Глава 17

Марина – И как это понимать? Прищурилась Любочка, нависая своей массивной грудью над моим рабочим столом. – Ты о чем? Спросила я невозмутимо, оторвавшись от бумаг. – О том, что только вчера москвич вызывал тебя к себе на ковер, а сегодня вы с ним уже куда-то уезжаете вместе. Я тяжко вздохнула. Знала же, что добром все это не кончится. Потому и не хотела никуда ехать с Авиловым. Хоть завод у нас и большой, но тут на каждом углу торчат свои уши. Стоит кому-то чихнуть ненароком, тут же услышит "будь здоров" из самого дальнего цеха. А уж если учесть, что сейчас внимание всех приковано к Авилову… – Просто пообедали вместе, – пожала я плечами и снова опустила взгляд на бумаги. Буквы на документах сливались в тарабарщину, сейчас я совсем не думала о работе. После обеда с Глебом в голове полный раздрай. – Первый раз тебя видит и сразу на обед? – недоверчиво спрашивает Любочка, упирая руки в боки. Вот пристала! Лучше бы за Овчанкиным своим так бегала. А то только и может, что томно вздыхать рядом с ним и глазами хлопать. – Знакомы мы с ним, – поднимаю взгляд на бухгалтершу и прямо вижу, как округляются ее глаза от удивления. А потом девушка наклоняется еще ближе ко мне, в нос ударяет приторный дешевый парфюм. К горлу подкатывает комок, я боюсь, что меня вывернет наизнанку прямо здесь. Хватаю стакан воды с лимонным соком, что стоит теперь постоянно на моем столе, и начинаю жадно пить. Прислушиваюсь к своему организму, прикрыв глаза. Вроде, полегчало… – А че он? Давай, рассказывай, Марин, – заваливает вопросами Любочка. – Женат? Дети есть? Что он в нашей глуши-то забыл? Как думаешь, со Стасом Михайловым он дружит? Мое терпение лопается, я резко вскакиваю с кресла, тут же ощутив легкое головокружение. Упираюсь руками на стол. Да если бы я сама знала! – Что ты пристала, Казанцева? Не знаю я с кем он дружит и знать не хочу, – начинаю швырять вещи со стола в сумку под молчаливый упрек Любочки. – Ну хоть скажи, как вы с ним познакомились? – канючит девушка. – Он глянь какой весь из себя. – Какой? – Одет с иголочки, манерный такой… – мечтательно сказала Казанцева, а я прищурилась. – Что, про Генку уже забыла? Любочка вмиг изменилась в лице, вздернула подбородок. – Вот еще! – Ну так и хватит сплетни собирать, Любаш, – улыбнулась ей примирительно. – Пойду я, а то опоздаю на автобус… Шла к остановке и вспоминала наш разговор с Глебом. Я и не ждала, что он поверит мне на слово, что это его ребенок. Сама только недавно смирилась с мыслью, что стану матерью после одной единственной ночи. Но все равно было неприятно слышать от него это предложение. И как, интересно, будут делать тест, если ребенок еще не родился? Но Глеб сказал, что все сам устроит. Он вообще, как оказалось, любитель покомандовать. Одна часть меня от этого не в восторге, а другая тает от его заботы и внимания… Еду в трясущемся автобусе и думаю о том, как пройдет наша с Глебом поездка. До города, в котором будет проходить экспертиза, три часа езды. Все это время нам придется быть вдвоем в тесном пространстве машины. Стоит об этом подумать, как я тут же вспыхиваю. Чувствую, как краснеют щеки, и злюсь на себя за эту реакцию. Этот мужчина вызывает во мне чувства, которые до него и не испытывала никогда. Только рядом с ним сердце заходится как заполошное. Когда смотрит на меня своим задумчивым взглядом, будто пытаясь разгадать какую-то загадку, дыхание перехватывает. Такого даже с Тимом не было… Я встряхиваюсь, прогоняя предательские мысли. Мы ведь совершенно не знаем друг друга. Глеб вернется в Москву, а я останусь здесь с ребенком и должна думать только о нем… Когда я вхожу в дом, сразу понимаю, что тетушка вернулась от подруги. Пахнет свежей выпечкой, в гостиной работает телевизор. Прохожу на кухню и застаю тетю Маню, складывающей пирожки в тарелку. – О, Маришка пришла, – засуетилась тетушка. – Давай-ка, мой руки и за стол. Я тут рассольник наварила, Клавка куру дала. Бульон вон какой наваристый вышел. – Не хочу, тёть Мань, – сажусь за стол, помыв руки. – Как съездила, расскажи? Тетушка пододвигает ко мне тарелку с пирожками, вытирает руки о передник и садится напротив, тяжко вздыхая. Пока она рассказывала про поездку, я машинально пододвинула к себе банку с солеными огурчиками. Достала один и даже не заметила, как умяла полбанки. Тетушка замолкла на полуслове. Я отвлеклась от огурцов, подняла голову и поняла – влипла. – Вкусные огурчики, Маришка? Спрашивает невинным голосом, а у меня холодок по спине. Подскакиваю со стула, нервно улыбаясь. – Ага, удались в этом году прям, тёть Мань. Пытаюсь слинять с кухни, но меня останавливает грозный рык. – Сядь на место, Марина. Подчиняюсь и усаживаюсь обратно, стараясь сохранить ничего не выражающую мину на лице. Но меня потряхивает, понимаю, что настал момент истины. – Мамка твоя так же говорила, когда тебя под сердцем носила, – тетушка хватается за сердце и тихо шепчет. – Ты неужто беременна? Я сижу с неестественно выпрямленной спиной. Хочу столько всего сказать, но даже обычное «да» не срывается с губ. Лишь киваю, чувствуя, как по щеке катится слеза. – Да как же… да что ж ты… – причитает тетушка, встает со своего места и начинает нарезать круги по кухне. – А я и гляжу, исхудала вся, бледная, что та моль стала. Думала по ироду окаянному страдаешь, тьфу! Тетя останавливается рядом со мной, смотрит так пристально, словно в самую душу заглядывает. А я от того еще сильнее рыдать начинаю. Не знаю, гормоны бушуют или просто все напряжение последних дней нашло выход… но чувствую облегчение, словно камень с души упал. – А ну, не реви! – ворчит тетушка и прижимает мою голову к своей груди. – Справимся. И без Иуды твоего. Он хоть не знает? – Да не его это ребенок, тёть Мань, – глухо говорю. – Не Тима. Она отстраняет меня и делает шаг назад. Прижимает руки к груди и падает на табуретку. Смотрит на меня так, будто впервые увидела. И тогда я рассказываю ей про Глеба. То, что знакомы с ним были один день, умалчиваю, на ходу сочиняю историю о том, что давно с ним знакомы. Кажется, тетка мне не верит. – И теперь, говоришь, он у нас тут начальником будет? На заводе? Киваю и сама понимаю, как нереально все это звучит. – Ну что ж, – резюмирует женщина. – Надо посмотреть на этого твоего Глеба…