Глава 39 · Объяснение

Крупное лицо, широкий лоб, сильно посеребренные, ниспадающие до самых плеч волосы, от светло-голубых с прищуром глаз под кустистыми седыми бровями разбегались борозды морщин, а борода лопатой почти не имела седины, русая, окладистая — таков он, хозяин усадьбы у леса. Совсем другим рисовало Варе воображение Иванцова, отчего-то ей казалось, что это будет верткий, с мелкими хищными чертами человек, эдакий ястреб или коршун, готовый вцепиться в зазевавшуюся добычу, а этот скорее смахивал на ватажного атамана, каких рисовали в детских сказках про лихих разбойников. Впрочем, не так уж и важно, каков он обличьем, ясно одно — от Иванцова исходили сила и уверенность, вселявшие окружающим почтение и страх. Варя почтения пока не ощущала, а вот страх, это да, он сдавливал горло и заставлял дрожать колени.

— Да какая ж она дочка, это ж приживалка при той, — как можно тверже произнес Яшка, — одна у них шайка, они еще с кавалером дорогой амуры крутили и потерялись.

— Что скажешь? — насмешливо проговорил Иванцов, снова накрывая Варю давящим взглядом.

— Я не ваша дочь, это недоразумение, — стараясь придать своему голосу уверенности, заговорила Варя. — Я действительно Варвара Тихоновна Иванцова, и мой отец — Тихон Павлович Иванцов, но он погиб много лет назад.

— Ну, я ж говорил, что не она, — обрадованно закивал Яшка.

— Цыц! — гаркнул Иванцов. — А деда твоего как зовут?

— Павел Петрович. Я лишь хочу, чтобы эти люди, — указала она на Яшку, — прекратили преследовать мою семью, и чтобы вы помогли…

— Пойдем, — неожиданно махнул ей Иванцов, приглашая в дом.

— В связи с покушением на Варвару Тихоновну, она находится под защитой полиции, — встал меж ними Коробейников, закрывая подопечную крепкой спиной.

— Ну, и ты заходи, — равнодушно отозвался хозяин, первым зашагав по ступеням.

Варя с Коробейниковым последовали за ним, никто их больше не останавливал. Яшка попятился, прячась за чужими спинами. Как пить дать, в бега кинется, другого шанса у него не будет. Хотя, поверит ли Иванцов в рассказ однофамилицы? Уж очень все фантастично звучит в этой странной истории.

Внутри особняка роскошь кидалась в глаза: дорого, вычурно и помпезно. Мрамор колонн, гранитные плиты в холле, залы, убранные шелковыми с позолотой обоями, начищенный до блеска водной глади паркет, довершали картину лакеи в нелепых париках и малиновых ливреях — осьмнадцатый век царил всюду, хозяин явно не гнался за модой, руководствуясь собственным вкусом.

— Ванька, вина неси… как в прошлый раз, — на ходу крикнул Иванцов, жестом предлагая гостям пройти в просторную гостиную.

Варя заволновалась, сейчас она нос к носу столкнется с самозванкой. Как поведет себя Зиночка? Будет как Яшка настаивать, что компаньонка — лгунья? А, может, предъявит какие-нибудь припасенные заранее «доказательства»? У таких бессовестных людей всегда есть ловкие трюки, способные заменить правду искусной ложью.

Но Зиночки в гостиной не оказалось. Большая комната в тяжелых бархатных портьерах была пуста. Проигнорировав уютные диваны, хозяин сам не сел и гостям не предложил присаживаться. Варя с Коробейниковым остались стоять в кругу паркетного узора.

Бесплотной тенью появился лакей, поставив пред хозяином на низенький столик бутылку вина и три уже наполненных темной рубиновой жидкостью бокала. Бокалы были затейливыми, в форме колокольчиков, покрытых серебряным напылением понизу.

— Что в этом? — ткнул толстым пальцем в крайний бокал Иванцов, обращаясь к Варе.

— Я не разбираюсь в спиртном, — раздраженно пожала она плечами.

— Понятно, — теряя к ней интерес, недобро усмехнулся Иванцов и, подхватив бокал, поднял его, чтобы выпить залпом.

— Осторожно! — вскрикнула Варя. — Там же камень.

— Какой камень? — на нее снова уставился пытливый взгляд.

— Опал.

— Какой опал? — стали давить на нее настырные голубые глаза.

— Медовый. Добыто не здесь, южнее.

Иванцов лихо, по-гусарски, опустошил одним глотком бокал и с легким звоном поставил на стол, звон создавал катавшийся на дне бледно-желтый камешек. Варя смогла его рассмотреть, когда Иванцов предложил ей наклониться и самой проверить, что скрывается за стенкой серебряной полосы.

— В этом что? — с повышенным азартом указал хозяин на второй бокал.

— Золото. Золотая монета, червонец.

— Пей, — бесцеремонно всучил Иванцов бокал Коробейникову.

Тот осторожно, с недоверием, но все же стал пить рубиновую жидкость, а потом достал и выложил на стол новенький червонец.

— Забирай за труды, — барским жестом махнул Иванцов, но гость не шелохнулся.

— Давайте уже прекратим аттракцион и поговорим, — недовольным тоном бросил Коробейников.

— Ну, а в этом что? — не обратил на него внимание Иванцов. — Про этот что скажешь?

— Это мой лазурит! — словно ото сна очнулась Варя. — Это мой камень. А где Зина? Где та девушка, что ехала сюда вместо меня.

— Быть того не может, чудеса, — пробормотал Иванцов, глядя в единственный полный бокал.

— Где Зина? — окликнула его Варя.

— Откуда ж мне знать, девка потрепанная быть моей дочерью не может. Прогнал я ее, с лестницы велел спустить.

— Прогнали?

Их взгляды встретились. Иванцов неожиданно упал на колени, глядя теперь на Варю снизу вверх.

— Дочка, прости меня. Прости, родная. Я все расскажу, все как было. Ты поймешь меня и простишь, отец не простит, имеет право, но ты же, добрая душа, ты же простишь? — он кинулся целовать ей руки.

Варя испуганно отпрянула.

— Не надо, это недоразумение. Я не ваша дочь, мой отец погиб.

— Я не погиб. Я все расскажу, выслушай меня, а потом суди. Только выслушай.

Варя беспомощно оглянулась на Коробейникова, тот молчал.

— Пусть он выйдет, и я все расскажу, — поднимаясь с колен, заявил Иванцов. — Даю вам слово дворянина, что с Варварой Тихоновной под крышей этого дома ничего дурного не случится, — неожиданно совсем другим тоном с чувством собственного достоинства бросил он Коробейникову, и Варя заметила, что даже его громоздкая фигура как-то подобралась, спина выровнялась. Теперь охотно верилось, что когда-то этот грубый человек все же был обучен манерам.

— Варвара Тихоновна? — вопросительно уставился на нее следователь, цвет его глаз из гранитных превратился в угольный, как камни у кочегарки в Верхневельтской.

— Дмитрий Капитонович, оставьте нас. Нужно действительно все прояснить, — решилась Варя остаться без покровителя на едине с этим странным человеком.

— Я буду ждать вас в машине, — откланявшись, зашагал к выходу Коробейников.

Повисла неловкая пауза.

— Выпей вина, отличное вино, — протяну ей бокал-колокольчик Иванцов.

— Цимлянское? — с легкой иронией в голосе проговорила Варя.

— Ты сейчас на Сашу похожа, — выдохнул Иванцов, — очень похожа, можно было эту проверку дурацкую и не устраивать. Давай присядем, — отставил он бокал, который Варя так и не взяла.

Они сели на длинный диван в разные углы, не такое уж большое расстояние, а кажется — непреодолимая пропасть. Что он может ей сказать, как оправдаться? Разве это возможно?

— Я убил человека, — хрипло выдавил из себя Иванцов. — Тогда, двадцать лет назад.

Варя вздрогнула. Он замер, ожидая ее реакции, но она не знала, что на это ответить.

— Это вышло случайно. Мы встретились на перевале, бродяга какой-то, скорее всего беглый из каторжан, у меня с собой были образцы — камни… и золото. Я не говорил ему, но он словно почувствовал и попытался меня ночью зарезать, завязалась драка… Не помню, как все вышло, лезвие вошло ему в горло. Надо было сразу идти в полицию, самооборона, моей вины нет, но я испугался, смалодушничал и ушел. Не знаю, почему я этот нож не выбросил. Помутнение какое-то. В общем кто-то нас видел, потом этот нож при мне нашли. Меня приговорили к каторге.

— Дед просматривал списки каторжан, — перебила его Варя.

— Я не мог запятнать свою фамилию, честь семьи, и назвался другим именем. Паспорт успел спрятать, при мне не нашли документов. Я не хотел, чтобы семья знала, куда я скатился, решил — лучше мне для них умереть. Это глупость, ребячество, но я был молод, максималист.

— А мама? — голос Вари дрогнул.

— Но я не знал, что она носит моего ребенка, — простонал Иванцов, — я же не знал. Я думал, что так будет лучше, она поплачет и выйдет за другого, не хотел, чтобы она потратила молодость в ожидании того, кто ее не достоин. А потом я вышел, здоровье пошатнулось, жить не хотелось, но я уперся, я хотел обеспечить для вас безбедную жизнь. Сначала был старателем, потом развернулся, стал хозяином рудника, второго, дело пошло. Я пересилил стыд и стал вас искать, но в нашем доме жили другие люди. Дворник сказал, что прежние хозяева подались в столицу, я потратил кучу денег пытаясь вас там найти, но все напрасно, что иголка в стоге сена. Я ходил к родителям Саши, они набросились на меня с кулаками, от них я и узнал про тебя… и что Саши больше нет. Где их внучка, они понятия не имели, бездушные люди. Все концы были оборваны.

— Мы переехали жить к дяде Андрею в Заречье, — тихо проговорила Варя.

— Так близко оказывается. Андрей был благородным человеком, — уставился Иванцов в пол. — Где теперь отец и сестра, у них хватает денег на жизнь?

И что ответить на этот вопрос? Терпимо? Хватает?

— У них все хорошо.

— Они там же и живут?

— Да. И их нужно защитить, — встрепенулась Варя, совсем не уверенная, что родные переехали к Потехину. — Вам знаком Менкель?

— Конечно, я недавно переманил его от Филиппова. Ловкий малый, он должен был тебя привезти ко мне, вот только отчего-то появилась эта крашенная кукла, а сам он как в воду канул, — Иванцов сжал кулаки, мрачно глядя себе под ноги.

— Они с тем Яшей, что стоял сейчас на крыльце, пытались меня убить.

— Не волнуйся, я со всеми разберусь.

— Главное, чтобы они не успели добраться до деда и тети Евлалии.

— Не успеют, не бойся, — улыбнулся Иванцов, чуть-чуть к ней пододвигаясь. — Ты мне веришь?

— Вы посылали за мной? — сомнения не покидали Варю. — Значит как-то все же меня нашли.

— Да, мне написала старая ведьма Потехина. Она сказала, что у меня есть дочь, довольно точно описала мою семью и всю историю твоего рождения, а еще сказала, что ты хозяйка, — тихо добавил он.

— Какая хозяйка? — не поняла Варя.

— Гор, ведающая камни. Я думал, это всего лишь легенда, — улыбнулся он, погладив бороду. — Потехина заломила большую сумму за информацию, я ей выслал деньги, не раздумывая, она прислала адрес. Сам я приехать за тобой не решился, ну, не мог я смотреть отцу в глаза, стыдно, мочи нет. Решил сначала познакомиться с тобой, а потом уж попытаться наладить отношения с ним.

— Он по вам скучал, он бы вас простил, — Варя вспомнила хрупкую фигурку деда на перроне, на глаза навернулись слезы.

— Я написал тебе письмо, ты мне ответила, что готова приехать, я выслал за тобой Менкеля.

— Я не писала вам и от вас писем не получала.

Кажется, клубок потихоньку распутывается.

— Странно, — пробормотал Иванцов.

— У нас убили почтальона, — вспомнилось Варе.

— Кому-то захотелось денег, — мрачно проговорил он, — они получат… то, что заслуживают. Варюша, оставайся со мной. Живи здесь, а потеплеет, перевезем сюда и отца, и сестру. Съездим за ними. Все твое будет. Проси, что хочешь, — широким жестом обвел гостиную Иванцов. — Хочешь платья модные, тут хоть и глушь, но есть модистки? А автомобиль хочешь? Филиппов своим оболтусам купил, я чем хуже. Будешь как цесаревна на самодвижущейся коляске раскатывать.

— Я хочу, чтобы вы помогли освободить из тюрьмы Левонтия Александровича Потехина, он спас мне жизнь, если бы не он, меня не было бы в живых.

— Кого? — вздрогнул Иванцов. — Но разве он…

— Нет, он выжил, — смело посмотрела она ему в глаза.

— Хорошо, я похлопочу, — пообещал новоявленный отец, но в его голосе Варя прочла раздражение. — Я не приказывал его убить, если вдруг до тебя дошли дурные слухи, — холодно добавил он. — Уже поздно, завтра обо все договорим. Пойдем отошлем твоего полицейского рыцаря, да пошлем за твоими вещами.

«Рыцарь мой за решеткой», — вздохнула Варя, поднимаясь вслед за Иванцовым, отцом она пока его даже про себя назвать не могла.