Глава 27

Ника

Господи-боже!

Я подрываюсь к выключателю. Щёлкаю и свет тут же заливает кухню-гостиную. Помещение кажется таким маленьким, когда Рашит находится здесь. Его крупная фигура совсем не вписывается в небольшое пространство моего дома.

— Вы… с ума сошли⁈ Что вы здесь делаете⁈ Я до смерти испугалась! И как вы вообще тут оказались? — выпаливаю, шумно дыша и не сводя взгляда с Сафина.

Его тёмные волосы слегка влажные, как и рубашка. Видимо из-за дождя. Похоже, он не так давно приехал.

— Прости. Не хотел тебя будить. Ты так спокойно спала.

Я сглатываю.

Его хриплый низкий голос отзывается вибрацией внизу моего живота.

Поразительно, как быстро и словно неизбежно этот мужчина получил власть над моим телом и разумом. И как же печально, что это не имеет никакого смысла, потому что у нас нет продолжения.

— Рашит Маратович… — начинаю я, но осекаюсь, увидев огромный букет алых роз на столе у него за спиной.

Сафин не отслеживает мой взгляд. Он прекрасно знает, на что я смотрю. А он смотрит на меня. Так спокойно и хищно одновременно. Держа меня в капкане своего взгляда.

— Рашит, — поправляет он. — Мы занимались сексом прошлой ночью, Ника. Думаю, пора перестать прыгать с «вы» на «ты» и обратно… Цветы для тебя.

Я нервно завожу руки за спину, сцепляю пальцы и боюсь сделать шаг.

Он всё-таки приехал.

И наверное стоит признаться хотя бы самой себе, что я этого ждала.

Как бы я ни любила Сабину, всё же, отдавшись вчера этому мужчине, я ждала от него чего-то, что заставит меня думать, что я не совершила страшнейшую ошибку в своей жизни.

— Они очень красивые. Но вам… тебе… не стоило их дарить. И не стоило приезжать, — последнюю фразу я добавляю торопливо, разумеется, не собираясь делиться с ним истинными чувствами относительно его приезда. — И, кстати, ты не ответил, как попал в дом? Я вроде закрыла все двери.

— Я следил за тобой несколько месяцев, Ника. Знаю, где лежат запасные ключи. Знаю, в какой комнате тебе больше нравится спать. Знаю твой любимый кофе и фильмы, которые ты пересматриваешь по несколько раз. Я всё о тебе знаю.

Мурашки ползут по позвоночнику, стекают к пояснице, закручиваются вокруг тела и медленно поднимаются к груди, заполняя её глубоким тёплым чувством. Чувством, которое я вовсе не должна испытывать после тех слов, что он сказал. Они больше должны пугать.

— Ты должен уйти… Ночь между нами была ошибкой.

— Ты так считаешь?

— Я не знаю, что на меня нашло, но этого больше…

— … не повторится. Ну, разумеется.

Глаза Рашита чуть сощуриваются, а затем под очередной раскат грома он в несколько широких шагов сокращает расстояние между нами. Я испуганно пячусь назад, упираюсь спиной в зеркало. Сафин хватает меня за поясницу, притягивает к себе, рукой сжимает мою шею сзади и целует. Поцелуй вряд ли можно назвать нежным. Скорее, это нападение. Мощная атака, которой трудно противостоять. Влажный язык толкается в мой рот и сплетается с моим. Гормоны мигом выбрасываются в кровь и начинают бежать по венам жгучим огнём.

— Перестань! — я изо всех сил сил толкаю Рашита ладонями в грудь и поворачиваюсь к нему спиной.

Пространство перед глазами плывёт. И всё же я вижу наш образ в отражении. Сафин стоит позади, уткнувшись носом в мои волосы. Его руки лежат у меня на талии. А мои глаза будто заволокло пеленой.

— Я же попросил тебя не делать глупостей. И я сказал, что найду тебя. Какой смысл в том, что ты уехала? — спрашивает он, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Сабина, — выдыхаю я, не в силах полностью обозначить свою позицию.

Думаю, он прекрасно всё должен и сам понимать.

— Сабина дома. Прочла твою записку. Хотела ехать к тебе, потому что не смогла дозвониться. Я уговорил её подождать до утра.

— Я не могу с ней так поступать, Рашит.

— Как поступать?

— Ты серьёзно? — я резко поворачиваюсь к нему лицом и смотрю на Сафина снизу-вверх. — Мы с тобой спали? По-твоему это нормально⁈

— А что ненормального в том, что два взрослых человека, которые нравятся друг другу, спят вместе?

— Просто не верю, что ты это говоришь. Я вообще даже думала, что после прошлой ночи ты… посчитаешь меня неподходящей подругой для Саби. Я ведь залезла к тебе в постель!

— Может, если бы мне было в два раза меньше лет или я был бы идиотом, то я бы так и подумал. Но, слава богу, я взрослый человек и у меня есть мозги. Шовинизмом и сексизмом не страдаю, Ника. Ну и с учётом нашей с тобой разницы в возрасте — прошлая ночь это больше моя ответственность, чем твоя. Секс в принципе всегда больше ответственность для мужчины. Для нормального мужчины, во всяком случае. И я уже говорил, что мои чувства к тебе это не только про постель.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать, потому что вовсе не ожидала подобного ответа.

— Саби никогда не примет этого… — я качаю головой.

— Сабина не маленький ребёнок, Ника. И моя личная жизнь — это, технически, не её дело. Максимум попсихует пару недель и свыкнется. Подобный драматизм свойственен девушкам вашего возраста. С высоты моего же возраста, в связи между тобой и мной нет ничего драматичного. Я просто здоровый мужчина, который хочет женщину, которая ему нравится. И ты просто здоровая женщина, которая хочет мужчину, который ей нравится. Неужели ты считаешь, что я стану отчитываться перед дочерью относительно того, какую женщину собираюсь любить?

Открыв рот, я хаотично разгребаю мысли, старательно отыскивая хотя бы одну адекватную идею, которую можно использовать как аргумент в разговоре с ним.

— Но она… потеряла мать!

— А я потерял жену. Это было много лет назад. И, наверное, для любого человека логично, что я не мог годами топить себя в любви к мёртвой женщине, какой бы она ни была при жизни. Её давно нет, Ника. И у меня, разумеется, были связи. Просто никогда не хотелось создать что-то большое. А сейчас я хочу. С женщиной, на которую смотрю. Ещё аргументы будут?

В его голосе и взгляде нет насмешки или давления. Он говорит спокойно и по-взрослому. Это заставляет меня расстеряться. И выставляет все мои предыдущие действия в действительно чрезмерно драматичном и глупом виде.

— А если… если я не хочу?

Рашит склоняет голову набок.

— Тогда ответь на вопрос: ты не хочешь, из-за чувства вины перед Сабиной, или потому что я тебе не нравлюсь? Мы оба знаем, что нравлюсь. И прошлой ночью я почувствовал это всем телом. Поэтому, если дело только в Саби, то это не ответ, Ника. Моя дочь — это моя ответственность. Разговаривать с ней по этому поводу тоже буду я. С твоими родителями тем более.

Я молчу. Просто не представляю, что тут вообще можно сказать.

Соврать, что ничего к нему не чувствую? Один поцелуй, одно его прикосновение, и моя ложь разобьётся вдребезги. Поэтому я молча хлопаю ресницами, глядя на него как кролик на удава.

— Так я и думал, — тихо произносит Рашит. Его взгляд теплеет на этой фразе. — Вот поэтому я просил тебя не уезжать, Ника. Но ты не послушала.

— Я всё равно не… не думаю, что мы должны врать ей и…

— Я поговорю с ней. Завтра.

— Что⁈ Завтра⁈

— А когда? Я достаточно долго держался от тебя подальше, отводя душу лишь благодаря твоим фотографиям. Сколько я ещё должен ждать?

— Мне нужно время, чтобы подготовиться к её реакции!

— Ника, — он сжимает моё лицо ладонями, — я не собираюсь страдать детским садом. К её реакции ты не подготовишься. Она будет в любом случае. Так что собирайся. Мы едем домой.

Я вжимаю голову в плечи.

— Нет. Я не хочу. Я не могу. Будет лучше, если останусь жить у себя.

— Не будет. Как раз-таки я настаиваю, чтобы ты жила у меня. А не одна в этом доме.

— Сегодня я никуда не поеду!

— Значит я останусь с тобой, — под громкий раскат грома, Рашит прижимается к моим губам, обхватывает талию рукой и чуть приподнимает меня над полом.

По телу пробегает горячая волна, а затем её будто резко остужают ледяной водой, когда где-то со стороны звучит растерянный голос.

— Пап?… Ник?