Глава 20 - Ведь ты же так красива в свои 18…
- Где невеста моего недалекого внука? Хочу посмотреть в последний раз на умницу, что родит правнуков старичку.
- Деда Степа, для умирающего вы больно быстро бегаете.
- А ты не фыркай на умирающего, поганец. Я уже одной ногой на Новодевичьем, ко мне уважение и почет, - костыль со всего размаху приземлился на ногу охнувшего от боли Елисея, и Степан Ерофеич довольно улыбнулся, наблюдая за тем, как старший из сыновей Канарейкиных потирает голень. – То-то же. Папаша твой с мерзким характером где?
- Кто бы еще что про характер говорил, - пробурчал парень, на всякий случай отходя от бравого полковника в отставке подальше, едва не задев пробегающего мимо официанта с букетом цветов на стол.
- Хе, языкастый какой, - прищурился мужчина, наклоняя голову, разглядывая парня. – До внучка моего далеко, конечно, но тоже ничего. Дедушка одобряет. Давай, неси умирающего человека до стола, - бесцеремонно оперся на руку охнувшему Канарейкину, буквально повиснув на нем, с гордостью поправляя свою форму, которую нацепил по случаю праздника – 18летия дочери Павла Канарейкина.
- Куда нести-то? – пропыхтел Елисей, шагнув вперед, пока мужчина злорадно хмыкал, всячески мешая двигаться.
- Как куда? Вон в тот угол, где коньячок стоит. И смотри не перепутай. После смерти буду призраком приходить и стенать тебе в ухо. Давай, шевели ногами длинными, пока бабка моя не увидела. Опять будет поучать и грозить диетой, от которой у меня в животе настоящий ураган!
Марк хмыкнул, махнув возмущенному Елисею бокалом с вишневым соком. Слушать стенания его дедушки – работа не из легких, особенно, когда вокруг полная суета. Бегали официанты, оформители, работники ресторана. Несколько раз Алла выхода с кухни с очередным желанием выкурить несколько сигарет за раз, потому что все буквально сходили с ума из-за этого праздника. Еще бы, день рождения кого-то из семьи Канарейкиных – это настоящая сенсация. Каждый год журналисты устраивали из этого целый концерт, пытаясь пробраться на закрытое мероприятие, строя невероятные догадки о том, что происходило за закрытыми дверьми Баболовского дворца. Когда 18 лет исполнилось Елисею, молодая отчаянная журналистка дабы это узнать, пробралась через черный ход, прикинувшись работницей. Ее интервью закончилось в туалете вместе с именинником. Разоблачающая порочную жизнь семьи Канарейкиных статья так и не вышла в свет, но еще больше подогрела интерес к семье бизнесмена.
Каждый, кто входил в близкий круг семьи был под прицелом. Особенно их интересовали близкие, практически родственные отношения с семьей Тасмановых. Стоило выйти на улицу, как на него набросились толпы журналисты с кучей вопросов.
- Правда, что ваша мать состоит в связи с Павлом Канарейкиным?
- Собираются ли ваши родители объединить бизнес?
- У вашего отца есть дети на стороне?
- У вас с Анастасией отношения?
- У вас с Елисеем отношения?
Марк бы не слишком удивился, реши эти психи, что их родители свингеры, а дети у них на две семьи общие. Телеканалы гудели, сайты пестрели, Инстаграм вис многочисленным фотографиями. Знаменитые дети чрезвычайно богатых родителей, хотя возможно будь его отец менее известным человеком и не столь часто светящимся в гламурном мире шоу-бизнеса, внимания к ним всем было бы значительно меньше.
- Какая мерзота, - поморщился Влад Радов, отпивая шампанского из бокала. Сергей Радов со своей супругой Кристиной сейчас весело беседовали с четой Канарейкиных, откуда из приехали вместе из Франции. Очередной контракт, заключенный с одной из старинных винодельческих ферм помог Павлу значительно повысить рейтинг своего ресторана несмотря на бесчисленные попытки отыскать у него хоть какие-то слабые точки.
Старшие братья Радовы, Михаил и Андрей, обнимали именинницу, вручая подарки. Супруги Немцовы несмотря на отсутствие старшего сына, передали от него поздравление с презентом. Затем бабушки и дедушки, двоюродные сестры с братом, родной дядя Александр с супругой, сжавший племянницу в медвежьих объятиях. Несколько приятельниц со школы, поднявших такой визг, что Антон закрыл на минуту уши, пока девушки не прекратили верещать от радости. Братья самыми первыми поздравили Настю рано утром, не удержавшись от того, чтобы испортить весь сюрприз, с торжественным распеванием песни «Хеппи Бездей, мелкая поганка» вручили все коды доступа от ее красавицы Ауди. Машину отремонтировали в автосервисе, потому выглядела она как новенькая, заваленная подарочными пакетами на заднем сидении – тоже подарок братьев.
- Ты сегодня самая настоящая принцесса, - Настя обернулась к подруге, оглядывая ее светло-голубое короткое платье. Огромный контраст с ней самой: бордовый и нежный оттенок неба. Невысокая хрупкая блондинка, куда больше напоминающая мать Насти, и высокая темноволосая Канарейкина. Ничего общего между ними, кроме долгой девичьей дружбы. Словно продолжений теплых отношений их матерей да два браслета, одинаковых, простых, золотых, но очень ценных. Как для самой именинницы, так и ее подруги. Крепко обнимая Алису, Настя уловила взгляд Елисея, скользнувшего по оголенной спине с виду скромного платья Ежовой и усмехнувшись ярко-накрашеными губами, прошептала:
- Мой брат не сводит с тебя глаз. Раз уж красавца мачо мы не нашли, иди хоть с Мишкой Радовым потанцуй, пусть побесится, - подмигнула ошарашенной девушке, разворачивая ее прямо к темноволосому парню в костюме рядом с Владом, подтолкнув к нему прямо в руке. Одна неловкая улыбка, в ответ другая более дружелюбная и вот они уже на середине зала под мягкую живую музыку оркестра движутся между остальными парами. Сама Канарейкина оглянулась, ища взглядом одного единственного человека, однако наткнулась лишь на его отца, подошедшего к ней с улыбкой.
- Ну что, крестница, потанцуешь со мной? – усмехнулся Ярослав, принимая с джентльменским поклоном протянутую с фырканьем руку.
Ладонь легла поверх плеча, обтянутого дорогой тканью черного пиджака и Настя шагнула за крестным отцом, слыша мягкие переливы музыки за спиной на полукруглой сцене. Заметила улыбку матери, смеющегося отца над шутками дедушки, Елисея, пытающего отчаянно флиртовать с одной из ее бывших одноклассниц, но не сводящего взгляда с Алисы. Антона, со скучающим видом вяло огрызающего на язвительные шутки Степана Ерофеича, осаждающего его супругу. От всего через стул закатывала глаза Раиса, а напротив сидела Ингу, мать Ярослава Тасманова, рядом с которой девушка увидела Марка, помогающего почистить яблоко, что-то с улыбкой рассказывающего ей. Удивительно, каким заботливым он становился подле этой пожилой женщины. Как улыбался тепло матери, отвечал дедушке со смехом, дразнил ее лентяя брата и в кругу семьи становился совсем ни таким, каким его видели люди.
- Переживаешь, что Марк никогда на тебя так не посмотреть?
Настя с удивлением подняла глаза на Ярослава, заглянув в проницательные ярко-голубые глаза. Такими они становились у Тасманова младшего, когда он испытывал сильные эмоции, светлее от перепада настроения. Удивительное сходство с отцом, однако такое различие в отношении к обществу.
Канарейкина опустила взгляд на мраморную плитку пола, тяжело вздыхая.
- Язвительные шутки вроде не показатель большой любви, - пробормотала, переступая с ноги на ногу в очередном повороте танца, услышав смех Алисы. – Свидания, цветы, подарки – все чуть ли не силой выбивать приходится, - пожаловалась мужчине, услышав тихий смех над головой.
- Маленькая ты еще, Настюшка. Совсем ничего в любви не понимаешь, – произнес Ярослав, поймав обиженное выражение на красивом личике, улыбнулся широко. – Такая же нерешительная, как мама и одновременно упертая в отца.
- Ничего не поняла, – надулась скорее для вида. Чем действительно обиделась. Хотя все равно не понимала, о чем ведет речь крестный, оглядев его с ног до головы, чуть отступив в танце и вновь приблизившись. – Типо я любить не умею?
- Не понимаешь, как, - поправил Тасманов, рассеяно скользнув взором по стенам. – Я тоже не понимал когда-то. Или не хотел, мой сын в этом плане куда более сообразительный.
- Загадками говоришь, дядя Яр, - проворчала, услышав, как музыка прекратила, а танец закончился. Мужчина отступил на шаг, отпуская ее руку и подмигнул озорно, кивая на чуть повернувшего в их сторону голову Марка.
- Спроси у него прямо. То, что ответить, решит твою дилемму. Он ведь никогда не врет, - с этими словами крестный двинулся в сторону супруги, скользнув ладонью по оголенным плечам Раисы, целуя ладонь супруги, переплетая их пальцы. Настя на минуту даже залюбовалась этой парой. Они были одновременно похожи на ее родителей и в то же время совершенно другими. Более зацикленные друг на друге, дышащие, живущие один для другого. Наверное, как лебеди, создающие пары на всю жизнь и умирающие от тоски по своей половинке в случае ее потери.
- Чего скучаешь посреди зала, мелкая? – обернулась к озадаченному Антону, хмыкнув, повиснув на брате.
- Танцевать пошли. Сегодня всех доконаю вместе с новыми классными и суперудобными туфлями, - подмигнула поморщившемуся Татошке, приподняв одну ногу, потащив парня за собой. За Антоном был Елисей, ворчащий что-то насчет раздражающих младших сестер, затем Сергей Радов, после Влад, его братья. Шампанское рекой, звон бокалов и музыка, разливающаяся по залу. С каждым новым глотком искрящегося напитка, голова хмелела, а настроение становилось все лучше. Звучали поздравления со сцены, за которыми следовали крепкие объятия.
- Такая большая стала, красивая, - мурлыкнула Лана, обнимая девушку.
- Спасибо, теть, - в который раз за вечер повторила Настя, вздыхая. – Такое ощущение, что у меня целая куча родни.
- Дружба, длящаяся годами, самая крепкая, как и любовь. Мы со временем роднимся друг с другом, становясь большой семьей, - подмигнула женщина, отпуская ее руку дабы вернуться к мужу с младшим десятилетним сыном. Перебралась от семьи Ежовых к Кристине Радовой, поцеловавшей ее в щеку и оглядевшую с ног до головы с улыбкой.
- Все же от Пашки в тебе гораздо больше, - произнесла она, озорно сверкнув синим взором на подошедшего к ним Павла, едва крепкая рука легла на плечи дочери, обнимая ее.
- Моя же дочь, - с гордостью отозвался Канарейкин, коснувшись губами макушки девушки.
- Пап, – едва Радова отошла, Настя повернулась в руках отца, кивнув на зал. – Почему дочь еще на вальс не повел? – хитро прищурилась, едва заметно усмехаясь, увидев его ответную улыбку.
- Я разве не танцевал с тобой на выпускном? – поморщился Кенар, но позволил увести себя в центр.
- Танец отца с дочерью, – послышался веселый голос Тасманова, отчего Паша погрозила ему кулаком издали. – Давай, Павлик, отопчи ноги дочери от души. Исполни отцовский долг с гордостью!
- Да ты откосил тогда, перекинув эти обязанности на дядю Ярика! – фыркнула Настя.
- Правда? – прикинулся дурачком Павел, рассмеявшись. – Может снова так сделать?
- Сейчас, ага. Давай, покажи, что с тебя не только песок на пол сыпется.
- Язва маленькая.
- В тебя вся, - задрала нос Канарейкина, делая первый шаг в сторону, двигаясь точно по квадрату, позволяя отцу вести в танце.
Украшенные лепниной с декорациями стены дворца кружились вокруг, свежий ночной воздух, осторожно шевелил тяжелые бархатные портьеры, обдувая многочисленных гостей живительной прохладой. Расписные потолки, удивительной красоты лепнина. Самый первый ресторан Павла, с которого начиналась его империя и самое любимое место их семьи.
Без журналистов, со всеми работниками, близкими, друзьями и хорошими знакомыми семьи народу было достаточно много, однако разбредшись по главному залу, который специально освободили от многочисленных столиков, оставив только пару-тройку банкетных с закусками, напитками и огромный двухъярусный клубничным муссовым тортом с чизкейком. Самый любимый у дочери Канарекйина с одной единственной свечкой, едва задув которую, гости оглушительно захлопали.
- Давай, принцесса, разрезай, - улыбнулась ей Кира, вручая нож для разделки этого шедевра.
- Сейчас накосячит, - хмыкнул Елисей, ойкнув от подзатыльника отца, а Настя в который раз тепло улыбнулась. С дурацкими подколами, с многочисленными шутками – ее огромная любящая семья. Самое лучшее, что может быть у человека. Этого достаточно, чтобы чувствовать себя полноценным, кроме одной маленькой детали, никак не дающей ей покоя весь сегодня.
Один человек ни разу не пригласил на танец. Поздравил скупо при встрече, ускользнув от взора. Ни разу за все время не подошел ближе, чем на пару метров, оставаясь подле своей семьи или друзей. Только раз они чуть не столкнулись, пока она разделывалась с тортом, позволив их пальцам на секунду соприкоснуться, когда Марк забрал у нее тарелку. Искра пронеслась по телу и что-то внутри сжалось, хотя по-прежнему ничего не изменилось для них двоих. Настя все также шутила на тему своего замужества, выслушав парочку шуток от Степана Ерофеича и ворчание отца, а он молчал, только усмехаясь на все смешки гостей. Она видела, как Раиса, наклонившись к уху сына, что-то шепчет ему, однако из-за бесконечных поздравлений не смогла и близко подойти, едва успевая отвечать на каждое теплое слово, в сотый раз сказанное в ее адрес.
На балконе второго этажа ресторана было прохладно. Прекрасная смотровая площадка с небольшой высоты, открывала прекрасный вид на разросшийся за двадцать лет высаженный на территории Баболовского дворца сад и огни большого города, сияющие ярче ночных звезд в небе. Пока внизу слышались смех, голоса гостей вперемешку с играющей музыкой, здесь можно было временно отдохнуть от всеобщей суеты, пока никто не хватился главную звезду этого вечера. Стук каблуков по мраморному полу разносился по пустующему коридору, пока она проходила мимо кабинета отца и многочисленных дверей с различными табличками, где располагалась в обычные будние вся администрация ресторана. От бухгалтеров до главного менеджера – обозначения на резных дверях, за которыми прятались современные моноблоки с удобными мягкими офисными креслами.
К ее удивлению двери на балкон оказались открыты, потому что едва она вошла, наткнулась на одиноко сидящую на каменных перилах фигуру, рядом с которой стоял бокал вишневого сока.
- Принцесса, - потянул Марк, стоило ей войти. Он подхватил хрустальный бокал, отдав ей честь, будто приглашая в свою компанию и Настя нахмурилась, втянув носом прохладный воздух с ароматом совсем недавно прошедшего дождя, замечая за забором темные фигуры мерзнущих журналистов.
- Радуешь прессу снимками себя любимого с моего торжества? – иронично вскинула брови, проходя на балкон, ставя свой бокал рядом с его и осторожно присаживаясь на край широких перил. Поежилась невольно, ощутив, как мурашки прошли по оголенным плечам. Марк усмехнулся, стянув с себя темно-бордовый пиджак, изрядно повеселив Настю за весь прошедший вечер.
- Чего ты вырядился в тон мне? Из уважения и в качестве извинений за мерзкое игнорирование целый день? - поинтересовалась, кутаясь в нагретую его телом мягкую ткань, ощущая едва слышимый аромат мужского парфюма, чуть прикрыв глаза от удовольствия. Из-под полуопущенных ресниц наблюдала за тем, как Тасманов делает глоток, затем ставит фужер обратно, расстегивает рукава черной рубашки, закатывая их, оголяя запястья с часами и многочисленными дурацкими браслетами, привезенными из путешествий. На ее вопрос никак не отреагировал, только губы едва заметно дрогнули, отчего волна сдерживаемого целый день раздражения вырвалась наружу.
- Слышишь вообще?!
- И еще с десяток журналистов по ту сторону забора, - кивнул парень на копошащуюся толпу. – Орешь ты поистине громко.
- Как же ты бесишь, - процедила сквозь зубы, но гораздо тише, чем в прошлый раз, опаляя взглядом парня и отворачиваясь. – Всего пара минут, а уже весь день рождения насмарку.
Это на самом деле невероятно обидно, как будто ждешь какого-то волшебства от вселенной, обещанного богами. В итоге получаешь коробку с красивым бантом и предвкушая, разворачиваешь, однако внутри лишь пустота. Ничего особенного. Те несколько жалких свиданий, поцелуи, прикосновения – они были такой коробкой. Яркой, пестрой, обещающих нечто большее, вот только стоило открыть ее и там оказалась только сосущая пустота. В эту секунду Настя Канарейкина осознала, что любые попытки настоять и пытаться давить в надежде, что на тебя обратят внимание, к чему не приведут.
А ведь еще вчера она была абсолютно счастлива, так что случилось сегодня за один единственный хороший, в общем и целом, вечер?
- Поразительно, Принцесса, - проговорил Марк, нарушая тишину. Девушка быстро утерла выступившие из глаз слезы, недовольно спросив:
- Что там тебя поражаешь, идиот? Сколько народу пришло поглядеть на 18-летие богатой наследницы семьи Канарейкиных?
- Насколько ты одновременно умная, но, тем не менее, чертовски глупая порой, - тихо рассмеялся, слыша в ответ яростное шипение.
Замахнувшись, девушка снесла собственный бокал, полетевший вниз и разлетевшийся на тысячу осколков прямо на дорожке. Тело покачнулось, и Настя охнула от испуга, едва не отправившись следом за своим шампанским, однако упасть ей не дали. Пальцы крепко обхватили руку поверх локтя, дергая следом за спрыгнувшим с перил Тасмановым. Она даже не успела ничего возразить, как его губы накрыли ее, и одновременно с этим первая яркая вспышка причудливого фейерверка под радостные крики внизу скрыла их от любопытных глаз, перетянув на себя все внимание. Пиджак упал на пол прямо ноги, едва ее ладони легли на широкие плечи, снимая ткань рубашки и Настя прикрыла глаза, пробираясь пальцами на затылок парня, зарываясь в светлых волосах.
- Одно слово, Принцесса. Да или нет? – тихий шепот у самого уха и обжигающее дыхание согрело лучше любого одеяла.
- Да.
Сбегать под руку с тем, кто весь делал вид, будто ее не существует. С тем, кого она много лет любила, ради кого кучу раз выставляла себя полной дурой, нисколько не боясь осуждения со стороны. Забыв все наставления отца, его постоянные ворчливые разговоры о глупости такой наивной первой детской любви – просто наплевав на все вокруг. Она сбежала со своего праздника, будто Золушка с бала. Только от той осталась туфелька, а от Насти Канарейкиной какая-то часть юности где-то там за дверьми дворца.
С поцелуями в машине между смехом от того, что утром их обязательно будут искать. Под легкий дурман выпитого шампанского и его туалетной воды с ароматом морского бриза, сводящего с ума. И даже голос бортового компьютера, оповестившего их о приезде на место назначения спустя пару часов бесконечных касаний, от которых горела кожа и болели губы.
- Это твоя квартира? – Настя вошла в просторное помещение, с интересом оглядывая украшенные удивительно причудливыми рисунками стены почти пустого помещения. В огромной четырехкомнатной квартире в новом жилом комплексе на Новоспасской кроме отдельных предметов мебели с бытовой техникой ничего не было. Будто она ждала своего часа, чтобы хозяин пришел в нее, обустроив по своему вкусу.
На кухне стул, пара стульев, плита, холодильник и кое-что из техники, в гостиной стол с разбросанными баллончиками краски для граффити. Наверное, самыми обустроенными тут были только ванная комната с туалетом. Везде рисунки, фотореализм – одно из сложнейших направлений в искусстве. В этом понимала мало, но с восторгом скользила по чертам неизвестных людей, украшавших стены. Будто живые, они двигались куда-то по своим делам, а на потолке словно оживало звездное небо. Создавалось впечатление, словно космос оказался прямо над головами бесчисленных прохожих. Вместе с яркими софитами и голографическими проекциями космических тех – удивительное сочетание.
- А ты говорил, что не умеешь рисовать, - улыбнувшись, повернулась к Марку, наблюдающим за ней с большим интересом.
- Не умею, - хмыкнул он в ответ, протянув руку, переплетая их пальцы. – Как отец или бабушка. Но у меня совсем иной талант. Пойдем, кое-что покажу. – он потянул ее за собой в конец коридоре, отчего сердце Насти забилось чаще. Ясное дело, нетрудно догадаться, что шагали они прямо в его спальню. Вот только меньше всего она ожидала, что, распахнув двери, увидит нечто особенное.
Себя.
Узнает по линии профиля, стоящую спиной и раскинувшую руки к яркому солнцу, ласкающему кожу. В жёлтом сарафане посреди лазурного берега с той дурацкой фотографии, где у нее видны веснушки на щеке и белеет пятно крема от загара на кончике носа. Задохнулась, почувствовав обвившие талию руки, прижавшую ее к груди.
- Когда? – только и смогла выдохнуть, разглядывая интерьер спальни. На стенах пляж, посередине огромная кровать да мягкий пушистый ковер, в котором утопают ноги. Губы коснулись виска, отчего девушка прикрыла глаза, откидывая ему на плечо голову, слыша тихий "вжик" молнии платья. Прохлада воздуха коснулась кожи, вызывая мурашки, которые мгновенно исчезли от прикосновения теплых ладоней, скользнувших вдоль тела.
- Поверь, Насть, я ждал гораздо дольше, - прошептал, разворачивая к себе и давая больше не произнести ни слова.
Снова поцелуи, дрожащие пальцы на мелких пуговицах в попытке расправиться с ними. Затем полная свобода действий, никаких запретов, преград и короткое падение. Под ней мягкость одеяла, а на губах поцелуй со вкусом вишни. Едва слышимые собственные вздохи от прикосновений умелых пальцев и тихий успокаивающий шепот. Она не разобрала ни одного слова, зато отлично почувствовала все, что он был готов ей показать и рассказать. Вначале больно, совсем немного. Ощущение странные, непонятные поначалу. Затем по нарастающей будто с горки вниз на полной скорости несешься. Внутри скручивает от удовольствия и стоны становятся громче, заглушаемые очередным поцелуем.
Обо всем она подумает завтра. Или тогда, когда они смогут оторваться друг от друга, выбравшись из собственного маленького мира, созданного лишь для них двоих. Забыв о звонках, нарушающих покой в коридоре квартиры, о том, что их кто-то будет искать. Сегодня у поехавших был выходной, за сумасшествие пусть отвечают другие.
Ведь на эту ночь они забыли обо всем мире, оставшись только вдвоем посреди лазурных берегов на мягкой постели.