Глава 21 · Планы на будущее

Мы молча выбрались на поверхность. Улица встретила ветром, морозом и начавшимся мелким колючим снегом, который тут же впился в щеки, запутался в волосах и осел на ресницах. Влад всю дорогу до машины поддерживал меня под локоть, словно боялся, что я растворюсь в снежном мареве или упаду, едва он меня отпустит.

Темно-синяя спортивная «Ауди» была припаркована сразу за внедорожником Яна. Меня удивило то, что и Влад предпочел добираться до кладбища на машине, а не через катакомбы. По мне, под землей было бы удобнее. Там, по крайней мере, нет необходимости выходить на улицу и мерзнуть. Я не очень любила зиму.

Санки, снежки, катание с горок, коньки – все это замечательно, но выбраться на зимние развлечения получается лишь два-три раза за сезон, а холод и снег не прекращаются минимум три долгих месяца. А как правило, и того дольше.

Едва я уселась на пассажирское сиденье, на плечи навалилась усталость. Не осталось даже сил задать Владу самый главный для меня вопрос: зачем он навещает Веронику. Впрочем, он сам решил поднять щекотливую тему.

– Это не то, о чем ты думаешь, – заметил Катурин, выворачивая от кладбища к главной дороге.

– Влад, поверь, сейчас я не думаю вообще ни о чем, – устало отозвалась я и снова уставилась в окно машины. Хотелось спать и домой к маме, прочь ото всех проблем и этого проклятого места. И почему я не послушалась бабушку? Сейчас доучивалась бы спокойно в одиннадцатом классе, а моей самой большой проблемой был бы предстоящий ЕГЭ.

– Хорошо, – не стал спорить парень. – Не то, о чем ты подумаешь, как только сможешь связно мыслить.

– А что именно? Поясни. Так, на всякий случай.

– Я чувствую себя виноватым. Очень виноватым. Вероника действительно любила меня. Более того, кажется, любит до сих пор. Все, что с ней произошло, – моя вина.

– Все, что с ней произошло, – моя вина, а не твоя, – горько отозвалась я, чувствуя, как по щекам стекают слезы.

– Вовсе нет. Ты была оружием, Ян – рукой. Причиной, из-за которой с ней произошло несчастье, являюсь я. Понимаешь, без моей защиты ее убьют, а этого я себе не прощу. Не хочу быть виновным еще и в ее смерти. Достаточно того, что я сломал ее жизнь.

– Говоришь, убьют? Так, как убивают любого неудавшегося нага? Раньше тебя это не беспокоило, а ведь те… остальные… они тоже были кому-то дороги. – Я в очередной раз поразилась своему хладнокровию и змеиному желанию ужалить побольнее. С этим было сложно бороться.

– Да, – невозмутимо ответил Влад, проигнорировав мой сарказм. – Только вот она не такая, как все. Все остальные уже мертвы, а она – нет. Вероника слишком сильная, чтобы сдаться без боя.

– Королевой должна была стать она.

– Да.

Влад сказал это с горечью, и мне стало неприятно. Словно он жалеет о том, что проиграла не я.

– Не потому, что ты хуже или не заслужила, – добавил он. – Просто… это было ее призвание.

– Которое я отняла?

– Нет, которое тебе вручили насильно. Лишь затем, чтобы сбылось древнее сомнительное пророчество. Все пошло неправильно. Словно кто-то смешал карты и Шеше, и мне, и тебе. Знаешь, я верю и в пророчества, и в проклятия. Так вот: они реализуются благодаря стечению обстоятельств, потому что так предречено. Здесь же… словно кто-то непонятно зачем дергает за ниточки.

– У тебя тоже есть ощущение, будто ты марионетка?

– Иногда появляется. Так ты понимаешь, почему я ездил к Веронике? Мне действительно важно это знать.

– Не понимаю, почему ты не сказал об этом мне. Но давай отложим разговор на другой раз. Я настолько опустошена, что просто не в состоянии спорить и выяснять отношения.

– Я был не прав. – Влад на секунду сжал мои пальцы в своей руке. А потом вновь вернул ее на руль.

Разговор прекратился сам собой, и я закрыла глаза, кутаясь в теплый клетчатый плед. Я забрала его из склепа вместо пришедшей в негодность розовой шубки. Влад пожертвовал Яну свою олимпийку, которая смотрелась мешковатой и слишком большой.

Машина шла медленно и ровно. С Владом за рулем было спокойно, не то что с сумасшедшим и лихим Яном, и я задремала. А когда открыла глаза, то поняла, что мы едем довольно давно, и наша цель – точно не лицей.

– Куда ты меня везешь?! – взвизгнула я, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватиться за руль.

Влад вздрогнул от неожиданности и с удивлением посмотрел на меня.

– Алин, ты что?

– Куда. Ты. Меня. Везешь? – дрожащим голосом отчетливо произнесла я, хватаясь за ручку двери и готовясь выпрыгнуть в любую минуту. Напряжение достигло вышей точки, меня трясло, а Влад смотрел непонимающе.

– Успокойся. Ты боишься, что ли? – В его голосе было такое искреннее удивление, что меня немного отпустило. – Ты устала, измотана. Вот я и решил устроить что-то вроде романтической прогулки. Я дурак, да? Сейчас не время?

– Нет. Конечно, нет. – Я покачала головой и попыталась привести дыхание в порядок. – Просто… Я даже не знаю. Столько всего произошло, что я везде ищу подвох. Хочу верить – и не могу. Никому.

Машина затормозила у обочины, и Влад нежно привлек меня к себе, запутавшись пальцами в волосах.

– Я тебя очень хорошо понимаю. – Он осторожно коснулся губами моего виска. – Но не бойся, я никогда тебя не предам и не обижу. Можешь на меня положиться. Просто доверься.

– Я хочу, очень хочу, но так сложно…

– Пойдем! – Он вышел из машины и, открыв пассажирскую дверь, потянул меня за руку в сторону грязного сугроба на обочине.

– А куда мы приехали? – с подозрением поинтересовалась я, оглядываясь в поиске знакомых ориентиров. Снег усилился, теперь он шел крупными, похожими на овсянку хлопьями, мельтешил перед глазами и заволакивал все близлежащее пространство кружащимся зимним конфетти.

– Разве не узнаешь это место?

Я присмотрелась, пытаясь лучше разглядеть скрытый за снежной завесью пейзаж. Высокий, собранный грейдером грязный снег, а дальше – девственно-белое полотно, серебром отливающее в лунном свете, и черная кромка воды еще не замерзшего Финского залива.

– Помню.

Улыбка сама собой появилась на губах. Разве можно забыть то место, где Влад впервые поцеловал меня? Это было так давно и в то же время совсем недавно. Там, на берегу, стояла совсем другая девочка, которая любила пижаму с мишками Тедди, страдала из-за того, что застала лучшую подругу в объятиях своего же парня, и замирала от одного взгляда черных глаз с бархатными ресницами.

Я скучала по той Алине. Она еще не была змеей. И по тому Владу тоже скучала. Он казался мне далеким, загадочным, недоступным и благородным.

С тех пор многое изменилось.

– Ты плачешь? – обеспокоенно поинтересовался он и смахнул с моей щеки слезу.

– Воспоминания, – выразила я свои чувства в одном слове и прижалась к его широкой груди, вдыхая дурманящий запах апельсина и корицы. Сразу стало хорошо, тепло и спокойно. Я могла так стоять бесконечно, чувствуя, как заботы и тревоги растворяются в ставшем общим дыхании.

Мы обнявшись стояли на заснеженном берегу. Я закрыла глаза, погрузившись в мир запахов и забывая все страшные события сегодняшнего дня, а Влад сжимал меня в объятиях и изредка целовал в макушку, не делая попыток стать хоть немного ближе.

Мы не имели права на другую любовь, а мне невыносимо хотелось большего. Я не желала мириться с тем, что не могу впиться поцелуем в его губы, обнять крепче, распахнуть куртку и скользнуть замерзшими ладонями под майку. Умом я понимала, что не стоит играть с огнем, но душой и телом желала этого.

Я подняла голову и нежно поцеловала Влада в подбородок, одновременно скользнув руками по спине. Не хотелось думать о том, что во мне сейчас говорят даже не гормоны, а чертовы красные гуны страсти, которыми меня обмотала Елена Владленовна. Вспыхнувшая злость оказалась настолько сильной, что вытеснила даже нарастающее желание, поэтому я смогла отстраниться и, покачав головой пробормотать:

– Уже очень поздно. Наверное, нам пора ехать.

– Ты права. – Влад кивнул и, взяв меня за руку, повел по сугробам к машине.

Я несколько раз едва не упала, но он постоянно оказывался рядом и подхватывал, не позволяя терять равновесие.

Я была благодарна Владу за эту короткую снежную прогулку. Она помогла мне немного прийти в себя и чуть-чуть улучшила настроение. В лицей я приехала успокоившаяся, с единственным желанием: как можно быстрее добраться до кровати и уснуть. Осталось лишь слабое беспокойство за Яна, который был один в склепе, но я прекрасно понимала, что парень прекрасно справится сам, и наша помощь ему вряд ли пригодится. Скорее всего, он тоже уже в лицее. Давным-давно спит и даже не вспоминает обо мне.

С этими мыслями я прокралась по темному коридору к себе в комнату и с наслаждением рухнула на кровать, вырубившись даже раньше, чем щека коснулась подушки.