Глава 41 · Бал

Модистка привезла три платья на выбор, Варя остановилась на неброском, бежевом, с мелкой рюшей по подолу и накидкой из органзы, прикрывавшей голые плечи. Волосы одна из горничных вполне сносно зачесала наверх, закрепив шпильками, а выбивавшиеся локоны подкрутила щипцами. Отец желал, чтобы дочь сверкала каменьями, отворив пред ней свои ларцы, но Варя решительно отказалась, напомнив, что для девицы тонкой нити речного жемчуга вполне достаточно, остальная роскошь будет смотреться вульгарно.

— Ну, наши-то не стесняются цацки на себя надевать, — проворчал Иванцов, но с доводами дочери все же согласился, а вот дуеттку отстоять не удалось. — Это пальтишко для меня полнейшим конфузом обернется, помилуй старика, уволь от насмешек. На-ка, накинь шубейку, порадуй отца, — протянул он дочери соболью шубу. — Теплей будет, а то, чего доброго, простудишься в платьишке, больно тонкое.

Варя приняла подарок, утонув в золотистых мехах. Сам Иванцов причесал бородищу, напомадил голову и приоделся в накрахмаленную рубашку с золотыми запонками и темно-синий фрак. Одежда была скроена на совесть, но все равно смотрелась как-то нелепо на его богатырской фигуре, а бобровая шуба опять навевала мысли о сходстве с вылезшим из берлоги медведем.

Крытый экипаж подъехал к крыльцу, можно выезжать. Странно, но Варя не испытывала абсолютно никакого волнения от того, что сейчас предстанет перед незнакомыми людьми, что десятки глаз с любопытством устремятся на нее, будут обсуждать за спиной, не переживала — справится ли с хитроумным этикетом, сумеет ли вспомнить танцевальные фигуры и не осрамится ли на паркете, все теперь казалось мелким, незначительным, в голове крутился лишь один вопрос — приедет ли на бал Коробейников.

Теремок Дворянского собрания сиял огнями как в тот день, когда они с Левонтием вылезли на причал. Так же к парадному подъезду в ожидании выстраивались кареты, так же из окон лилась мелодия вальса, настраивая на романтичный лад, а важные лакеи распахивали пред гостями и затворяли тяжелые створы дверей. Только теперь это был не чужой праздник, Варе предстояло стать его частью.

Дальше все поплыло в пестром калейдоскопе: невесть откуда взявшуюся дочь Иванцова представляли огромному количеству людей, мужские лица сменялись женскими, никого она из них не запомнила, разве что того самого Филиппова — небольшого росточка упитанного, но подвижного мужчину лет пятидесяти в старомодном сюртуке и тяжелой тростью в руке. В зале царила вольная обстановка, ни о каком столичном этикете здесь и не слыхивали — гости громко разговаривали, смеялись, чокались бокалами и с неприкрытым аппетитом жевали закуски, щедро разносимые по залу прислугой. Эта непринужденность Варе понравилась, а вот повышенное внимание к себе не очень. Кавалеры всех возрастов наперебой стали приглашать дебютантку на танцы. Бальной книжки у девицы Иванцовой при себе не было, оставалось надеяться, что эти господа сами разберутся, когда чей черед выводить ее в круг. Девицы же и дамы, наоборот, сторонились незаконной дочери богатея-горнозаводчика, шушукаясь по углам. Наверняка, они уже перемыли кости и самому папаше, наплодившему байстрюков, и доченьке, как видно ничуть не стеснявшейся своего происхождения, обсудили и ее вычурно скромный наряд при таких-то деньжищах, и прическу, и прочее, прочее. Да пусть обсуждают, в конце концов приятно разогнать чью-то скуку. Варя со вздохом потянулась к вазочке с цукатами.

Долька засахаренной дыни таяла во рту, музыка зачаровывала, кавалеры в меру надоедали, вечер шел своим чередом, вот только Коробейников в фуршетном зале так и не появился. Неужели все усилия напрасны? Может, его просто не пригласили? У кого прилично поинтересоваться?

Варя забегала глазами, проходивший мимо официант тут же подплыл с бокалами шампанского.

— Вы не знаете, следователь Коробейников приглашен? — на удачу спросила она.

— Приезжий который? Тута, в карты играют-с, — подбородком указал лакей куда-то вправо.

Он здесь! Но как к нему подобраться? Барышне не пристало входить в комнату, где режутся в картишки, дымят папиросами и сквернословят почтенные мужи. Что, если он там так и просидит? Волнение усилилось.

— Не робей, все отлично. А эти курицы тебе просто завидуют, — по-своему расценил ее сцепленные пальцы отец.

— Все хорошо, — вымученно улыбнулась Варя.

Оставалось ждать.

Начались танцы, пришлось исполнять обещания. Кавалеры сменяли один другого, пытались вести с новой барышней светские беседы, Варя отвечала невпопад, пару раз сбилась, забыв последовательность движений, чем вызвала неприкрытую радость местных красавиц, сконфуженно извинилась. Все ерунда, где же интересующая ее персона? Так можно всю жизнь в карты проиграть, и за примерами далеко ходить не надо.

«Дмитрий Капитонович, вас с нетерпением ждут!» — про себя «крикнула» она. Может, Варя умеет притягивать не только камни, но и людей, потому что на ее отчаянный мысленный призыв Коробейников все же выплыл из боковой двери с бокалом шампанского, лениво прошелся вдоль стены и встал, небрежно облокотившись о полку декоративного фальшь-камина.

Терять времени больше нельзя, в любой момент этот вальяжный барин мог уйти обратно. Как только угасли последние звуки мазурки, Варя, сославшись на головокружение, отправилась постоять с другой стороны фальш-камина, к большому огорчению какого-то юноши, лицом и фигурой смахивавшим на Филиппова. Юноша было увязался за ней, но она жестом и вежливой улыбкой остановила его. Расстояние между Варей и Коробейниковым сократилось, но тот, увы, не обращал на нее внимания.

Оркестр грянул кадриль. Молодой следователь застоявшимся конем неожиданно рванул в сторону стайки девиц, явно собираясь пригласить одну из них.

— Дмитрий Капитонович! — нарушая все приличия в спину ему кинула Варя.

Он замер, дернул плечами, развернулся… Это был Дима, просто Дима Коробейников, без гранита во взоре и строгости черт лица, этот казался моложе лет на пять, даже напомаженные светлые пряди выглядели мягче, по-детски завиваясь в мелкие кудряшки.

— Варвара Александровна, вот это встреча, какими судьбами? — одарил он ее широкой улыбкой.

— Приехала повидаться с отцом, — кивком головы указала Варя в сторону фуршетного зала, где остался Иванцов.

— Не знал, что у вас есть отец, — глупо хихикнул Коробейников, и Варя поняла, что он изрядно поднабрался дармового шампанского.

Он ничего не знает или ничего не помнит, как же так? Что за наваждение⁈

— А что вы здесь делаете? — пошла она в наступление.

— Да все по делу вашей покойной хозяйки хлопочу.

Варя обратилась в слух.

— И как дело, продвигается? — охотником в засаде осторожно поинтересовалась она.

— Дело раскрыто.

— Раскрыто, — разочаровано протянула Варя. — Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— И кто убийца? — предполагая ответ, все же задала она болезненный вопрос.

— Ну, вообще-то это служебная информация, — чуть наклонился к ней Коробейников. — Но вы сегодня так обворожительны, просто не могу отказать. Мы нашли горничную.

— Глашу? — встрепенулась Варя. — Мертвой? — в горле застрял комок.

— Отчего же мертвой? Вполне живехонькой, — усмехнулся Дмитрий. — Пришла к нам сама. Ее ухажер Потехину зарезал.

— Ухажер? — разволновалась Варя, ведь она и сама об этом думала.

— Да. У вашей хозяйки был ларец с фальшивыми камешками, впрочем, вы об этом знаете.

— Все об этом знали, и Глаша тоже.

— Да, горничная говорила кавалеру, что они фальшивые, а он знай твердит: «Это все равно, авось какому дураку продать сможем, деньги получим». Сама она не решилась ларец украсть, больно хозяйку боялась, окошко открыла, кавалер в комнату и залез. Думали, бабка крепко спит, а та проснулась, хотела шум поднять, он ее и зарезал. Ларец забрал, горничную соблазнил и с собой увез… до ближайшего Егорьевска, она заснула, он и сбежал. Проснулась — ни вещей, ни денег. Добрые люди помогли, с повинной головой к тетке вернулась, та ее в полицию отправила. Мол, все равно узнают, иди кайся. Горничная кавалера описала, каков из себя. А у нас, Варвара Тихоновна, фото-картотека всех сидельцев имеется. Затратное это дело, я вам скажу, мне на него долго добро не давали, мол, баловство, только деньгами сорить. Сколько я бился за нее, сколько писем писал, доказывал…

— И что же в той картотеке? — не в силах ждать, перебила Варя.

— А по фото горничная опознала бывшего каторжанина Якова Куцова, — торжествующе указал пальцем куда-то в потолок Коробейников.

— Куцего⁈ — выдохнула Варя

— Его самого. Вы его знаете? — удивился следователь.

— Его здесь все знают, — пожала она плечами.

— Да, удалось выяснить, что он, освободившись, работал в Вельтске на местного богатея Иванцова. Я вчера ходил к этому Иванцову с визитом, но тот сказал, что Куцего местная полиция подозревает в убийстве какого-то инженера, и он сбежал еще неделю назад. Вот уж незадача. Может, покрывает.

— Это вряд ли, — поспешила Варя защитить отца.

— Но мы все равно этого Куцего изловим, никуда не денется. Так что я здесь завис надолго. А вы, Варвара Тихоновна, надолго ли здесь остановились, можно ли нанести вам визит? Представите меня своему папеньке? Надеюсь, то, давнее, недоразумение забыто, я искренне раскаиваюсь.

— А господин Потехин, что с ним? — снова перебила Варя.

— Левка? — приподнял бровь Коробейников. — Я его сегодня, кстати, видел.

— Где⁈ — не смогла сыграть равнодушие Варя. — Где вы его видели?

— На вокзале. Совсем опустился, выглядел крепко помятым. Он всегда был не от мира сего, с придурью, а теперь и подавно.

— Вы с ним говорили? Что он сказал? — тревожно заглянула она в равнодушные глаза.

— Сказал, приезжал по делам, собирался на поезд садиться. Да, наверное, уже уехал, — посмотрел на свой серебряный брегет Коробейников, — час назад как поезд ушел.

Ушел. Уехал. Бросил. Горькая обида затопила душу. Даже не попрощался.

— А где ваш автомобиль, Дмитрий Капитонович? — устало проговорила Варя. — Вы его с собой не привезли?

— Сюда? — хохотнул Дмитрий. — Да где здесь ездить, одни сугробы. Дома оставил.

— А вам никто не говорил, что у вас есть двойник? — в лоб задала она последний вопрос.

— Двойник? Вряд ли, а вот соперник у меня точно имеется.

Варя проследила за его взглядом, в углу залы стоял отец, внимательно наблюдая за их разговором.

— Будьте осторожны, Варвара Тихоновна, вами заинтересовался весьма опасный тип. Про него тут много чего рассказывают, не хотел бы я на его пути оказаться. Это, кстати, и есть тот самый Иванцов, чей работник зарезал старуху Потехину, — без всякой иронии серьезным тоном проговорил Коробейников.

— Дмитрий Капитонович, вы мою фамилию помните? Это — мой отец. Доброй ночи, — надменно кивнула Варя и, не дождавшись ответа, поспешила к Иванцову.

— Варя, все в порядке, на тебе лица нет? — обеспокоенно спросил отец.

— У меня страшно разболелась голова, мы можем уехать?

— Конечно, я сам тебе хотел предложить. Не люблю все эти развлечения, блажь одна.

Они пошли в сторону выхода.

— Послушай, Варюша, а тебе не показалось, что этот следователь немного… — отец замолчал, подбирая слова, — немного не в себе. Понимаешь, он заходил сегодня утром, искал Яшку, ну, того самого. И знаешь, этот горе-следователь ничего не помнит: ни, что привез тебя, ни про то, что протаранил мне ворота машиной. Вообще ничего. И про твоего Потехина тоже. Все твердил, что это его гимназический приятель. Уж так это все странно. Тебе не показалось?

— Д-да, возможно, — пожала Варя плечами. — Левонтия выпустили, он уехал сегодня на поезде.

— Уехал так уехал, — с явным облегчением отмахнулся отец. — Ты говорила про книги. У Филипповых хорошая библиотека, хочешь, спрошу чего-нибудь?

— Спасибо.

Они сели в карету, отец что-то говорил про закуски на фуршете, кажется, ругал осетрину. Варя уже не слушала, она была раздавлена, смята, и хотела лишь остаться одной и выплакаться.

Вооруженные люди охраны и бодрствующие лакеи встретили их у входа. Варя пожелала батюшке доброй ночи и отправилась спать. Горничные увязались было за ней.

— Я и сама в состоянии справиться, ступайте отдыхать, — копируя тон покойной хозяйки, избавилась она от назойливой помощи.

Комната была погружена во мрак, бьющее по глазам электричество включать не хотелось, никак не получалось привыкнуть к этому чуду науки. Варя прошла к столу и наощупь стала искать спички, чтобы зажечь керосинку. Странно, лампа еще не горит, а нос ловит запах дыма и… мужского пота.

Варя вздрогнула, резко оборачиваясь — слева от двери маячило серое пятно. Шинель.

— Варя, это я.

— Лева, — выдохнули губы.

— Собирайся, уходим, — по-деловому произнес он.

Надо, значит надо. Он никогда не ошибается.