Глава 70 · Конфуций: трезвость сердца не зависит от вина

Этим же вечером, когда Ли Сиань уже засыпала в своём павильоне — под тёплым одеялом, с книгой, выпавшей из рук, и с ощущением, что день наконец-то закончился, — в дверь громко постучали.

— Госпожа! Госпожа! — голос служанки был встревоженным. — Вставайте, срочно!

Сиань не открыла глаз. Она натянула одеяло повыше, накрылась с головой и пробормотала что-то нечленораздельное.

— Госпожа, Его Высочество вас вызывает! В гарнизон! Сейчас же!

Она замерла под одеялом. Потом медленно высунула нос и спросила:

— Это шутка?

— Какая уж тут шутка! — служанка всплеснула руками. — Охрана принца стоит у ворот, в полном боевом, ждут, чтобы сопроводить. И принц, говорят, весь в нетерпении. Всё серьёзнее некуда.

— Нормальные люди спят по ночам, — бурчала Сиань одеваясь. — Нормальные командующие не дёргают подчинённых в полночь. Что за варварские порядки?..

Она надела своё обычное мужское платье — то, в котором проводила тренировки, тёмно-синее, удобное, не стесняющее движений. Волосы наскоро заколола шпилькой, даже не глядя в зеркало. Много чести красоту наводить посреди ночи.

Если он решил устроить внеплановое совещание, пусть смотрит на меня такой, какая есть. Не принцесса.

Охрана принца провожала её до кабинета молча. На все вопросы — «что случилось? зачем? почему ночью?» — они отвечали каменными лицами и коротким «не знаем, госпожа». Это было подозрительно. И раздражало.

Когда дверь кабинета открылась, Ли Сиань ожидала увидеть принца одного — заваленного картами, с чашкой холодного чая и мрачным выражением лица.

Вместо этого она увидела стол, ломящийся от закусок. Тушёное мясо в глиняных плошках, маринованные овощи, рис с грибами, несколько видов солений — и, главное, кувшины с вином. Три кувшина. Два из них были уже наполовину пусты.

За столом сидели двое.

Его Высочество — с расстёгнутым воротом, с влажными глазами, с видом человека, который только что очень о чём-то спорил и очень в чём-то убеждал. И господин Ван — свежий, как огурчик, с хитрой улыбкой и янтарными глазами, которые смотрели на неё с такой откровенной нежностью, что ей захотелось спрятаться.

— О! Смотри! — радостно воскликнул Ван Лун, ткнув пальцем в сторону девушки. — А ты говорил, что она не придёт! Всё-таки она тебя слушается. — Он повернулся к ней, сияя. — Сянь, ты такая милая, когда сердишься. Мы тебя разбудили, наш сонный воробушек?

Сянь? — она мысленно закатила глаза. — Когда мы перешли на «ты» и на такие имена?

Ли Сиань промолчала. Она смотрела прямо перед собой и отчётливо поняла: мужчины скорее больше пили, чем ели. Воздух в кабинете был густым от запаха перегара и жареного мяса.

Было бы гораздо лучше, — подумала она, — если бы я всё-таки ослушалась и осталась в своей постели. Хотя эти двое могли бы и сами ко мне прийти. Скажем, через два-три кувшина вина.

— Проходи, Ли Сиань, угощайся! — господин Ван широким, щедрым жестом обвёл стол. — Выпьешь с нами?

Она выпрямилась, сложила руки на груди.

— Я не ем и не пью так поздно… с мужчинами. — Голос её был ледяным. — Вы явно перепутали… заведения, господин Ван.

— Мы с принцем о тебе весь вечер говорили, — признался Ван Лун, пропуская колкость мимо ушей. Он подался вперёд, опираясь локтями на стол, и в его глазах плясали смешинки. — Мы решили, что ты сама должна из нас двоих выбрать, с кем бы ты хотела остаться. Раз мы не можем сами этого решить.

Сиань потеряла дар речи.

Она стояла, открыв рот, и смотрела на них — на пьяного принца, который подпёр щёку рукой и смотрел на неё осоловелыми глазами, и на удивительным образом почти трезвого Вана, который улыбался так, будто предлагал ей выбрать конфету из двух одинаковых.

— Ты должна выбрать, за кого из нас ты выйдешь замуж, — подал голос Его Высочество. Голос его был хриплым, чуть заплетающимся, но в нём звучало что-то почти серьёзное.

— А свадьба когда? Завтра? — почему-то вдруг спросила она.

И сама себе удивилась. Губы её изогнулись в усмешке — невесёлой, почти горькой.

— Лучше послезавтра, — быстро сказал Ван Лун. — Или хотя бы дня через три. Но мы должны знать, где её организовать.

— Не надо ничего организовывать. — Сиань покачала головой. — Я не пойду замуж ни за одного из вас.

— Почему? — спросили они одновременно.

Она вздохнула, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Потому что, когда вы оба протрезвеете и перестанете соревноваться друг с другом, каждый из вас сможет найти себе невесту гораздо лучше, чем я.

— А если дело вовсе не в соревновании и не в том, что мы нетрезвые? — не унимался господин Ван. В его голосе вдруг прорезалась странная серьёзность.

Сиань посмотрела на него. Потом на принца. Принц молчал, но в его взгляде — мутном, пьяном — было что-то, от чего у неё кольнуло в груди.

— В любом случае, — сказала она твёрдо, — Его Высочество помнит о моём отношении ко всему этому и о данном мне обещании. Свадьба с любым из вас совершенно исключена. — Она сделала паузу. — Я могу идти?

— Его Высочество обещал никогда на тебе не жениться? — уточнил Ван, прищурившись.

— Да, что-то вроде этого.

Ван Лун откинулся на спинку стула, махнул рукой.

— Хорошо, ну их, эти свадьбы. — Он вдруг улыбнулся — тепло, почти по-дружески. — С кем из нас ты тогда останешься… без свадьбы?

Сиань задумалась на секунду.

— Я хочу остаться здесь, в гарнизоне. Жить там, где живу сейчас, и заниматься тем, чем занимаюсь. — Она перевела взгляд с одного на другого. — Остальное мне не интересно.

— Но, Сиань, — принц вдруг сел прямо, и в его глазах блеснул тот самый огонь, который она так хорошо знала по тренировкам, — боюсь, в таком случае ты вынуждаешь нас идти на крайние меры.

— Это на какие же? — она почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Мы ещё не решили, — ответил господин Ван с совершенно счастливой улыбкой на лице. — Но придумаем что-нибудь.

— Правильно, — кивнула Сиань. — Утро вечера мудренее. И трезвее. — Она сделала шаг к двери, потом обернулась. — И ещё. Если кто-нибудь из вас ещё раз вот так поздно ночью меня к себе вызовет — я его побью. Доброй ночи!

Она медленно развернулась, стиснула зубы и вышла из кабинета, стараясь не хлопнуть дверью.

Она шла по коридору, сердце колотилось где-то в горле, то ли от злости, то ли от унижения.

Идиоты, — думала она. — Пьяные идиоты. Вызвали среди ночи, чтобы предложить выбрать мужа. Бессовестные! Варвары!

Но внутри, глубоко-глубоко, там, куда она не пускала никого, шевельнулось что-то тёплое и неожиданное.

Они и правда говорили обо мне весь вечер. И решили, что я должна выбрать. Не они — я.

Она вышла в ночь и охрана молча следовала за ней, и ей казалось, что даже они смотрят на неё с сочувствием.

В кабинете принц и Ван Лун остались вдвоём.

— А я тебе говорил, что так будет, — сказал принц, откидываясь на спинку. — Хорошо, что сразу не побила.

— Будем считать, что нам повезло, — кивнул Ван.

— Будем, — принц поднял свой кувшин, чокнулся с другом.

Они выпили. Помолчали.

— Ну и что нам с ней делать? — спросил принц, глядя в опустевшую чашку.

Ван Лун посерьёзнел. Улыбка сползла с его лица, и он сказал тихо, почти трезво:

— Завоёвывать её сердце. — Он помолчал. — И раз ей наплевать на наш статус, деньги и власть, мы можем завоевать её сердце только тем, какие мы есть.

— А мы сейчас пьяные и, судя по всему, крайне ей неприятные, — вздохнул принц.

— Да неужели и пить бросить придётся? — Ван скорчил гримасу. Идея ему явно не понравилась.

— Да, это чудовищно. Но! — принц поднял палец. — Если бы мы сейчас были трезвые, нас бы точно побили. А так — над нами сжалились.

— О, небеса! — Ван схватился за голову. — Мало того что мы пьяные, так мы ещё и жалкие! — Он резко выпрямился. — Всё, я бросаю пить!

— Бросай, — согласился принц. — Я подниму.

Они посмотрели друг на друга — и оба расхохотались. Громко, дружно, как два заскучавших здоровых коня на привязи, которые наконец увидели своих хозяев и заржали в голос.