Глава 122 · О том, как мечи вернулись, а сердце осталось за тысячью замков

За ужином принц спросил:

— Зачем ты лазила по крышам?

— Освежала навыки. — Она пожала плечами, словно речь шла о прогулке в саду.

Принц покачал головой. Если у нас родится ребёнок, от такого сорванца содрогнётся всё царство, — мелькнуло у него, но вслух он этого не сказал.

— Господин Гэ говорил, у нападавшей были ножи. Отдай их мне.

— Зачем? У вас и своих полно. — Она ответила точь-в-точь как когда-то, после их первых поединков.

Принц улыбнулся — тепло, но с оттенком грусти.

— Ты помнишь? Ты так же ответила мне тогда.

— Полагаю, вы тогда меня очень боялись, Ваше Высочество. Разве боитесь до сих пор? — спросила она, и в её глазах мелькнула прежняя дерзкая искра.

Он не ответил. А потом спросил — внезапно, без перехода:

— Почему ты не выпила отвар?

Она смутилась. Пальцы сжали край рукава.

— Не смогла… Может быть… позже.

— Послушай, Сиань. — Ему тоже было тяжело подбирать слова, каждое давалось с усилием. — Прости меня, если я тебя вчера принудил. Поторопил. Но я уже не мог без тебя. Ни дня больше. Я с ума сходил. — Он помолчал. — Возможно, если бы не приезд Мэй, я смог бы ещё подождать. Но…

Она слушала, опустив глаза.

— Я ведь не играю с тобой. Не развлекаюсь. Ты знаешь это. — Его голос стал твёрже. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Поэтому я и сделал вчера то, что сделал. И если вдруг ты забеременеешь — неужели ты думаешь, что я позволю тебе умереть? У нас во дворце служат лучшие лекари. Я вообще не могу вспомнить, чтобы за последние тридцать лет хоть одна женщина умерла в родах.

Он замолчал. Посмотрел на неё — долго, прямо. И спросил — тихо, но так весомо, словно клал на чашу весов последнюю гирю:

— Так что? Ты выйдешь за меня замуж?

Ей вдруг почудилось — нет, она почувствовала это с пугающей ясностью, — что он спрашивает у неё об этом в последний раз. Что-то в его голосе, в том, как прозвучал этот вопрос, было слишком серьёзным, слишком окончательным. Она понимала: если она сейчас согласится, между ними всё наладится. Его сердце перестанет страдать. Но к чему это приведёт потом — она не знала. И страх перед неизвестностью оказался сильнее.

Она молчала.

Он подождал. Потом отпустил её руки — она даже не заметила, когда он взял их в свои — и медленно вернулся на своё место.

Тишина была хуже крика.

— Сиань, отдай мне ножи этой девушки, — произнёс он спустя время. Голос его стал пустым и уставшим, как у человека, переставшего надеяться. — Они нужны для расследования.

— Но мне нужно оружие для защиты. — Она попыталась вложить в голос прежнюю дерзость, но получилось жалобно. — Каждая ваша жена отчаянней предыдущей.

— Хорошо. Посиди здесь.

Он поднялся и ушёл в кабинет. Вернулся через короткое время с длинным свёртком, обёрнутым толстой кожей, и протянул ей.

— Разворачивай осторожно.

Она опустилась на колени, положила свёрток у ног и начала разворачивать. Принц смотрел, как меняется её лицо. С каждой секундой оно озарялось таким искренним, таким безграничным счастьем, какого он не видел у неё никогда. Словно она встретила воочию тех, кого давно считала погибшими.

Как жаль, — подумал он с безнадёжной горечью, — что она никогда не посмотрит так на меня.

— Это же мои мечи! — выдохнула она. — Откуда они у тебя? Ах да… Святые небеса, я думала, что больше никогда их не увижу!

Она схватила клинки и закружилась с ними — сияющая, лёгкая, как пламя. Принц смотрел на неё и понимал: что бы он ни делал, как бы ни старался, она никогда не будет так же счастлива с ним, как с этими двумя полосками стали. Он любил её всем сердцем, а её сердце всё ещё было закрыто от него на тысячу замков.

Она вдруг остановилась. Обернулась. Посмотрела на него — глаза совершенно сумасшедшие от радости.

Вот сейчас она меня этими мечами и убьёт, — успел подумать он.

Но девушка быстро положила мечи у ног и бросилась к нему. Упала на колени, осторожно обняла за плечи, прижалась лицом к его груди и замерла.

Он застыл. Каждая клеточка его тела напряглась.

— Сиань… что ты делаешь? — спросил он тихо, пытаясь отстраниться.

Она опустила руки и посмотрела на него с удивлением:

— А разве не так благодарят? Я хотела поблагодарить тебя. За то, что ты не бросил там мои мечи. И сейчас отдал их мне.

— А. Ясно. — Голос его был усталым, почти безжизненным. — Прости, но я очень устал сегодня. Доброй ночи.

Он встал и ушёл, оставив её одну в тишине, полной невысказанной боли.