Глава 35

Исайя

Дверь распахивается одним неистовым, стремительным рывком.

Глаза Кеннеди расширены, дыхание тяжелое.

— Что случилось? — быстро спрашиваю я. Я делаю шаг в ее квартиру, и она мгновенно отступает, сохраняя дистанцию. — Что происходит?

— Это правда?

— Что правда?

— Ты собираешься искать свободное агентство, когда закончится сезон? Или попросишь об обмене? Или о чем они там, черт возьми, говорят?

Черт.

Мои расширенные глаза зеркально отражают ее взгляд, а губы приоткрываются, не находя слов.

— О Боже! — Дрожащей рукой она прикрывает рот. — Это правда.

— Где ты это слышала? — Вытащив телефон из заднего кармана, я обнаружил бесчисленное количество пропущенных звонков и смс. От нее, моего брата и товарищей по команде. — Черт.

— Это было по телевизору. Они обсуждали слухи о торговле, и всплыло твое имя.

Закрыв глаза, я выдыхаю долгий вздох.

— Мой гребаный агент не знает, как держать свой чертов рот на замке.

Я позвонил ему только вчера, чтобы обсудить возможность моего перехода в свободное агентство в следующем сезоне, если поступит подходящее предложение.

Но он также знает, что получит огромный куш от следующего контракта, который я подпишу, и он не мог держать эту новость при себе даже двадцать четыре гребаных часа.

Бросив принесенный с собой конверт на стол в прихожей, я снова пытаюсь войти в ее пространство.

— Кен…

Она вздрагивает.

— Не трогай меня.

У меня сводит желудок от этих слов, от того, как она отреагировала. Я застываю на месте.

Это будет намного сложнее, чем я себе представлял. Это она солгала о предложении работы, а теперь вдруг решила, что не может мне доверять.

— Я хотел быть тем, кто скажет тебе, объяснит все.

— Ты бросаешь меня?

Какого черта?

— Что ты только что сказала?

— Ты хочешь уехать из Чикаго из-за меня? Я знаю, что это должно было быть временно, и это я должна была уехать, так что если ты делаешь это, потому что не хочешь быть со мной…

— Ни за что на свете ты не станешь сомневаться в том, хочу ли я быть с тобой. Ни за что, черт возьми.

— Я просто…

— Даже не думай пытаться оправдать какую-то нелепую ситуацию о том, что я сбегаю от тебя. Я не хочу этого слышать. Я люблю тебя. Ты знаешь, что я люблю тебя. Я буду продолжать любить тебя, где бы ты ни находилась — в Сан-Франциско или в другом городе. Это не изменится, но ты точно не останешься в Чикаго, Кеннеди».

Она стоит, ошеломленная, потеряв дар речи. Губы, осыпанные поцелуями, разошлись в замешательстве.

— Я не поеду в Сан-Франциско. Я не получила… О чем ты говоришь?

— Да, это так! — Я вскидываю руки вверх. — Я знаю, когда они позвонили тебе, они предложили тебе работу, а ты отказалась. Но ты поедешь. Я не могу позволить тебе остаться здесь из-за меня.

Нервные глаза прыгают по мне.

— Как… как ты узнал?

Мои плечи опускаются от ее признания, дыхание сбивается.

Значит, это правда.

— Дин.

— Черт возьми, Дин. — Закрыв глаза от разочарования, она начинает расхаживать по комнате. — Я думала, что его разговор с тобой продлится две минуты. Я думала, что он будет совершенно неискренним, и вы двое вскоре вернетесь к ненависти друг к другу. Я бы никогда не рассказала ему, если бы знала, что он расскажет тебе.

— И слава Богу, что он это сделал! О чем ты думала, Кеннеди?

— Я думаю о том, что не хочу уезжать! Ясно? Я не сказала тебе, потому что знала, что ты так отреагируешь.

— Ты чертовски права, я буду реагировать именно так! Я не позволю тебе бросить все, над чем ты работала, даже не подумав. — Подойдя к ней, я беру ее лицо в обе руки, не позволяя ей колебаться от моих прикосновений. — Кенни, с того дня, как я тебя встретил, ты хотела только этого. В тот наш первый разговор ты попросила у меня совета, стоит ли тебе соглашаться на работу в Чикаго. Так вот, сейчас я даю тебе тот же совет. Соглашайся на эту чертову работу.

Выражение ее лица смягчается, как будто мои слова наконец-то доходят до нее и напоминают ей о том, кто она такая и ради чего работала.

Я провожу большим пальцем по ее скуле.

— Ты не можешь остаться здесь, детка.

— А почему бы и нет?

— Потому что ты стоишь большего, чем то, как с тобой обращались последние три года, и я люблю тебя достаточно, чтобы убедиться, что ты это знаешь. Я люблю тебя достаточно, чтобы убедиться, что ты начнешь реализовывать свой потенциал.

Я наблюдаю за тем, как ее глаза перебегают с одного на другой, перебирая в памяти все гадости, которые доктор Фредрик сделал или сказал ей за эти годы.

Я наблюдаю, как приходит осознание.

Наблюдаю за принятием.

Это одновременно и облегчение, и опустошение.

— Ты должна согласиться на эту работу, Кенни. Я не думаю, что смогу жить спокойно, если ты этого не сделаешь.

Опустив руки, я делаю шаг назад, давая ей возможность подумать без моего вмешательства.

— Все между нами так быстро изменилось. — Ради нее, хочу я добавить. Не для меня. Я всегда знал, что чувствую к ней. — Ты умеешь планировать, но ты не планировала этого. И мне нужно, чтобы ты немного подумала об этом. Действительно подумать. Подумай о нас.

Ее глаза начинают блестеть, моя иногда холодная девочка, которая так чертовски тепло относится ко мне.

Но я могу гарантировать, что то, что я сейчас скажу, будет в тысячу раз больнее для меня, чем для нее. Это слова, которые я никогда не думал, что смогу произнести.

— Когда мы начинали эту игру, она должна была закончиться именно так. Мы дошли до этого. Игра закончилась, но я уже давно не играю. Для меня это реальность. Я люблю тебя. Ты тот человек, с которым я хочу быть до конца своих дней, но я знаю, что в ту ночь в Вегасе ты не хотела выбирать меня. — Мое горло сжимается от признания. — Потом игра изменилась, и все дело было в том, что ты почувствовала себя готовой к тому, что будет дальше. Это никогда не должен был быть я, Кен. Ты никогда не хотела, чтобы это был я, и это нормально.

— Это уже неправда.

По ее веснушчатой щеке скатывается первая слеза, и я стираю ее с лица.

— Я не хочу заманивать тебя в ловушку, — продолжаю я.

— Это не так!

— Кеннеди, — спокойно выдыхаю я. — Ты никогда не выбирала себе человека. Ни с ним, ни со мной. Мне нужно, чтобы у тебя был выбор.

Я беру конверт со стола.

Ее глаза следят за ним, прежде чем она наконец спрашивает:

— Что это?

— Ты знаешь, что это.

— Исайя…

Я протягиваю ей бумажный конверт, но она отказывается его брать.

— Мне нужно, чтобы у тебя был шанс. Это всегда было планом, и я не стану обижаться, если ты их подпишешь. Ты никогда не хотела быть замужем за мной с самого начала. Мне нужно, чтобы ты поняла: что бы ты ни хотела, чтобы произошло дальше, у тебя есть такая возможность. Если ты хочешь уехать в Сан-Франциско одна и начать жизнь, которой ты так ждала, подпиши это. Если ты уедешь и захочешь, чтобы мы остались вместе, — отлично. Я с радостью справлюсь с расстоянием. А если ты захочешь уехать и захочешь, чтобы я поехал с тобой, я буду стараться изо всех сил, чтобы это случилось. Вот почему ходят эти слухи о продаже. Я позвонил своему агенту и сказал, что буду готов принять предложение из Сан-Франциско в следующем сезоне, если ты этого хочешь. Но я поеду только туда, где ты есть, и только если ты захочешь, чтобы я был там.

Слезы уже вовсю текли по ее лицу.

— Ты никогда не имела права голоса в своей жизни, и последнее, что я собираюсь сделать, — это снова лишить тебя этого. Все варианты — твои, Кенни. Что бы ты ни решила, я буду твоим самым большим сторонником. Но я не смогу жить с собой, если не дам тебе возможности реализовать свои цели, воплотить в жизнь все, над чем ты так упорно работала.

Ее нижняя губа дрожит от слез, и когда я снова делаю шаг в ее пространство, она встречает меня на полпути, дергая за рубашку, чтобы опустить меня на свой уровень.

Она целует меня. И я имею в виду, она целует меня.

Глубоко и со всей силой, на которую она способна. То ли в знак благодарности, то ли на прощание, я не уверен, но мысль о том, что это может быть последнее, заставляет мой страх говорить за меня, неспособного услышать ее решение в этот самый момент.

— Возьми перерыв, — шепчу я ей в губы.

Она качает головой, отказываясь.

— Пожалуйста, Кен, — умоляю я. — Подыграй мне еще раз. Возьми выходные.

— Я не хочу.

— Я знаю, но ты должна.

Она колеблется, вытирая лицо тыльной стороной ладони, прежде чем сделать легкий кивок головой.

Каждая частичка меня кричит, чтобы я еще раз напомнил ей, что люблю ее, но в прошлый раз, когда я сказал ей это перед принятием важного решения, она положилась на меня.

В этот раз мне нужно, чтобы она сама сделала выбор.

Именно это заставляет меня еще раз прижаться к ее губам, прежде чем оставить бумаги о разводе на столе и закрыть за собой дверь, когда я выхожу.