Глава 2

– Здрасьте, – бормочу тихо, не в силах отвести взгляда от мужчины. И кое-как сдерживая писк восторга. Папа Сони ещё какой орешек. Да ему же больше 30-35 и не дашь! И я бы рада сказать, что жива, да только все показатели организма точно говорят о том, что мой разум вылетел далеко за стратосферу, оставив моё бренное тело вариться где-то на этой грешной планете. Брови дяди Рината немного сдвигаются к переносице, когда он вглядывается в моё лицо, силясь понять, кто с ним здоровается и стоит рядом с его дочерью. Мда. Всё-таки не узнал. Соня весело хихикает и притягивает меня к своему боку ближе. У нас хоть и есть с ней небольшая разница в возрасте, но при этом Сонька даже немного выше меня. – Пап, ты чего, не узнал Алину? Ну, помнишь, такой тощий цыганёнок? Её бабушка раньше жила через дом от нашей. Ты ещё летом нас из шланга обливал, а мы бегали от тебя по всему огороду в одних трусах? Или мы с Алиной и ты с мамой ходили за грибами в ближайшую посадку? Соня незаметно, но сильно получает от меня локтем в бок за такие красочные потуги, чтобы её папа наверняка понял, кто перед ним. На что подруга лишь хихикает. А брови дяди Рината удивлённо приподнимаются, губы совсем немного косятся в улыбке. – Алину? – его карий взгляд скользит по мне ещё более внимательно. Даже немного строго, оценивающе, прищурено. От моего конского хвоста на макушке и до самых носков кроссовок. – Да, что-то такое припоминаю. Он хрипло хмыкает. Голос у него очень глубокий, от которого что-то тяжёлое ухает в мой живот и придавливает собой во мне всё самое невинное. Сглатываю, когда наши с ним взгляды встречаются. Пытаюсь улыбнуться. Но сколько не пытаюсь поднять уголки – не могу. Краснею по уши. Чёрт. – Тебе мама звонила? – спрашивает Соня, чем наконец прерывает этот наш с ним зрительный контакт, от которого у меня горит кожа. – Нет, – хмурится дядя Ринат и отходит в сторону, пропуская нас внутрь квартиры. – Проходите. Только у меня не убрано. Вещи ещё не успел до конца разложить… Он уверенной, вальяжной походкой, при которой каждая прокачанная мышца его тела плавно движется с ним, проходит дальше по коридору. Я замечаю татуировку на икре его правой ноги. Паук. Он завораживает, и во мне, кажется, подыхает арахнофоб. Потому что я хочу рассмотреть тату поближе, а ещё, возможно, потрогать. Мы с Соней снимаем обувь. Всё никак не могу успокоить сердце. Начинаю быстро осматривать интерьер, чтобы отвлечься, и чтобы Сонька ничего не заметила. Не думаю, что она, как и в детстве, спокойно и весело воспримет новость о том, что я хочу замуж за её папу. Или просто хочу. Соня чувствует себя раскованно рядом со своим папой, как в принципе и он сам. И я тоже пытаюсь расслабиться. В конце концов, на меня это совсем непохоже, чтобы я сжалась в курагу и помалкивала. Поэтому я расправляю плечи и уже более смело осматриваю обстановку, пройдя в простороную гостиную… – Так зачем мне мама должна была позвонить? Минимум мебели. Некоторая ещё даже в плёнке… – Она подарок тебе купила, а меня попросила завезти его. Вот! – Кхм… это что? – Ауру твою будет очищать, пап. И ещё много всякого полезного эта штука умеет! В квартире пахнет чем-то древесным и… мятным? Одеколон дяди Рината? Глубоко втягиваю этот запах и покрываюсь мурашками, что хочется растереть плечи ладонями. Синие стены и коробки возле них с вещами. Равнодушная реакция мужчины на подарок бывшей жены, он просто отставляет подарочный пакет на комод, отчего я не могу сдержать радостную улыбку. Но быстро отворачиваюсь, чтобы скрыть её. Где-то там, в моей голове, Жанна и Ринат всё ещё идеальная пара, но сейчас его реакция подтверждает, что между ними всё кончено. Совсем. – Ладно. Это в стиле твоей мамы. – Ага! – Чай? – Не, пап, – махает рукой Соня, заставляя целиком и полностью обратить своё внимание на их диалог. – Мы с Алиной пойдём. Иначе на сеанс опоздаем. – В кино собрались? – интересуется дядя Ринат, посмотрев на меня. Мне снова сразу же становится жарко, давление подскакивает. Он убирает руки в карманы серых шорт, и мне хочется выколоть свой мозг за то, что он даёт команду на грёбанную мысль о том, что скрывается за этими шортами. Но даже в такой домашней одежде его военную выправку ни с чем не перепутаешь. Спина прямая, плечи как камень напряжённые, я бы даже сказала – опасно напряжённые, словно он каждую секунду наготове нападать и защищать. Родину. Я сглатываю и быстро выпаливаю с улыбкой. – А я бы была не против чая. Так жарко на улице. А я слышала, что горячее помогает переносить жару легче. Алина косится на меня непонимающе, и я невинно улыбаюсь ей тоже. Да, да, мы и правда можем не успеть на сеанс, и потом придётся ждать ещё два часа до следующего или выбрать другой кинотеатр. Но прости, подруга. Я запала на твоего папу. Дай мне хоть ещё немного полюбоваться его прекрасными чертами и фигурой. Дядя Ринат проходит на кухню. Мы за ним. Кухня, надо отметить, такая же стильная, как и вся остальная квартира. И очень новая, ни разу не пользованная. Что мне сразу хочется что-нибудь здесь приготовить. Я люблю готовить, только вот на нашей кухне со старым гарнитуром и на советской плите это делать не слишком-то много энтузиазма. А здесь… здесь бы я могла готовить для дяди Рината… нет, для Рината какие-нибудь изысканные блюда. Ну, или простую картошечку с курицей, но зато как. Он бы облизывал пальчики, а потом… – Дядя Ринат, а можно я вам помогу? – воодушевлённо спрашиваю. Если честно, мне даже немного неудобно, что такой мужчина будет заниматься такими вещами. – Оставь это папе, Алин. Он никогда не даёт никому заваривать чай. Он у него особенный, – хихикает Соня, устраиваясь за обеденным столом. – Если очень хочешь помочь, можешь поискать что-нибудь к чаю в шкафах, – говорит при этом сам дядя Ринат, посмотрев на меня с теплотой в карих строгих глазах, от которого у меня начинают дрожать колени. – По-моему, я что-то покупал. – Ты? Ты же не переносишь сладкое, – фыркает подруга как-то отстранённо, кажется, она уже увлечена своим телефоном. – Я просто чувствовал, что на днях придёт моя дочь, которая жить не может без сладкого. А ты, Алин, любишь конфеты? – обращается он вновь ко мне, и наши руки случайно соприкасаются. Вздрагиваю от лёгкого электрического укуса в том месте. Его кожа словно обожгла мою. – Ага! – киваю ему с ненастоящей широкой улыбкой. Мне кажется, или это прозвучало двусмысленно? Он ведь не имел ничего такого? Или имел?.. Не могу отвести взгляда от его полных ярких губ. Благо он этого не замечает, так как уже смотрит на чашки, в который заливает кипяток. Но при этом с улыбкой что-то говорит Соне, губы движутся, кадык на крепкой шее тоже в движении, мышцы на руках ходят. Откашливаюсь и, наконец, достаю из шкафа несколько видов конфет. А он действительно подготовился. Мы садимся за стол. Я с Соней рядом, и напротив нас дядя Ринат. Он расспрашивает свою дочь о соревнованиях. Они обсуждают, когда она приедет пожить у него и, возможно, ещё успеют смотаться вдвоём на море. Или туда, где океан. Раз уж так удачно у её папы сейчас получился отпуск. А я смотрю на них, и внутри меня творится так много, что дышать тяжело. Я снова не могу отвести взгляда от дяди Рината, но всё-таки стараюсь время от времени смотреть и на подругу, когда та меня окликает и задаёт какой-то вопрос. И ещё думаю, как бы мне хотелось, чтобы вот так он улыбался и мне тоже. С такой безграничной любовью, теплотой. Чтобы мы могли вот так же свободно общаться с ним. Я бы готовила ему обед, а потом сидела у него на коленях и, может быть, даже кормила бы, как романтично это показывают в фильмах… – А ты, Алин, поступила куда-нибудь? Ты же вроде одиннадцатый класс закончила? – вдруг спрашивает он меня, и мне приходится экстренно включить другую часть мозга, которая отвечает за что-то более нормальное, приличное и адекватное. – А… нет, – легко отмахиваюсь, – в следующем году. Я деньги собираюсь копить. Бюджет мне точно не светит с моими баллами и аттестатом. – Пап, может, у тебя есть какие-то связи, а? Чтобы Алину устроить? – Не надо! – быстро обрываю я Соню, схватив её за локоть. Не люблю, когда кто-то таким образом вмешивается в мою жизнь. – Я накоплю сама, Сонь, – говорю с нажимом, но с улыбкой. – Всё равно я пока не готова к универу. Да я даже не решила, кем хочу быть. Чёрт. А вот это прозвучало совсем по-детски. Быстро проверяю реакцию дяди Рината. Он тем временем задумчиво смотрит на меня, отпивая свой чай. Как и раньше, он не слишком многословен. Но сейчас всё кажется при этом настолько другим. Восприятие меня ребёнка и меня взрослой сильно отличается. И если раньше я видела в его немногословности больше строгости, то сейчас – что-то тёмное, порочное, даже жёсткое, от чего в горле пересыхает и хочется облизнуть губы. В его глазах ведь правда это есть? Мне не кажется? Нет, такое не может привидеться. Между нами уже несколько раз пробежала искра. Это она. Точно. – Кстати, чай очень вкусный! – широко улыбаюсь ему и демонстративно отпиваю ещё. Мужчина кивает с лёгкой улыбкой. Он правда очень вкусный. Вроде с мятой и чем-то ещё. Но я мало его чувствую. Во рту всё горит, все вкусовые сосочки сконцентрированы на запахе, исходящем от мужчины, который садится и на язык, и на пространство вокруг. Если бы я была совсем долбанутой, то ела воздух вокруг него. Хотя… Через минут пятнадцать, к моему сожалению, мы с Соней уже прощаемся и выходим из квартиры её отца. Спускаемся на лифте, а когда выходим на улицу, она хитро спрашивает: – Алин, мне кажется, или ты сейчас вела себя странно при моём папе? Если бы я не знала тебя, то подумала, что ты, как и в детстве, на него запала. Я досадливо прикусываю язык, но быстро исправляю ситуацию в своей манере. – Конечно, – фыркаю. – Я до сих пор мечтаю выйти за твоего папу, нарожать ему кучу детишек. А ты будешь называть меня мамочка! – смеюсь, дабы дать понять точно, что для меня это так же смешно, как и звучит для Сони. – Брось. Я просто рада была повидать твоего старика! Ага. Всем бы старикам такими быть. У меня получается перевести всё в шутку и убедить Соню в том, что я лишь рада была такой встрече. И быстро перевожу разговор на парней, до которых мне вообще дела нет. Я-то знаю, что сказанное мной в шутку, частично правда. А я ещё я знаю, что точно вернусь сюда. В эту квартиру. Я загораюсь этой идеей, сгораю от нетерпения. Завтра же я снова буду здесь. Найду предлог, что-нибудь придумаю. Потому что между мной и дядей Ринатом что-то есть. Мной и Ринатом. Я это чувствую.