17

Галку, похоже, только одно в жизни и держало – беспокойство о судьбе дочери. Как только оформили все бумаги, чуть больше недели прошло, и её не стало – ушла тихо, незаметно, во сне.

Может, тогда и не стоило бы торопиться, глядишь, она бы и подольше прожила. А может и нет.

Солнце вовсю сияло, небо лазурное, чистое, август, лето, жара, а они – на кладбище. Марат, Алина и с ней, конечно, верная подруга Лера, и её мама – Женя, с которой Марат познакомился несколькими днями раньше, само собой, в больнице у Галки.

Почти сразу отношения между ними установились простые, приятельские, словно давно друг друга знали. Но, как позже выяснилось, действительно и знали, и давно – когда-то в одной школе учились, только с пятилетней разницей. И ещё выяснилось, что Женя единственная из посторонних, была в курсе личности Алининого отца.

– То есть никто не в курсе, а ты – в курсе? – уточнил Марат, в ответ Лерина мама развела руками, подтвердила, тоже немного удивлённая:

– Да. Вот как-то смогла, выудила у Гали. Да и такие секреты трудно в себе держать, чтобы уж совсем-совсем никому. А мы же ещё с колясками вместе гуляли. Дом один, двор один. И школа в прошлом одна. Хотя и самой догадаться было не трудно. По тем временам для Гали, помимо тебя, других парней не существовало.

Марат на последнее её замечание ничего говорить не стал, опять спросил:

– А меня тоже помнишь?

Женя честно задумалась, затем выдала:

– Ну так, смутно. Вне школы мы с тобой не пересекались. А пока учились, я совсем-то уж мелкотой не интересовалась. А по тем меркам ты меня намного младше был. – И добавила, улыбнувшись: – Хотя вроде уже тогда звездил.

Но сейчас они молчали, стояли вчетвером в ажурной тени высоких тополей. Кроме них набралось ещё несколько человек, совершенно незнакомых Марату тёток – то ли дальние родственницы, то ли сердобольные соседки. Вот они сочувственно пускали слезу, а больше никто не плакал, даже Алина. Она походила на тонкую высохшую травинку, чуть склонившуюся к земле – застывшая, хрупкая, неестественно тихая.

Потом, когда уже вышли за ворота, Марат приблизился к дочери, осторожно спросил:

– Ну что, теперь ты ко мне? – До сих пор не особо представляя, как это вообще будет выглядеть.

Придётся же, наверное, забрать из нынешней её квартиры одежду, ещё что-то нужное. Но Алина, похоже, представляла ещё меньше. Она резко вскинула голову, глянула затравленным зверьком.

– Пусть у нас ещё ненадолго останется, – вмешалась Лерина мама, обняла девочку за плечи. – Хотя бы на пару дней. Пока эмоции поулягутся.

Алина прижалась к ней, Марат подумал, будто от него спряталась.

– Уверена? – спросил.

Он-то тоже не против, совсем как Алина, только ему прятаться не у кого. Да он бы и не стал – решил же, не сказать, что на все сто процентов осознанно-добровольно, но не суть важно. Он от слов своих никогда не отступал, даже если поначалу никакой уверенности и банально страшно. Как-то справлялся же после.

Женя кивнула.

– Да и время нужно – вещи собрать. Пока ж не до этого было. А быстро не получится. Так что – как раз денька два. Да и тебе, наверное, надо комнату приготовить.

Точно же – комнату. А Марат над этим не особо задумывался. Хотя она и сейчас не пустая, гостевая спальня – кровать есть, шкаф есть, но они такие… Не в смысле дешёвые или старые, но просто самые нормальные, стандартные, на его вкус, весьма далёкий от девчачьего. А ведь Алине сейчас наверняка не до хождения по магазинам.

– Можно же и мебель забрать, – внезапно вклинилась Лера, предложила осторожно.

Марат глянул на неё благодарно – умница. Наверняка так действительно лучше и легче: не только переехать самой в совершенно незнакомое место, но и захватить с собой хотя бы часть привычного мира.

– Так и сделаем, – с облегчением заключил Марат, потом опомнился. – Алин, если, конечно, ты согласна.

Она не возразила, но, кажется, просто потому что ей было всё равно. Да и ладно, тут всё понятно. Ей сейчас не до чего, примет, не задумываясь, всё, что за неё решат другие. Марат подвёз Женю и девочек до самого подъезда, а когда прощались, произнёс:

– Что, так звони. Я почти всегда на связи. – Протянул визитку. – На рабочий тоже можно. Секретарь ответит и передаст, если надо. А я подкачу через пару дней. И фургон подгоню. Для мебели.

Услышав последние фразы, Алинка опять вскинулась, как там, на кладбище, только посмотрела уже по-другому, напряжённо, решительно. Сглотнула и выдала:

– А можно… Лера тоже? Вместе со мной. Туда. В дом. Хотя бы на недолго. Чтобы я… с Лерой. Можно?

Последнее слово у неё получилось пронзительно и тонко, словно отчаянный птичий вскрик, и Марату сначала тоже захотелось почти так же запричитать: «Алин, ну Алин. Ну сама подумай. Я с тобой-то одной не знаю, что делать. А тут сразу двое».

Он вопросительно посмотрел на Женю, но та тоже выглядела растерянной и ошарашенной. Зато для Лерки, похоже, не стало сюрпризом это заявление подруги. Договорились уже?

Марат выдохнул, произнёс обречённо:

– Ладно. С Лерой так с Лерой.

А позже подумал – может и к лучшему? Валентина Михайловна у него есть, тоже теперь в доме живёт, с условием, что, когда понадобится, сможет взять выходные, а ей что двое, что трое – не проблема. Свободного места по-прежнему хватает. И им с Алиной меньше поводов взаимодействовать, пока это слишком напряжно, если под боком будет находиться ещё один человек, давно уже свой, привычный, способный понять с полуслова, успокоить, чисто по-девичьи, с обнимашками и – чем там ещё? У самого-то Марата с этим не очень, он жалеть не особо умеет.

Через два дня, как он и обещал, возле Галкиного подъезда стоял фургон, грузчики выносили коробки и мебель из Алинкиной комнаты, а из Лериной квартиры нужные вещи Марат вынес сам. Тогда же и познакомился с её отцом. Звали его Георгий. Гоша. Он был пониже ростом, на вид такой холёный, смазливый немного по-женски. Волосы тёмные и глаза тёмные, взгляд раздражающе въедливый.

Едва поздоровавшись, он вышел не балкон покурить, да так там и проторчал всё время, словно посторонний зритель, наблюдая с высоты за суетой внизу. Только когда Лера с лёгким рюкзачком на плечах, наполненным самыми важными мелочами, двинулась к выходу, нарисовался в проёме балконной двери, сделал дочери ручкой, произнёс «Пока!», похоже, с облегчением. Лерка выдала в ответ своё «Пока» и застыла на месте, ожидая. Чего-то ещё, не настолько дежурно-равнодушного. Но Георгий, посчитав родительский долг исполненным, сразу развернулся, выхватил из пачки ещё одну сигарету, а сам и прикуривать не стал, так и вертел её в руках и смотрел вдаль, привалившись на перила.

Марат осторожно тронул Леру за плечо.

– Идём.

Ни оценивать, ни делать выводов он не торопился. Хотя, если уж честно, кулаки слегка зудели подправить Георгию эту его немужскую красоту. Но он и сам ещё отец такой – условный. Кто знает, что дальше будет? Может, не менее хреново получится. Так что – не ему судить.