Глава 22

Марина – Не хочу! – Хочешь! – Не заставляй меня это делать… – Просто открой ротик, милая. Тебе понравится. Я чувствую, что становлюсь красной, как помидор. Глеб же с каменным лицом сидит напротив меня и протягивает вилку с насаженным на нее брокколи. Прямо к моим стиснутым губам. И хоть его лицо невозмутимо, в карих глазах пляшут смешинки. Я бы присоединилась к его веселью, если бы не одно но. Я ненавижу, когда меня заставляют делать что-то против моей воли. И брокколи. Чертов брокколи! Мы приехали в отель и сразу же направились в ресторан. Сначала хотели заказать ужин в номер, но когда я увидела атмосферу, царящую тут, уговорила Авилова остаться. Ресторан был выполнен в стиле прованса. Мне показалось, что мы попали в старую французскую кафешку, которые видела только в фильмах. Мебель и интерьер в пастельных тонах, повсюду цветочные композиции. Официант провел нас к винтажному столику с коваными ножками. На нем была обычная льняная скатерть в клеточку, стояла ваза с веточками лаванды. Пока я наслаждалась видом, Глеб сделал заказ. Сказал, что бывал здесь ранее и знает, что мне понравится. Ага, как же! Рагу из брокколи явно не моя гастрономическая мечта. – Я тоже хочу стейк, – капризно говорю Глебу и складываю руки на груди. – Получишь его, когда увижу пустую тарелку, – кладет вилку в мое блюдо этот садист и начинает разрезать свой стейк из красной рыбы. – Ну не люблю я эту зеленую муть! – ною я. – А я слышал, что беременным нужно много этой зелёной мути, – с невозмутимой миной отвечает Авилов и у меня появляется желание пульнуть в него чем-нибудь. Да, знаю, что он хочет как лучше. И мне даже нравится эта его забота. Но просто так без боя сдаваться не намерена! Аккуратно беру одну самую большую брокколину вилкой и кладу ее в тарелку к Глебу. Мужчина продолжает все так же медленно жевать. Он делает это так эстетично и красиво, что я не могу отвести взгляда от его губ. Никогда не думала, что буду залипать на том, как кто-то ест… Глеб невозмутимо натыкает овощ на вилку и отправляет в рот. Вскидывает вопросительно бровь. – М-м-м-м, – протягивает мужчина. – Вкусно. Твоя очередь. Ничего не поделать, я громко фыркаю и отправляю тушёный овощ в рот. И, как ни странно, мне нравится вкус. Уж не знаю, что случилось с моими вкусовыми сосочками, как в той рекламе, но порцию я умяла только так. Рагу оказалось таким вкусным, что я на полном серьезе раздумывала попросить добавки. Но попытки Авилова спрятать свой смех за кашлем свели это желание на нет. Позже я доедала десерт с облепиховым чаем и слушала рассказ Глеба о дочери. Он делился забавными моментами из ее детства, и я заметила, с какой гордостью и любовью он говорит о ней. На мгновение внутри кольнуло противное чувство: а будет ли Авилов так же любить нашего ребенка…? Но я тут же встряхнула головой и прогнала эти мысли. – Ты ей понравишься, я уверен. Говорит Глеб, а я киваю, чувствуя, как меня клонит в сон. Глеб это замечает и подзывает официанта, чтобы расплатиться. Потом мы поднимаемся на пятый этаж к нашим номерам. Останавливаемся в пустом коридоре около двери в мой номер. Номер Глеба прямо напротив. – Отдыхай, – хрипло говорит мужчина. – Завтра поедем рано утром, чтобы не встрять на окружной в пробке. Мы прощаемся, и я захожу в номер. Первым делом звоню тетушке и сочиняю историю о том, что мы с Глебом здесь по работе, застряли из-за метели. Тетя Маня, кажется, не верит. Но я делаю вид, что связь пропала и вешаю трубку. После разговора сон как рукой сняло. И я решаю принять ванную. Вставляю в уши беспроводные наушники и направляюсь в душ… Включила музыку на телефоне, разделась и встала под теплые струи. Закрыла глаза и постояла некоторое время, наслаждаясь приятной теплотой воды. Стала водить руками по своему телу, делая своеобразный массаж. Когда ладони легли на едва выпирающий животик, я улыбнулась. В одежде мое положение ещё не было заметно, но я уже видела изменения в своем теле. Погладила живот и мысленно пообещала своему малышу, что стану лучшей мамой. Просто обязана! Я потянулась к полке с различными тюбиками. Здесь их было столько, что глаза просто разбегались. Настоящий рай для парфманьяка. Перенюхала каждый флакончик, пританцовывая в такт зазвучавшей знакомой мелодии. В наушниках заиграла песня Нэлли Фуртадо "All Good Things". Я начала плавно двигаться, вспомнив, как мы с девчонками зажигали под этот трек на школьных дискотеках. Выбрала гель для душа, в котором преобладал аромат апельсина, и стала намыливать тело. Настроение было отличное, я даже стала подпевать песне. Да, я пою в душе, хотя знаю, что мне на ухо не просто медведь наступил, а основательно так потоптался. Папа всегда говорил, что петь я не умею. Зато глаза у меня красивые… С наслаждением напевала знакомые слова, когда внутри царапнуло беспокойством. Какое-то свербящее чувство не давало покоя. И хотя вода была теплой, кожа покрылась мурашками. Будто за мной кто-то наблюдает… Я замерла, а потом резко развернулась всем телом назад, держа в руках мочалку. И чуть не упала от увиденной картины. Шторка была отодвинута, открывая меня во всей красе стоявшему около кабины Авилову. Мужчина стоял, держа одной рукой хлипкую шторку, и что-то мне говорил. Видела, как шевелятся его губы. А глаза в это время бесстыдно пожирали каждый дюйм моего тела. Это застало меня врасплох, я даже не сразу додумалась прикрыться. Стояла, как идиотка, со стекавшей по коже мыльной пеной, а в ушах звучал последний аккорд песни. Все казалось таким нереальным, что я даже зажмурилась и встряхнула головой. Мало ли, может, у меня начались галлюцинации. Но когда открыла глаза, галлюцинация не исчезла. Напротив, продолжала пожирать меня горящим взглядом. С моих губ срывается писк. Сердце готово выпрыгнуть из груди… Шмяк! Мокрая мочалка попадает прямо в грудь Авилова, одной рукой я хватаю шторку, прикрываюсь кое-как. Другой же вытаскиваю наушники и тут же слышу. – … а беременным нельзя, – хрипло говорит Глеб, наконец-то соизволив поднять взгляд и посмотреть мне в глаза. На стекавшие по рубашке ручьи пены словно не обращает внимания. Я же наоборот опускаю взгляд вниз и чувствую, как к щекам приливает кровь. Глеб возбужден, даже не пытается это скрыть. И мое предательское тело реагирует на него, внизу живота зарождается томление. Я уже представляю, как он заходит прямо в одежде в кабинку и… Так, Марина, стоп! Встряхиваю головой. Это гормоны. Точно! – Какого черта ты тут делаешь?!