Глава 2 · Компаньонка

Всю ночь Варе снились кошмары — она бежала, натыкаясь на стены, по бесконечным узким улочкам, удирая от неведомой опасности. Кто за ней гнался, она не знала, но оглянуться, чтобы посмотреть, мешал дикий хватавший за ворот страх. Пробуждение стало спасением. Тикающие в прихожей часы и гремевшая на кухне посудой Степанида сразу вернули к успокаивающей реальности. Все хорошо… Нет, не все, где-то по городским улицам бродят безжалостные убийцы, но ранним утром, выскальзывая из-под теплого одеяла, так не хотелось думать о плохом.

Завтрак, как было заведено в доме Иванцовых, кухарка, она же горничная, подала к семи. Евлалия Павловна, не доверяя неуклюжей Степаниде, самолично расставила белоснежные тарелочки, не фарфор, конечно, но вполне приличного вида столовый фаянс, и налила отцу первую пузатую чашку чая. Павел Петрович, выдав неизменное «мерси», отхлебнул большой глоток, сдвинул на кончик носа пенсне и углубился во вчерашнюю газету.

Варя, приоткрыв масленку, срезала ножом тонкий слой ароматного масла и бережно принакрыла им еще теплую булочку. Тетушка пододвинула к племяннице розетку с вареньем.

— Кушай, Варвара, а то, когда теперь поесть сможешь. То ли покормят там, то ли нет.

— Покормят, — успокоила Варя.

— Как там старая ведьма? — спросил дед, выглядывая из-за газетного листа.

— Па-па! — возмутилась Евлалия.

— Евгения Ивановна? Да ничего, — пожала плечами Варя. — Собирается сегодня проехаться по магазинам, велела приходить попозже.

— Проехаться или пролететься? — хрюкнул дед. — На Рождество подари ей новую метлу.

— Ну, папа, что за несносные шутки? — снова закатила глаза Евлалия Павловна.

— Для начала неплохая работа. Надо же с чего-то начинать, — попыталась Варя защитить свое первое рабочее место.

— За те деньги, что эта старая карга платит, проще было дома у печки сидеть, — дед закрыл газету, откладывая ее на край стола.

— Ну, можно попробовать устроиться в земскую школу… — осторожно начала Варя подбирать слова, и получила резкое:

— Нет! — сразу с двух сторон.

— Исключено, — замахала тетушка пухлыми ручками. — Вот видишь, до чего твои шутки довели, — угрюмо посмотрела она на отца.

— Но многие едут. Там учителя требуются, — попыталась настоять на своем Варя.

— Глупости, — отрезала тетка. — Кто едет? Взрослые мужики, закончившие учительскую семинарию? Ты хоть представляешь, что такое деревня, какие там нравы? Как там относятся к одиноким незамужним барышням? Эти бородатые неотесанные мужики. Если тебя кто-то обидит?

— Я же буду учить их детей, — робко возразила Варя.

— Да сдалась им твоя учеба. Что за глупый идеализм? Нет, если бы ты была замужем, и твой супруг-учитель получил бы в деревне место, да в хорошем приходе, мы бы вас конечно отпустили.

— Спасибо за завтрак, всем хорошего дня, я побежала, — торопливо поднялась племянница, не желая слушать дальше.

— Куда это? — возмутилась тетка. — Ты ж сама сказала, что Евгения Ивановна с утра будет занята.

— Но она просила заглянуть в книжный к месье Тома и выбрать что-нибудь для послеобеденного чтения.

— А деньги она тебе дала? — нахмурился дед, попадая не в бровь, а в глаз.

— Сказала, чтобы я оплатила из своих, а она потом отдаст, — Варя кинулась натягивать пальто.

— Не вздумай, слышишь, Варвара? Не вздумай, — поднялся вслед за ней дед. — Пусть этот месье запишет на ее счет. Знаем — знаем этот фокус, потом скажет, что ничего не просила или, что ты книгу для себя покупала. Не приучай.

— А лучше запишись в библиотеку при учительской семинарии, — тоже побежала за племянницей в прихожую тетушка. — И польза, и бесплатно можно книги брать… и вдруг там познакомишься с каким-нибудь симпатичным молодым человеком.

— С рэ́волюционэ́ром, — ехидно протянул дед, — будете с ним в котелках с двойным дном вместе с кашей листовки на фабрику носить.

— Па-па, ну что опять за нелепые шутки. Я же стоящий совет даю, мы с Андрюшей так и познакомились, в книжном клубе, и вполне себе счастливо прожили. Что же тут неприличного, если барышня ходит в библиотеку? Где еще можно познакомиться с молодыми людьми, мы себе выезд позволить не можем, у Евгении Ивановны дома бывают только старушки…

— Вряд ли Евгении Ивановне понравятся книги из учительской семинарии, — улыбнулась Варя. — Не минералогию же ей читать. Всем пока, я, правда, спешу, — расцеловала она в обе щеки и деда, и тетушку и выбежала за дверь.

Замужество было больной темой, и не только из-за отсутствия приданого, Варя осознавала, что вполне хороша собой, и при желании, хоть завалящего, а муженька могла бы раздобыть, и пару раз она действительно заходила в семинарскую библиотеку, но рано утром, вот как сейчас, чтобы не привлекать лишнего внимания. Почему? Да потому что по закону замужняя дама не может быть учительницей, она должна немедленно уволиться и заниматься домом и детьми. А как же тогда накопить на собственный пансион? Вряд ли какой-то муж способен проявить щедрость и выделить чокнутой жене такие деньги.

Нет, Варя пойдет другим путем. Она будет много трудиться, экономить, заработает хорошую репутацию, попадет в качестве гувернантки в богатые дома, накопит денег и годам к сорока, а если повезет, может, и раньше, откроет свой пансион. Да-да, собственный пансион для девочек. Она учтет свой горький опыт и построит дом радости и надежды. Там не нужны будут розги, детей станут хорошо кормить, выводить на прогулки в парк, а еще Варвара Тихоновна купит дорогущий фонограф и в коридорах зазвучит прелестная музыка, и обязательно места для бедных сирот… Словом, жгучий идеализм, тетка права. А если не удастся пробиться в городе, где за жирные места идет нешуточная борьба? Земской школы Варя, если честно, и сама побаивалась, но на крайний случай не исключала и такой вариант. А пока выпускница губернского института благородных девиц, не имея опыта работы и неся за собой шлейф слухов о сомнительном происхождении, с трудом через тетушкиных знакомых устроилась компаньонкой к взбалмошной старухе, отказавшей от места уже четырем компаньонкам, в надежде с помощью ангельского терпения получить лестную рекомендацию, и уже с этой заветной бумажкой идти во взрослую жизнь.

Лишних денег на конку, а тем более на извозчика, у Вари не водилось, а путь предстоял неблизкий — добраться от набережной до рыночной площади, обогнув ее, пробежаться вдоль лотков с книжными развалами и, протиснувшись сквозь ряды цепких зазывал, завернуть к модному книжному дому «Тома и К» — у «Томки», как называли его студенты, пряча за этим панибратским прозвищем тоску, что выставленный оборотистым иностранцем товар им, увы, был не по карману. Туда ходили как в музей, понюхать запах дорогих книг и украдкой потрогать роскошные переплеты. Варя институткой тоже заглядывала в книжный дом поглазеть на географические журналы. Старик-хозяин, когда был в хорошем расположении духа, даже иной раз давал в руки полистать свежий номер «Вокруг света». А вот старенькие номера за полушку можно было купить у крикливых лабазников. Именно туда, надышавшись ароматами дорогих томов, валила читающая молодежь и любители домашнего чтения. На грубо сколоченных развалах мирно лежали и яркие календари, и аляповатые открытки, и затрепанные книжки, прошедшие уже не одни руки. Да и торговались бойкие продавцы охотнее.

Евгения Ивановна любила томные романы про любовь, поваренные книги с рецептами, и журналы со светской хроникой. Все это, по мнению Вари — одноразовое чтиво, можно было купить и у лабазников, не переплачивая за дорогую бумагу, но хозяйка категорически была против покупок «в неподобающих местах»: «Еще заразу какую не хватало притащить. Да и вообще, человека, деточка, должна окружать красота».

Вот за очередной красотой Варя и пробиралась по посеребренной первым морозом площади, старательно обходя конский навоз. Отметившись в книжном магазине, следовало пробежать мимо вокзала, потом по Воздвиженской подняться наверх, где за монастырем начинался чистенький освещенный электрическими фонарями квартал с особняками местных хозяев жизни. Там, в двухэтажном сером доме с пузатыми колоннами и помпезными барельефами, проживала вдова действительного статского советника Евгения Ивановна Потехина, первая работодательница Варвары.