Глава 26 Расследование…

Я собиралась было провести вечер за чтением какой-нибудь из здешних пыльных книг, пытаясь забыться и не думать лишний раз о всех драматических событиях последних дней, но дверь приоткрылась, и внутрь робко заглянула Варя — новая служанка, которую недавно приставили ко мне после того, как прежняя, смущённая сценой с Никитой, попросила перевода в прачечную.

— Госпожа… можно на словечко? — пролепетала она, переминаясь с ноги на ногу.

Я отложила книгу. Обычно Варя молчалива как рыба и быстро испаряется после исполнения любого поручения, но сейчас ей явно не терпелось высказаться.

— Ну? Говори уже, раз пришла.

Она шагнула в спальню, плотно закрыла за собой дверь и заговорила несколько приглушенно, как будто собиралась поведать мне тайну государственной важности:

— Госпожа… А вы слышали, что хозяин с младшим братом Матвеем вчера страшно разругались?

Я резко выпрямилась на кресле.

— Что? Правда?

Варя поспешно закивала:

— Ага. Только я-то сама не видела. Но весь дом гудит. А потом, мол, Матвей собрал узелок и уже в сенях стоял, прямо у двери – уходить из дома собрался. Да его, говорят, Прохор едва успел за плечи схватить.

Я сжала подлокотники кресла.

— Матвей хотел уйти? Куда?

— Да кто его знает… — Варя пожала плечами. — Поговаривают, что на тракт хотел выйти. В деревню, что ли. Или в лес… да разве его поймёшь? Шуму было — как на ярмарке!

Мне стало тревожно. Я знала, что у Ильи с братом отношения не сахар, особенно после моего вмешательства и сцены с книгой. Но чтоб вот так… сбежать?

— А о чём ругались? — я прищурилась. — Никто не слышал?

— Ой, да если б знали! — всплеснула руками Варя. — Кто-то говорит, что из-за вас… — Она тут же осеклась и покраснела, — простите, не в обиду… Кто говорит, что из-за той девчонки, к которой Матвей приставал последней. А кто утверждает, что мальчонка разбаловался...

Я криво усмехнулась.

— Как обычно, слухи у вас тут плодятся быстрее, чем грибы после дождя….

Но стало не по себе. Всё это было... слишком. Неужели Матвей действительно настолько разобиделся, что решил уйти? Или это всё — театр одного актёра?

— Так его уговорили остаться?

— Не-а, — Варя отрицательно мотнула головой. — Господин Илья приказал его в комнату отвести. Тот пошёл сам, но дверью хлопнул так, что окна в коридоре задрожали. Теперь закрылся у себя и никого не впускает…

— Прелестно, — пробормотала я, прикрыв глаза. — Что ещё известно?

Варя на секунду замялась, будто колебалась, говорить или нет. Но в итоге всё-таки решила рискнуть:

— А ещё… Слуги все шушукаются. Даже прачки, что у сарая сидят. Все гадают — из-за чего ссора, а только Мефодий, — она понизила голос до шёпота, — есть у нас тут старик один, говорит, что это всё «нечистое»…

Я приподняла бровь:

— «Нечистое»?

— Угу. Говорит, будто бы мальчонка дурным балуется. Мол, книги его развращают, и от этого у него разум запутался. Со старика, конечно, все посмеялись: известно же, что книги делают умнее и благороднее…

Я напряглась. Вот теперь стало действительно интересно.

— А с чего он это взял, этот… Мефодий? Он что-то видел?

Варя пожала плечами:

— Да кто его знает. Мефодий у нас старый, умом уже слабый. Может, поэтому говорит загадками?

Я кивнула. Старого Мефодия мельком видела пару раз. Угрюмый, молчаливый, но по взгляду — умный. Служит здесь чуть ли не со времён динозавров, судя по рассказам.

— Значит, говоришь, он упоминал про книги? — переспросила я, уже продумывая план.

— Так точно, госпожа. — Варя кивнула. — Прямо сказал: «Засорился мальчонка. Не туда понёсся. Видал я такое… однажды уже было». А потом заткнулся и весь в себя ушел. Даже повариху Нюру отшил — представляете? А она обычно ему на ухо жужжит, а он всё терпит…

Я хмыкнула.

— Спасибо, Варя. Ты сегодня просто кладезь информации. — Я встала. — Ступай. И больше не болтай об этом, поняла?

— Как воды в рот, госпожа! — девчонка торжественно прижала руку к сердцу и выскользнула за дверь.

Я осталась в комнате одна, переваривая всё, что услышала. Кажется, мне нужно поговорить с этим молчаливым реликтом — Мефодием. Если он действительно что-то знает — возможно, у меня появится шанс понять, что происходит в голове этого несносного Матвея.

* * *

Всё шло как-то странно. После разговора с Варей я чувствовала, что у этой истории с Матвеем есть хвост, и довольно длинный. Так просто такие идеи в голову не приходят. И, что бы там ни болтали служанки — запах гнили тянулся не от чего-то абстрактного, а прямо из недр дома. Возможно, даже с самого верха.

Я решила действовать. В голове сложился вполне чёткий план: найти Мефодия и хорошенько с ним потолковать. Осторожно. Аккуратно. Может, и не скажет ничего прямо, но я вытяну. Уж я умею.

В доме царила какая-то гнетущая тишина. Дети были на занятиях, Илья, скорее всего, в кабинете с бумагами. А я вышла в коридор, обутая в мягкие туфельки, почти беззвучные — будто нарочно для шпионажа созданные. И вот, как раз на повороте к галерее, где обычно ошивался Мефодий, я его и заметила — сгорбленная фигура в длинной, выцветшей жилетке и с тростью, на которую он тяжело опирался.

Замедлила шаг, собираясь как бы случайно столкнуться с ним и заговорить о погоде, а потом уж и об одиночестве Матвея, о вредных книжках, о детских травмах, о хлебе с маслом и всём прочем, что поможет разговору закрутиться.

Но именно в этот момент в противоположном конце коридора из боковой двери выплыла Федора.

Нет, ну и походка у неё. Словно боевой фрегат.

Я метнулась за ближайший угол — и затаилась. Угол вел в какую-то старую кладовку, дверь была приоткрыта — слава Богу — и я юркнула туда, молясь, чтобы скрип не выдал меня. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты же за Матвеем следишь? — донёсся голос Федоры. Тихий, почти шипящий, но в абсолютной тишине дома слышный отчётливо.

— Слежу, госпожа… — проблеял старик, и в его голосе послышалось что-то жалкое. Такое чувство, будто он не хотел говорить. Но не мог не ответить.

— Следи, следи! — бросила она уже громче, а я даже вздрогнула. — И подкинешь ему вторую… как-то вечерком. Понял?

Что вторую?! О чём она вообще?

— П-понял… — пролепетал Мефодий, и по его тону было ясно, что он просто не решается перечить…

Федора направилась дальше по коридору, её шаги удалялись, и только тогда я позволила себе сделать вдох. Осторожно выглянула из кладовки: чисто. Старик поплёлся обратно, как мрачная тень, а тётушка скрылась в другой части дома.

Я выскользнула из своего укрытия и прислонилась к стене. Голова гудела.

Вторая? Вторая что?

Чёрт побери, всё выглядело так, будто эта жуткая бабка и впрямь замешана в происходящем. Может, она и подбросила ту первую книжку, а теперь хочет усугубить? Провернуть с Матвеем что-то ещё — грязнее, хуже, опаснее?

«Дашь ему вторую» — крутились эти слова в моей голове, как заколдованная пластинка.

Боже, я, конечно, подозревала, что у тётушки Федоры в шкафу скелеты. Но что она вот так… скармливает юношам пошлую, испорченную мерзость, чтобы вырастить из них либо похотливых павлинов, либо удобную фигуру для очередного шантажа — вот этого я не ожидала.

Может, она и Илью пыталась испортить в своё время? Но тот оказался слишком крепким орешком?

Может, и старший брат её когда-то стал мишенью? Кто знает...

Я судорожно сглотнула. Если всё так, как я начинаю подозревать — то эта седая аристократическая ведьма устроила здесь настоящий социальный эксперимент на живых людях. И Матвей — её новая подопытная мышь.

Я резко развернулась и пошла по коридору в сторону своей комнаты, на ходу расправляя юбки. Мысли кипели, кровь бурлила. Нужно выждать. Нужно действовать осторожно. Подтверждений пока мало, но я их найду.

И если правда окажется такой, как я её чувствую… то тётушка Федора так просто не отделается…