Глава 49

Звягинцева сидела в гостиной. Перед ней стояла нераспечатанная бутылка премиального коньяка золотисто-янтарного цвета с медным оттенком.

«Пить или не пить?» – раздумывала она, и мысленно усмехнулась неожиданному сходству с известной фразой: «Быть или не быть, вот в чем вопрос…»

Клавдия серой тенью неслышно прошла по коридору. Ее очень расстроила ссора между матерью и дочерью. Складывалось ощущение, что кто-то методично выдергивает из крепкого дома по кирпичику, чтобы в конце концов он рухнул.

Лежащий на столе телефон замигал синим экраном. Краешком глаза Звягинцева посмотрела на незнакомый ей номер. «Брать или не брать?» – игра слов ее забавляла. Женщина лениво потянулась рукой к телефону и, подцепив его изящными пальцами, подтянула к себе ближе, и включила громкую связь.

– Да, слушаю вас.

– Это Ирина.

– Кто? – Звягинцева быстро перебирала в памяти знакомых Ирин, но этот тихий встревоженный голос никак узнать не могла.

– Ирина Романовская.

– Ах, да. И чем же я еще могу быть полезной для вашей семьи? – с ноткой сарказма спросила она новоявленную родственницу.

– Вы только не волнуйтесь, – медленно произнесла Ирина.

– Да не тяните вы кота за хвост. Говорите уже, – с раздражением поторопила собеседницу Звягинцева.

– Женя в больнице, только что увезли на скорой.

– Что с ней? Как? – Звягинцева вскочила из-за стола.

Ирина замешкалась с ответом. Она сама толком так и не поняла, что именно произошло в спальне Стаса.

– Что вы молчите! Какая больница? – Ольга кричала, чувствуя, как все ее тело окаменело от страха.

– Ой, я не знаю. Она упала и очень неудачно ударилась головой. И еще все время говорила о каком-то ребенке.

Звягинцева бросила телефон на стол и схватилась руками за голову.

Перепуганная до смерти Клавдия Ивановна застыла у входа в гостиную, сложив на груди руки и тихо шептала:

– Пришла беда – отворяй ворота. Да как же это. Женя, деточка…

– Что ты там причитаешь! Тебе то, какая разница. Беда случилась с моей дочерью.

Клавдия Ивановна выпрямилась.

– Вы несправедливы ко мне. Я долго молчала. Видимо, пришло время сказать правду.

– О чем ты? – отстраненно произнесла Звягинцева. – Я должна немедленно позвонить Стасу, – убеждала она саму себя, ведь зять – враг номер один, но ради дочери…

Клавдия подошла к столу и села.

– Давно хотела рассказать всю правду, да все не решалась. Женя – моя внучка.

Столько лет я ничем не нарушала ваш покой, только бы быть рядом с ней.

Звягинцева повернулась в сторону домработницы.

– Ничего не понимаю. Сейчас мне не до этого, потом. Все потом. – Она вновь взялась за телефон и набрала номер младшего Романовского. – Где моя дочь? Что ты с ней сделал? – закричала она, едва услышав голос зятя. – Куда ее отвезли? В Склифосовского?

Ольга опустила телефон. Было ощущение, что силы покидают ее.

– Клавдия, я в больницу. У Жени серьезные травмы. Мне надо во всем разобраться.

– Можно я поеду с вами?

– Останься дома. Так будет лучше. Водителя у меня теперь нет, поведу машину сама.

– Ольга Сергеевна, не делайте этого. Простите, что я напоминаю, вы сегодня выпивали…

– Ты права, я не подумала об этом. Вызову такси.

Всю дорогу Ольга кляла себя за плохое отношение к дочери. Она так мало уделяла ей внимания. А уж про замужество с Романовским и вспоминать не хотелось… За раздумьями она и не заметила, как выехали на Большую Сухаревскую площадь и сразу же показалось старинное здание с куполообразным возвышением, с полукруглым парадным двором.

– Звягинцева Евгения, посмотрите еще раз, – нервно требовала Ольга Сергеевна.

– По скорой не было такой пациентки, – упрямо отвечала дежурная распределительного поста. – Данные все верные?

– Да, конечно. Я же мать.

– Извините, но такой фамилии в списках вновь поступивших – нет.

– Этого не может быть. Я знаю, что она здесь. Посмотрите еще раз.

– Фамилия, – терпеливо произнесла дежурная.

– Звя… – и тут Ольга Сергеевна замолчала, ее щеки стали пунцовыми от стыда. Как она могла забыть, что у дочери не только новая фамилия, но и имя. – Романовская Эжен, – пролепетала она, – простите нервы.

– Эжен Романовская, – тут же нашла информацию дежурная, – обследование проведено. Госпитализирована с сотрясением мозга и угрозой выкидыша. Вы можете пройти в отделение и задать врачу все интересующие Вас вопросы. Обязательно возьмите бахилы.

– Какой этаж?

– Шестой.

Двери лифта открылись. Ольга Сергеевна вышла из лифта, оглянулась. Световая табличка с названием отделения сразу попалась на глаза. Она шла по длинному коридору, и сразу же увидела Стаса, сидящего на кресле у одной из палат.

– Как Женя? Что сказал врач? Как все случилось? – женщина засыпала вопросами один за другим.

– Сам не знаю. Жду врача. Медсестра сказала, должен сейчас выйти.

– Что произошло? Где ты был, когда с Женей все это случилось?

– Пол скользкий, неудачно упала.

– Я не верю тебе. Вранье.

– Ваше право, я ни в чем не виноват. Скажу больше. Во всем случившемся, можно обвинить и вас. После встречи с вами она приехала чем-то расстроенная. Вот и потеряла бдительность.

Ольга Сергеевна внимательно всматривалась в лицо Стаса. Для нее было все понятно. Зять врет. Это очевидно.

– У тебя свежая царапина на лице, откуда?

– Я что на допросе?

– Можешь считать и так. Я повторяю свой вопрос.

– Неудачно побрился. Устраивает?

– Нет.

За напряженной беседой они оба не заметили, как в коридор вышел врач и направился к ним.

– Вы муж Романовской?

– Да, – ответил Стас и встал.

– Я мать, что с моей дочерью? – взволнованно спросила Звягинцева.

– Мы провели обследование. Средняя степень сотрясения головного мозга от сильного удара головой. К сожалению, у нее сейчас наблюдается амнезия. Она не помнит, что с ней случилось.

– Боже мой, какой ужас, – прошептала Ольга.

– Что касается ребенка. Причин для волнения нет, так как очень маленький срок беременности, это и повлияло на целостность плода. Но, у меня к вам вопрос. У вашей жены тупая травма живота, которая не характерна при падении, тем более на спину. Как можете объяснить это?

– Я не знаю, – Стас запнулся на долю секунды, – все произошло так быстро, я не успел заметить. Может она ударилась об кровать? Простите, я не знал о беременности жены. А какой срок?

– Около пяти недель.

– Но, этого не может быть…– пробормотал Стас, и вдруг зловещая улыбка исказила его лицо. – Это что же получается?

– Простите, если у вас вопросов больше нет…

– Я могу увидеть дочь, – нарушила молчание Звягинцева.

– Только завтра, сейчас она спит, после проведенной терапии. Извините, меня ждут другие пациенты.

– Спасибо доктор, – поблагодарила Звягинцева.

Стас проводил странным взглядом уходящего по коридору врача, а потом повернулся к Ольге Сергеевне.

– Что, подсунули кота в мешке?

– Про что ты?

– Вы думали, что можно вот так запросто сделать меня дураком? И я еще добивался расположения этой шлюхи, корчившей из себя недотрогу?!

– Не смей! – тихо произнесла женщина и, размахнувшись, влепила Стасу пощечину.

Он схватился за щеку и рассмеялся.

– Да что за день такой! Сначала – дочь била, теперь – мать!

– Сволочь! Я так и знала, что это твоих рук дело. Ну ничего, тебе придется ответить за все, я так этого не оставлю.

– Руки коротки, – зло ответил Романовский и сбросив с плеч халат на кресло, направился в сторону лифта.