Глава 22 · Опасная перспектива

Дыра в подкладке ридикюля нашлась, никакого волшебства, просто шов разъехался, образовав тонкую, едва заметную прореху. Сумка висела на крючке полуоткрытой — ползай туда-сюда, не хочу. А вот что теперь будет с беглянкой? Варя ловила себя на том, что постоянно прислушивается, вдруг кто-то завизжит или громко выругается, но в вагоне царило безмятежное спокойствие.

Вообще следующий день прошел тихо, без суеты. По ресторанам больше не ходили, вызывая половых с подносами прямо в купе. Зиночка, под предлогом — «на той стороне виды лучше», без конца выходила в коридор ворковать с Синицыным. Они тихо о чем-то перешептывались, стоя плечом к плечу, при полном попустительстве Ивана Карловича, занятого карточной игрой с полковником из своего купе. Галя вязала крючком салфеточку, Варя, чтобы не маяться от безделья, пересказывала ей историю влюбленных гувернантки и помещика, стараясь не попустить деталей из книги, оставшейся где-то на полках книжного шкафа Амалии Потаповны. Про пассажира из десятого вагона она старалась не думать и про однофамильца отца тоже. Ее это вообще не должно волновать.

Горы появились к исходу четвертого дня, когда солнце уже лизало край горизонта. Сначала равнина покрылась узкими продольными холмами, словно огромный утюг в неумелых руках наделал на широком полотне неуклюжие складки. Потом вдоль русла неведомой реки потянулась цепочка опушенных лесом скал. И, наконец, четко проявился присыпанный снегом крепкий каменный хребет — граница Великого Камня. Паровоз, повинуясь изгибу рельсов, начал заворачивать вправо, сближаясь с очерченной последним солнечным лучом горной цепью.

Варя, не отрываясь, смотрела в окно, пока темнота ночи полностью не заволокла величественное зрелище. Остался один день пути. Один день в настоящей зимней сказке — среди заснеженных гор, диких не тронутых человеком лесов и сверкающего льда Вельтского озера. На той стороне которого и раскинулся город горнозаводчиков, шахтеров и старателей — уездный Вельтск. А уже и хотелось выйти из четырех стен купе, прогуляться по твердой, не шатавшейся под ногами почве, глотнуть свежего морозного воздуха так, чтоб обожгло горло и защипало щеки, почувствовать настоящую северную зиму.

— Галочка, а сходи-ка, попроси нам чайку, — впорхнула в купе раскрасневшаяся Зиночка. — И мармелад пусть захватят.

Галя послушно побежала исполнять приказание. Зиночка плотнее затворила за ней дверь, потом загадочно улыбнулась и подсела к Варе на диван.

— Константин сделал мне предложение, — выдохнула она, краснея еще сильнее.

— Так поспешно, — растерялась Варя, не зная, как реагировать на новость. — И что вы ему ответили?

— Я его любезно приняла, — с подчеркнутым достоинством ответила Зиночка, но не удержала строгий тон и звонко расхохоталась. — Ах, Варя, я так влюблена, так влюблена! Сама не знаю, что такое со мной происходит.

— Поздравляю, — поддержала хозяйку скромной улыбкой Варя, — батюшка, конечно, вас благословит.

— Я не знаю, — сразу стала серьезной Зиночка. — Варенька, я не знаю. Константин небогат, а если отец нам откажет? — схватила она Варю за локоть. — Я его не знаю, совсем не знаю.

— Он не откажет. Господин Синицын весьма достойный молодой человек, с профессией, — посчитала своим долгом уверить Варя.

— Я не могу положиться на случай — одобрит, не одобрит. Я хочу прожить жизнь со своим любимым. Разве я не достойна этого? — вопросительно уставилась хозяйка на свою компаньонку.

— Достойны, — кивнула Варя.

— Я сейчас с тобой буду откровенна. Только не выдай меня, — шепнула Зиночка.

— Я не выдам, — обратилась в слух компаньонка.

— Если я пойду наперекор отцу, он может лишить меня всего, — Зиночка обвела рукой богатое купе. — Я не хочу быть бедной, это унизительно, но и Костю потерять мне не хочется. Это любовь, понимаешь, настоящая, с первого взгляда, как в романах. Я все продумала… мы с Костей все продумали, — Зиночка поднялась и пересела на диван напротив, теперь их с Варей разделял стол. — Мы должны с Костей приехать в Вельтск уже мужем и женой. Отец давно меня не видел, мной не интересовался, могла же я выйти за это время замуж? Могла?

— Могла, — кивнула Варя.

— Была в стесненных обстоятельствах, выбрала себе ровню. Вот принимай, папочка, зятя. Ему ничего не останется, как смириться.

— Но как это возможно, приехать в Вельтск мужем и женой. Здесь поезд, — напомнила Варя.

— Мы сойдем с поезда через… — Зиночка взглянула на свои часики, — через пять часов на какой-то там мелкой станции.

— Как это, сойдем? — еще сильней заволновалась Варя. — Ночью выходим?

— Вот именно, — хитро улыбнулась взбалмошная хозяйка. — Выйдем на станции, наймем погонщика собак с санями и поедем в Нижние Тяглы, там повенчаемся в местной церкви и явимся к отцу уже с кольцами, мужем и женой, — победно улыбнулась она.

— Зимой, на санях, через лес? — с трудом переваривала Варя информацию.

— Вот именно. Так что собирайся, — Зиночка поднялась, чтобы упорхнуть в свою комнату.

— А что на это скажет Иван Карлович? — кинула Варя весомый аргумент, надеясь на благоразумие хотя бы личного поверенного горнозаводчика Филиппова.

У господина Менкеля должна же быть голова на плечах, должен же он остановить эту авантюру?

— Господин Менкель станет нас сопровождать, двое мужчин — так безопасней, — оборвала ее надежды Зиночка, — а Галя останется в поезде охранять вещи, потом сойдет в Вельтске и будет ждать нас в привокзальной гостинице. Мы приедем из Тяглов к вокзалу и сделаем вид, что только-что вышли из поезда. К счастью, отец не знает, когда мы выехали.

— Но разве господин Менкель не должен был об этом телеграфировать?

Варя еще не осознавала размаха надвигавшейся катастрофы, но уже спиной чувствовала, что неприятностей избежать не удастся.

— Нет, он забыл это сделать. И, как оказалось, очень даже кстати, — победно вздернула нос Зиночка.

— Вы только не обижайтесь, Зинаида Игнатьевна, но я не могу понять, — зачастила Варя, чтобы хозяйка не успела ее перебить, — почему так странно поступает господин Менкель. Его отправили приглядывать за вами, это его прямая обязанность, а он ведет себя крайне легкомысленно. Вы действительно думаете, что он помогает вам, потому что хочет соединить влюбленных?

— Ну я не настолько глупенькая, как вы думаете, — окатила холодом Варю Зиночка. — Господин Менкель вызвался нам помочь, ожидая в будущем благодарности от богатой наследницы, и я готова ему оплатить столь щекотливый долг, как только появится возможность. Отец щедр с родными детьми, но скуп со служащими, каждый выживает как может. И вообще, vanitas vanitatum et omnia vanitas.

«Суета сует, это да». Знакомое выражение, сказанное обреченным тоскливым тоном. И Варя сквозь пудру и белила рассмотрела лицо уже далеко не молоденькой барышни. Теперь Зиночка не казалась взрослее своих лет, она и была взрослой, засидевшейся в невестах девицей. Возможно, она врала про богатое содержание от далекого родителя, и хорошие деньги свалились на нее только сейчас, когда старовер и отец семейства Филиппов все же решил признать грех молодости. Варя не помнила Зиночку среди дворянок своего круга. Да и поиски компаньонки были устроены в гостинице. Почему? Быть может, потому что собственный дом дочери горнозаводчика слишком скромен, чтобы принимать претенденток. И вот привыкшая во всем себе отказывать, не избалованная вниманием кавалеров девица впервые встречает пылкого влюбленного, неказистого, но такого отчаянно смелого волокиту, и тут же по уши влюбляется, да так, что готова отправиться с ним невесть куда. Но ведь пройдет время, она привыкнет к богатству, к положению в обществе, пелена влюбленности спадет, на горизонте появятся более достойные кавалеры, что тогда? Да и влюблен ли по-настоящему этот Синицын или просто гоняется за богатой наследницей? Как потактичней намекнуть об этом хозяйке, чтобы не обидеть, не ранить ее и без того, быть может, задетого самолюбия?

— Вам нужно крепко подумать, Зинаида Игнатьевна, прежде чем принимать такое важное решение, — осторожно стала подбирать Варя слова.

— Думаешь, он со мной из-за денег отца? — сразу все поняла Зиночка. — По-твоему, я недостаточно хороша для него? — с обидой поджала она губки.

— Хороша, конечно же хороша, но вы жениха совсем не знаете, кто он, из какой семьи?

— Мне все рассказал Иван Карлович, — перебила Зиночка.

— Но у Ивана Карловича, как видно, в глазах стоят только деньги! — не выдержала и все же повысила голос Варя.

— А вы, оказывается, злая и завистливая особа, — огрызнулась хозяйка, — вам просто завидно, что Константин обратил внимание не на вас.

— И в мыслях не было, — беспомощно развела руками компаньонка. — Я просто за вас волнуюсь.

— Напрасно волнуетесь, — вновь подобрев, улыбнулась Зиночка. — Накидываю вам еще тридцать рублей за причиненные неудобства.

— Но дело ведь не в деньгах, это может быть опасно, — последний раз обратилась к разуму хозяйки компаньонка, но чужой разум ей не ответил.

— Не вижу никакой опасности.

— А если на нас нападут разбойники?

— У Ивана Карловича есть револьвер, а у погонщиков всегда с собой ружье. Собирайте, Варя, вещи, — и Зиночка удалилась к себе.

Собирать особо было нечего: вынуть из саквояжа валенки, упаковать в него ботиночки, да прихватить ридикюль, и готово. Но как можно выйти в неизвестность? Что они будут есть дорогой? Подумал ли об этом горе жених? Из продуктов у Вари осталась связка таранки, одна баранка, банка малинового варенья, которая делала поклажу заметно тяжелее и скорее была обузой, и мешочек сушеных яблок. Несъеденные дорогой пирожки с капустой пришлось не без сожаления выкинуть, так как от них пошел подозрительный душок. А тетушка так старалась, своей рукой пекла, отстранив кухарку. К волнению добавилась тоска по дому. Прав был Потехин — просто так большие деньги никто не даст, хочешь заработать, будь готова и к таким фокусам.

Вот зачем она вспомнила про этого Потехина. Теперь его страшилки уже не казались такими бредовыми. Странная из ниоткуда выросшая любовь хозяйки к весьма заурядному типу, прямо-таки преступное попустительство Менкеля, погнавшегося за журавлем и рисковавшего потерять верную синицу из рук, и наконец опасное путешествие через заснеженные леса в мороз. Все в этой истории вели себя странно. Или Варя просо себя накручивала? Любовь сильное чувство, можно еще и не так начудить. Зинаида Игнатьевна с Константином любят друг друга, Менкель — деньги, все логично… Но дико страшно.