Глава 8

* * * – ИРИНА — Телефон Руслана в руке показался мне сегодня тяжёлым, как камень. Я сидела в кровати, закутавшись в одеяло, старалась не думать о том, что произошло между мной и супругом. Но мысли всё равно терзали меня. Я как мазохистка прокручивала в голове всю нашу совместную жизнь, начиная со знакомства. Выискивала в памяти первые звоночки, которые я не замечала… Задавала себе вопросы, в какой момент между нами образовалась пропасть? И когда моя уже бывшая лучшая подруга влезла в мою семью? Кроме того, что терзала и рвала себе душу, положительного эффекта рефлексия не приносила. Моя нога болела, ангина не отпускала. Мысли меня сводили с ума, и единственное, что оставалось – это попытаться собрать себя в кулак и позвонить на работу. Которая у меня вообще-то есть и обязанности мои никто не отменял. Длинно вдохнув, набрала номер директора. В трубке сразу же раздался его холодный, безэмоциональный голос. – Слушаю. Кто это? – Виктор Павлович, это Ирина Кузнецова. – Ира? У тебя новый номер? Что случилось? Это срочно? – Ой, нет, номер не новый. Мой телефон… э-э-э… разрядился. Виктор Павлович, я по делу… – бормотала я как овца, но вовремя успела взять себя в руки, ещё и сдержала кашель. – В общем, у меня произошло ЧП. У меня случилась ангина. И ещё… нога. Ногу сильно подвернула, передвигаюсь с костылём. Не смогу выйти на работу в ближайшие недели три или четыре. Мне позарез нужен больничный. Слышно было, как он прикрыл динамик и выругался. Потом я услышала, как он нервно задышал в трубку. – Ира, ты что, с ума сошла? У нас выставка на носу! Ты же должна была курировать всю выставку! И организация на тебе! Микеланджело! Да Винчи! Неужели ты не понимаешь, что от этого проекта зависит многое? Ты не можешь просто взять и заболеть! – его голос становился всё яростнее, а я почувствовала, как в груди становится тесно. – Ты знаешь, как это важно?! Как ты вообще могла позволить себе подобное?! Я с трудом сглотнула, чувствуя, как с каждым словом его агрессия давит на меня. Я хрипела и пыталась говорить спокойно, чтобы не заплакать. – Я… я понимаю, что выставка важна, но, Виктор Павлович, я не могу работать в таком состоянии! Нога болит так, что я не могу встать, пью сильные обезболивающие. Ангина не даёт мне ни дышать, ни говорить нормально. Я не смогу нормально и адекватно работать. Да и вообще, я сейчас ходячая зараза, вы хотите, чтобы я всех заразила? В ответ – снова вспышка ярости, теперь уже не сдерживаемая. – Не можешь работать? Я тебе что, мать, чтобы тебе позволять не работать?! Ты вообще не имеешь права болеть! Это твоё прямое обязательство! Ты меня слышишь? Ты не можешь болеть и оставаться без ноги, без руки, когда такой масштабный проект на носу! Ты обязана быть в строю, Ира! И это не обсуждается! Проведёшь выставку от и до, а потом можешь и на больничный отправляться. Поняла меня? Каждое слово ударяло меня как молния. Я сжала телефон в руке и закрыла глаза, не понимая, как так получилось? Всё, что мне оставалось – это пытаться выдавить хоть что-то, хоть малейшее объяснение, чтобы директор вошёл в моё положение и дал мне нормально и поболеть, и поправиться. – Но я… я не могу! Я… очень прошу вас, войдите в моё положение. Я же человек, а не машина. Ну, Виктор Павлович… Он не ответил сразу. Я могла слышать, как он что-то шипит, явно раздражённый и не в силах контролировать свои эмоции. – Ира, ты специально? Решила бросить проект в такой ответственный момент? Ты что, с ума сошла?! У нас всего пять дней до открытия! Ты будешь лечиться, а кто работать будет?! Ты же знаешь, что никто кроме тебя не сможет провести эту выставку должным образом. Ты ведь ответственная за неё! Я не могу позволить тебе вот так просто выбыть из проекта! Ты либо приходишь в себя, либо ищешь себе новую работу, ясно? Я задыхалась, чувствуя, как всё внутри сжимается от злости. Точно так же, как и в тот момент, когда я застала мужа в объятиях своей подруги. – Это нарушение моих прав, – я едва выдавила эти слова, чувствуя, как в животе скручивает спазм. – Я имею право на больничный! Это закон! Его смех в ответ был таким ядовитым, что я едва смогла сдержать слёзы. – Ногу ты точно повредила не на работе. Это не производственная травма. И простыла, чёрт знает где! Не удивлюсь, что сделала всё специально! Так что, разговор окончен. Даю тебе максимум пять дней, и ты приходишь на работу. А если нет – прощайся с галереей. Я не буду ждать. Он просто выключил телефон, не дождавшись моего ответа. Я осталась сидеть в тишине, сжимая в руке телефон, который теперь казался абсолютно бесполезным. Боль в ноге отдавалась в позвоночнике, но гораздо сильнее была боль внутри – внутри меня, внутри сердца, которое до сих пор не верило, что это происходит со мной и происходит на самом деле. Пять дней. Он серьёзно? Я не могла поверить, что Виктор Павлович вот так просто отмахнулся от меня, как от обыденной детали. Он не знал, что я потеряла мужа, и что он уже успел начать новую жизнь с другой женщиной. Виктор был как большинство мужчин – не видел боли женщины, потому что не был в состоянии почувствовать её. Я никогда не болела, всегда работала, как лошадь. Впервые у меня случилось ЧП, а он вот так… Да, он был поглощён только работой, только своей галереей, а люди для Виктора Павловича – это лишь инструмент, который при необходимости можно заменить. Я посмотрела на экран телефона. Заметила, что руки слегка трясутся. Всё настолько противно и нелепо. Всё против меня. Весь мир восстал против меня, будто я кому-то сильно насолила. Я ведь просто хотела жить. Нормально. Без трагедий. Без предательств. Без болезней и страхов. Но жизнь дала мне ощутимый пинок под зад, только я не могла понять, за что? Теперь, помимо того, что я потеряла семью, я ещё могла потерять работу. Моё сердце сжалось от мысли о том, что будет, если мне действительно не удастся встать в ближайшие пять дней. Я даже не могла представить, что будет потом. Телефон завибрировал в руке, и я, от неожиданности вздрогнула. Сначала решила, что это директор. Понял, что погорячился и решил перезвонить. Но нет. На экране высветился номер Артёма. Я почувствовала, как воздух вокруг меня сжался в металлическую пасть. От глухой злобы стиснула зубы. Я знала, что он может позвонить, но не ожидала, что это произойдёт именно сейчас, когда у меня почти не оставалось сил на что-либо. Пальцы сжались вокруг телефона, и я резко приняла звонок. – Алло? Мне нужна Ира, – его голос был сухим, почти безжизненным, как будто это уже был не мой муж, а чужой человек. – Это я, – произнесла таким же тоном, как и у него. – Чего тебе? – А, это ты? Ну, привет. Я позвонил сказать, что Регина собрала твои вещи. Ты можешь приехать и забрать их, – проговорил Артём. Моя реакция была мгновенной. Молнией пробежала волна ярости, которая почти вырвалась наружу. Я сжала челюсти так сильно, что почувствовала, как зубы начали болеть. – Как ты смеешь? – голос вырвался с хрипом, но в нём была такая сила, что он мог бы расколоть стекло. – Это моя квартира, Артём! Мои вещи! Ты что, с ума сошёл?! Как эта дрянь может рыться в моих вещах?! Я почти задыхалась от бешенства, почувствовав, как адреналин пробивает мне грудную клетку. Артём молчал, и от этого его молчания меня передёрнуло ещё сильнее. – Ты – конченая сволочь! Ты, Артём, не мужчина, а полный ноль! – я не сдерживала себя. – Ты и… Регина – вы подлые и жалкие людишки! Вы оба получите по заслугам, рано или поздно, но вас настигнет кара. Жизнь обязательно вас накажет за то, что вы сделали. За то, как ты меня предал! – А ты что, не понимаешь, Ира? – голос Артёма стал почти насмешливым, холодным, и от этих слов мне хотелось разорвать его на части. – Ты всегда была манипуляторшей, которая искала себе идеальный мир, который никто не мог создать. Ты ведь всё время требовала, чтобы я был каким-то супергероем, а не нормальным мужем! Ты заставляла меня жить по твоим правилам, по твоим идеалам, а я – я был твоим подчинённым, твоей игрушкой! Ты разрушила мою жизнь. Ты разрушила всё! И теперь ты поучаешь свою расплату. За свои ошибки ты платишь сама, поняла? Я не могла дышать. Это было как удар по лицу, как нож в грудь. Разрушенные мечты и годы, которые я отдала ему, растворились в воздухе, и вот теперь, я слушала человека, которого считала своим. Но он стал для меня совершенно чужим. – Ты… Какой же ты… отвратительный… – прохрипела я, голос звучал как воронье карканье, но я не могла сказать что-то вразумительного. Снова шок. Да сколько можно уже удивляться? Вся жизнь, вся любовь, которые я строила с ним, рушились, как старый дом, у которого не выдержали стены. – Ты никогда меня не любил, да? – решила я выяснить всё до конца. – Ты даже не знал, кто я на самом деле. Ты не знал меня. Ты… не был моим другом, моей опорой, моим мужем. Ты просто был… плыл по течению и ни к чему не стремился. Ты должен благодарить меня, что я тебя всё время толкала вперёд. Если бы не я, Артём, то ты был бы никем. Впрочем, тебя именно такая судьба и ждёт. С Региной так и будет. – Мне плевать, что ты там думаешь обо мне и моей любимой. Но ты, Ира, слишком высокого о себе мнения. Спустись на с небес на землю. Ты не принцесса. Ты обычная тётка, которой уже далеко за тридцать и которая всю жизнь находится в поиске каких-то несуществующих идеалов. Всё, я устал от тебя. Если бы я не была в кровати, а стояла, я бы упала. В глазах защипало от слёз. Но я не могла их сдержать, потому что в этот момент понимала – я никогда не была важна для него. Всё, что я строила, исчезло. Артём не был тем человеком, с которым я думала, что буду до конца жизни. Это был чужой человек. В лучшем случае, он был просто частью моего прошлого. Так сказать, неудачный опыт. Опыт… Да-а-а, этот учитель преподаёт отличные уроки, только берёт очень дорого. – Ты не понимаешь, что сломал меня, Артём, – выдавила из себя эти слова, чувствуя, как слёзы обжигают кожу лица, но уже не сдерживаясь. – Ты не имел права так со мной поступать. Ты думаешь, что Регина будет лучше? Ты ошибаешься. Она получит по полной. Справедливость существует. Вы оба получите свою долю боли и горя за всё, что вы со мной сделали. Нельзя предать и не получить ответ. Запомни это. Артём холодно рассмеялся и сказал: – Да пошла ты… Даю тебе сутки забрать шмотки. Не заберёшь, всё отправится на свалку. – Пошёл ты… – с трудом выдохнула я в трубку, ощущая, как слова, хоть и горькие, как яд, но становились для меня освобождением. – От души желаю тебе с Региной ощутить все прелести предательства. Когда-нибудь это случится с тобой и с ней. Я отключила телефон, и тишина в комнате стала невыносимой. Боль в груди сжалась в тугой узел, но уже не было той безнадёжности, которая преследовала меня до этого. Всё, что мне оставалось, – это отпустить его. Я не знала, что будет дальше, но я точно знала одно – мне нужно двигаться вперёд. Без него. Без этой жизни, которая оказалась иллюзией, даже фальшивкой, ведь я думала, что любима, что я – единственная и неповторимая для него. Да пусть катится ко всем чертям! А я… надеюсь, что заслуживаю большего. Вытерла слёзы и поняла, что хочу есть. Пойду-ка, посмотрю, что делает Руслан.