Глава 29

Ольга Сергеевна явно была не в настроении. Едва вернувшись домой с работы, она успела разбить фарфоровую антикварную вазу в стиле «нерококо», зацепив ее зонтом.

– Черт! Кто ее сюда поставил!? – в сердцах произнесла она, нервно стряхивая с ног кожаные туфли с лакированными носами.

Клавдия Ивановна, накрывавшая стол к ужину, торопливо вышла из гостиной на шум в коридоре.

– Добрый вечер, Ольга Сергеевна! Батюшки! Разбили красотищу-то какую! – запричитала домработница. – На мелкие кусочки и не склеить даже, – собирая осколки с пола бормотала она.

– Как это ваза здесь оказалась? – едва сдерживая гнев спросила Звягинцева.

– Так вы сами, попросили еще в прошлую субботу, чтобы я убрала ее из гостиной и поставила сюда. Уж целую неделю здесь стоит…стояла, – пыталась оправдаться Клавдия Ивановна.

– Я такого не могла сказать! Кажется, у вас, что-то с памятью! Вечно все путаете! Где мои тапочки?

– Так на своем месте, как всегда, – проговорила Клавдия Ивановна, ошарашенная грубостью хозяйки.

– Идите уже! Накрывайте на стол! Что толку стоять столбом?

Домработница тяжело поднялась с колен, держа в руках несколько осколков вазы.

– Хотела сразу убрать, чтобы вы случайно не порезались, – тихо произнесла она и направилась в гостиную.

– С минуту на минуту, приедет Евгения, накройте и на нее, – как бы между прочим проговорила Ольга Сергеевна и направилась в свою комнату.

Клавдия Ивановна не смогла скрыть своей радости. Молодую хозяйку она просто обожала за ее кроткий нрав, ласковость и уважительное отношение к ней.

Ольга Сергеевна вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

То, что в последнее время происходило в компании, выбило ее окончательно из колеи. Этот подлец Авакумов подставил ее по полной. В ходе проверки выяснились ужасающие подробности его деятельности. В офисе допросили всех сотрудников, изъяли документы, технику, арестовали счета. Теперь у нее было только две дороги: одна – при худшем сценарии суд и лишение свободы, вторая – незамедлительное исполнение кредитных обязательств перед банком, пока идет проверка и делу не дали ход.

Внизу хлопнула входная дверь и раздался радостный возглас Клавдии Ивановны:

– А мы так ждали! Ну, наконец-то!

«Ну вот и хорошо, что не ослушалась меня и вернулась домой,» – подумала Ольга Сергеевна о дочери и немного успокоилась.

– Добрый вечер, Клавдия Ивановна, – улыбаясь женщине, проговорила Женька. – Мама дома?

– Дома – дома, уже давно вас дожидается!

Клавдия Ивановна суетилась около Женьки, не отходила ни на шаг.

– Клавочка, ты хочешь мне что-то сказать? – ласково спросила Женька.

– Ольга Сергеевна сегодня не в духе. Она уже целую неделю сама на своя. Вот и вазу разбила сегодня, ту, которая стояла у нее в спальне, – быстро шептала домработница. – Женечка, ты уж поаккуратней с матерью, а то, не ровен час, попадешь под горячую руку…

– Спасибо, Клавочка! Все будет хорошо! – уверенно произнесла Женька и в этот момент услышала голос матери со второго этажа.

– Явилась! Надо быть совсем без головы, чтобы перед самой свадьбой, когда столько дел, так беззаботно себя вести!

«Ну, началось!» – подумала Женька и передернула плечами. Холодная дрожь пробежала по телу.

– И тебе, здравствуй, мам!

– Вот только этого не надо! Не в театре! Клавдия Ивановна, что там с ужином?

– Все готово!

Ольга Сергеевна надела к ужину, элегантную черную тунику из тонкой вискозы, которая подчеркивала ее стройную фигуру и открывала взору точеные ножки с тонкой щиколоткой.

– Мой руки после дороги и к столу, – более миролюбиво обратилась она к дочери.

Женька промолчала. Ничего нового. Все, как всегда. И от этого на душе стало тоскливо. Она поднялась в свою комнату, быстро вымыла руки, переоделась в мягкий велюровый комбинезон василькового цвета и спустилась вниз.

– Как поездка? – ловко орудуя ножом и вилкой, спросила мать.

– Нормально, бабушке уже лучше.

– Надеюсь, ты догадалась передать от меня привет, потому как мне здесь было не до этого.

– Когда вопрос касается бабушки, тебе всегда не до этого.

– Вот только не надо хамить! Ты прекрасно знаешь, сколько мне приходится работать.

– Другие тоже работают, но доброе слово находят для близких.

– Евгения, не надо меня поучать! Поздно! Тем более мы с Зоей Никитичной совершенно чужие люди. Она мне не мать! Собственно говоря, материи, как и отца у меня никогда не было. Может это и к лучшему.

Женька опять деликатно промолчала. Для ее матери, по всему было видно, что это больная тема.

– Кстати, Луховицкая ждет тебя завтра на последнюю примерку, созвонись с ней.

Женька вдруг поймала себя на мысли, что не стоит ждать другого момента, чтобы объявить матери о своем решении. И что именно сейчас самое подходящее время. Она сделала вдох полной грудью и тихо, но очень уверенно произнесла:

– Мам, примерок больше не будет.

– Ты так уверена в том, что сядет все идеально? – спросила, ничего не подозревавшая, мать.

– Примерок не будет, потому что не будет никакой свадьбы! – твердо сказала Женька.

В гостиной на минуту воцарилась тишина. Женька сидела в напряжении ожидая материнской реакции.

– Это еще почему? – ледяным тоном, наконец, спросила Ольга Сергеевна.

– Потому что я не люблю Стаса! И никогда не полюблю!

– Стерпится, слюбится! На кону огромные деньги! Подумай об этом своими мозгами! – с нарастающим раздражением продолжила мать.

– Свадьбы не будет! – повторила Женька и демонстративно отодвинула свою тарелку. Ни о каком ужине уже не было и речи.

– Ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, что делаешь? – вдруг закричала Звягинцева и ударила ладонью по столу. – Приведи мне хоть один разумный аргумент, может я постараюсь его хотя бы понять, – чеканя слова, потребовала мать.

– Нет никаких аргументов, кроме одного! Я встретила и полюбила другого мужчину! Мы одно целое!

Ольга Сергеевна, вдруг схватилась за грудь и начала кашлять. Она ртом хватала воздух, лицо ее побагровело….

– Мама, что с тобой? – испуганная Женька вскочила со стула и кинулась к матери. – тебе плохо? Вызвать врача?

– Ты хочешь моей смерти… —просипела женщина.

Женька стала хлопать мать по спине. Наконец, та перестала кашлять и ровно задышала. На лице матери появилась испарина, белки глаз покраснели…

– Мам, что с тобой? – вновь спросила Женька.

– Кто он, – осипшим от кашля голосом спросила мать.

– Он геолог.

– Голытьба! – вдруг крикнула мать и швырнула, лежащую на столе вилку, на пол.

– Мне другого не надо…– тихо произнесла Женька.

– Это мы еще посмотрим. С сегодняшнего дня и до самой свадьбы ты под домашним арестом! Сдай немедленно свой телефон! Я знаю, кто виноват в промывке твоих мозгов – горячо любимая бабушка!

– Ты не сделаешь этого!

– Я немедленно звоню Стасу!