виска, темные дорожки, идущие от носа к нижней губе и вниз по подбородку. Но всю серьезность ситуации я осознала, когда коснулась руками черного изодранного свитера: он оказался липким и мокрым от крови, которая на морозе очень быстро деревенела. – Ты с ума сошел! – заорала я, разглядывая окровавленные ладони. – Какой склеп, Ян! Тебе срочно нужно в больницу!

– Не нужно. – Он упрямо замотал головой и, больно вцепившись в мою руку, попытался сесть.

Я удивилась тому, что спустя несколько минут усилий у него это все-таки получилось. Ян упирался дрожащей рукой в заснеженную землю и старался не завалиться набок.

– Просто доведи меня до склепа, – просипел он. – Там есть все необходимое. Мне не нужны врачи, поверь. Ну же, Алина! Или ты хочешь, чтобы я истек кровью на морозе?

Я не хотела, поэтому, сжав зубы, помогла парню подняться, мысленно прощаясь со своей светло-розовой любимой шубкой. Там, где мы с Яном шли, на снегу оставалась дорожка из кровавых капель, напоминающая рубиновое ожерелье. Ян едва переставлял ноги, одной рукой повиснув у меня на плечах, а другой зажимая рану на животе. Сквозь пальцы густой липкой струей сочилась кровь.

– Ты погибнешь! – всхлипывая, шептала я, стараясь не смотреть на израненного парня, но он лишь хрипло смеялся, заходился кашлем и на секунду убирал руку от живота, чтобы тыльной стороной ладони размазать по лицу стекающую из уголка губы кровь. Если бы кто-то сказал, что я воочию увижу такое количество крови и при этом не грохнусь в обморок, я бы ни за что не поверила.

Несмотря на кажущуюся хрупкость, Ян был тяжелым и просто висел, словно мешок с картошкой. Я тащила его из последних сил, сжимая зубы и думая, что без занятий в тренажерке, наверное, уже сдалась бы и уронила парня в сугроб. А так пока держалась, несмотря на усиливающуюся боль в позвоночнике и пояснице. Каждый шаг давался труднее и труднее, причем я понимала, что не только мне, но и Яну.

– Потерпи еще чуть-чуть, – уговаривала его я. – Нам осталось несколько шагов.

Прямо у узорной решетки склепа рука Яна соскользнула с моего плеча, и парень рухнул на снег.

– Вот черт! – выругалась я и опустилась на колени. Видимо, Ян потерял сознание. Его глаза были закрыты, тени от длинных ресниц ложились на посеревшие щеки, губы превратились в бледную голубоватую полоску, и мне стало очень страшно.

Ему срочно нужно была помощь, а я не знала, как открыть эту чертову дверь. В прошлый раз Влад открывал ее с помощью каких-то нелепых пассов и слов.

Я подергала толстые витые прутья, потрясла их и сдавленно выругалась, понимая, что это бесполезно. Открыть решетку силой у меня все равно не выйдет – она слишком массивная. Единственная возможность попасть внутрь – Ян.

– Эй! – Я похлопала парня по щекам, пытаясь привести в сознание. – Эй! Очнись же, пожалуйста! Ян!

Он медленно открыл глаза и посмотрел сквозь меня мутным, ничего не выражающим взгля- дом.

– Ян, соберись, пожалуйста! Нам нужно попасть внутрь, а я не смогу сделать это без тебя! Давай же! – тормошила я его, с ужасом вглядываясь в медленно закрывающиеся глаза и чувствуя, как замедляется прерывистое дыхание.

– Ян! – в отчаянии вскрикнула я и снова потрясла его за плечи. – Не смей отключаться! Слышишь меня, не смей! – Теряя самообладание, я тряхнула его сильнее и с радостью заметила во вновь открывшихся глазах осмысленное выражение. – Нам нужно попасть внутрь, – повторила я, и Ян кивнул, показывая, что понял меня.

С невероятным усилием он повернулся на бок и оперся на локоть, пытаясь подняться. Я тут же подставила свое плечо, чтоб он смог на него опереться, и волоком дотащила до решетки. Парень ухватился за нее и подтянулся на руках. Прислонившись лбом к прутьям, он перевел дыхание, видимо, собираясь с силами, а потом отстранился и встал, пошатываясь от слабости.

Я думала, он снова упадет, но Ян быстро и уверенно сделал несколько замысловатых жестов, нарисовав в воздухе рядом с решеткой вспыхнувшую голубоватым светом лилию. Когда дверь открылась, он едва не нырнул вниз на каменную, скрывающуюся в темноте лестницу. Я успела поймать его, подскочив сзади и ухватив обеими руками за талию.

Сложнее всего было спуститься по скользким ступеням. Ян истратил остатки сил на то, чтобы открыть решетку, и сейчас мог лишь висеть, приобняв меня за плечи. Время от времени он приходил в себя и делал слабые попытки переставлять ноги. Спустившись, я доволокла Яна до дивана и рухнула прямо на парня, которого пыталась уложить на клетчатый плед.