Глава 54

Снова отвернулась к двери и выжидающе взялась за ручку, но в глубине души мне не хотелось, чтобы всё сейчас вот так закончилось. К этому моменту я уже начала остывать. Фраза про миры напомнила о том, насколько сильно мы отличаемся в восприятии и оценке одних и тех же событий. Я и, правда, наверное, как-то слишком резко перешла к делу. Точнее сразу к предложению меня увезти. Да и помощь по-прежнему очень нужна. Так что не время уязвлённую гордость демонстрировать.

– Простите. Не хотела грубить, просто нервничаю сильно, – призналась, не торопясь оборачиваться.

Так проще было рассказать то, что я собиралась. Не всё, конечно, но большую часть истории точно придётся озвучить. Однако договорить мне не дали – сгребли в охапку и крепко прижали к себе, обхватив за талию.

– Как же с тобой сложно! – выдохнул Паулинер, уткнувшись мне в волосы.

– Мне с вами не легче, – пробормотала, замерев от неожиданности и охватившего смятения. – Мы слишком разные, вот и не понимаем друг друга. Но я точно никогда на вас не охотилась и никаких видов не имела.

– Очень жаль, – шепнули мне в макушку, похоже, и не думая отпускать. Почему-то я не сомневалась, что в этот момент Паулинер улыбается.

– Мне и моим близким сейчас действительно угрожает опасность. Я боюсь за маму. Её нужно спрятать как можно скорее!

Коротко и сбивчиво рассказала обо всех последних событиях и вчерашнем предостережении Бродиуса. Не упомянула только о своей жизни в другом мире, странной тетради Виолы, накопителе и о том, что могу оказаться демиургом.

Всё это время Паулинер молчал и не выпускал из своей хватки, но к концу рассказа он заметно напрягся, а когда я выговорилась, мягко развернул к себе и, согрев тёплым, ободряющим взглядом, не вязавшимся с его мрачным видом, лаконично сказал:

– Собирайся. Освобожусь через двадцать минут.

– Хорошо, я только переоденусь и Паули... в смысле свою собаку заберу, можно?

– Паулину? – с усмешкой уточнил мужчина. – Конечно, у нас ведь с ней столько общего.

У меня как будто гора с плеч упала от ощущения, что больше не придётся одной разбираться со всей этой тёмной, пугающей историей. И всё же кое-что не позволяло расслабиться.

– А можно как-то проверить, нет ли по соседству демиурга? – рискнула я задать животрепещущий вопрос.

Понадеялась, что после моего рассказа Паулинер спишет всё именно на него и мою расшатанную нервную систему. В такой ситуации ведь всего опасаться будешь.

– Можно, – мужчина приподнял рукав, и я увидела тонкий серебряный браслет с плоским красным камнем. – Если бы поблизости был демиург, эта штука бы светилась, так что не переживай.

Со смесью страха и изумления я смотрела на камень, который почему-то продолжал оставаться тусклым и тёмным. Как так?!

– Правда? И ничто не сможет этому помешать? Например, какие-нибудь защитные устройства? – уточнила, машинально теребя свой кулон с мальвинитом.

– Теоретически такое возможно, но это должны быть очень сильные и дорогие артефакты, а они в академии запрещены. Охрана просто не пропустит с чем-то подобным, – заверил Паулинер, видимо, стараясь развеять мои опасения. – Я сейчас вернусь в зал, а ты одевайся и жди во дворе.

Осознание, что я вовсе не демиург, подлежащий в этом мире обязательному уничтожению, стало ещё одним поводом облегчённо выдохнуть. Значит, не нужно больше прятаться и притворяться! Правда, теперь непонятно, как сей факт вписывается в мою теорию возвращения расщеплённой души, но с этим буду разбираться позже.

– Спасибо! – с искренней улыбкой поблагодарила я собеседника за хорошие новости и готовность помочь.

– И не бойся, принуждать я тебя ни к чему не собираюсь, – улыбнулся в ответ Паулинер и вкрадчивым тоном многообещающе добавил: – Завоёвывать так завоёвывать!

Когда он ушёл, я вернулась в свою комнату. С возросшей тревогой отметила, что мама так и не ответила на сообщение, быстро переоделась, сунула почтарь в сумку и побежала за Паулиной и накопителем. О нём я тоже решилась рассказать, когда будем в дороге. Теперь, когда выяснилось, что я не демиург, это уже не только можно, но и нужно сделать!

Каждый раз, проверяя тайник, я боялась не обнаружить там маленький чёрный квадратик, но тот, как ни странно, всё ещё находился на месте. То ли за мной плохо следили, то ли решили, что он больше не представляет опасности.

Я забрала повизгивающую от радости Паулину и, пока она активно пыталась меня облизать, надела на щенка новенький, недавно приобретённый ошейник. Он мне понравился наличием маленьких кармашков, в которые можно спрятать, например, защитный амулет или записку с именем и адресом хозяина животного. Я же в один из этих кармашков сунула накопитель и поспешила покинуть Зоосад. Решила дожидаться Паулинера у ворот, чтобы нас поменьше видели вместе.

Вдруг Паулина затявкала, вырываясь из моих рук, а за спиной раздался знакомый, до дрожи испугавший голос:

– Госпожа Листард, как я рад, что вы облегчили мне задачу. Уже и не знал, как вас выманить.

Я резко обернулась и увидела старшего дознавателя Ирвиса. Замерла от страха, покосившись в сторону здания академии. Прикидывала, успею ли добежать?

Мужчина проследил за моим взглядом и угрожающе произнёс:

– Не делайте резких движений и не пытайтесь поднять шум, если хотите увидеть маму живой!

Сердце ухнуло куда-то вниз, разбившись на мелкие осколки, сознание затопила паника.

– Где она?! Что вы с ней сделали?!

– Пока ничего. Сейчас она думает, что мы вызвали её в качестве свидетеля. Идёмте со мной, и скоро увидитесь. Если попытаетесь сбежать, мои люди сразу избавятся от неё, как от нежелательного свидетеля, – чеканил каждое слово Ирвис, и меня всё больше охватывало отчаяние. А ведь спасение казалось таким близким, но рисковать жизнью мамы я не могла.

– Идёмте! – настойчиво повторил Ирвис, тоже посмотрев в сторону академии.

– Хорошо, можно я отпущу собаку? Не трогайте её, пожалуйста, это всего лишь щенок, – попросила, дрогнувшим голосом.

– Отпускай и двигайся быстрее! – уже нетерпеливо велел дознаватель.

Я выпустила Паулину, прикрикнув, чтобы она возвращалась на своё место, но моя девочка, разумеется, не послушалась и побежала за нами. Пришлось остановиться и привязать её шарфом к ближайшему дереву.

А потом я вдруг почувствовала непреодолимое желание оказаться за воротами и сесть в стоящий неподалёку неприметный экипаж. Правда, нестерпимым оно было несколько секунд, потом накал снизился, и я смогла понять, что на меня оказывается воздействие. Однако этих секунд хватило, чтобы я оказалась за территорией академии.

Охранники, на которых возлагала большие надежды, на нас даже не посмотрели, пропустив без проблем. Они, очевидно, тоже находились под каким-то воздействием.

Когда за нами закрылись ворота, в голове немного прояснилось. Я поняла, что хоть и с трудом, могу сопротивляться тому, что мне внушают, и всё же чувствовала себя в смертельной ловушке. Было очень страшно, но немного утешала мысль, что накопитель остался в академии, а у меня в сумке всё ещё лежит почтарь. Если его сразу не обнаружат, я, возможно, смогу отправить сообщение!