Эпилог

Ника

Несколько лет спустя

Мерзкий пронизывающий ветер заставляет плотнее запахнуть пальто, когда я выбираюсь из тёплого салона такси. Вздрогнув, я бегу к дому, стремясь поскорее зайти в помещение. Не хватало ещё и заболеть сейчас! Вот уж совсем не вовремя.

Открываю дверь, забегаю внутрь и тут же чувствую приятный цитрусовый аромат, заставляющий слюни собираться во рту. Значит, мама готовит свой фирменный апельсиновый кекс. В мыслях я уже вонзаю зубы в мягкий бискивит, откусываю кусочек и запиваю чаем.

— Мамуль? Ты где?

— На кухне, дочь! Проходи!

Сняв пальто и повесив его на вешалку, я переобуваюсь в тапочки и с улыбкой шагаю на кухню, где меня встречает мама в розовом фартуке и полотенцем в руках.

— Привет, моя хорошая. Ты вовремя. Кекс как раз немного остыл, чтобы его можно было спокойно есть, — мама подбегает ко мне и целует в обе щеки, а потом опускается к моему уже довольно сильно выпирающему животу и целует его. — И тебе привет, мой апельсинчик. Как ты себя чувствуешь? Мамочку не обижаешь?

— Ма, ну хватит! — хихикаю я. — Это глупо! Он ещё даже не родился.

— Дети уже в утробе всё чувствуют и понимают.

— Ничего подобного. Я в такое не верю.

Усаживаюсь за стол и тут же кладу на тарелку пышный кусочек кекса. Хорошо, что я знать не знаю, что такое токсикоз. За всю беременность меня ни разу не тошнило. Так что лопаю я всё, что хочется, и ни в чём себе не отказываю.

Мама начинает суетиться. Ставит на стол пиалу с джемом, фруктовый чай, ещё какие-то печенья.

Она не выглядит несчастной, но я всё равно смотрю на неё с грустью. Они с отцом всё-таки развелись. Я так надеялась, что они помирятся. Но за пару лет их отношения окончательно развалились. Сейчас отец живёт отдельно. И у него вроде как кто-то появился. Я стараюсь не затрагивать эту тему в разговорах с мамой, чтобы не ранить её. Пусть она и говорит, что давно разлюбила отца, но ведь вполне возможно, что это не совсем правда, и что её могут ранить любые упоминания о нем и его новой жизни.

— Сядь и поешь вместе со мной. Хватит бегать, — смеюсь, схватив маму за руку, когда она снова куда-то пробегает мимо меня.

— Да я наелась, пока готовила.

— Тогда чай попей! — не сдаюсь я.

— Ну ладно, — уступает мама, снимает фартук и садится за стол напротив меня. — Раз уж ты так просишь.

— Вот именно. Беременным нужно уступать.

Мама хихикает и с нежностью смотрит на мой живот.

— Ты придумала имя?

Я морщусь.

С именем проблема.

— Нееет… Никак не могу определиться. Мне кажется, ему ничего не подходит.

— Может, Максимилиан? Очень красиво!

— Точно нет! Мне бы хотелось что-нибудь покороче, но при этом более звучное.

— Дамир? Ратмир? Рустам? — предлагает мама.

— Рустам… — пробую я имя на вкус. — Это мне нравится.

Мамино лицо освещается широкой улыбкой.

— Значит, будет маленький Рустамчик. Мой сладкий апельсинчик.

Она так радуется. В принципе, у меня изначально было чувство, что мама была рада моей незапланированной беременности даже больше, чем я сама.

Возможно, это всё потому, что внук для неё как отдушина. Развод с папой сильно ранил её. Рождение малыша даст маме ощущение нужности. Смысл, ради которого стоит держаться и жить дальше.

Мы болтаем о всяком разном. Думаем насчёт детских вещей, и даже успеваем заглянуть в будущее, когда малыша нужно будет отдавать в садик и в школу. Я с наслаждением поедаю апельсиновый кекс, пока на тарелке не остаётся ни крошки.

Телефон разрывается мелодией у меня в сумке, прервав нашу с мамой беседу. Я достаю мобильник.

На экране высвечивается имя «Андрей».

Сняв вызов, я прикладываю телефон у уху, и то, что я слышу заставляет кровь стынуть в жилах.

— Да, жду. Я у мамы! — отвечаю Андрею, после чего бросаю мобильный обратно в сумку.

Быстро вскакиваю со стула и целую маму в щёку.

— Мам, мне пора бежать! Срочно!

— Что случилось? Кто звонил?

— Андрей.

Мама вскидывает брови.

— О! Какие новости?

— Пока не буду говорить! Потом позвоню и расскажу.

В коридоре надеваю пальто и обуваюсь.

— Может, положить для Андрея что-нибудь поесть? Что-то я не подумала!

— Не нужно, мамуль. Сейчас будет не до этого.

Ещё раз обнимаю маму, прижавшись носом к её по-родному пахнущим волосам.

— Всё. Я побежала. Будь на связи.

Выхожу из дома, и практически сразу к крыльцу подъезжает чёрный тонированный автомобиль. Под холодным ветром я бегу к машине и сажусь в салон.

— Привет, — здороваюсь с мужчиной за рулём.

Он кивает, мазнув взглядом по моему животу, после чего трогает с места.

— Ну как там? Что говорят?

Андрей хмурит брови.

— Нужна операция. Экстренная. Её уже готовят.

Внутренности холодеют, но всё же я надеюсь, что всё обойдётся. Медицина сейчас на высоком уровне. К тому же, мы выбрали отличную частную клинику с лучшими врачами.

Андрей ведёт машину уверенно и аккуратно, и несмотря на то, что скорость высокая мне совсем не страшно. Мы довольно быстро добираемся до больницы. Ветер усиливается к тому моменту, как мы паркуемся возле большого охраняемого здания. Андрей помогает мне безопасно добраться до крыльца. Мы заходим внутрь и сразу направляемся к ресепшену, где медсестра уведомляет нас, на какой этаж нам следует подняться. Через пять минут мы уже идём по двенадцатому этажу операционного отделения и шагаем к комнате ожидания.

Я замедляю шаг, заметив крупную фигуру у окна.

Он стоит и смотрит на город. Руки сложены за спиной, пальцы крепко сцеплены, плечи напряжены. Я буквально чувствую, как он переживает.

— Рашит… — я даже не произношу его имя. Скорее, это выдох.

Он медленно поворачивается. Смотрит на меня долго и пристально, затем раскрывает руки в объятиях. Я подлетаю к нему и прижимаюсь к крепкой груди. Вдыхаю любимый запах. Чувствую, как горячая, сильная ладонь ложится на мой выпирающий живот.

— Что произошло? — взволнованно спрашиваю я.

Андрей подходит ближе и здоровается с Рашитом коротким рукопожатием.

— Я успел забрать Сабину с курсов для беременных. Мы подошли к машине, и у неё началось кровотечение, — когда мой муж говорит, его голос надламывается. — Я сразу повёз её сюда. Позвонил Андрею и попросил забрать тебя.

Игнатов поджимает губы.

По лицу этого мужчины всегда трудно что-либо прочесть. Муж Сабины довольно своеобразный человек, и очень закрытый. Но сейчас в его глазах мелькает самый настоящий страх.

Я его понимаю. Я знаю, что и я, и Рашит чувствуем то же самое.

Моя беременность проходит легко и спокойно, а вот Сабине повезло меньше. Её все девять месяцев мучал токсикоз, периодически падал гемоглобин и поднималось давление.

Остаётся надеяться, что врачи сделают всё необходимое, чтобы помочь и ей, и ребёнку.

Руки Рашита сильнее сжимаются на моём животе.

— Я пойду к ней, — чеканит Андрей.

— Она в операционной. Не стоит, Игнат.

Но Андрей уже идёт к полупрозрачным дверям, над которыми красным светится надпись «Операционный блок номер пять».

Я успокаивающе сжимаю плечо Рашита.

— Пусть идёт…

Сафин кивает. Склоняется ниже и слегка прижимается губами к моим губам. В таких ситуациях это всегда действует одинаково — как успокоительное.

Сафин…

Всё забываю, что я теперь тоже Сафина. Думала ли я, что так будет, когда впервые увидела его? Когда подумала, что это брат Сабины, а не её отец?

— Я придумала имя для малыша, — говорю, чтобы немного отвлечь его.

— Правда? И какое? — Рашит медленно поглаживает мой живот чуть ниже пупка.

— Рустам… Мама подсказала. Тебе нравится?

— Рустам?

— Да. Рустам Рашитович.

Взгляд моего мужа становится задумчивым, будто он пробует имя на вкус.

— По-моему, отличное имя.

— Серьёзно? — я широко улыбаюсь. — Это же отлично. Значит, так и назовём нашего сына.

Рашит сжимает моё щёки ладонями.

Я так счастлива, что мы справились со всеми трудностями. Я счастлива, что тогда, в прошлом, не побоялась дать нам шанс.

Он оказался прав. Ничего драматичного в наших отношениях не было. Всё оказалось решаемо. И слава богу, что я не струсила. Хотя были даже такие дурацкие моменты, когда я пыталась сбежать.

Хорошо, что мой муж так сильно в меня влюбился, что ему хватило терпения и мужества каждый раз возвращать меня назад.

Я кладу руки сверху его ладоней и чуть крепче сжимаю пальцы.

В этот момент двери операционного блока открываются. Крупная фигура Андрея возникает на пороге. Лицо бледное. Глаза тусклые.

Сердце уходит в пятки. И я чувствую, как пальцы Рашита напрягаются.

— В чём дело? — резко спрашивает Рашит.

— Вам лучше пройти сюда, — тихо отвечает Игнатов.

Надпись над дверью перестаёт мерцать…