Глава 38 Что это?

Я вернулась в дом работодателя будто в тумане. В голове всё смешалось. Илья, его яростные слова, испуганные глаза Виолетты, напряжённое лицо Артемия… Сколько же эмоций за одну прогулку! А я ведь просто хотела забыться и отвлечься от мыслей о прошлом. Но вместо этого столкнулась с ним лицом к лицу.

Илья...

Я зажмурилась, пытаясь отогнать его образ. Зачем же он явился? Для чего искал меня? Почему смотрел так, будто готов был разорвать на куски и Артемия, и меня? Это что, ревность? Или всё-таки гордость?

Нет, ревности в нём быть не может. Он никогда не ревновал.

Я вошла в дом тихо, прикрыла дверь и почти на цыпочках прошла в свою комнату. Виолетта куда-то испарилась. Может, осталась в саду с отцом, может, пошла к себе. А мне хотелось скрыться ото всех. Исчезнуть на пару часов и ни о чём не думать.

Я села на кровать и уставилась в окно. Сквозь тюль просвечивало ласковое весеннее солнце. Птичьи трели доносились с улицы, но внутри меня царила абсолютная пустота.

— Почему он так сказал? — прошептала я. — «Не собираюсь жениться на Милане». Что же ты собираешься, муженёк? Оставить меня женой?

Я криво усмехнулась и обхватила себя руками.

— Да уж, что за глупости. Хватит уже. Мне не семнадцать лет, чтобы витать в облаках.

Илья... это он ребёнок. Несдержанный, импульсивный, как штормовой ветер. Сперва кричит одно, потом говорит другое. Он ведь сам говорил о разводе, буквально требовал его, а теперь заявляет, что никакого развода не будет.

Я тяжело выдохнула и распласталась на подушках. Внутри полыхала злая досада.

— Хватит. Не стоит обольщаться. Я уже наобольщалась в своей жизни… - шептала самой себе раздраженно, пытаясь подавить огонек неуместной надежды. Сначала в своём мире, когда верила, что найду мужчину по сердцу, и это будет что-то про поддержку и любовь. Потом здесь, когда подумала, что у меня получится начать всё сначала здесь.

Теперь я уже устала.

— Что ж, хватит уже. Бери себя в руки, Лидия, — я устало провела рукой по лицу. — Что-то ты совсем раскисла. Твоя хватка большой начальницы стала ослабевать.

Устыдившись своего состояния, я перенесла свои мысли на другого мужчину. На Артемия. Его внимательный, заботливый взгляд, предложение помощи... и Виолетта. Девочка прижалась ко мне так, будто я была её последним шансом в жизни.

— Как я могу её бросить? — прошептала я. — Да и я подписала бумаги, пообещала, что останусь минимум на месяц.

И пусть это не особенно юридический документ, но это обещание. Если я уйду сейчас, что обо мне подумают? Что я трусиха, беглянка?

— Нет, я останусь. — Я резко встала с кровати, пытаясь встряхнуть с себя усталость и тревогу.

Взглянула на своё отражение в зеркале и скривилась. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы растрёпаны.

— Отлично выгляжу. Прямо-таки идеальная гувернантка, — усмехнулась я.

Подошла к умывальнику, плеснула в лицо холодной водой. Капли стекали по щекам, капали за воротник.

Хватит истерик. Я ведь взрослая женщина. Я знаю, что делать.

Буду работать. Проживу этот месяц, как положено. Не поддамся на провокации этого мальчишки, который просто щекочет мне нервы.

— Думаю, что мне хватит этого времени, чтобы полностью успокоиться. — Я подняла подбородок и выпрямила спину. — Буду заходить в гости, чтобы проведать Арсения как-нибудь. А там всё наладится.

Ну а пока...выйду в сад. Подышу воздухом.

С этим решением я расправила плечи и направилась к двери. Спустилась вниз. Уже направилась к выходу, но решила всё-таки зайти на пару слов к Артемию. Скорее всего, он уже у себя в кабинете.

— Я не могу её просто так отпустить, — приглушённый мужской голос донёсся из полуоткрытой двери.

Я замерла. Кажется, это Артемий. С кем он разговаривает? И о ком?

— Если она сейчас узнает правду... — Он осёкся, а потом заговорил ещё тише, но остальной фразы я не расслышала.

Сердце заколотилось стремительно. Я сделала шаг назад. Почувствовав, что быть обнаруженной сейчас будет крайне неловко, вышла во двор и замерла на пороге.

— О какой правде он говорит? О чём он говорит?

Прошло несколько дней, и я всё-таки убедила себя, что всё идёт своим чередом, и успокоилась. Уроки с Виолеттой продолжились в обычном темпе. Она была такой же милой, озорной, сообразительной девочкой, что и прежде.

С Артемием мы поддерживали тёплые, но предельно сдержанные отношения. Всё более чем прилично и спокойно.

Но по ночам моё спокойствие исчезало.

Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал его образ.

Я буквально ненавидела себя за эту слабость. Не думала, что чувства к кому-то сделают из меня такую ничтожную размазню. Да я раньше всех одной левой могла задавить, а сейчас с собственными эмоциями не могу справиться.

Я присела на кровать, обхватив себя руками. В комнате царила кромешная тьма. Лишь тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, отбрасывая дрожащие тени на стену. Вокруг — ни звука.

И вдруг…

Тихий, почти неуловимый стон. Я вздрогнула, замерла и прислушалась.

Откуда он? Кажется, из коридора.

Сердце заколотилось.

— Ладно, это всего лишь ночные шорохи, — прошептала я. — Может, кошка пробежала. Может, Виолетта бормочет во сне.

Хотя нет, она слишком далеко.

Но звук повторился. На этот раз более отчётливо — болезненный, тяжёлый стон, будто кто-то едва сдерживает боль.

Я сглотнула, соскользнула с кровати, накинула халат и осторожно вышла в коридор.

Да, я это сделала. Не могла сидеть на месте. Своим страхам нужно смотреть в лицо.

Буквально шагов через десять я увидела его.

Да, это был Артемий. Он сидел, прислонившись к стене, и тихо стонал. Я бросилась к нему.

— Артемий, что с вами?

Он поднял голову. На бледном лице застыла гримаса боли. Одна рука прижата к боку. Дышал тяжело и часто.

— Ничего, пустяки, — прохрипел он, пытаясь выпрямиться.

— Какие ещё пустяки? — Я схватила его за руку и почувствовала, как она дрожит. — Вы ранены?

Я увидела несколько пятен крови, проступивших на рубашке. Он попытался мягко оттолкнуть меня, но сил явно не хватило.

— Боже мой... — Я зажала рот ладонью. — Что случилось?

— Это пустяк, — снова пробормотал он, но голос прозвучал слабо, как у человека, который едва может терпеть боль.

— Давайте я посмотрю.

Я опустилась рядом, пытаясь приподнять край его рубашки. Артемий дёрнулся, словно хотел воспротивиться, но потом, тяжело выдохнув, позволил мне сделать это.

На боку чуть выше талии виднелись три глубокие царапины — длинные, рваные, кровавые.

— Боже... — прошептала я.

Я уже видела подобные раны, только предыдущие были гораздо проще. У меня пересохло в горле. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Это... — Я сглотнула. — Что это?

Артемий устало взглянул на меня, а потом отвернулся.

— Это кот, — глухо ответил он. — Это всего лишь одичавший кот.

— Кот? — воскликнула я, не веря. — Вы хотите сказать, что это царапины от простого кота?

— Да, — кивнул он, сжав зубы. — Кот моей покойной жены. После её смерти он одичал, сбежал и теперь прячется где-то в доме. Мы много раз пытались его поймать, но он не даётся.

Артемий закусил губу.

— Я не могу лишить его жизни. Слишком много воспоминаний с ним связано. Рука не поднимается. Хотел бы поймать, но не выходит.

— Поймать... — прошептала я, чувствуя, как по коже пробежал холодок.

— Пытались, — он криво усмехнулся. — Но он очень хитёр.

Я снова посмотрела на раны. Такие длинные полосы, будто оставленные когтями. Но какого же размера должен быть этот кот, чтобы оставить такие следы?

Через пятнадцать минут я обрабатывала раны Артемия у него в спальне. Мужчина только иногда морщился от боли, но стойко терпел.

— Спасибо, — наконец выдохнул он, когда я перевязала ему бок. — Не думал, что вы окажетесь такой решительной и бесстрашной.

— Я всего лишь сделала то, что должна была сделать, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Потому что не верилось мне, что он сказал правду.

— Артемий, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, — а этот кот... он часто нападает на живущих в поместье?

Он долго молчал, затем поднял на меня взгляд.

— Иногда, — тихо ответил мужчина. — Но вам нечего бояться. Он воспринимает только меня и Виолетту.

Я испытующе смотрела ему в лицо. Лжёт и не краснеет. Что-то этот господин тщательно скрывает.

Честно говоря, попытка одурачить меня была крайне унизительной. Неужели он считает меня настолько глупой, что я поверю в подобное объяснение?

Как минимум, по этому дому должен разгуливать ягуар, чтобы оставлять такие следы. Но не думаю, что кого-то подобного он имеет в виду…